ПУТЬ ДРАКОНА. КНИГА ВТОРАЯ – РОЖДЕНИЕ ЖЕМЧУГА

Глава четвертая, в которой Имэйту скучает, а Эйше шокирует своим поведением императора Имэйту с раздражением отшвырнул в сторону книгу, которую должен был изучать: – Чушь какая-то! Ничего не понимаю! Ему было очень одиноко: друг Эйри пропал где-то на южном побережье, да и расстались они странно, чуть ли не поссорившись, а Аиша была вечно занята на своей Небесной Ступени – и чем они там, интересно, занимаются? Вместе с Аишей поступило только двое учеников из пяти, оба из отдаленных провинций: один из северных земель, а другой аж с Западного Крыла. Конечно, Аише было интересней общаться с ними, чем помогать Имэйту с выполнением домашних заданий. Отец и Наставник Эйше тоже не баловали мальчика своим вниманием, а к государственным делам наследника еще не допускали, вот Имэйту и маялся, не зная, чем заняться: учиться ему было лень, тренироваться на мечах быстро надоедало, а всякие магические штучки давались слишком легко. Можно было, конечно, навестить братьев, но самые младшие наверняка уже спали, а со средним братом Тэ-Тэ и так провел сегодня чуть ли не целый день. Тэ-Тэ вздохнул и поднялся из-за рабочего стола, на котором царил полный хаос: трактаты, черновики, сломанные писчие перья, огрызки яблок, скомканные листы бумаги, несколько пустых чашек из-под чаю, кожура мандаринов, скорлупа орехов и неожиданно – легкая серебряная корона, которую Имэйту надевал в торжественных случаях. Тэ-Тэ взял корону, криво нацепил на свои распущенные рыжие волосы и посмотрелся в зеркало. Еще раз вздохнул, снял корону и кинул ее на диван. Воровато оглянувшись, достал припрятанную среди подушек фляжку и пригубил вина, которое потихоньку добывал у отца. Потом вызвал слугу и приказал прибраться в комнате, а фляжку перед этим запихнул в карман. Тэ-Тэ вышел в коридор, посмотрел по сторонам и решительным шагом направился на половину фрейлин императрицы. Там его уже ждали – самая молоденькая из фрейлин, Нийна, залилась жарким румянцем, увидев наследника, быстро провела его в свою комнату и заперла дверь. Несмотря на молодость, она была гораздо старше Имэйту: маленькая, очень изящная блондинка с очаровательной родинкой над верхней губой. – Я принес выпить, – сказал Тэ-Тэ. – Это «Волчья кровь», большая редкость. – Опять ограбил императорские подвалы? – спросила Нийна, с нежностью глядя на Имэйту. Наследник не догадывался, что девушка вовсе не сама ответила на его пылкие приставания, а по тайному приказу императора. Но задание Нийна выполняла с упоением, потому что насмерть влюбилась в рыжеволосого и синеглазого красавчика, страдая втайне, что ее любовь обречена: разве позволят наследнику жениться на фрейлине, пусть и из знатного рода? Да еще на восемь лет старше? Вряд ли и сам Имэйту захочет на ней жениться – так, поиграет и бросит. Нийна трезво смотрела на происходящее. Но пока что Тэ-Тэ принадлежал ей и только ей! Аиша тоже скучала по брату, с которым у нее всегда была крепкая связь, но теперь до Эйри стало трудно «докричаться», а сам он почти не вспоминал о сестре. С Имэйту Аише давно стало скучно, уж очень он легкомысленный – ученик Младшей Ступени, а не наследник престола. Так что она действительно проводила довольно много времени с однокурсниками. У каждого из них была своя программа обучения, и разглашать ее ученики не имели права. Иногда они объединялись на общих занятиях, которые обычно проводил Эйше. Аиша не отдавала предпочтения ни одному из юношей, общаясь с обоими сразу, а иногда в их компанию входил и Эйри, пока не уехал. Самый старший – Катаму – был сыном шамана северных земель. Крупный и сильный, он, на взгляд Аиши, чересчур упивался собственной важностью. Другой сокурсник – Агисси – еще ребенком прибыл в столицу из кочевого племени Западного Крыла и начал свое обучение с Младшей Подготовительной Ступени. Внешне он сильно напоминал демона Икрейна, чуть было не погубившего Аишу, поэтому она невольно сторонилась его, хотя видела, что Агисси существо на редкость добродушное и бесхитростное. Он хорошо владел мечом и однажды довольно долго продержался в сражении с Эйри, который его похвалил. А самоуверенность Катаму сильно поубавилась после урока, преподанного тем же Эйри: Катаму стал вызывать его на рукопашный бой, Эйри долго уклонялся, потом сказал: – Хорошо, если ты сумеешь повторить со мной то, что я сейчас сделаю с тобой, будем драться. А так – нет. Прошу тебя лечь на пол. – Зачем это? – с подозрением спросил Катаму. – Да не бойся ты! – воскликнула Шу-Шу, которая знала этот трюк Эйри. – Ну ладно… Катаму улегся на пол, Эйри сел на корточки, подхватил парня под спину и коленки и медленно поднялся, встав во весь рост и подняв Катаму вверх на вытянутых руках. Потом осторожно опустил на пол. Аиша хлопала в ладоши, а Аисси уважительно кивал: Катаму был на голову выше и гораздо мощнее более худощавого и стройного Эйри, который вовсе не выглядел особенно сильным. Повторить трюк Катаму так и не решился и притих. Но больше, чем по брату, Аиша скучала по Эйше. Виделись они только на общих занятиях, и Эйше вел себя с ней, как с чужой. Индивидуальные занятия прекратились, хотя Аиша знала, что другие наставники проводят их со своими учениками. Она тосковала и недоумевала, чем так провинилась, что Учитель наказывает ее отчуждением? А вдруг… А вдруг он так защищается от ее чувств?! Эта мысль нравилась Аише больше. И последнее общее занятие эту мысль подтвердило: они писали короткое сочинение, в котором излагали свои мысли по поводу только что прочитанного трактата о разновидностях Силы, Аиша не поднимала головы, но все время чувствовала направленный на нее взгляд Эйше, отзывавшийся в ее душе сладкой болью. Потом он, очевидно, отвернулся, и Аиша смогла выдохнуть. Она осторожно посмотрела: Эйше сидел, закрыв глаза и выглядел очень печальным. А сейчас Аиша брела по длинному коридору, не понимая, как найти выход, потому что, пребывая в рассеянности, два раза свернула не туда. Небесная Ступень располагалась не в помпезном здании Академии, а в большом старом доме на окраине, причем Аише, как и прочим ученикам, упорно казалось, что внутри Небесная Ступень гораздо больше, чем выглядит снаружи. И вот, в тот момент, когда Аиша подумала, что обречена бродить тут вечно, она внезапно наткнулась на что-то теплое и мягкое. Она подняла голову – это был Эйше. Аиша так обрадовалась, что сразу обняла Эйше, крепко сцепив руки у него за спиной: – Это вы! Эйше мягко освободился из ее объятий и взял за руку: – Пойдем. Он привел девушку в свой кабинет и усадил на диван. – Хочешь чего-нибудь? – спросил он. – Чаю, сладостей? Или, может, мандаринов? – Не надо разговаривать со мной, как с пятилетней, – дерзко сказала Аиша. – Я уже не ребенок, я взрослая. – Да, взрослая. И когда ты успела вырасти… – Учитель, почему вы не обращаете на меня никакого внимания? Я больше недостойна быть вашей ученицей? – Ну что ты, конечно, достойна. – Тогда почему? Эйше решительно не знал, что ей ответить. – Может быть потому, что я стала для вас чем-то бóльшим? – осторожно закинула крючок Аиша. Эйше вздохнул: – Но ты ведь понимаешь, что иных отношений, кроме отношений Учителя и ученицы между нами быть не может? – Тогда прошу вас разорвать эту связь «учитель-ученица». – Ты сама не понимаешь, что говоришь. Сколько тебе лет? – Двадцать, вы знаете. – А сколько лет мне? – Вам? Наверно столько же, сколько императору? – Значит, ты понимаешь, что годишься мне в дочери? – Но я не ваша дочь. – Чего же ты хочешь? – воскликнул Эйше, который постепенно уставал сопротивляться ласковым сетям, притягивающим его к Аише. – Мне кажется, мы оба хотим одного и того же, – тихо ответила Аиша и еще сильнее «потянула сети». Но Эйше вырвался и отошел на другой конец комнаты, став у книжного шкафа спиной к Аише и с силой сжав кулаки. Оба долго молчали, потом Аиша заговорила: – Ты всегда был в моей жизни… От этого «ты» Эйше вздрогнул. – Ты не часто приходил к нам в дом, но каждый твой приход был праздником для меня. Это же ты придумал называть меня Шу-Шу, помнишь? Я так гордилась, что часть моих волос такого же цвета, как твои. Я из кожи вон лезла, лишь бы ты обратил на меня свое внимание, заметил, оценил! Думаешь, я просто так навязалась в ту поездку? Конечно, нет. Ты заметил и оценил. Но и этого было мало, потому что я хотела, чтобы ты видел во мне не только забавного ребенка или способную ученицу, но и девушку, которая… Которая тебя любит. Давно и сильно. Наверно, я плохо умела это показать. И я знаю, что ты… тоже… Не понимаю, чего ты боишься! Насколько я знаю, Просветленные вовсе не обязаны соблюдать целибат. Через год я стану совершеннолетней, и можно будет обойтись без разрешения родителей, хотя мама, я думаю, только обрадуется, потому что давно подозревает что-то такое. Папа, конечно, удивится, но… – Замолчи, – хриплым голосом сказал Эйше. – Немедленно замолчи. Но сам не понял, как оказался у ног Аиши, припав к ее коленям. Аиша положила руку ему на голову, и Эйше понял: сейчас она узнает все, что он так долго и тщательно скрывал. Но ему было уже все равно. Аиша гладила его по голове, перебирала светлые пряди волос, и Эйше чувствовал, как спадает страшное нервное напряжение, в котором он пребывал все это время. – Это магия, – прошептал он. – Очень сильная. – Самая сильная в мире, – подтвердила Аиша. – Магия любви. Она заставила Эйше поднять голову и нежно провела пальцами по его лицу. Эйше сказал: – Сейчас мне кажется: это я – двадцатилетний... – Я женщина, – ответила Аиша. – Мы всегда старше, смелее и мудрее вас, самоуверенных мужчин, как бы молоды мы ни были. – Так прими меня в ученики, мудрая и смелая женщина. – Нет, – улыбнулась Аиша. – Ты вечно будешь моим учителем. Подумай сам, скольким вещам тебе придется меня обучить! Может, уже и начнем? Она поцеловала Эйше в губы и прошептала: – Увези меня в степи, любимый! Я тоже хочу скакать верхом, подставляя лицо ветру и проводить ночи у костра под звездным небом – обнимая тебя… Примерно через час Арьи наконец дозвался Эйше – после третьей попытки. – Чего тебе? – не слишком приветливо спросил Первый Советник. – Мне это нравится – «чего тебе»! Мы с Йаном тебя уже сорок минут ждем. Ты забыл, что ли, про совещание? – Забыл. Я тут отвлекся немного… Арьи нахмурился: ему почудилось, что в их с Эйше общение вторгся кто-то еще – прозвучало что-то вроде тихого смеха, а потом девичий голос произнес: – Дядя Арьи, ты ТАК не вовремя! Но девушку тут же перебил Эйше, быстро проговорив: – Я скоро буду. Вина мне оставьте, а то знаю я вас. И замолк. Арьи поймал себя на том, что уже довольно давно сидит с открытым ртом. Он глотнул вина и закашлялся, а Йан постучал его по спине: – Не торопись! Так что там у нашего Просветленного случилось? – Да ничего особенного. «Ох, что будет! – думал Арьи, покосившись на Йана, который старательно обгладывал ножку запеченного фазана. – Выживем ли, уж и не знаю…» Эйше нежно погладил Аишу, которая удобно пристроилась, положив голову на его обнаженную грудь: – Мне надо идти, Шу-Шу. Шу-Шу горько вздохнула, несколько раз поцеловала Эйше и слезла с дивана. На ней оставалась только коротенькая нижняя рубашечка, не скрывавшая почти ничего, в том числе и метку потомка Первой Стражи – изображение дракона, верхняя часть туловища которого свернулась между лопаток Шу-Шу, а кончик хвоста опускался в нежную ложбинку между ягодицами. Аиша собрала свою одежду и принялась одеваться, а Эйше улыбался, глядя на нее: «Как быстро Шу-Шу со мной справилась. Мгновенно победила. Но как же я рад своему поражению…» Он вдруг осознал, что за всю свою жизнь ни разу ни перед кем не опускался на колени – только перед Аишей. И ни разу не встречал того, кто заставил бы его почувствовать себя слабым, как это только что сделала Аиша. И ему это нравилось, как ни странно. Никогда еще Эйше не был так счастлив. «Какое же удивительное существо! – думал он. – Ее сущность словно пульсирует, мгновенно меняясь: то это юная девушка-проказница, а то – взрослая женщина, из глубины глаз которой смотрит тысячелетняя мудрость Просветленных…» – Учитель, разве тебе не надо идти во дворец? – лукавый голосок Шу-Шу прервал его размышления. – А то ведь я могу и опять раздеться! Эйше засмеялся и поднялся, а Аиша тут же подбежала и обняла его, целуя, куда придется: – Я не могу, не могу… Ты такой красивый… Я так тебя люблю! – Ну ладно, ладно. Помоги мне лучше одеться. Аиша суетилась вокруг Эйше и щебетала, не умолкая: – А ты не боишься с ними увидеться? Подожди, я вот тут поправлю… И как ты только посмотришь в глаза моему папочке, не представляю! А волосы ты так оставишь или хвост завяжешь? Может, мне с тобой пойти, чтобы они тебя не сожрали? – Я никого не боюсь, – улыбнулся Эйше. – Кроме тебя. – Ой, я такая страшная! Бойся! Эйше, рассмеявшись, подхватил ее на руки и поцеловал. Они с нежностью смотрели друг на друга, и Эйше вздохнул: – Но как же это все не ко времени… – Что-то случилось? – мгновенно стала серьезной Аиша. Эйше поставил ее на ноги и сказал: – Пока нет. Но очень скоро случится, и тогда… – Что? – Подожди, дай подумать. Ты постоянно сбиваешь меня с мыслей. Аиша закрыла рот руками и заморгала, глядя на нахмурившегося Эйше. – А может, наоборот, как раз ко времени? – задумчиво произнес он, глядя на Аишу так, словно видел ее впервые. – Собирайся, пойдешь со мной во дворец. – Зачем? – испуганно пискнула Аиша. – Ты же сама хотела. – Я шутила! Я боюсь, ты что! Они же меня испепелят в дым! – Ну, этого даже я не умею. Иди сюда. Ты знаешь, что такое шойгхате? – Теоретически знаю, но ни разу не пробовала. Удвоение силы? – Сейчас попробуем. Он прищурился, размышляя вслух: – Далековато, конечно… Но ты очень сильная… И к тому же умеешь передвигать предметы. Должно получиться. Смотри, мы должны слить наши сознания в одно. А потом действовать, как один человек, который станет очень сильным. Наша с тобой цель – императорский дворец. – Мы сможем туда перенестись?! – Вместе – сможем. Я надеюсь. Но не попробуем – не узнаем. – Давай, давай попробуем! – Подожди. Ты согласна стать моей женой? – Ты еще спрашиваешь?! – Тогда сейчас я объявлю об этом императору и твоему отцу. – Ой… – Да. И с этой минуты ты всегда будешь со мной. Останешься на наше совещание, узнаешь, что мы предпринимаем, чтобы противостоять Злому Ветру с юга, будешь нам помогать. – Слушаюсь, Учитель! Эйше покачал головой: – Не называй меня больше Учителем. Конечно, ты остаешься моей ученицей, но прежде всего – ты моя жена. Самая мудрая и смелая женщина из всех, кого я знаю. Моя половинка. – Да, любимый. Я с тобой навечно, – торжественно произнесла Аиша и тут же добавила жалобным голосом: – Но все равно я их боюсь… – Ты же будешь со мной, глупая! Они даже вдвоем меня не победят, а уж вместе с тобой мы вообще страшная сила. И они попробовали. Когда в императорском кабинете внезапно вспыхнул резкий белый свет, а в нем проявились две человеческие фигуры, Арьи уронил бокал, а Йан чуть не подавился пирожком. – А вот и мы. Всем большой привет, – сказал Эйше, а Шу-Шу поклонилась и слегка дрожащим голосом произнесла: – Аиша приветствует императора и отца… – Черт возьми, что это еще за штучки? – взревел император. – А если бы я успел метнуть в тебя меч?! – Да ты его даже достать не успел, – спокойно возразил Эйше, усаживаясь за стол и придвигая к себе закуски. – Ужасно есть хочу. Вино-то осталось? Налей мне, Йан. И Шу-Шу тоже налей. Садись сюда, дорогая. Ты как? – Нормально, – ответила розовая от неловкости Аиша и села рядом с Эйше, тот обнял ее за плечи и поцеловал в висок. Арьи, оправившись от невольного испуга из-за их эффектного появления, потихоньку посмеивался и наслаждался происходящим, а Йан оторопело смотрел то на Эйше, то на дочь. Наконец, он опомнился и взревел не хуже императора: – Это что такое? Почему ты ее целуешь?! Почему она вообще здесь? – Видишь ли, дорогой Йан, – вкрадчивым голосом произнес Эйше. – Дело в том, что я теперь твой зять. Еще, правда, неофициально, но мы с Шу-Шу завтра же получим жетоны. Да, и брачные браслеты надо заказать… – Что значит – зять?! Какие, к черту, браслеты? – Зять – это муж твоей дочери, балда, – смеясь, вмешался император. – Женятся они, понимаешь? – Кто?! – Твоя дочь Аиша – вот она сидит напротив тебя. И некий господин Эйше. Я правда, плохо помню, кто он такой… Кажется, мой брат? Или Первый Советник? А, ну да, это одно и то же, – Арьи развлекался от души. Йан вдруг встал и вышел. Аиша вскочила и побежала за ним. Арьи налил вина себе и брату, поднял бокал: – Поздравляю! Рад за вас. Эх, погуляем на свадьбе! – Да нет, не погуляем. Мы не хотим ничего такого. – «Мы» – это звучит гордо. Особенно из твоих уст. Как же ты решился-то? Эйше рассмеялся: – А я и не решался. Эта, как ты выражаешься, сопливая девчонка все решила сама. Очень ловко поймала меня в свои сети: я и оглянуться не успел, как уже всё – на сковороду тащат. – Что, так горячо было? – усмехнулся Арьи. – То-то ты про совещание забыл! – Да вы и без меня тут прекрасно совещались. Теперь послушай серьезно: я хочу, чтобы Аиша вошла в наш Тайный Совет. И не потому, что я с ней не могу расстаться ни на секунду, как ты можешь подумать… – Даже мысли такой не возникло, что ты! – рассмеялся Арьи. – Ладно, и поэтому тоже, признаю. Но ты сам видел, что мы можем вдвоем. Одному мне еще никогда не удавалось мгновенно перенестись на такое большое расстояние, а вместе с Шу-Шу – легко. Она потрясающей силы маг. Думаю, гораздо сильнее меня. И у нас, как ты сам понимаешь, очень тесная духовная близость. Так что мы двое – самое сильное магическое оружие империи. – Согласен. Ну, где застряли папочка с дочкой? Не до утра же нам тут сидеть? А папочка с дочкой в это время разговаривали, стоя в одном из пустых покоев дворца. – Ты понимаешь, кто он? – спрашивал Йан у дочери. – Знаешь, сколько ему лет? О чем ты вообще думала? – Папа, я все знаю и понимаю. Я люблю его с детства. А он любит меня. Так что мы будем вместе, нравится это тебе или нет. – А что мама скажет? – Вот мы у нее и спросим! Но что-то мне подсказывает – она не станет устраивать никаких истерик, а порадуется за свою счастливую дочь! Аиша всхлипнула. Йан, не переносивший женских слез, взволновался: – Хорошо, хорошо! Я тоже рад. Просто… неожиданно. Не знаю, как теперь с ним и обращаться. Зять! Ты подумай! Ты, наверно, будешь его дожидаться? Или домой поедешь? Тогда вызову адъютанта с каретой. – Папа! Я буду участвовать в вашем совещании. Так решил Эйше. – Ну, раз Эйше так решил, что я могу поделать… Пока члены Тайного Совета обсуждали насущные дела, произошло еще одно судьбоносное событие, никем, правда, кроме стражей Западных ворот, не замеченное. Двое всадников въехали поздним вечером в столицу империи и остановились на первом же постоялом дворе. Это были кочевники Западного Крыла – мужчина и женщина, оба высокие и крепкие – скорее всего, мать и сын, судя по внешнему сходству. Матери было за пятьдесят, сыну – около тридцати. Несмотря на не самый юный возраст и заметную седину в черных волосах, женщина поражала суровой красотой и необычайной властностью, так что слуги постоялого двора забегали при ее появлении, как мыши при виде кошки. Сын старался держаться на заднем плане, но не обратить на него внимание было невозможно: его рыжие волосы освещали полумрак помещения не хуже солнца. А волос было много – усы, борода, заплетенная в косичку, и целая копна на голове, закрученная небрежным узлом. Поужинав в общем зале, мать с сыном удалились в свою комнату – мать прилегла, а сын сел на пол, скрестив ноги и положив руки на колени. Закрыл глаза и сосредоточился. Через некоторое время мать спросила: – Ну что? – Мы увидимся с ним завтра, ближе к вечеру. Он сам нас найдет. Так что утром можем погулять по столице. – Надо раздобыть местную одежду. И сними все свои цацки – тут никто такое не носит. «Цацек» было, и впрямь, много: кольца, браслеты, амулеты на кожаных шнурках, надетые на шею, и амулеты, вплетенные в волосы; множество сережек разной формы, а правую ушную раковину пронзала длинная игла. – Ты права, – сын принялся методично снимать «цацки». – Подойди, я расчешу тебе волосы, – велела мать, садясь на лежанке. Сын подошел и опустился на пол в ногах у матери, а она распустила узел его волос и стала осторожно расчесывать, попутно вынимая из волос амулеты и украшения, потом заплела косу. – Завтра сделаю тебе красивую прическу, – сказала мать. – Бороду с усами тоже не мешало бы подстричь, так что завтра пойди к цирюльнику. – Хорошо. Сын задул свечи, и они улеглись на лежанки, но долго не спали: мать бормотала про себя слова молитв и заклинаний, а сын о чем-то размышлял, глядя в потолок и усмехаясь время от времени…