Старые узы

Погода в этот день выдалась на редкость мрачной. Облака затянули горизонт, а сумрак окутал комнату плотным занавесом. В классе были зажжены все лампы, которые, правда, не давали и тридцати процентов дневного освещения. Мейджи сидела за партой, натирая до блеска и так новенький кунай. Юми, судя по её положению на скамейке, спала, положив голову на сумку и накрыв лицо широкими рукавами рубашки. Шикамичи слонялся по кабинету со скучающей физиономией, заложив за спину руки. Новенький не особо её интересовал, в отличие от Мотаны. Та первым делом попыталась выяснить отношения с «конкурентом», а после того, как Иро-сенсей остановил её, гордо удалилась, утащив за шкирку Мейджи. Куноичи фыркнула, перебирая в голове другие подобные моменты. «Да-а, без неё нам будет грустновато…» — подумала она, тоскливо оглядывая кабинет, в котором вчера их класс и праздновал выпускной, а острая на язык Мотана ворчала целый вечер и материла учителя, поставившего её в команду с одними из слабейших генинов класса. «Педики, — говорила она, когда разглядывала Коджи и Харуки, увлечённых поглощением сладких мандзю.* — Эти чепушилы меня на дно ж потянут, овечки обнаглевшие. И Хидари-сан тоже даёт — как я стану сильнейшей куноичи с командой на уровне дерьма? На себе их тащить? Не обязана». Мейджи отложила чистый кунай и взяла новый, решив передраить, очевидно, весь свой арсенал. Харуки и Коджи, кстати, и сами были в ужасе от такого распределения. Действительно, чем думал Иро-сенсей, ставя бедняг в команду с девочкой, что неоднократно отправляла их в травмпункт? На силу дружбы и единения, в рассуждения о которой он периодически пускался на уроках, забывая о теме? Неудивительно, что такие, как сама Мейджи или Коджи еле сдали выпускной тест. Зато Юми было хорошо — хоть спи, хоть рисуй на таких уроках. Шикамичи неожиданно плюхнулся рядом, забираясь с ногами на скамейку, доставая из кармана какой-то маленький журнал и разворачивая его на парте. Мейджи одним глазом глянула на чёрно-белые страницы: двое парней сражались на мечах, пока вокруг сверкали молнии, а трава под их ногами горела. Шикамичи перелистнул страницу, не давая дальше разглядывать картинку, но Мейджи уже и не было интересно. В литературе она больше предпочитала романтику, или, на худой конец, спокон*, а вот сенён не особо жаловала. – Мы сидим тут уже часа два. Скоро он придёт? – не отвлекаясь от манги, спросил Шикамичи. Мейджи нахмурилась, посмотрела на настенные часы, висевшие над доской, и мысленно посчитала время от их прихода вплоть до этого момента. Никаких двух часов не прошло, даже близко, а Шикамичи, видно, уже извелся. Хотя, если говорить честно, Мейджи сама немного нервничала. И всё потому, что именно сейчас должно было произойти важное событие: встреча с их будущем учителем. Встреча с человеком, уже познавшим весь мир шиноби и приобревшим ценные, и, главное, сильные техники! Сенсей будет обучать добывать информацию, владеть стихиями природы, поведёт на первые серьёзные задания... Мейджи это всё завораживало. В мыслях об учителе, она окончательно замечталась, а потому проворонила момент, когда в коридоре раздались еле слышные шаги. Иро-сенсей не сообщал им какие-то конкретные сведения об их будущем учителе. Просто дал инструкции, где и во сколько они должны встретиться, – и ушел со своей командой на тренировочное поле. И это было понятно, ибо после выпуска их класса Иро-сану наконец-то было позволено стать полноправным сенсеем со своими тремя учениками. Вот он и хотел поскорее приступить к тренировкам. Тем временем шаги остановились около двери. Кто-то легко постучал, оповещая генинов о своём присутствии, после чего раздвинул двойные двери класса. От этого звука Юми заворочалась. Мейджи схватила подругу за кофту, дабы та не свалилась с узкой лавки, и посмотрела на вошедшую женщину. Она была относительно молода, – младше её матери уж точно. Светлого тона волосы, собранные в хвостик, на теле серый комбинезон, подпоясанный протектором. На ногтях блестел свежий нюдовый маникюр. Да и в целом она выглядела достаточно ухоженно, словно была не шиноби, выполняющим грязную работу и использующим сложнейшие техники, а обыкновенной гражданской. Торговкой пряжей, например. Шикамичи рядом, наконец, отлип от своей манги, разглядывая человека, с которым им предстояло провести следующие несколько лет, обучаясь искусству ниндзя. Женщина оглядела генинов в ответ, остановившись взглядом на каждом из них, словно отмечая у себя в голове что-то. Потом прошла до учительского стола, села, устраиваясь на деревянном стуле, и резко произнесла: – Ну привет, ребята. Меня зовут Касики, и ваш новый пенсей... ой-ой, – она замолчала. Голос Касики хрипел на первых словах, словно она долгое время планировала это сказать, но в последний момент передумала. Она что, тоже волнуется? Касики прокашлялась, и, уже более спокойно, решила повторить. – В общем, да. Меня зовут Касики Яманака, я джоунин и ваш новый сенсей. Рада познакомиться с вами, и, надеюсь, что вы тоже. Она снова замолчала. Очевидно, что Касики не совсем понимала, как разговаривать с детьми, но изо всех сил старалась сделать всё правильно. Ответственная женщина. Мейджи даже почувствовала к ней симпатию, хотя и не представляла, что можно сказать в таком случае первой. Если бы были какие-то конкретные вопросы... Касики, словно прочитав её мысли, почесала лоб, задумчиво оглядела комнату и предложила: — Давайте так: вы расскажете о себе и о том, чего хотите от моего обучения, а я уже решу, как построить наши тренировки в будущем? Ну, вот ты, девочка. Кто ты такая? Наманикюренный палец указал на Юми, ещё немного сонную и явно не соображающую. Куноичи клана Хьюга осоловело повертела головой, посмотрела на палец, потом на сенсея и отвела взгляд, сразу как-то вся сжимаясь. Касики несколько удивилась такой реакции, но всё же прокашлялась и снова задала свой вопрос. Юми, ссутулившись, смотрела в стену, теребя пальцами левый рукав своего розового полукимоно. Чуть-чуть захрипев на первых словах от долгого молчания, обусловленного сном, куноичи проговорила: — Мгхм… А, ну, я Юми…Юми, да. Она неловко замолчала. Видя скованность своей ученицы, Касики поспешила помочь. — Расскажи, чем ты увлекаешься, какими, там, навыками обладаешь? Есть какие-нибудь планы на будущее? Юми поводила глазами по классу, сложила руки перед собой и медленно проговорила: — Юми Хьюга, единственный генин своего клана на данный момент. Навыков особых нет, баллы экзамена проходные. В свободное время занимаюсь самодеятельностью, — она немного помялась, но потом дополнила. — Я бы хотела создать свой стиль боя. Вы…ну, как там…там… — Помогу ли? — Касики вопросительно посмотрела на ученицу. Дождавшись утвердительного кивка, новоявленный сенсей ответила. — Юми, моя работа заключается в том, чтобы обучать вас. Разумеется, я тебе помогу! Юми улыбнулась, правда скорее из вежливости, чем от искренних чувств, и когда Касики переключилась на остальных, вернулась к созерцанию потрескавшейся стены. Очень вдохновляющая картина. В отличие от застенчивой подруги, Мейджи уже вся извелась от нетерпения: перед ней находится настоящий шиноби! Мысли с трудом собирались в кучу, и когда Касики только повернулась к ней, Ито начала быстро-быстро говорить: — Меня зовут Ито Мейджи. Мне 12 лет, и я обожаю стиль кендзюцу! Иро-сенсей проводил несколько пробных занятий по этой теме, но мне было трудновато хотя бы как-то отразить его атаки, или напасть самой… — куноичи хорошо помнила эти занятия. Иро-сенсей – мастер во владение мечом, с большим опытом, в то время как его ученикам было только по девять лет. Мотана, как всегда, показала лучший результат, умудрившись уже в середине третьего урока поцарапать сенсея, правда, потом отхватив за это неслабый удар катаной по башке. Мейджи очень долго пыталась делать правильные выпады, а Юми на первом же занятии сильно порезала ладонь, схватившись не за рукоять, а за клинок. — Ничего страшного, — ласково сказала сенсей, когда Мейджи замолчала. — Я, кстати, слышала, что клан Ито специализируется на кендзюцу, так что думаю, проблем с твоим желанием не возникнет, — видя, как эти слова обрадовали Мейджи, Касики добавила. — Правда, мой стиль предполагает больше техники, чем мечи, как я уже и говорила. Но мы найдём для тебя того, кто владеет этим в совершенстве. Договорились? Куноичи клана Ито кивнула, и Касики повернулась к последнему непредставленному ученику. Шикамичи сидел, расслабившись, закинув ноги на скамейку и продолжая залипать в журнал. Неужели им с Юми вообще не интересно это знакомство, раз они так безалаберно себя ведут? Ладно Хьюга, она последние месяцы спит по четыре часа ночью, и оттого выглядит, как вампир. Но про Шикамичи такого ведь не скажешь! Вполне здоровый парень, на первый взгляд, конечно. Касики постучала ногтем по столу, но Шикамичи по прежнему продолжал читать. Поняв, что таким образом его не привлечь, сенсей сказал громким голосом: — Мальчик! Представься, как я просила. Шикамичи вздрогнул, поднимая голову. Когда до него дошло, о чём его спрашивают, недавний шиноби отложил мангу, и, сложив перед собой руки, начал говорить: — Меня зовут Шикамичи Чия, я генин-экстерн. Особых навыков не имею. Около трёх месяцев назад пытался освоить стихию Огня, но пока смог выучить только несколько основных техник. Практиковал гендзюцу. Юми удивлённо обернулась, и Мейджи знала почему. Из их класса только трое учеников уже заимели свои стихии, а этот…особых навыков не имеет, блин! Шикамичи смотрел на учителя без особого интереса, и, как только ответил на вопрос, откинулся обратно на спинку скамьи и стянул со стола свою мангу, снова уставившись в неё. Лёгкое настроение Касики немного подутихло, ибо она ожидала более развернутый ответ. Надеясь, что всё-таки не придется разговаривать его, как Юми, она задала ещё несколько наводящих вопросов: — Какое твое любимое занятие? — Читать. — Чем ты занимаешься в свободное время? — Читаю. Диалог зашёл в тупик. Шикамичи, посмотрев на сенсея, очевидно, решил быть поприветливее, и потому начал говорить: — Я действительно очень много читаю. Фантастику, в большинстве своём. На основе врат, как соло. Понимаете? Касики что-то пережевывала в голове несколько секунд, а потом кивнула. Шикамичи улыбнулся. — Хорошо! — сенсей неожиданно вскочила на стул, перекувырнулась в воздухе и приземлилась перед партами. — Я выслушала всех вас. Мы начнём тренировки с завтрашнего дня, а сегодня предлагаю немного отдохнуть и познакомиться поближе. Хотите, сходим в Амагурияму? Мейджи удивлённо встрепенулась. Она думала, что занятия начнутся прямо сейчас, и очень этого хотела. Впервые поработать с опытным джоунином, увидеть техники наивысшего ранга... — С удовольствием! — неожиданно подал голос Шикамичи, неторопливо поднимаясь со скамейки. — Только предупреждаю: у меня аллергия на лактозу. И рыбу мне ни в каком виде нельзя. — Замётано, — Касики поспешила к выходу из кабинета, махнув учениками, чтобы те следовали за ней. Шикамичи вышел следом, сгорбив и без того сутулую спину. Куноичи последовали за ними, прихватив с парты все ранее начищенные кунаи Мейджи. — Сенсей мне уже нравится, — шепнула Юми подруге, выходя на улицу и поравнявшись с Шикамичи. Мейджи шла позади них, оглядывая свою новую компанию. Что ж, как говорила мама, этап формирования команды влияет на всю дальнейшую жизнь шиноби. Теперь они вместе будут есть, вместе заниматься, ходить на миссии. Каждый будет обладать своими техниками, и каждый будет стоять за другого до конца. Это будет чудесное время. *** Шикамичи откинулся на спинку кресла-качалки, прихлебнув вино из потасканной фляги. Спокойные минутки, в которые можно было просто сидеть и ничего не делать, были настоящей роскошью для большинства нукенинов. Последние недели они только и делали, что таскались по миссиям. Тсучикаге просил устранить повстанческую организацию на территории Камня; повстанческая организация страны Камня требовала устранить Тсучикаге. Ничего из этого, к сожалению, им выполнить не удалось, поэтому Мотана потащила «несчастного и больного», по собственным словам, Шикамичи, выполнять ещё два заказа. И только после их удачного выполнения она, наконец, соблаговолила сделать перерыв в работе и немного отдохнуть в далёком от Ивагакуре месте. Страна Лесов, в которой они остановились, сейчас переживала не лучшие периоды: простых рабочих не хватало, сегодня-завтра начнется бойня за главную реку с соседним государством, да и междоусобицы здесь не были редким явлением. И Мотану это волновало в особой степени. Накопив приличную сумму денег – сорок пять миллионов рё, о которых узнал их казначей – Какузу, – и едва не заработал инфаркт, когда выяснил, что все эти средства не будут вложены в фонд Акацуки, а пойдут на поддержку домам малютки и кошачьим приютам. И ведь попытался, хрен старый, заграбастать часть себе. Мотана три часа потом ругалась с ним и его молодым напарником, покрыла трёхэтажным матом и чуть ли не компенсацию потребовала. На эту сумму она уже могла бы, по её словам, «построить новую вселенную и сожрать барана», выразительно посмотрев на последней фразе на стоящего не при делах напарника. Вот и сейчас, Мотана притащила его в какой-то сиротский приют, который даймё страны обещал закрыть из-за отсутствия спонсоров. Хотя, по внешнему виду строения, сказать о его бедности было трудно: вполне добротное деревянное здание, окружённое деревьями; простой дизайн, два этажа, на верхнем из которых жили воспитатели, и даже небольшой огородик с морковью и дайконом. Плюсом шла веранда, которую Шикамичи лично заставили построить в прошлом году и на которой он сейчас самозабвенно отдыхал, а также несколько глиняных клумб с примулами. Так что, пока напарница возилась с деньгами, Шикамичи было позволено отдыхать здесь и заниматься чем угодно, но в пределах разумного. Честно говоря, Шикамичи не мог сказать, когда появилась эта одержимость Мотаны благотворительностью. Она спонсировала несколько детских домов и животных приютов, покупала им игрушки и еду, несколько раз оплачивала поездки… понятное дело, деньги на это брались не с потолка. Напарница брала подработку на стороне, выполняла заказы в мелких деревнях, а один раз, — Шикамичи лично видел! — даже развозила горячие суши одного ресторана. Не сказать, что это всё мешало нукенину. Скорее, даже помогало: иногда, когда он слишком увлекался битвой и начинал, мягко говоря, перегибать палку с жестокостью, — особенно над шиноби Конохи и коноховскими АНБУ, — Мотана давала ему по башке и уводила с поля боя, потому что: «эти люди ещё не проверены, мы не можем их убить!» И этот прикол с загнутыми пальцами, число которых определяет, должен ли противник умереть, и многие другие закидоны появились с вступлением в Акацуки. А может, всё связано с её первой командой. И это бывшая беспризорница, терроризирующая школу и напарников по команде. Последнее действие, правда, сохранилось до сих пор, правда теперь грушей для битья был Шикамичи. И вот только стоило ему подумать про напарницу, как со стороны входной двери послышались какие-то шаги и звуки разговора. «Помяни чёрта, так он появится», – подумал Шикамичи, поворачивая голову в сторону знакомого голоса. Мотана вышла на веранду, опираясь руками на держащие деревянную крышу балки. Судя по глубокому вздоху, с которым она это сделала, экономические проблемы приюта её жутко вымотали. За Мотаной, заламывая руки, стояла какая-то девушка, – видимо, воспитательница. Судя по тонкому голосу и периодическим всхлипываниям, которые сопровождали её монолог, она была весьма растрогана. — Госпожа Сакурэ…я не могу найти слов, чтобы выразить Вам свою благодарность. Сейчас такие трудные времена. Вы наверное знаете, даймё готовит страну к новой войне… — Мако-тян, прекрати. Я занимаюсь своим делом. И хватит уже рыдать — я оплатила на месяц вперед, вам хватит на всё, и даже сверху! По следующим за этим звукам Шикамичи понял, что Мотана развернула Мако за плечи и впихнула обратно в дверной проем, любезно посоветовав напоследок выпить валерьянки. Нукенин повернул голову обратно, спокойно продолжая потягивать уже почти закончившейся алкоголь и наслаждаясь свободными мгновениями. Всё-таки действительно хорошо отдыхать на природе. Конечно, Шикамичи предпочел бы рюмку крепкого саке или белого вина в красивом баре, но ведь не только это расслабляет! Иногда действительно хорошо просто посидеть, подумать о своей жизни, слушать, как кто-то называет тебя... – Придурок. Шикамичи чуть не подавился воздухом, когда его кресло резко толкнули вперёд. Нукенин полетел с веранды, пропахивая своей тушкой борозду на земле и едва не сшибая клумбу, что непременно разозлило бы напарницу ещё больше. – Ты абсолютно конченный придурок. Шикамичи, кряхтя, перевернулся со спины, а после и встал на все четыре конечности. Мотана сверлила его злобным взглядом, держа в руках оранжевый пледик, которым он укрывался. — Ты очень избирательна в заботе о сиротах, — намекнул Шикамичи, перебираясь на четвереньках обратно на веранду и садясь по-турецки. Мысленно парень уже пересчитывал все свои косяки за последнюю неделю, ведь, не будь их, его бы так не потревожили. Мотана вздохнула, зло посмотрела на него и бросила плед обратно ему в руки, поворачиваясь к креслу и прожигая невинную мебель недовольным взглядом. — Я не знаю, как с тобой разговаривать, — с отвращением на лице поднимая упавшее кресло, сказала напарница. — Просила ведь не вести себя, как говно, пока мы здесь. Тренировать гендзюцу на медбрате, может, и весело, но не когда, блин, он ставит уколы мелким в жопу! Шикамичи вздохнул и поднялся с пола. Дерево под его ногами заскрипело, когда нукенин медленно подошёл к напарнице. Да, он вспомнил, что именно сделал не так: во время тренировки гендзюцу, он решил развлечься и посмотреть, как работает иллюзия на простых людях. Тот мужчина, который, как оказалось – медик, просто оказался в нужное время в нужном месте. Что конкретно видел несчастный медбрат, Шикамичи предпочел не рассказывать, ибо в таком случае ему вынесут весь мозг, а следом ещё и челюсть. Хотя он виноват, и это признавал: ему было позволено делать, что угодно, но ведь только в пределах разумного. — Я сожалею о том, что сделал, – медленно, с ноткой покорности произнёс нукенин, дотрагиваясь до руки напарницы. Девушка нахмурилась. Шикамичи продолжил. – Я не сделаю такого больше и буду тренироваться только на Тоби, а остальных не трону. Обещаю. И состроил умилительную морду. Мотана подозрительно оглядела его, вырвав свою ладонь и, не упустив возможности ткнуть его в плечо, заключила: — Никакого гендзюцу на безмамышах или работниках приюта. Иначе Какузу-сану продам, на органы. Зуб даю, твои зенки стоят больше, чем труп самой Хокаге! Шикамичи задумчиво потеребил пальцами хвостик на затылке, мысленно оценившись в сто пятьдесят миллионов рё. Напарница подняла с земли протектор, слетевший во время падения с головы Шикамичи, и протянула его нукенину. — Мы уходим этой ночью, как только я проведу Вечернее Чтение. И чтоб до этого времени сидел тише воды, ниже травы! И не пугать безмамышей своим видом! Шикамичи подумал, заученным движением повязал протектор на голову и решил, что напарница права. Нечего ему тут больше делать, – всё равно вино расплескалось, чакра восстановилась, да и дети действительно от него шарахаются. Не долго размышляя, Шикамичи решил: раз уж его потревожили, то можно и прогуляться. Ближайшая деревня в двух километрах по лесу, если, конечно, бежать со скоростью ниндзя. Плюс, из его зарплаты деньги на детей не вычитались, и небольшая сумма всё ещё хранилась в надёжном внутреннем кармане плаща. А значит, можно спокойно пойти в какое-нибудь кафе, расположенное недалёко деревеньки, и по-нормальному поесть. И выпить. Шиноби уже направился к своим вещам, оставшимся лежать на земле после его падения, когда вдруг резко грубый голос Мотаны раздался ему в след. — Э-э, куда собрался? — его бесцеремонно схватили за руку. — Я просто погуляю, — ответил нукенин, не пытаясь вырвать кисть из захвата и невинно улыбаясь. Мотана нахмурила брови и решительно дёрнула его назад. — Знаю я, как ты «погуляешь», научена! Всё начнется с одной рюмки, потом бутылки, а в итоге ты, дебила кусок, похеришь к чертям весь бар! Шикамичи закатил глаза, всё же вырывая руку из пальцев куноичи. Что за жизнь-то такая! Говорят не мешать, и сами же не отпускают. Подумаешь, пару раз из себя вышел… И вообще, — ему уже двадцать лет, жизнь познал, миссию выполнил, — можно и развлекаться. А то сдохнет, а в Аду не факт, что можно будет пить хоть что-то, кроме лавы или ещё какой гадости. – Я знаю, как тебя занять, – напарница оскалила зубы в знакомой ещё с обучения улыбке, оголяющей выпирающие резцы. По крайней мере, Шикамичи представил именно такую. – Отправишься на кухню. Побатрачишь там до обеда, тарелки до блеска вылижешь... – его развернули за плечи и стали уверенно толкать ко входу в дом, чёрный проём которого сейчас напоминал пасть голодного хищника, с этими белыми занавесками по краям. – И вообще, – нечего бухать барашке! Не положено! Шикамичи нащупал раму двери, упираясь в неё руками и присекая возможность пройти дальше. Мотана со смехом пыталась пропихнуть его внутрь. Их борьба продолжалась минуты две, пока Шикамичи не удалось найти точку опоры и отпихнуть от себя Мотану. Они оба упали с веранды на траву, и куноичи начала смеяться с ситуации. – Всё равно не уйдешь! – дополнила она, усаживаясь прямо. Её злость очевидно прошла, уступив место веселью. Вот только Шикамичи не хотелось веселиться. – Безмамыш ты слепенький, хоть и толковый. Не дам я тебе пить. Будешь у меня....аааа-й!! Напарница подскочила, схватившись за бедро, а вместе с ней и Шикамичи. Свободная рука девушки тут же выхватила кунай, нацеливаясь на тот бугорок травы, где она сидела. Клочок газона поднялся, и из под земли выросла человеческая голова. Овальное лицо, поделенное ровно посередине, было двух цветов: чёрного и белого. В широком зубастом рту виднелся недожеванный одуванчик, а зеленоволосую голову существа, уже появившегося из земли по плечи, обхватывали два больших листа, выходящие откуда-то снизу. К ним явился главный шпион Акацуки – чёрно-белый Зецу. Шикамичи отошёл от источавшего неприятный запах удобрений существа, заходя напарнице за спину. Куноичи недовольно нахмурилась и потерла укушенное место. – Чего тебе, конопля ходячая? — Вы на миссии уже вторую неделю, — голос Куро Зецу был мрачным и звучал с явным осуждением. Он не любил, когда кто-то выполнял миссию дольше обычного. — Если не вернётесь через четыре дня в убежище, Пейн пошлет за вами Итачи и Кисаме. Надеюсь, ты прекрасно понимаешь, как это повредит работе организации. — Прекрасно понимаю, — пробурчала Мотана, скрещивая руки на груди. — Передай Пень… Пейну, что я закончила. Мы выдвинимся в два ночи, как только все лягут спать. Шикамичи мысленно ликовал. Зецу отвлечёт напарницу как минимум на несколько минут, а он как раз успеет быстренько смотаться. Мотана начала уже повышать голос на белую половину Зецу, которая, в отличие от чёрной, в своей неразумности уступала лишь Тоби, и никак не могла понять, почему нельзя есть цветы с клумбы Мако-тян. Что ж поделать можно, если Зецу – вообще непонятно откуда появившаяся хрень, и рацион у него цветочный? Правильно, ничего. Пока напарница ругалась, нукенин, пользуясь случаем, бесшумно добрался до ствола ближайшего дерева, ощупывая его толщину и прикидывая, сможет ли оно скрыть его тело. На его счастье, дерево оказалось здоровенным, а вот перебранка Мотаны и Зецу, наоборот, стала затихать. Вот теперь он уже не медлил: припустился через деревья по тропинке. По золотым часам, которые он достал и которые всегда носил с собой, солнце уже почти село. А значит, и заметить его, всего такого тёмненького, будет труднее. Когда он пробежал уже достаточно метров, в спину ему раздался звонкий голос: — Шикамичи, скотина бессовестная! Только попробуй опять набухаться! Хидану продам!! Шикамичи растянул губы в улыбке, слыша эти вопли. За спиной оставалось всё больше и больше деревьев, а впереди виднелись огоньки незнакомой маленькой деревеньки. А с Мотаной он разберётся позже. Просто захватит дополнительную бутылку рисового авамори, и напарница мигом подобреет.