Яблочные облака

День в Стамбуле стоял жаркий. Июньский зной накалял крыши домов и дворца, заставляя город становиться похожим на большую кастрюлю. В такую жару Селиму приходилось особо не сладко. Мало того, что голова трещала после знатного похмелья, так теперь ещё и жара нагревала кровь в теле не хуже, чем в бане. Рыжему уже не 15, давление, боль в коленях и шее теперь обычное явление для парня. Постанывая, он лениво переворачивается с одного бока на другой,попутно разминая напряжённые мышцы. — Кималь-ага! — с трудом, в полудневной дрёме, громко произносит Селим,и следом в комнату входит молодой слуга. — Да, шехзаде? — Позовите девушку из гарема. Пусть придёт кто угодно, но пусть это будет человек, умеющий делать массаж,— жалобно произносит Селим, протирая глаза. Между тем бостанжи удалился, склонясь в покорном поклоне. Через несколько минут в комнату вошла девушка. Такая хрупкая,по-королевски сдержанная,что вообще не понятно, что она делает в рабстве. — Руками хорошо владеешь? — серьёзно спросил Селим, потирая переносицу. — Да, шехзаде. — Будь добра, избавь меня от этой боли в вспине,— сказал Селим и снял с себя рубашку, затем лёг на живот. От этих действий рыжего девушка слегка покраснела, и сначала даже затушевалась, но вскоре пришла в себя и подошла к господину. На столе рядом с кроватью она взяла масло. Девушка нанесла его обильное количество на руки, и по комнате в тот же миг разлетелся аромат лаванды. Сначала девушка боялась прикоснуться к могучей спине шехзаде, но её привёл в себя голос Селима с просьбой начать поскорее, и девушка прикаснулась к коже рыжика. Бархатной, уникально пахнущей коже. Руки наложницы бродили по телу шехзаде, тот же в свою очередь постанывал, вознося руки красавицы, даря комплименты. От них девушка расстаяла ещё больше. Она уже мечтала о поцелуе с наследным принцем, но прикосновение чьей-то руки выдернуло её из мечтаний. Девушка чуть не вздрогнула,но это оказался шехзаде Баязед. Селим с наложницей были настолько глубоко погруженны в мечтания и наслаждение, что не заметили, как вошёл младший шехзаде. Баязед быстро обмочил руки в масло, и жестом отослал рабыню. Растроенная и слегка обескураженная девушка была вынуждена уйти из покоев,оставив свои мечты в пределах комнаты. Тем временем по телу Селима гуляли руки теперь уже Баязеда, задумавшего что-то неладное. — Какие у тебя сильные руки... — заметил Селим. Руки, которые делали ему массаж, стали приближаться к особым точкам на теле рыжика,и тот таял ещё больше, когда эти точки задевали. Ответа на то-ли комплимент, то-ли замечание, не последовало. Селим несколько раз пытался встать,чтобы убедиться, кто перед ним, но руки Баязеда быстро вводили его в предоргазмовое состояние,и он снова падал на кровать. Такое чувство, будто Баязеду нравится процесс, но долго он этим не занимался. Младший вдруг надавил на зону шеи, оттчего Селим подскочил с вскриком. — Ты с ума сошла что-ли?! Зачем ты... БАЯЗЕД!? — бедный Селим чуть не получил инфаркт, когда на месте наложницы обнаружил брата. Пытаясь отдышаться, рыжеволосый упал на кровать,пока Баязед успокаивал волну смеха. — Прости, брат, я напугал тебя,— конечно, Баязед знал, что он напугал брата, — но я не мог спокойно жить, зная, что мой дорогой брат страдает от боли в шее. — Твои шутки неуместны, Баязед! — бесновато произнёс Селим, надевая рубашку. — Да ладно, чего дуешься? Не говори, что тебе было плохо со мной,— лукаво улыбаясь, произнёс младший. — Шайтан бы тебя побрал... — сказал Селим, бросая младшему раздражённые взгляды. — Ты чего пришёл? Не массаж же мне делать. — Да, ты прав. Сегодня приедет Мустафа, ты и сам знаешь, Михримах просила зайти к тебе и попросить не пить сегодня. — Дожились, меня считают последним алкоголиком. — Не преувеличивай. Помочь тебе надеть кафтан? — младший произнёс это весьма уверенно, но глаза почему-то забегали. Селим удивился такому предложению, и с недоумением посмотрел в сторону брата. — Брат, на тебя плохо влияет жара, видимо... Ты предлагаешь мне помощь в переодевании? Неловко прокашлевшись, Баязед поспешил оправдаться: — Просто хочу сегодня побыть максимально полезным, но раз тебе помощь не нужна, я пойду,— протараторив, Баязед вышел, оставляя старшего смотреть ему вслед таким же недоумевающим взглядом. Остаток дня перед приездом старшего брата Селим провёл в слегка затуманненом состоянии. Он уже и забыл о странностях Баязеда, когда почувствовал прикосновение тёплой воды к плечам. Она смывала не только пот и пыль с тела Селима, но и плохое настроение,ведь оно совсем ни к чему в такой день. В хаммаме всегда тихо, всегда спокойно. Только здесь Селим может побыть наедине со своими мыслями. После ободряющего купания, парень надел свой кафтан и только сейчас почувствовал настоящую лёгкость,впервые за весь день. Овеянный дыханием тёплого бриза, Селим вошёл в покои старшего брата, те самые, что с  террасой. Музыки слышно не было. Вместо неё с терассы доносились голоса смеющихся людей. На душе рыжика стало тепло. Сердце застучало чаще. — Шехзаде. Сестра,— поклонившись, произнёс Селим,— Баязед. — Добро пожаловать, брат,— произнёс Мустафа, и подойдя, обнял рыжего. Младший прикрыл глаза и вдохнул запах, что исходил от Мустафы. Это был запах муската. Сладкий и бархатный, который всегда щекочит нос. После столь трогательной сцены, наступило время трапезы. Солнце закатилось за горизонт, оставив на небе фиолетово-красные разводы. Вечер проходил спокойно, по-семейному уютно. В стаканах играло вино, в факелах трещал огонь, а музыканты наигрывали нежную, даже ностальгичную мелодию.Все сидели молча, погруженные в рой собственных мыслей. Под действием вина только мысли Михримах пархали от одного предмета к другому, и остановились на любопытной картине: Баязед как-то особенно смотрел на Селима. Весь он, казалось, так и источал гордость и непоколебимость, но взгляд был тёплым, казалось, он сейчас заплачет. Селим же всё не сводил глаз с Мустафы. Единственный искренний человек, не скрывающий восхищения старшим. Взгляд пьяный и мягкий,по-детски наивный. Осанка не казалась чёткой, как у Баязеда. Михримах решила не придавать этому большого значения, они просто пьяны, что с них взять. Когда музыка стихла, и музыканты начали разминать пальцы, настало время поговорить. — Баязед, всё хорошо? — поинтересовалась Михримах, заметив, что брат нахмурил брови. — Чт... Ах, да, сестра, всё хорошо. Просто вино...ммм...—промычал Баязед, подыскивая правильные слова, —... Оно очень крепкое. Горько просто. — Тогда не пей, если горько, — ответил Селим, приводя тему разговора к заключению. — Сегодня было очень жарко. Завтра, скорее всего будет такой же зной. Не стоило пить, по-моему, — сказал Мустафа, отодвигая стакан. — Да, ты прав, Мустафа,— согласилась явно пьяная Михримах. — Нет, не прав,— вдруг произнёс Рыжий.— Сегодня праздник - к нам приехал старший брат, почему бы и не отметить это событие? — такое смелое и уверенное высказывание заставило Мустафу с гордостью улыбнуться. Он был рад, что Селим способен объяснить свою точку зрения. — Я согласен с Селимом,— отозвался Баязед, вдруг проснувшись от своих раздумий. — Давайте ещё выпьем? Селим вдруг удивлённо посмотрел на брата. Так получилось, что их взгляды встретились. Лицо Баязеда как всегда было невозмутимым, но взгляд выражал какую-то заботу и нежность. Может это и было действие вина, но Селиму это так или иначе нравилось. Баязед вёл себя спокойно, ни с кем не ссорился, даже не пытался всех развеселить. Весь вечер он то разглядывал черты Селима, не пропуская ни сантимерта его существа, то переводил взгляд на стакан с вином,и лишь изредка он поглядывал на остальных присутствующих. Селим никогда не был идеалом Баязеда. Не был примером старшего брата, не был ему другом. Но это не мешало им защищать друг друга, когда кто-то затевал несправедливый спор. Так было и будет как до отъезда в санджаки, так и после. Баязед в глазах Селима так же не был самым лучшим. Бунтарь, всегда неуместно весел, да ещё и шутник.Все эти качества раздражали рыжеволосого шехзаде, но и он прекрасно знал, что любит брата, пусть и такого сумашедшего. Праздник подошёл к концу. Пьяного Баязеда Селим дотащил до его покоев. Сейчас стоило бы объяснить, почему его тащит именно Селим, а не бостанжи. Всё потому, что Баязед ещё в покоях пристал к рыжему с просьбой провести его до покоев,но Селим же настаивал на том, чтобы младший вернулся в покои с Михримах,а сам он останется на пару слов с Мустафой. Но все, сказать бы мягче, пьяные люди становятся такими беспомощными. Это же случилось и с Баязедом. — Если ты мой брат, ты проведёшь меня хотя бы до половины пути! — несвязно произнёс Баязед. — Да что ты, как ребёнок! Пусть Михримах тебя проведёт — вам всё равно в одну сторону. — Селим! Я всегда знал, что ты меня ненавидишь, но то, что у тебя камень вместо сердца, я мог только представлять! — чуть не плача, говорил Баязед. — Селим, ради Аллаха, проведи его,— вдруг стала умолять его Михримах. Селим тяжко выдохнул, раздражённо потирая переносицу. — Ладно, пойдём, — сказал Селим, пытаясь взять своего брата под локоть, на что тот увернулся. — Не нужны мне твои подачки! Селим закатил глаза. Как Баязед мог так напиться, если они (вроде бы) пили все вместе, да и не так много. Братья шли по коридору. Селим вёл Баязеда под руку, а тот то и дело покачивался. Хоть с виду он не выглядел пьяным, его выдавали иногда вырывающиеся громкие фразы, часто о том, как несправедлива эта жизнь. — Селим, мне надо тебе кое-что сказать, — сказал Баязед, подходя к покоям:— я тебя люблю! — младший несколько раз качнулся, и Селим понял, что он вряд-ли в состоянии сам дойти до кровати без происшествий. — Да, да, я тоже тебя люблю, брат, а теперь проходи, — произнёс рыжий, запихивая младшего в покои. — Да ты не понимаешь! — Всё я давно понял, Баязед. — Д-да..? И как давно? — Когда ты выпил за всех нас четверых. Ложись, —ответил Селим, заставляя младшего плюхнуться на кровать. — Ничего ты не понял, я так и думал... —с досадой сказал Баязед,потирая переносицу. На эти слова Селим отреагировал спокойно. Вся эта картина не могла не заставить старшего улыбнуться. — Отдыхай, — произнёс Селим бархатно и мягко, будто его голос - тёплый плед. Вот уже и время спать. Дворец готовился отходить ко сну,но только Селим был уже готов выпить ещё пару стаканов с вином,так сказать - догнаться,но в двери покоев постучали. В комнату вошёл никто иной, как Мустафа. — Ты ещё не спишь, брат, — произнёс Мустафа, проходя глубже. — Помню, ты хотел поговорить? — Да так, шехзаде, пустяки,— скромно ответил Селим. Может, ему действительно было не к спеху поговорить, а может, повод был весьма серьёзный, серьёзнее сути разговора. — Не нужно откладывать. Я твой брат, могу найти время, чтобы тебя выслушать, — сказал Мустафа, садясь на кровать. Селим присел так же рядом. Думаю, не лишним будет напомнить, что отрезветь за столь короткий срок не получится, — если не предпринимать какие-либо меры, само собой, —, а значит оба брата были несколько пьяны. — Я всего лишь хотел сказать, как я рад, что ты приехал. Всего лишь,— так же скромно ответил Селим,и в глазах Мустафы мелькнул какой-то новый, незнакомый Селиму огонёк. Старший улыбнулся и похлопал брата по спине. Обоим было нормально, пока рука Мустафы не стала поглаживать спину Селима,спускаясь ниже и ниже до поясницы. Оба брата застыли, будто в ожидании. Никто не рискгул прервать зрительный контакт.  Неловкая пауза, кажется длилась час-два, хотя поспешу обрадовать, она длилась не дольше двух минут. За несколько секунд Мустафа преодолел расстояние между ним и рыжеволосым. — Мустафа, мы не... — Тссс...