Эффект незавершённого действия

Он. Вживую. В три дэ формате. Стоит под заснеженной березкой и курит себе. Вот мы и встретились. Снова. Я резко подошла к Егору и со всей силы ударила по лицу. Ненавижу. Он выбросил окурок и спокойно посмотрел на меня: — Старая добрая Лялька! Он смеется надо мной? — Ты тварь! Ты поехавший головой ублюдок! Какого хрена ты вообще ты здесь делаешь? Откуда ты вообще узнал? — JPS — маяк в каждом телефоне. О, кстати, я никогда не рассказывал тебе, что немного шарю в этих технологиях. В общем, по телефону не так сложно отследить местонахождение человека. — Без тебя это знаю! — огрызнулась я, потому что и сама могла додуматься. — Псих больной! — Ну чего так злишься? Неужто эти дурочки в Интернете так довели? Меня затрясло от бешенства. — Слушай, ты! — закричала я, но Егор остановил меня: — Пошли в машину, там все выскажешь. Я не ослышалась? — Егор, хватит меня считать за идиотку! Ни в какую машину я с тобой не сяду! — Как хочешь. Только подумай, что вдруг, так невзначай, сейчас мимо пройдет какой — нибудь человечек, который немножко да знает меня. Нас по-тихому сфотографируют, а потом мы будем с восхищением наблюдать на это в Интернете. Уже предвижу реакции: «Что это значит? Они сошлись?» Я посмотрела по сторонам. Мимо шли люди, но я уже не понимала, может ли кому такая идея прийти в голову. — Мне то все равно. Антон, наверное, расстроится. Сука. Только подобная мысль сподвигла меня сесть в машину к этому монстру. Егор сразу же завел мотор. — Ты куда ехать собрался? — испугалась я. — Выпусти меня! — Тут парковка запрещена. Вон знак стоит, сама смотри. Просто хочу отъехать в любое другое место, где ты без свидетелей сможешь орать на меня или бить, если хочешь. — Что в это время будешь делать ты? — Получать наказание и извиняться. — Ты идиот? — Да, Ляля. Мы молча ехали, я указала ему дорогу к Набережной, вернее, к ее части, где располагался пустырь. Уже не было смысла откатывать заднюю — раз я сама решила выйти на встречу. Хотя если бы не решила — это бы что — то поменяло? Он бы сказал «нет так нет» и уехал бы обратно? Наконец, путь закончился. Егор откинул немного сидение и обернулся ко мне: — Ну что, бить меня будешь? Я приготовился. — Тебя не бить нужно, а убить уже. — Попробуй. Я не буду сопротивляться. — Смешно. Ты знаешь, что силы не равны и я н е могу ничего сделать с тобой. — Для этого хватит слов. — Словесно убить? Для тебя это ничего не значит. — Я не об этом. Можешь, например, сказать мне, чтоб я вон с этого обрыва спрыгнул сейчас. Думаю, вряд ли выживу. Очередная словесная болтовня. Играет со мной как кошка с мышкой. Не понимаю, чего он добивается? Чего я жду от этого разговора? — Ну спрыгни, — равнодушно ответила я. — Уверена? — На все сто. — Ляля, точно? — Да, ступай. Клоун чертов! Я увидела мельком глаза входящий вызов от Антона и быстро отключила даже вибрацию. Не успела я это сделать, как Егор резко развернулся, распахнул дверь машины и вышел. Это проверка какая — то? Он действительно быстрым шагом шел к обрыву. Всего лишь хочет, чтоб я испугалась. Я на это не поведусь. Только он не останавливается. Черт, он что, серьезно? Блять! — Остановись! Стоп! Нет! — закричала я в ужасе. Я выскочила из машины и помчалась за ним как бешеная. Егор стоял уже над самим обрывом, и собирался сделать следующий шаг. Я вцепилась ему в куртку и потянула за собой. — С ума сошел, что ли?! — закричала я, а от страха у самой слезы рекой. Сейчас он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не играл. — Остановила, — со вздохом отозвался Егор и повернулся ко мне. Я все еще цеплялась за него, боясь, что он сделает, что хотел. — Ну не плачь, что ты. После этих слов, наоборот, зарыдала еще сильнее. — Зачем ты?.. — пыталась задать я вопрос, но от потока слез не могла говорить нормально. — Потому что ты сказала. — Ты идиот! Ты просто хотел напугать меня, да? Скажи — да! — Нет. Я действительно готов умереть, если тебе станет от этого легче. Он стал стирать с моих щек слезы. — Удивляешь меня, Лялька. Когда я тебя бил — не плакала ни разу. А когда сам готов помереть — сразу глаза на мокром месте. Я молчала, не пытаясь прекратить эти прикосновения. Даже пыталась запомнить это чувство, чтоб потом его еще не раз воспроизводить в воспоминаниях. — Погода так себе. Раз уж сегодня никто умирать не будет — может, вернемся в машину? Я кивнула. Он аккуратно отцепил мою руку от своей куртки, зажал ее в своей ладони и отвел обратно к машине. Я до сих пор не могла успокоиться, представляя в голове, что сейчас могло произойти. Меня всю трясло. Не от холода. И не от злости. И даже уже не от страха. А от того, что он рядом. Егор рядом. Мы вместе. Все то время, как мы окончательно закончили отношения я чувствовала себя полуживой. Не раз слышала в свой адрес, что я слишком холодная, слишком отстраненная, слишком безэмоциональная. Я действительно чувствовала себя пустой. Словно живу на автомате. Но здесь и сейчас — я просто жила. Я ощущала каждое мгновенье. Мне хотелось плакать, смеяться, злиться, грустить — весь спектр человеческих эмоций. — Прости меня, Ляль. Я не этого добивался. — А чего ты добивался? — Чтоб ты могла увидеть меня другим. Я уже не тот мудак, который радуется, когда тебе больно, если ты не со мной. Мне не прикольно сейчас было, когда на тебя обрушились оскорбления. Я больше не употребляю ничего, и меня даже не тянет вернутся к прежней жизни. Я сто раз уже извинялся перед тобой, но раньше это было неискренне, я даже не осознавал, насколько ужасно поступал. Я столько сделал отвратительных поступков по отношению к тебе, а ты меня все равно любила. И ты заслуживаешь счастья как никто другой, после всего этого. Антоха — он нормальный парень. Он никогда никого не обижал, я уверен, он смог дать тебе все то, чего я не мог. Помню, поначалу так бесился из — за него, а по сути… Он реально хороший пацан и любит тебя, наверно. Говорю сейчас это, а сам ревную, конечно. Но уже не как раньше. Сейчас я понимаю, что я не заслужил ни тебя, ни его прощения. Ты ему рассказала про тот случай? По глазам вижу, что нет. Ну и зря. Он бы заступился за тебя, сто процентов. А ты снова меня прикрыла, глупая. Ляль, ну не плачь, я сам сейчас зареву уже. Представь, как это будет несолидно. Он поцеловал мою руку. Каждый палец. И вся моя броня снова сыпалась. Кого я обманываю? Только с ним рядом я чувствую жизнь. Даже в самые ужасные времена, даже при самых его непростительных поступках. Я бы не пережила его смерть. Как он вообще мог такое придумать? Я немного оттянула свою руку назад и посмотрела ему в лицо. Как и прежде, красивый. Только это уже не было важным. Для меня это была не красота, а просто что — то родное. Его глаза, его скулы, губы, волосы, шея… Никто не был инициатором поцелуя. Это сразу было взаимно. Я целовала его, ближе притягивая к себе, словно пытаясь до последнего прочувствовать его. Первой без одежды оказалась я, но сама не отставала. Я хотела его, полноценно, осознанно, безумно. Наверное, еще только разговаривая с ним о встрече, я подсознательно уже знала, чем это закончится. — Люблю. — Первое слово, когда я почувствовала его в себе. Он произнес это еще раз сто, когда мы прекращали хоть на секунду поцелуи. Люблю. Люблю. Люблю. Только с ним я действительно чувствую, что такое занятие любовью и отдаюсь полностью. Люблю. Люблю. Люблю. Мы в машине, но при этом на теле не осталось места, куда бы он меня не поцеловал. Люблю. Люблю. Люблю. Безумно стыдно, но я хочу забыть обо всех на свете, пока живу этим моментом… Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. — Не хочу больше этого ни с кем, кроме тебя, — сказал Егор, когда мы уже снова были одеты. Я полулежала в его объятиях и переплетала с ним пальцы рук. — Да и не буду. — Для молодого здорового мужчины воздержание — не нормально. — У меня нет выбора. Моя любимая женщина замужем, и не за мной. Больно. Сегодня и потом всем будет больно. Хочу продлить последние минуты без плохих мыслей. — Тебя быстро разберут. Ты же теперь завидный жених, холостяк с миллионом долларов. — И ты прекрасно знаешь, что холостяк окажется холостяком навечно. Потому что с ним не будет его предательницы Серебряковой. — Почему предательницы? Я поднялась и посмотрела на него. — Потому что обещала любить вечно. Звучит как подкол, но Егор сейчас максимально серьезен. — Я и не переставала. Ты это знаешь. — Знаю. Но при этом мы не вместе. И очень скоро скажешь, что тебя потерял муж и что тебе пора домой. И я честно отвезу тебя, как будут эти слова произнесены. Ведь они произнесены будут? Зачем он это спрашивает, он знает мой ответ… Нет, еще хуже, он надеется, что я скажу «нет». Не верит в это, но надеется услышать. — Будут. Мне действительно, пора. Молчание. Знаю, что ты сейчас чувствуешь. Я чувствую то же самое. Безысходность. — Ляль. — Что? — Давай просто уедем. Сейчас. Уедем в другую страну. Будем вместе. Ты же тоже хочешь этого. Мы же любим друг друга. Ля — ля… Пожалуйста, молчи! Я впервые вижу в твоих глазах слезы. Чтоб скрыть их, приподнимаешь чуть голову, но я их вижу все равно. Я запомню тебя и таким. Потому что наши дороги уже сейчас расходятся, даже пока мы сидим рядом. Когда ты перестанешь мне портить жизнь — у нас больше не найдется повода для встречи. А ты перестанешь. Сейчас ты сам этого хочешь. И я чувствую в тебе изменения. Я всегда чувствую тебя. — Извини меня. Минутная слабость. Ты и так подарила мне встречу, о которой я и мечтать не мог. — Люблю тебя. Теперь и я это сказала. Как легко это говорить, когда полностью переполняет это чувство. Егор еще раз поцеловал меня. — Все равно моя. Даже если с ним, ты всегда была и будешь моей. Знаешь это? — Не знаю, а чувствую. — Ты точно для себя все решила? — Да. Я не брошу его. Он очень хороший. И так очень скоро будет очень стыдно. — Совратил замужнюю. — Нет. Это я совратила. Сказка закончилась. — Егор, мне пора уже, правда. — Понял. Куда докинуть? Я назвала магазин, находящийся возле дома. Лучше там. Ехали мы в полном молчании. Вот и родной двор. — Пошла. — Ляль, секунду. — Что? — Я хочу, чтоб ты знала, что я всегда с тобой. Абсолютно всегда. Я больше никак не появлюсь в вашей жизни, даже просто упоминанием. Но если ты вдруг решишь… В общем, ты знаешь. — Знаю. Только, как я выйду, уезжай сразу, ладно? Иначе я буду смотреть на твою машину и шагу не сделаю. — Хитрая. Я надеялся, смотреть тебе вслед до последнего. — Пожалуйста! — Все ради тебя! Счастья тебе, Серебрякова! Люблю тебя! — И тебе. Люблю тебя! Я быстро чмокнула его в щеку и вышла из машины. Еще немного — и сделать бы это было еще сложнее, почти невозможно. Со слезами на глазах я проводила его машину взглядом. И со слезами на глазах посмотрела на светящиеся окна своей квартиры. Время почти полночь. На телефоне 6 пропущенных от Ани и 19 от Антона. Вот она, реальность. Сейчас она со всей силы даст мне лютую пощечину. Я пошла домой, не представляя, что сейчас будет.