Эффект незавершённого действия

« — Ты очень меня разозлила, что подсунула своего муженька, Ляля. Это было очень плохо. Я молчала, обливаясь слезами, потому что на фоне опять слышала плач дочери. «Он либо совсем не умеет обращаться с ребенком, либо специально что — то делает с ней, чтоб перед звонком она захлебывалась от рыданий. И оба эти варианта ужасны.» — Я так понял, ты ни капли не заинтересована больше в судьбе Анны. Поэтому это мой последний звонок, перед тем как мы покинем страну. Слышишь, как она плачет? Чувствует, наверно, что мать предала ее. — Нет! Не смей! Мне нужна она! — закричала я, вцепившись руками в подоконник. Каждое его слово убивало меня. Я не представляла, что нужно говорить, только чтоб сейчас связь не оборвалась. Навечно. Если все, что он говорит — правда, то больше ничего не поможет. Их никогда никто не найдет. Я больше не увижу свою дочь. И я уже сейчас знаю, что не переживу подобного исхода. — На что ты готова ради нее? — На всё. Я действительно готова на любые жертвы, только чтоб у меня была уверенность, что с ней все в порядке. Да разве что — то может быть важнее для матери? — Просто слова. Пытаешься ими успокоить свою совесть? Или действительно готова? — Готова. Как мне это доказать? Как мне ее вернуть? Что я должна сделать? Молчание. Гребаное молчание, говори уже! — Вернуть — звучит, грубо. Ты меня очень злишь, когда ассоциируешь, что Анна — только твоя, и я ее должен возвращать. Но я готов дать тебе последний шанс. Правильнее сказать — дать выбор. — Какой? Что мне сделать? Я согласна на любые условия. — Если это так, то ты сможешь уже сегодня увидеть ее. Я опустилась на колени. «Увидеть ее, сегодня». Перед глазами начали летать мушки. Нужно взять себя в руки. Ляля, соберись! — Антон рядом? — Нет. — Тебе хуже, если врешь. Ты даже не представляешь, чем тебе может обернуться твоя ложь. Если ты кому — то хоть слово скажешь о том, что я тебе сейчас предложу… Или приведешь за собой след… Я это узнаю в любом случае, и смогу вовремя исчезнуть. Но вот ты больше никогда не услышишь и не увидишь Анну, я тебе гарантирую. Второго шанса не будет. — Я тебя поняла. Я никому ничего не скажу. Что мне делать? — Садишься на электричку. Никого об этом не предупреждаешь, выходишь на станции *****. — Хорошо. Куда мне там идти? Оставаться на вокзале? — Сделай пока то, что я сказал. И не наделай глупостей. Анна тоже скучает по тебе. Обрыв связи.» Сейчас я должна взять волю в кулак, быть собранной и сильной. Главное — сохранить спокойствие. Никаких истерик, слез и дрожащих коленей. От меня зависит все — будет ли ребенок со мной либо я потеряю ее навсегда. Второе я не должна никак допустить. Я уже знаю, что этого не смогу пережить. Какие бы прекрасные люди меня ни окружали, но Анечка всегда для меня будет на первом месте. Даже если Егор скажет мне броситься под поезд, но даст гарантию, что благодаря этому — с моей дочерью все будет в порядке, то я это сделаю. Примерно через час я уже была на нужной станции. Незнакомый маленький город. Маленький вокзал. Дождь не прекращается, но сейчас я не обращаю на него внимания, только капюшон надела. Где — то здесь моя дочь. Еще немного, и я смогу увидеть ее. Егор сказал мне добраться до лесополосы. В любом другом случае — подобное место встречи испугало бы меня. Сейчас я больше боялась, каким образом мне найти это место и добраться, как можно скорее. Вдруг он посчитает, что я не приехала и не дождется меня? Я открыла гугл — карты на телефоне и попыталась понять маршрут. Вроде недалеко. Идти лучше пешком. Не т акси. Переживаю за что, он решит, что водитель — подсадная утка. Капли дождя скапливались на экране телефона и мешали обозрению. Я злилась и пыталась запомнить в голове путь, куда нужно идти. Так же отобразились пропущенные звонки от Антона. «Не сейчас. Если ты меня потерял и переживаешь — я смогу объяснить тебе все позже. Сейчас я не могу рисковать, ты все поймешь. Как я хочу скорее вернуться. Не одна вернуться.» Я пошла в нужном направлении. Не очень далеко. «Да где же вы?» Я стою на виду. Я пришла. Время замерло на месте. Пытаюсь связаться с Егором по последнему номеру, но он снова недоступен. Прошло уже полчаса. Дождь закончился, но я успела промокнуть насквозь к этому моменту. «Почему ничего не происходит? Я сделала все, как он сказал. Неужели это просто шутка? Дать мне надежду, чтоб потом отобрать ее? Видимо, так.» Я села прямо на мокрую землю и опустила голову на колени. Ничего не чувствую. Вроде, хочется и выть, устроить истерику, кричать. Но не могу. Внутри уже не осталось сил ни на что. И это хуже. Когда кричишь, плачешь, крушишь все вокруг — ты еще живешь. Ты еще откликаешься на боль. Сейчас я держусь только за то, что не могу быть уверена за счастье Ани, а значит, надо еще потерпеть. — Быстро поднимись с холодной земли, дура. Хочешь заболеть серьезно? Пришел. Он все — таки пришел. Подошел со спины. «Что он несет? При чем тут, заболею я или нет? Какая разница? Где Аня?» Я встала и обернулась. Внутри все та же пустота. Должна злиться, ненавидеть, но ничего не чувствую. Все, что меня волнует сейчас — дочь. — Где она? Егор подошел ко мне ближе. — Она в порядке. Скоро ты сможешь сама убедиться в этом. «Зачем ты тянешь? Почему мы тут стоим, если она сейчас не рядом?» — Ей так тебя не хватало. Он подошел совсем близко и прикоснулся рукой к моей щеке. «Не реагируй. Перетерпи. Не зли. Иначе он не отведет меня к ней.» — И мне тебя не хватало. Я соскучился. «Замолчи! Не надо по мне скучать! Ты и так отнял у меня самое ценное, что тебе еще надо?» Я продолжала молча стоять, стараясь смотреть хоть куда, только не на него. В эти секунды Егор уже накручивал на палец прядь моих сырых волос. — Отведи меня к ней, пожалуйста. — Не все так просто. — Хотя бы увидеть. — Хорошо. Иди за мной. Мы прошли минут десять сквозь посадки деревьев и вышли к федеральной трассе. В метрах пяти от дороги стояла машина. «Аня!» Я больше не могла сдерживаться и побежала навстречу. Внутри, на детском сиденье, я увидела ее. Мою маленькую, в той шапке, которую я ей купила в день похищения. Я не слышала, но видела, как она плачет. Испуганная, совсем одна, в машине. — Анечка! — заревела и я, пытаясь безрезультатно открыть заблокированную дверь. — Анечка! Я тут! Мама с тобой! Наверно, я бы снесла эту дверь, настолько мне хотелось ее прижать к себе и вытереть слезы, но Егор с силой перехватил мои руки. — Посмотрела? Он потащил меня за руку на метров двадцать от машины. — Пусти меня к ней! — взвыла я. — Умоляю! — Увидела, что она в порядке? Убедилась? Я ее не обижал и не смог бы. Ревет только потому, что мало внимания. — Дай мне ее успокоить! Егор, прошу тебя! Я не отрывала глаз от машины. Перед глазами все еще стояло заплаканное лицо дочери. Которая так близко. Которая нуждается во мне. К которой меня опять не пускают. — Хватит реветь, стой нормально! — приказал Егор, будто б думал, что это в моих силах. Хотя это должно быть в моих силах. Как никогда. Ради ее спасения я должна сейчас слушать его. Уже потом — если она будет со мной в безопасности — я смогу выказывать всю свою злость к этому человеку. Или даже не стану, мне будет не до этого. — Стою, — проглотив слезы, ответила я. — Говори. Что я должна сделать, чтоб она была со мной? — Ты еще не поняла? «Говори прямо, я не в том состоянии, чтоб улавливать намеки». — Я ведь тебе несколько минут назад сказал прямо все. Мне нужна ты. Моя прежняя Ляля. Мы должны быть вместе, и ты сама должна была понять это. Сколько еще ты будешь убегать от судьбы? Ты даже Анну родила не от мужа, а от меня. Тебе мало всех этих знаков? Рано или поздно, все бы к этому привело. Где бы ты ни была или с кем — я всегда буду тебя находить. И ты будешь возвращаться ко мне. При чем, добровольно. Теперь — то ты понимаешь, что нужно сделать? Ты же так любишь дочь, а я точно не отдам ее под опеку другого мужика, выход тут только один — ты можешь уехать прямо сейчас с нами, оборвав все былые связи. «Нет, нет, только не это!» — Представь, как будет хорошо всем, — продолжал он. — Ты будешь с ребенком сколько угодно. Я буду вас обеих любить. Все, как и должно было быть. А Антон… Наверно, он хороший папаша и мужик, но это не его история. Найдет себе другую девушку в итоге. Она ему родит его ребенка. Хэппи — энд для всех. Так какое твое решение, любимая? — Последнее слово Егор произнес с нажимом. — Одно твое слово сейчас, и ты тут же окажешься с дочерью, и начнем все с чистого листа. Вместе. «Он сошел с ума. Окончательно.» Я не понимала, как Егор всерьез мог считать, что нас ждет с ним какая — то мифическая счастливая жизнь вместе. Почему он вообще до сих пор верит в подобное? Ведь уже давно все понятно стало. Любовь, не любовь — не важно, вместе быть хуже, чем раздельно. Только как я ему объясню невозможность этого его «идеального» сценария? Я не психиатр, чтоб достучаться до него. — Ты так уверенно говорила, что ради ребенка согласна на все, а сейчас молчишь? Я не отрицаю этих слов. Я до сих пор готова. Господи, Антон с ума сойдет же. Не могу не думать о нем. Вдруг он посчитает это мое решение осознанным? Ладно, сейчас это не важно. Сейчас я должна согласиться и подыграть. Нужно думать только о невинной моей Анечке, которой я не могу рисковать. Главное, быть с ней вместе. Потом я что — нибудь придумаю. Однажды Егор утратит бдительность, куда бы он нас не отвез — и мы сбежим с ней. Уже совсем скоро я смогу ее обнять, и больше точно никогда не отпущу. — Я согласна. «Пусти меня к ней!» Но что — то изменилось. Егор смотрел куда — то в сторону, поджав губу, а рукой сдавил мои пальцы так, что я еле сдержалась, чтоб не вскрикнуть. — Какая же ты все — таки дрянь, Лялечка. Но все равно люблю тебя. А теперь прощай точно! Он быстро поцеловал меня в губы, а потом оттолкнул в сторону со всей силы, так что я упала. Дальше я могла лишь видеть, как он скорыми шагами возвращается в свою машину. Как автомобиль уезжает на экстремальной скорости. Уезжает вместе с дочерью. Как два автомобиля едут по трассе вслед за ним. — Прощайте, — шепотом прошептала я. Я не вставала, не поднималась. Все постепенно теряло смысл окончательно. «Почему ты никого не предупредила?» «Упустили». «В твоем телефоне был встроен жучок, отслеживающий местонахождение, когда ты резко сорвалась, стало понятно, почему». «Что он говорил, расскажи подробно. Расскажи все, что было.» «Ты видела Аню? Как она?» «С тобой все в порядке?» «В следующий раз его точно схватим. Главное, нужно вовремя реагировать и предупреждать, а не геройствовать», Детективы, какие — то люди, Антон, натягивающий на меня свою куртку. Все меня дергали, задавали вопросы, уточняли. Я пыталась что — то отвечать, но мне было уже все равно. Просто хотелось, чтоб отстали. Я даже не чувствовала злости, что из — за их вмешательства мою дочь увозят неизвестно куда. И теперь навсегда. Со стороны действительно казалось, что это я все подстроила и специально на вопросы Егора тянула время. Второго шанса после такого не будет. Так удивительно. Так боялась подобного исхода, а сейчас не чувствую ничего. Полное смирение. Я больше никогда не почувствую, каково это — быть счастливой. Каково быть злой. Откуда берется надежда на что — то и когда заканчивается вера. — Держишься? — спросил Антон, заметив, что я даже не плачу и никаких привычных истерик не предвидится. — Ляль, все будет хорошо. Веришь мне? — Верю, — улыбнулась я. Хоть мои чувства и выжжены окончательно, я еще помню, как изображать улыбку.