Нас догонит любовь

Вопреки ожиданиям, первой мыслью Антона после пробуждения был не заветный номер телефона на стаканчике, а вселенская скорбь по отсутствию в этом самом стаканчике хоть капли воды. С раскалывающейся головой пришлось идти на поиски упаковки аспирина во всех имеющихся в квартире ящиках. Что поделать, не мог Шастун привить себе привычку класть вещи на свои места, о чём сейчас очень сильно жалел. Таблетки нашлись на кухне, там же хозяин квартиры и закинул обезболивающее себе в рот, запив водой, и спустя несколько минут в голове наконец что-то прояснилось. Начал вспоминаться весь вчерашний день с яичницы до грандиозной попойки, постепенно всё вставало на свои места, и жизнь возвращалась в прежнее русло. Антон прошёл обратно в спальню, сел на кровать и, покрутив пресловутый стакан в руках, наконец вбил написанный номер в свою телефонную книгу, тут же находя контакт в одном из мессенджеров. Но и здесь его ждала неприятность — у искомого контакта отсутствовала какая бы то ни было фотография на аватарке. Сжав губы от досады, Шастун понял, что единственным выходом является звонок по указанному номеру. Недолго думая, Антон так и сделал — нажал на значок вызова, с тревогой в сердце и скрещенными пальцами, ожидая услышать знакомый голос. С каждым безответным гудком внутреннее напряжение возрастало, подначивая прервать вызов и жить, как ни в чём не бывало, но, в конце концов, на другом конце провода раздались невнятные звуки, а после прозвучал и человеческий голос. — Слушаю? — Дня доброго, это вы мне вернули кофе вчера? — Да, — голос говорящего выразил искреннее удивление, будто это последнее, что он ожидал услышать от звонившего, — да, я подумал, вдруг вы хотите познакомиться, извините, это было немного необдуманно с моей стороны и вообще… — Я был бы не против, — прервав бессмысленный поток извинений от собеседника, сказал Антон. — Что? Правда? — Я свободен, — сообщил мужчина, но осознав неоднозначность сказанного, поспешил уточнить, — в смысле у меня отпуск сейчас, — в динамике раздался отчётливый смешок. — Понял, а я работаю, до восьми, после тоже свободен. — Я могу подойти к той кофейне в восемь, там и встретимся, — Антон бросил взгляд на часы, определяя, сколько часов осталось до обозначенного времени. — Да, отлично, — легко согласился собеседник. — Стойте, подождите! — раздалось, когда Антон уже был готов попрощаться. — Может познакомимся сейчас, иначе я не знаю, как вас записать. — Антон, — Шастун улыбнулся, искренне радуясь, что собеседник не видит его лица, наверняка, со стороны он выглядел довольно глупо. — А я Арсений. Приятно познакомиться и до встречи, Антон. — До встречи, — приятный мужской голос сменился короткими гудками, под стать которым забилось и сердце. — Охуеть, — в пустоту произнёс Шастун и снова взглянул на судьбоносный стакан, на этот раз думая о том, как бы облажался, если бы выкинул его в первую встречную мусорку, а не донёс до дома. У Антона что-то изменилось в мироощущении, повернулась какая-то заржавевшая шестерёнка и запустила скрипящий, древний механизм, и, если бы не приобретённое с возрастом и опытом искусство пофигизма, он бы уже начал в панике метаться по квартире. Но Шастун просто лежал на кровати, раскинув руки в стороны, позволяя себе медленно обдумывать произошедшее в жизни за последние сутки. Никто ещё так бессовестно не нарушал его рутину, как этот Арсений, одним своим появлением сделавший так, что, вместо медного таза, привычный уклад жизни Антона накрылся картонным стаканчиком из-под кофе. Сложно было понять, правильно это или нет, но пока в поле зрения не попадали разного рода препятствия, Шастун предпочитал плыть по течению. Ближе к шести часам вечера парень начал собираться, благодаря вселенную за то, что горячую воду всё-таки включили, потому как плыть по тёплому течению было всяко приятнее. Долго выбирать одежду не пришлось, потому что из всего найденного в шкафу под культурную встречу подходил только один вариант: светлая рубашка поверх чёрной футболки и старательно отглаженные летние брюки. Выглядело, по меркам самого Шастуна, вполне себе солидно, на мгновение даже возникло желание заказать такси, вместо привычной поездки на метро, но порыв этот был оперативно заглушён остатками здравомыслия, поэтому спустя примерно полчаса Антон сжимал руками скользкие поручни в тесном вагоне, с особым вниманием заботясь о том, чтобы никто не наступил на его белые чистые кроссовки. Уже знакомая кофейня на углу встретила посетителя тем же приятным ароматом, уютом и теплом, только на этот раз Антона не интересовал ни интерьер, ни меню. Он быстро нашёл взглядом мужчину, смена которого ещё не успела закончиться, отчего тот был занят выдачей заказов гостям заведения. Это был отличный шанс рассмотреть его получше: Арсений был высоким, немногим ниже самого Шастуна, тёмные густые волосы аккуратно уложенные набок, лицо выразительное, живое, не позволяющее дать мужчине больше двадцати пяти, и, разумеется, глаза. С такого далёкого расстояния не было возможности вновь погрузиться в их омут, но спустя не более пяти минут после прихода Антона, работник кофейни, поймав его взгляд, лучезарно улыбнулся и удалился в неизвестном направлении, когда на его место встала другая сотрудница. — Привет, Антон, — мягко поприветствовал Арсений, вместе с тем протягивая жилистую руку. Он был одет в тёмные джинсы, закреплённые на поясе широким ремнём, и чёрную рубашку с расстёгнутой верхней пуговицей. Немного уставший, запыхавшийся от поспешных переодеваний из рабочего в повседневное, этот человек всё равно выглядел как произведение искусства. — Привет, — Шастун несильно сжал протянутую ладонь. — Пройдёмся? Антон кивнул и прошёл вслед за своим спутником к выходу из кофейни. Солнце постепенно закатывалось за горизонт, проливая свой ярко-оранжевый, почти апельсиновый свет на серую, невзрачную улицу. Арсений уверенно шагал мимо высоких зданий, ведя за собой нового знакомого, и в красках рассказывал, как однажды заблудился по пути на работу, как проехал нужную станцию и как прожёг дно чайника. А Шастун слушал, иногда смеялся; когда вспоминал что-то забавное из своего бытия, тоже спешил поделиться и абсолютно не замечал, как сама собою клеилась беседа. — И куда мы пришли? — переключая внимания на внешний мир, поинтересовался Антон, разглядывая видное здание, построенной явно веком, а то и двумя ранее. — В музей, — охотно пояснил Арсений и, не дожидаясь ответа, потянул спутника к дверям. Антон внутренне напрягся, былую лёгкость как рукой сняло. Он не был на такого рода культурных мероприятиях лет эдак дцать, с тех пор, как прекратились школьные экскурсии, а те, как правило, являлись монотонным потоком никому ненужной информации. И именно такое мнение чётко закрепилось в голове и всплывало всякий раз, когда перед глазами появлялось хотя бы что-то похожее на музей, и этот случай исключением не стал. Внутри было тихо, доносился только шёпот обсуждающих очередную картину посетителей и их же редкие, осторожные шаги. Антону хотелось побыстрее выйти наружу, и только тёплая рука ценителя всего представленного искусства, каким-то образом оказавшаяся в его ладони, молчаливо отговаривала Шастуна от побега. Впрочем, Арсений смотрел не только на картины, а потому быстро заметил выражение смертельной скуки на лице у товарища. — Антон, — позвал парень, обращая на себя внимание, — не смотри на картины. Читай их, говори с ними. Шастун хотел было возразить на такое странное предложение, но не успел, его настойчиво потянули в другой конец зала к очередному полотну. — Это Воскрешение Лазаря, Ван Гог написал эту картину по работе Рембрандта. Только в его творении в роли Лазаря выступает сам художник, а в роли бога — искусство, — Арсений с трепетом делился своими знаниями, переводя взгляд с картины на своего слушателя. — Оно воскресило его, вырвало из оков повседневной жизни. Это не просто картины, Антон, за каждой из них история, нужно только постараться её понять. — Я готов, если ты будешь моим переводчиком, — Шастун с улыбкой взглянул на Арсения, который снова взял его за руку, чтобы отвести к следующему холсту. С комментариями персонального переводчика ходить по музею было не так невыносимо скучно, иногда у Антона даже назревали вопросы по поводу того или иного художества, а Арсений с охотой на них отвечал. Так пролетело время, за окном стемнело и большинство посетителей уже покинули выставочный зал. Шастун и сам начал подумывать подбираться ближе к выходу, когда с незнакомого полотна в его сторону метнулся полный безумия взгляд. — Арс, а это что? — Антон подошёл ближе к картине большой, мрачной, пугающей. — Это Сатурн, пожирающий своего сына. Древнегреческий бог земледелия и времени, ему было предсказано, что один из его детей свергнет его и займёт его место. — И он начал есть своих детей? — с искренним изумлением высказал своё предложение Антон и, получив утвердительный кивок, покачал головой. — И что всех съел? — Нет, один остался и действительно сверг отца. — Я уж думал съел отца, — Антон наконец отвернулся от картины и зашагал к выходу, на этот раз он сам взял своего переводчика за руку, тот же, посмеиваясь, поддался Шастуну, ведущему их обоих к выходу на улицу, где уже зажглись фонари и стало ощутимо прохладнее. — Прости, я, наверное, много душнил сегодня, — спрятав руки в карманы, проговорил Арсений, отводя взгляд в сторону. — Душнишь ты сейчас, а рассказывал интересно. — Спасибо, — с благодарностью отозвался самопровозглашённый экскурсовод, словно услышал лучший комплимент в своей жизни. К метро шли в тишине, рядом, но уже не держась за руки: Арсений свои оставил в карманах, а Антон вертел в руках телефон, проверяя тот на наличие непрочитанных сообщений и пропущенных звонков. Неожиданно выяснилось, что живут они на одной ветке, в связи с чем Шастуна вызвались проводить до дома, и никаких аргументов против такого предложения отчего-то не нашлось. — Ну всё, — выдал Антон, оказавшись у подъезда родной многоэтажки, — спасибо, было классно, правда. — Тебе спасибо, — Арсений раскинул руки, приглашая застывшего спутника в свои объятия, и, когда тот наконец отмер и шагнул вперёд, крепко прижал к себе на несколько коротких мгновений. — До встречи? — Да, надеюсь ещё увидимся, — Антон в очередной раз за вечер светло улыбнулся, проводив взглядом удаляющуюся фигуру, хотел было сесть на лавку и закурить, но отвлёкся на голос, раздавшийся прямо из-за спины. — Антон, — позади стоял Дима с пакетом из ближайшего супермаркета наперевес и с немного усталым, точнее сказать, заебавшимся видом, — я за огурцами, как и обещал. — Точно, — Шастун удержал ладонь, норовящую ударить самого себя по лицу и, как по команде, кинулся к двери, параллельно пытаясь найти в кармане ключ от домофона, — сейчас вынесу, подожди десять секунд. Вручить другу банку удалось только спустя минут пять, но, кажется, тот не особенно возражал, изначально приняв обещанные десять секунд за чистой воды пиздёж, то есть преувеличение. — Нормально отдыхается? — уже уложив закатанные овощи в пакет, поинтересовался коллега. — Да, вот, гулял с новым знакомым. — Вот и молодец, — Позов улыбнулся, приподняв брови и, махнув свободной рукой в знак прощания, отправился домой. Шастун вернулся в квартиру в смешанных чувствах: внутри что-то отчаянно радовалось, так искренне, по-детски, но при этом было совершенно неясно откуда вдруг появилось такое настроение. Не желая рассуждать и устраивать в своей душе археологические раскопки, Антон благополучно решил, что радость сгенерировалась от того, что ему всё-таки удалось избавиться от одной банки мерзких огурцов. И только картонный стакан, всё ещё покоящийся на прикроватной тумбочке, заставил сосуд с соленьями подвинуться на второй план.