Эффект незавершённого действия

Какая идиллия, просто тошнит, — плевался я, наблюдая из своей машины за таким мерзким зрелищем, как эти двое идут, взявшись за руки. Бывший друг и бывшая девушка — нарочно не придумаешь. До сих пор не верю, что это происходит в реальности. Это я должен быть с ней, точно не он. Но по итогу я как последний лох и неудачник наблюдаю за ними через стекло и плетусь в машине вслед за ними как умирающая кобыла. И вот чего бы ради это было? Даже если сейчас выйду и выскажу им все, что я думаю, об их ебучей паре — выставлю себя только идиотом, над которым они потом вместе будут угарать. И ничего умнее, к сожалению, в голову тоже не приходило. Хотя ровно год назад я придумал аж целую махинацию, чтоб разрушить Лялькины отношения. Тогда я считал себя гением, сейчас мне было противно с самого себя. Противно, что под друга ее положил. Зря я это. Можно было бы обойтись без третьих лиц. Это мне тогда благородство в голову ударило, что я мол больше не прикоснусь к ней сам, без ее желания. Но ни фига она этого благородства не оценила, дура такая, а сейчас у меня даже таких завалявшихся идей нет. Отвратительно. Отвратительнее только сцена, которую я сейчас наблюдаю — этот сукин сын прямо здесь и сейчас посмел поцеловать Серебрякову, а эта потаскуха даже не остановила его, никак не воспрепятствовала. И кто — то еще обо мне смел говорить плохое, когда она творит такое! Этот секундный поцелуй меня взбесил настолько, что я еле сдержался, чтоб не выйти к ним тут же и не устроить массовый расстрел. Хотя какой к черту расстрел? Из чего стрелять — то? Зато я мысленно представил, как «случайно» сбиваю на машине Антона. Потом так же «случайно» разворачиваюсь, и делаю это еще раз. Чтоб вообще без единого шанса на выживание. Даже, стоп, не так. Не Антоху надо, а саму Серебрякову. Иначе все не имеет смысла. Я попаду в тюрьму, а эта дрянь найдет себе еще десяток таких Антонов, пока я буду сидеть срок из — за нее. Надо мыслить глобальнее, чтоб уж наверняка прекратить ее похождения. Сомнительно, что я сам после такого долго проживу — но это уже дело десятое. В целом — то идея выглядит безукоризненно. Я настолько вдохновился ей, что мне не терпелось с кем — нибудь поделиться, возможно, даже услышать восторг и одобрение. Автоматом пришел в голову Швея, к которому я всегда, в первую очередь, обращался за советом. Но, пожалуй, он все же слишком добр и сентиментален, чтоб с полной отдачей заценить мой гениальный план. Особенно, в преддверии своего будущего отцовства. Ладно, даже последнее ни при чем — и без этого Вадим послал бы меня на хуй с таким разговором. Я слишком хорошо его знаю. На ум тут же пришел Химик. А этот вариант уже выглядит лучше. Он никогда особо сильной моралью не отличался, как мне казалось, так еще его не так давно кинула его Катюха, и он был зол на всех женщин этого мира. Я сколько лет вообще не понимал, что он нашел в своей девушке и считал это расставание — его избавлением от тяжкого груза, но сейчас зато он может стать самым лучшим единомышленником. Я напоследок кинул взгляд полный презрения в спину Ляльке и Антону, и заглушил мотор, чтоб спокойно позвонить Химику. Думал, что он дома, но тот меланхолично в трубку сказал, что находится во дворе Катюхи, потому что соскучился по ней, но идти на диалог не хочет, поэтому будет рад, если я скрашу его досуг. «Вот ебанутый, — подумал я. — Делать ему нехуй, как страдать по этой зануде.» Хотя похуй, не стоит ему высказываться на этот счет, вдруг еще аналогично он скажет что — нибудь про меня. Сгоряча. Ведь у нас же совсем разные ситуации. Я не настолько пал, чтоб встречаться столько времени с такой уродиной, да еще время от времени подчиняться ей, как делал Стас. В итоге она еще его и кинула. Кошмар. Нет, ну эти бабы реально конченные, Химик как никто другой сейчас поймет меня, — думал я, подруливая к нужному двору. Друга я увидел почти сразу и посигналил ему, чтоб садился ко мне. Сидеть и высматривать с ним Катьку, сидя на скамейке — казалось мне унизительным. И от этого унижения я его и хотел спасти. Ну и заодно поделиться своей новой идеей, о которой я с ходу начал рассказывать Химику, как только мы выкурили косячок. Не знаю почему, но я ждал чуть ли не аплодисментов, но вместо них Химик с непонятным выражением на лице взглянул на меня и просто сказал: — Слушай, Страж, иди — ка ты на хуй. Мне стало грустно, прям до жести, но я все же спросил: — И что здесь не так? Теперь Химик смотрел на меня конкретно как на конченного. Видимо, с выбором собеседника — единомышленника я и тут прогадал. — Что не так? Ты еще спрашиваешь? С тобой что не так? Заебал уже такую дичь нести, честное слово. — Всё, забей, — скучающе сказал я, сам уже понимая, что план смерти Серебряковой — это чересчур радикально. Как ни крути, я люблю ее. — Че забей? — не успокаивался Стас. — Я ни хрена не уверен, что ты сейчас не пойдешь воплощать это в реальность. Я прав, ты же это не в шутку говорил. — В шутку. — Да пиздец! Сколько таких «шуток» ты действительно исполнял в жизни. Ахуенно ты развлекаешься! Всем бы так! Переехать Серебрякову, потому что та замутила с пацаном — так смешно! Я бы даже и порофлил с этого. Если б это сказал любой на свете человек, но только не ты. Потому что ты способен на такое. Я ни хуя не удивлюсь. Ты реально заебал, чувак, с этим. Захотелось вытолкать его с машины, ублюдок такой. — Отьебись уже от Серебряковой. — Вообще — то она меня тоже любит. — Ага, — фыркнул Химик. — Я понимаю, что вы оба друг друга стоите. Супер — пара: терпила и душнила. Второе — это про тебя, если что, чтоб ты не подумал сейчас случайно, что я буду оправдывать все только потому, что ты страдаешь типа там. — Ты че такой бешеный — то сегодня? Из — за Катьки на мне срываешься? — Я бешеный? Это я при встрече с серьезным лицом тебе рассказывал, как собираюсь проехаться по ней? Даже мне уже жутко от тебя. Лечи голову, хорошим это не закончится. Отвратительная беседа, о чем я только думал? — Егор, повторяю тебе, отстань от нее. Тут конечная. Я не понимаю, какого чуда ты там ждешь от нее? У вас уже ни хуя не получилось и не получится. Сам же мне об этом говорил, что понимаешь. Тут никакая любовь даже не спасет. К чему ей возвращаться? Вернее, к кому? К наркоману конченному? Да, я это про тебя. Ты же сторчался, без шуток. От всей этой дряни у тебя вообще голова едет, просто пиздец. — Сам будто не употребляешь. — Бля, ты сравнил! Страж, очнись, ты минимум год как наглядный пример «до чего доводят наркотики, особенно, злоупотребление»! Ты пример всего «как не надо»! от героинщика — системщика отделяют последние шаги, а там уже всё, пиздец. Никакого развития, никаких перспектив. Такой завидный жених, не могу. Это мы еще не упоминаем факта, что ты еще бьешь девчонку и насилуешь. И как она после этого тусит с другим, интересный вопрос, а не с тобой? — Химик с притворным ужасом посмотрел на меня. — В общем, мне на этого Антона по хуй, я его знать не знаю, а ты мне друг. И тем не менее, будь я сам телкой, то послал бы тебя давным — давно, и ушел бы к нему. — Вот и пиздуй. — Так я ж не телка. — Все равно пиздуй. Иди свою Катю возвращай. Ты же не такой уебок, как я, глядишь, выгорит. — Какой же ты упрямый дебил, Страж. Покеда, завтра наберу. — Угу. Он пожал мне на прощание руку и вышел из машины. Мне же одна дорога — домой. Я пиздец как зол, но в целом, все мне высказали верно. Из — за наркоты все в моей жизни пошло не так. Именно из — за нее я совершаю всякие ужасные поступки. И чтоб вернуть Серебрякову — мне нужно окончательно завязать с ними. Не временно, а вообще, совсем, просто на хуй их, ни легких, ни тяжелых, не продавать, не употреблять. Только новая жизнь, без всего этого дерьма. Тогда все станет хорошо. Только сегодня ну еще раз уколюсь. Потому что взбесили все. Сегодня можно. Я посмотрел на календарь в телефоне. Все правильно, сегодня даже не понедельник.