The Darkness Inside: Part 1

Гермиона поморщилась, сидя в Большом зале, почти оглушительная тишина, заполнила пустое пространство вокруг длинных столов. Тишину не нарушал даже стук посуды о тарелки. Ее уши болезненно болели, когда она изо всех сил пыталась двигать челюстью, пережевывать то немногое, что ей удавалось попасть в рот. Она сглотнула, закрыв глаза, и покачала головой, прежде чем посмотреть на Драко. Беспокойство, отражающееся в его зеленых глазах, заставило ее сердце наполниться любовью к нему, но она знала, что не может показывать свою боль, когда Амбридж смотрит на нее. Она посмотрела на стол Гриффиндора, поймав взгляд Гарри. Боль, отразившаяся на его лице, заставила ее чувствовать себя немного менее одинокой. Гарри был в том же положении, что и она, с той же болью, что и она. Он точно знал, что она чувствует, и на этот раз они были связаны на более глубоком уровне, чем раньше. Он взглянул на учительский стол, прежде чем обернуться к ней. Она кивнула, прежде чем взглянуть на Драко и Пэнси. Джинни заставили сидеть за столом Гриффиндора весь последний месяц. Гарри взял на себя обязанность присматривать за отверженным ребенком Уизли по просьбе Гермионы. Гермиона нахмурилась, когда Гарри покачал головой, пытаясь вернуть слух к своим ушам. Сначала она тоже пыталась, но знала, что потребуется еще как минимум тридцать минут, чтобы их слух вернулся, а челюсти разжались после нынешнего наказания. Амбридж провела последний месяц, придумывая Гермионе и Гарри всевозможные наказания, которые женщина только могла придумать. На тыльной стороне ее руки теперь остался неизгладимый шрам, ярко-красные буквы жирным шрифтом сигнализировали о том, что Амбридж думает о ней. Ничего, кроме шлюхи сестер Блэк, что навсегда запечатлелось на ее бледной плоти, на тыльной стороне ладони, чтобы все могли ее видеть. Это было ежедневное напоминание о том, что хотя она знала, что она лучше этого, лучше, чем то что Амбридж утверждала, но для других она будет не лучше, чем те слова, вырезанные на ее коже. Писать это снова и снова часами каждый день в течение последнего месяца почти довело ее до грани. Рука Гарри была изуродована словами, я не должен лгать, она была такой же яркой на его плоти, как и ее собственные слова. Они молча страдали, потому что каждый раз, когда они упоминали что-то, наказания становились суровее, независимо от того, была ли рядом Амбридж или нет. Они не были уверены, кто за ними шпионят, но они знали, кто бы это ни был, они были настроены конкретно на них. У них также было три встречи Армии Дамблдора в прошлом месяце, еще одна должна была состояться в тот же вечер. Как только они смогли выбраться из Большого Зала. Так много студентов записались на собрания, и их число продолжало увеличиваться, настолько, что Комната Требований росла с каждым собранием. Единственным домом, который не был вовлечен, были Рейвенкло, хотя это никого не огорчало. На четвертом курсе Луна Лавгуд стала правой рукой Амбридж. Девушку всегда хвалили и давали баллы за наказания, которые она наносила. В первый раз, когда Гермиона столкнулась с Луной, она возненавидела девушку, сразу заметив, как Луна следовала за Амбридж, как будто Амбридж была директрисой. Луна наложила на Гермиону проклятие телесной связи и заявила, что та кралась по замку после комендантского часа. Девушка сломала нос Гарри, когда она заявила, что он плохо отзывается об Амбридж, но никто не мог этого услышать. Когда ужин, наконец, закончился тридцать минут спустя, заклинание блокировки челюсти и заклинание молчания прекратились, заставив Гермиону вздохнуть с облегчением. Она захромала вверх по лестнице на седьмой этаж, а Панси стояла рядом с ней, ожидая, пока они скроются из виду, прежде чем обнять ее за талию. Гермиона обняла девушку за плечи, ее тело было истощено и невероятно болело. Хотя она в основном исцелилась от проклятия за месяц до этого, она все еще изо всех сил пыталась вернуться к полному здоровью, и наказания Амбридж не помогали в этом. Она отчаянно хотела связаться с Андромедой, но в прошлый раз, когда она пыталась связаться с ней, ее письмо было конфисковано для дальнейшего изучения чиновниками Министерства. Это письмо она больше никогда не видела. Гарри появился рядом с ней, потирая челюсть. — Мы должны что-то с ней сделать. Гермиона кивнула: «Ш-ш-ш». Они молча поднялись на седьмой этаж, Драко следил за ними, чтобы убедиться, что за ними никто не следит. Дверь Комнаты Требований позволила им войти, и вскоре они оказались в безопасности комнаты, которую они использовали для тренировок. Вдоль стены справа появился диван, и Гермиона ухмыльнулась Панси усталыми глазами: — Твоя работа? Панси пожала плечами. — Тебе нужно отдохнуть, Гермиона. Гермиона не стала спорить, позволив увести себя к дивану и рухнув в изнеможении. — Я согласна что надо что-то делать , Гарри, но мы отрезаны от нашей семьи. Драко кивнул, присаживаясь на подлокотник дивана рядом с Гермионой. — И каждый раз, когда Снейп пытается отвести нас в сторону, чтобы поговорить, там появлялась Амбридж, либо эти чертовы Рейвенкловцы. Джинни села рядом с Панси. — Как ты думаешь, о чем он так сильно хочет поговорить с тобой? Гермиона нахмурилась: — Надеюсь, чтобы рассказать, согласился ли Волдеморт на встречу. Гарри, а Дамблдор?- Дверь снова открылась, и в комнату, спотыкаясь, вошли остальные Уизли вместе с несколькими другими слизеринцами. Гарри повернулся к ней: «Он на борту, пока мы можем объезжать Амбридж. Он уже работает над тем, чтобы вытащить нас отсюда. Нам просто нужно время и место. Думаю, он хочет этого даже больше, чем мы». Драко ухмыльнулся: — Это потому, что Амбридж оказывается рядом каждый раз, когда он оборачивается. Джинни фыркнула: «Можно было подумать, что этот человек оставляет за собой след для Амбридж». Гермиона взглянула на Пэнси, и они закатили глаза, когда Рон направился к ним. — Похоже, вам всем хорошо и уютно вместе. Гермиона обняла Панси за плечи и нежно поцеловала девушку в висок. — О чем ты, Уизли? Он поморщился, услышав смешок Гарри, который скрывался за кашлем. — Я хочу сказать, разве мы все не должны быть врагами? Вы все ведете себя так, как будто война не имеет значения, как будто эти трое не противные змеи, которые набросятся на нас при первой же возможности. Правая бровь Гермионы медленно приподнялась, ее глаза метнулись к рассерженному Гарри: — Бери своего мальчика, Поттер. Гарри проскользнул между Роном и остальными: «Успокойся Рон. Мы делаем все возможное. Ты не находишься под прицелом Амбридж, как мы с Гермионой. Рон сердито посмотрел на него: «Это так не похоже на тебя, когда ты встаешь на ее сторону. Что она когда-либо делала для тебя, Гарри, кроме как обращалась с тобой как с дерьмом? Гермиона медленно поднялась на ноги, когда Гарри сказал: — Она была рядом со мной, Рон, в отличие от тебя. В прошлом году ты был тем, кто утверждал, что я положил свое имя в Кубок. В Тайной комнате ты ничего не делал, пока Гермиона сражалась с Василиском, а я с Волан-де-Мортом. Именно Гермиона провела нас через ту игру в шахматы, когда ты утверждал, что ты лучший в Волшебных Шахматах. В ту ночь со мной на кладбище была Гермиона, а не ты. Каждый раз, когда Гермиона была рядом, а не с ты. Ты удобно исчезаешь, когда начинается битва, но не она. Она всегда рядом со мной». Гермиона была слегка шокирована и слегка раздражена тем, что именно Гарри Поттер указал ей на это. Хотя быть рядом с Поттером не было ее первым выбором, она не могла отрицать, что он ошибался. Она всегда была рядом с ним, хотя кладбище было совсем другим делом, но она отвлеклась. В любом случае, она не хотела указывать на это в данный момент. Прежде чем она успела сказать Рону, чтобы он оставил их в покое, Гарри продолжил: — И самое главное, Рональд, она мне не лгала.- При этих словах брови Гермионы взметнулись к линии роста волос. «Она всегда говорила правду. Она ни разу не сказала, что на стороне Дамблдора. Она ничего от меня не скрывала, даже если знала, что мне не понравится то, что она скажет. Я не имею в виду, что ей нравилось сообщать мне плохие новости, но тем не менее она сообщала их мне». Гермиона ухмыльнулась, потому что да, ей нравилось сообщать ему плохие новости, причем откровенно. Обычно это было самым ярким событием ее дня. Тем не менее, он как бы лишил ее этого удовольствия, когда говорил об этом таким образом. Гарри покачал головой, крепко сжимая палочку: «Рон, она наш лучший шанс в этом происшествии. При уничтожении Амбридж. Так что перестань быть избалованным ребенком и смирись с этим». Гермиона взглянула на Гарри, когда Рон затопал в другой конец комнаты. — Ты лишил меня всего удовольствия. Гарри фыркнул, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее. Он открыл рот, чтобы ответить, но вместо этого не мог перестать смеяться. Гермиона попыталась помешать улыбке расплыться по лицу, но не смогла и в конце концов расхохоталась вместе с ним. Она рухнула обратно на диван, держась за бок, когда боль пронзила ее тело. Через несколько минут Гарри покачал головой: «Прости». Гермиона вытерла глаза, слезы навернулись на глаза от истерики. — Не надо. Я думаю, что мы с тобой цепляемся». Гарри вздохнул и сел на пол перед ней. — Думаешь, Волдеморт это поддержит? Гермиона кивнула: «Да. Они оба жаждут власти, и это устраняет угрозу этой власти. Меня беспокоит только то, что мы с Драко слишком долго были отрезаны от семьи. Я не знаю, сколько еще они будут ждать, прежде чем попытаются нас разыскать». Гарри кивнул, когда снова появилась дверь, и в комнату, спотыкаясь, вошли новые ученики, к ним присоединилось еще несколько пуффендуйцев. — Похоже, мы всборе. Не напрягайся слишком сильно, хорошо. Она встала, игнорируя боль в теле, и обняла Панси за плечи, когда девушка встала рядом с ней. — На этот раз не ослабляй бдительность, Поттер. Гарри ухмыльнулся ей, вытаскивая палочку: «Слушайте!» Гермиона оперлась на Пэнси, пока они стояли позади того места, где разговаривал Гарри, показывая, как правильно использовать заклинание Патронуса. Она взглянула на девушку рядом с ней: «Тебе не обязательно это делать». Пэнси улыбнулась ей: «Что? Быть твоей девушкой или состоять в Армии Дамблдора? Гермиона пожала плечами. Она смотрела, как Гарри показывает нескольким третьекурсникам, как правильно двигать палочками, не желая видеть выражение лица Пэнси. За последние несколько месяцев Пэнси стала для нее очень много значить. Она могла рассчитывать на то, что Пэнси сохранит ее секреты, поможет ей скрыть, как сильно ей больно. Драко знал, как сильно ей больно, но если бы он помогал ей передвигаться, это было бы бесполезно. С другой стороны, Пэнси могла сделать это, никого не предупредив, плюс она удерживала Рона от преследования. Пэнси была благодарна Гермионе за то, что она держала Крэбба и Гойла подальше от нее, хотя была уверена, что они отправляли письма своим отцам в надежде, что это слово дойдет до ее партнерши. Пэнси крепче прижала ее к себе: «Блэк, этого не произойдет». Гермиона взглянула на нее: «Гермиона, это остается невысказанным, но мы люди друг друга. За последние несколько месяцев мы с тобой сблизились. Гермиона фыркнула. — Это мягко сказано. Пэнси усмехнулась: «Правда, но кто еще будет прикрывать твою спину, как я? И никого не волновало бы, если бы эти когтевранцы спустили меня на несколько ступеней вниз. Джинни и Драко есть друг у друга. Я видела, как они смотрят друг на друга. То, как они соединены на бедре. Они всегда были». Гермиона кивнула, улыбка появилась на ее губах, когда она посмотрела на этих двоих. Они стояли так близко, что нельзя было сказать, где кончается один и начинается другой. Их интенсивность росла, и Гермиона была очень рада за них. Если бы только Драко вырастил пару яиц и пригласил Джинни на свидание, все было бы в порядке в их мире. Пэнси мягко повернулась, заставляя Гермиону посмотреть на нее. — Мы с тобой есть друг у друга. Мы пройдем через это, а затем доставим тебя к твоей партнерше. Гермиона почувствовала, как ее сердце сжалось от боли, ее мысли быстро вернулись к Беллатрисе и Нарциссе. Она медленно кивнула: «Спасибо, Панси». Панси поцеловала ее в щеку: «В любое время. А теперь давай покажем этой жалкой кучке, на что ты способна. Гермиона ухмыльнулась и повернулась, снова обняв Панси за плечи, а другой рукой подняв палочку. Гарри обернулся с криком: «Протего!» Гермиона ухмыльнулась ему, когда она начала стрелять в него заклинаниями, сглазами и проклятиями, пока он уклонялся и защищался от них. Она была так сосредоточена на Гарри, что пропустила тихий Ступефай со стороны Рона. Пэнси с силой отлетела назад, и Гермиона покраснела. Ее гнев вспыхнул, мышцы напряглись и напряглись, когда гнев пронзил ее тело. Она повернулась к мальчику, ее глаза почернели, а гнев был выставлен на всеобщее обозрение. Гермиона позволила своему гневу победить, когда начала бросать в мальчика заклинание за заклинанием, зная, что он никогда не сможет угнаться за ними. Она использовала все слабые заклинания и сглазы, какие только могла придумать, бесшумно бросая их, приближаясь к нему. Огонь полыхал в ее теле, а тьма обвивала ее грудь. Она была зла, уставшая, и ее держала подальше от своей семьи женщина, больше похожая на жабу, чем на человека. С нее было достаточно, и Рональд Уизли сломал последнее ее самообладание. Голос Драко прорвался сквозь пелену гнева: — Гермиона, с него достаточно. Она прервала свое продвижение, впервые заметив Рона с тех пор, как ее гнев взорвался. Волосы мальчика были влажными и свисали на вспотевшее лицо. Он задыхался от попытки заблокировать все ее заклинания, но она могла сказать, что он пропустил несколько, и они попали в него. Она оглянулась, когда Джинни помогла Пэнси встать, ее глаза сканировали тело девушки в поисках повреждений. Когда она ничего не нашла, она сделала шаг назад, качая головой, когда Панси бросилась к ней, пытаясь успокоить внезапный непреодолимый гнев, захлестнувший ее тело: «Я в порядке, Гермиона. Никто не пострадал." Гермиона чувствовала, как ее тело трясется, когда она изо всех сил пыталась взять под контроль свой гнев, ее разум быстро запутывался. Как она так быстро пришла в ярость? Была ли тьма настолько сильной внутри нее, чтобы так легко поглотить ее из-за чего-то такого простого? Она нахмурилась, когда Панси положила руку ей на грудь: «Все в порядке, я в порядке. Всё хорошо." Гермиона уставилась на Пэнси, паника медленно собиралась в ее груди. Она никогда раньше так не теряла контроль и впервые в жизни испугалась собственной силы. Она знала, что способна на многое, но это было не одно и тоже. Словно ее жизнь была обречена на то, чтобы править тьмой, Рон решил, что еще не закончил. «Черт возьми, Гермиона, ты так же относишься к своим сестрам шлюхам?» Он стоял со смехом вырвавшимся из горла. Кровь Гермионы закипела, сердце бешено колотилось в груди. Она знала, что он не знал, что Беллатрикс была ее парой, но это не остановило ярость. Она посмотрела на Рона, ее губы скривились, когда она подняла палочку. Пэнси отошла от нее со страхом на лице. Недолго думая, Гермиона использовала всю свою ярость, которую только могла чувствовать, когда произнесла первое, что пришло в голову. Адское пламя. Вспышка пламени вырвалась из ее палочки, заставив всех нырнуть в разные стороны. Пылающий дракон был смелым, ярким потоком величественного чуда. Она почувствовала, как ее тело дрожит, пот выступил на ее лбу, когда она позволила своей сущности контролировать могущественного зверя, не навязывая ему свою волю, но позволяя ему летать по своей воле. Она смотрела на перепуганное лицо Рона, широко раскрытые глаза, слегка блестевшие от слез. Пылающий зверь выпустил огонь на съежившегося мальчика, окружив его огненным кольцом. В уголках рта Гермионы мелькнула медленная ухмылка, ее глаза плясали, как огонь перед ней. Смех, медленный и глубокий, зародился у нее в груди, пока не перешел в злобное кудахтанье, вызывая мурашки страха по всем позвоночникам в комнате. Она наслаждалась страхом Рона, наслаждалась тем, как он умолял ее остановиться, как он падал на колени, умоляя ее. Это придавало сил и ошеломляло одновременно. Волнение, которого она никогда раньше не испытывала, пронзило ее грудь, ее сердцебиение удвоилось, пока она смотрела, хватка в ее разуме медленно ускользала из-под ее контроля. Ее дыхание было прерывистым, даже когда она продолжала кудахтать, казалось, никогда не заканчиваясь. И все же ее смех только усиливался, когда зверь кружил над ними, пламя вырывалось из рта дракона, чтобы напугать мальчика еще больше. Беллатрикс нахмурилась, глядя на стол перед ней. Ее беспокоило отсутствие связи с Гермионой. Тонкс делала все возможное, работая с новыми рядами Министерства, переодевшись, используя свои способности Метаморфомага в качестве маскировки. Но Беллатрикс была нетерпелива, и последний месяц был жестоким без общения со своим партнером. Она знала, что не может торопить этот процесс. Достаточно того, что Ремус Люпин уже пожертвовал собой, чтобы помочь Тонкс прийти к власти. Его тело было разбито и покрыто синяками, и несколько дней они даже не знали, выживет ли он, но Андромеда была одаренной целительницей. Люпин теперь удобно отдыхал в одной из потайных комнат в больнице Святого Мунго, а Тонкс становилась все более влиятельной фигурой в высших эшелонах Министерства. Беллатриса должна была увидеться с Люпином после того, как это случилось, зная, что ее племянница будет чувствовать себя виноватой за то, что ей пришлось сделать с ним. Как бы они ни старались подготовиться к боли или чему-то еще, в данный момент и в окружении других людей вы никогда не сможете объяснить все. Мужчина никогда не выглядел хуже, и ей было неловко просить его об этом, по крайней мере, несколько минут. Когда дело дошло до ее партнера, она пожертвовала бы чем угодно и всем ради девушки. Голос Волдеморта оторвал ее внимание от размышлений: «Где мы собираемся встретится?» Северус Снейп выпрямился, на его лице явно отразилось изнеможение. «Дамблдор на борту, и обе стороны уже охраняют уединенное место». Беллатрикс продолжала смотреть на стол, положив руки на прохладное дерево ладонями вниз. — Гермиона знает? Снейп покачал головой, нахмурившись. — Нет. У меня не было ни минуты ни с ней, ни с Поттером. Амбридж усиливает наблюдение за ней и Поттером. Она не позволяет ни одному учителю общаться с ними, кроме как в классе, и даже в этом случае ее маленькая команда молчащих муравьев постоянно наблюдает за комнатами. Гермиона выглядит не очень. Она бледнее, чем раньше, и я уверен, что видел синяки, не говоря уже о ее руке… — он замолчал, когда в его темных глазах появился гнев. Голос Нарциссы был хриплым от эмоций рядом с Беллатрикс: «Ее рука?» Снейп кивнул: «Я не видел этого точно, она скрывает это, насколько это возможно. У Поттера на руке, я не должен лгать. Амбридж снова использует Кровавое перо, теперь на них обоих. Дамблдор все больше беспокоится об этом, так как даже он не может приблизиться ни к одному из них». Волдеморт глубоко вздохнул: — Люциус, что ты нашел? Он нахмурился: «Трелони не хочет с нами разговаривать. Гермиона не совсем ее любимая ученица. Что-то насчет третьего курса и того, как Гермиона дала понять, что ей не нравятся Прорицания или Трелони, если уж на то пошло. Он усмехнулся: «У нашей девушки такая же репутация, как и у ее партнерши». Беллатрикс скривилась, когда вдруг почувствовала прилив гнева в груди. Ее тело напряглось, ногти впились в деревянную столешницу, а дыхание сбилось в груди. Гнев пробежал по ее венам на несколько мгновений, прежде чем он начал медленно исчезать, еще больше сбивая ее с толку. Да, она была зла на то, что ее партнеру причинили боль, и она была бессильна остановить это, но то, что этот небольшой взрыв произошел, а затем исчез так быстро, было немного поразительно. Она покачала головой от этой мысли и открыла рот, чтобы заговорить, но вместо этого из глубины ее груди вырвался вздох. Взрыв ярости прокатился по ее груди, как неконтролируемый лесной пожар. Ее ногти глубже впились в текстуру дерева, боль пронзила внезапно помутившийся разум, но она была слишком сосредоточена на волнении, охватившем ее тело. Она смутно осознавала, что Нарцисса и Андромеда отчаянно пытаются убрать ее руки со стола, но ее мышцы были слишком напряжены, слишком сильны. Она могла чувствовать возбуждение, борющееся с замешательством и страхом, когда ее сердцебиение учащалось. Это был опыт, которого она никогда раньше не испытывала, но он не был совсем уж неприятным. Смех сорвался с ее губ от внезапной радости, которая медленно скользила по ее телу. Она закрыла глаза и задохнулась от увиденного. Рыжеволосый мальчик съежился от страха, слезы катились по его щекам, когда он умолял остановиться. Кудахтающий смех наполнил воздух вокруг нее, пламя окружило мальчика, дико танцующего с каждым импульсом летающего над ним зверя. Для Беллатрисы это было прекрасное зрелище — увидеть этого могущественного и удивительного дракона, точность, с которой был брошен Дьявольский огонь. Пока она не почувствовала острую боль в сердце, мышцу схватило, и глаза Беллатрикс резко распахнулись. — Гермиона! Нарцисса прислонилась к столу рядом с ней. — Что насчет Гермионы? Беллатрикс покачала головой, снова закрывая глаза, видя то же, что и девушка: «Она сходит с ума. Я чувствую, как истощается ее жизненная сущность. Связь с партнером работает. Она теряет контроль над своей магией. Она истощает себя!» она открыла глаза как раз в тот момент, когда Снейп выбежал из комнаты, и она закричала: «Комната требований!» Она взглянула на Нарциссу: «Она контролирует Адский огонь, она делает это, Нарцисса». Страх Нарциссы взял верх над ее гордостью: «Она собирается убить себя. Что, черт возьми, происходит в этой школе?» Волдеморт резко встал. — Андромеда, зови Тонкс. Я хочу, чтобы она была там к концу дня. Иди!" Андромеда кивнула и побежала к камину, Фенрир бросил ей горсть летучего пороха. Она исчезла во вспышке зеленого пламени, и Волдеморт повернулся к Фенриру: «Мне все равно, кого ты пытаешь или убиваешь, отведи Андромеду в эту школу». Фенрир ухмыльнулся, его длинные клыки блестели на свету: «С удовольствием». Через мгновение он исчез в зеленом пламени. Беллатрикс никогда прежде не испытывала настоящего страха. Теперь она чувствовала страх потерять свою половинку еще до того, как обрела ее. Она чувствовала, как истощаются жизненные силы Гермионы, и это было ужасно. Она уставилась на Нарциссу слезящимися глазами, не в силах что-либо сделать, пока партнерская связь пульсировала в ее теле, предупреждая ее об угасании жизни ее партнерши. Гермиона почувствовала боль в груди, сердце билось слишком быстро. Она наслаждалась ужасом на лице Рона, но понимала, что что-то не так. Она никогда не слышала о том, чтобы кто-то на самом деле контролировал Дьявольское пламя так, как она, и что, в сочетании с болью в груди, она начала задаваться вопросом, была ли для этого причина. Она начала призывать своего дракона обратно к себе, поднимая палочку, чтобы призвать зверя. Словно зная, что она пытается сделать, огненная голова дракона повернулась в ее сторону и кивнула, прежде чем разразиться снопом искр над их головами. Она посмотрела на Рона, на черный круг, окружавший его там, где пылал огонь. Его лицо было в слезах, а на штанах росло мокрое пятно, и она была уверена, что он обмочился. Она ухмыльнулась пораженному мальчику, зная, что он, скорее всего, оставит ее в покое. Она взглянула на Панси, вдруг у нее закружилась голова, она медленно моргала, как будто не могла держать глаза открытыми. Пэнси обеспокоенно уставилась на нее, а Поттер хмуро посмотрел на нее, его губы шевелились, но она не могла слышать его слов. Она была сбита с толку, не совсем понимая, что только что произошло, поскольку чувствовала, как ее тело дрожит, а мышцы устают. Двери в другом конце комнаты распахнулись, и Снейп бросился к ней, его черная мантия развевалась за его спиной. Она почувствовала, как ее тело поддается усталости, падает вперед, когда ее окружает тьма. Последним, что она почувствовала, были руки Снейпа, схватившие ее обмякшее тело. Холодный воздух касался обнаженной кожи Гермионы, ее руки лежали на чем-то мягком, на каком-то одеяле. Знакомые запахи больничного крыла Хогвартса проникали в ее нос с каждым вдохом, обжигая закрытые глаза запахом антисептиков. Ее кожа покрылась мурашками, и она знала, что за ней наблюдают, и от этого ей стало не по себе. Ее глаза распахнулись, и она увидела человека, сидящего рядом с ее кроватью. Длинные каштановые волосы, заплетенные в единственную косу, оставляли бледное лицо открытым для нее. Затуманенные серые глаза с любопытством наблюдали за ней, в них плясали намеки на беспокойство, прежде чем они были быстро скрыты. Острый нос в сочетании с высокими скулами заставил Гермиону подумать о злодее из одного из маггловских фильмов, который она всегда заставляла Нарциссу смотреть вместе с ней в их ленивые дни. Костюм и галстук заставили Гермиону забеспокоиться, узнав эмблему Министерства на правом лацкане. Ухмылка коснулась уголка рта женщины: «Наконец-то вы проснулись мисс Блэк. Хорошо. Мы можем начать. Сердце Гермионы пропустило удар, прежде чем удвоить их. Страх пронзил ее тело из-за возможностей, которые может означать этот человек, находящийся в Хогвартсе. Женщина покрутила палочку между пальцами: «Начнем с вашего состояния. Как вы себя чувствуете?" Гермиона не могла сдержать гримасу, искавшую ее лицо от боли, которая распространялась по всему телу. Женщина усмехнулась: «Да, вы почти истощили всю вашу магическую и жизненную сущность, вы сделали это с собой. Вы чуть не умерли, мисс Блэк, и я могу заверить, что ваша семья была бы недовольна, если бы это произошло. Гермиона нахмурилась, тревога сдавила ее грудь. Знали ли Беллатриса и Нарцисса о том, что произошло? А если были, то как узнали? Откуда Снейп знал, что происходит? Она помнила, как он ворвался в Комнату Требований и бросился прямо на нее, как будто знал, что происходит. Но как он их нашел? Так много вопросов крутилось в ее голове, и она не знала, с чего начать, что она хотела узнать в первую очередь. Женщина наклонилась вперед, ее ярко-красные губы слегка нахмурились. Голос женщины перешел на низкое гневное шипение: «Вы хоть представляете, насколько это было опасно? Как легко вы могли потерять контроль? Двери в другом конце комнаты открылись, и Амбридж направилась к ним с твердой жабьей ухмылкой. — А, мисс Грейнджер, я вижу, вы прибыли благополучно. Женщина рядом с Гермионой кивнула, не удосужившись встать.- Я как раз собиралась начать допрос мисс Блэк. Амбридж мрачно ухмыльнулась: «Мне бы очень хотелось увидеть кое-что из того, что, как я слышала, вы умеете делать. В последнее время эта студентка ставит передо мной такие задачи». Глаза Гермионы расширились от страха, и она быстро потянулась за палочкой на столике рядом с кроватью. Ее правая рука была на знакомом дереве, когда рука мисс Грейнджер крепко сжала ее запястье. Гермиона тяжело сглотнула, взглянув на женщину, чьи глаза были прикованы к тыльной стороне ладони Гермионы, где ее шрам был слегка окровавлен. Она нахмурилась, увидев, как волна гнева вспыхнула в глазах мисс Грейнджер, а челюсти женщины сжались от этого зрелища. Гермиона не могла не заметить, как женщина быстро снова надела маску, ярость исчезла так же быстро, как и пришла, прежде чем она повернулась к Амбридж: «Я думаю, что у меня есть идеальное наказание». Гермиона скривилась, когда ее рывком сдернули с кровати, ее тело вспыхнуло от боли и заставило ее неудержимо вскрикнуть. Она была отброшена к центру комнаты, прежде чем у нее было достаточно времени, чтобы повернуться лицом к мисс Грейнджер, прежде чем палочка женщины нацелилась на нее. Она нахмурилась, увидев, что глаза женщины стали жесткими, как будто она не хотела делать то, что собиралась сделать. «Круцио!» Боль пронзила грудь Гермионы; ей казалось что ее тело разрезают острыми ножами изнутри. Ее ноги подогнулись под ней, когда она стиснула зубы, заставляя себя не закричать. Она отказалась дать им то, что они хотели. Мышцы на ее шее напряглись, напрягшись от усилия, чтобы не закричать. Огонь прокатился по ее коже, оставляя за собой горящий след, прежде чем по тому же пути прокатилась другая волна огня. Слезы катились из закрытых глаз Гермионы, катясь по ее пылающим щекам, когда она продолжала отказываться кричать. Ее тело содрогнулось, дыхание сбилось, а голова болезненно пульсировала. Так же внезапно, как и появилась боль, она исчезла, ее тело дернулось на холодном каменном полу, звук собственной крови, струящейся в ушах, был единственным, что она услышала на мгновение. Детский смех Амбридж внезапно достиг ее ушей: «Что еще у вас есть?» Гермиона заметила, как слегка дрожит рука мисс Грейнджер, прежде чем она успокоилась, и палочка снова нацелилась на нее. — Круцио! Ее кожа покрылась мурашками, как будто сотни тысяч игл начали пронзать ее кожу снова и снова. Она глубоко вздохнула, уставившись на свои руки возле головы, чувствуя, как будто кожу сдирают с ее мышц, но кожа осталась нетронутой. Каждый дюйм кожи ощущался так, словно его отрывали от ее мускулов, прежде чем сами мускулы отрывались от кости. Слезы Гермионы текли безудержно, боль усиливалась, каждая часть ее тела разрывалась на части, хотя физически с ней ничего не происходило. Голос Амбридж прорезал боль, высокий детский голос царапал ее и без того болезненное тело: «Тогда я оставлю тебя с ней. Заставьте девушку страдать. Гермиона почувствовала, как боль усилилась, когда Амбридж захлопнула за ней дверь, и она почувствовала заклинание заглушения, охватывающее Больничное крыло. Она больше не могла сдерживаться; боль была слишком велика. Как только она собиралась снова закричать, боль внезапно прекратилась, и мисс Грейнджер приземлилась рядом с ней. — Выпей это, быстро.- Голос женщины внезапно стал глубже, в ее словах прозвучала нотка боли. Гермиона не думала о том, что это могло быть за зелье. Она слишком устала и испытывала слишком сильную боль, чтобы беспокоиться о жидкости, которая текла по ее горлу. Женщина мягко откинула волосы назад, и Гермиона, наконец, посмотрела на нее, потрясенная увиденным. Там, где раньше была длинная каштановая коса, теперь виднелись ярко-розовые волосы до плеч. Серые глаза женщины сменились блестящим янтарем, сияющим от беспокойства и вины. Гермиона ухмыльнулась: «Я полагаю, Нимфадора Тонкс». Тонкс нахмурилась: — Мне так жаль, Гермиона. У меня не было другого выбора. Я должна был сохранить свое прикрытие. Я так виновата." Гермиона покачала головой, когда боль начала немного утихать, и заставила себя сесть, прислонившись спиной к ближайшему к ней сундуку. — Что ж, ты меня убедила. Тонкс покачала головой: «Ненавижу это». Она нежно взяла руку Гермионы, нахмурившись от слов, выгравированных на коже: «Она заплатит за это. Мама и мои тетушки этому не обрадуются. Гермиона покачала головой: — Не говори им пока. Им хватает дел. Встреча состоится или уже состоялась? Мы ни с кем не общались». Тонкс нахмурилась. — Гермиона, они должны знать. Я не могу скрыть это от них. Встреча произойдет. Место уже выбрано и защищено. Без тебя и Поттера собрание не состоится. Прямо сейчас они пытаются привести мою мать сюда, чтобы осмотреть тебя. Не знаю, получится ли у них, но у меня есть несколько зелий, чтобы облегчить боль». Она вытащила из мантии три бутылки и протянула их девочке. Гермиона оттолкнула их. — Амбридж узнает, если мне не больно. Я не могу справиться с этим." Рот Тонкс открылся, и Гермиона покачала головой, решив не подвергать опасности другого члена семьи. — Я сказала «нет». Этого достаточно. Поверь мне. Амбридж узнает. Как Беллатрикс? Нарцисса? Моя мама?" Тонкс нахмурилась, но положила зелья обратно в мантию: «Они волнуются. Снейп сказал, что Амбридж нацелилась на тебя с Поттером. Гермиона кивнула: — Вчера вечером мы не смогли поужинать из-за сглаза закрытой челюсти и целый час ничего не слышали. Тонкс тихо сказала: — Что случилось прошлой ночью? В комнате требований». Гермиона покачала головой, честно не понимая, что произошло: «Я не знаю, как я потеряла контроль прошлой ночью. В одну минуту я успокаивалась после того, как Рон Уизли напал на Панси, а затем он сделал замечание о моей семье… о моей паре». Она нахмурилась, гнев быстро возвращался. Тонкс кивнула, и на ее лице появилась улыбка. «Беллатриса почувствовала, как связь усилилась. Она активировалась, чтобы предупредить ее о том, что ты в опасности и близка к смерти. Так Снейп узнал, где тебя найти. Ты напугала всех до чертиков. Никто никогда раньше не контролировал Адский огонь. Она ненавидела то, что ее семья видела, как она потеряла контроль, но еще больше она ненавидела то, что беспокоила их напрасно, даже не подозревая об этом. "Мне жаль. Не знаю, как я так легко потеряла контроль». Тонкс усмехнулась: «Добро пожаловать в семью. Мы защищаем в первую очередь нашу собственную тетю Миону. Гермиона посмотрела на женщину. «Нимфадора». Улыбка Тонкс исчезла, ее волосы стали рыжими. — Не называй меня Нимфадорой. Гермиона ухмыльнулась: — Тебе идет. Итак, что происходит сейчас? Я в беде?» Тонкс покачала головой: «Нет. Его уже не было до того, как туда пришел Снейп, и никто тебя не выдал. Драко был в беспорядке с тех пор, как тебя сюда привезли. Снейп пытается успокоить его в гостиной Слизерина. Хотя я слышала, что Пэнси твоя девушка. Я должен предупредить тебя о моей тетушке. Гермиона фыркнула, поморщившись, когда внезапное движение причинило ей боль. — Поверь мне, это не то, что ты думаешь. Тонкс кивнула, ее голова резко повернулась, чтобы посмотреть на дверь. Когда она снова повернулась к Гермионе, ее маскировка снова была на месте: — Мы придумаем, как провести тебя на встречу. Держись, Гермиона. Гермиона кивнула: — Скажи семье, что со мной все в порядке и я их люблю. Пока не говори им о моей руке. Это я должна им сама сказать. Тонкс кивнула, на ее лице появилось хмурое выражение: «Я сожалею об этом». Гермиона глубоко вздохнула, когда сработало заглушающее заклинание. — Будь в безопасности. «Круцио!» — сказала Тонкс, когда двери открылись. Все тело Гермионы свело от боли, мышцы шеи снова напряглись, а голова откинулась назад от боли. Все закончилось так же быстро, и тело Гермионы снова упало на каменный пол, когда Амбридж двинулась к ним. Она глубоко вздохнула, ее тело слегка дернулось от последствий Непростительного проклятия. — Она от что нибудь рассказала? -Голос Амбридж был спокойным и полным надежды. Мисс Грейнджер покачала головой: «Ничего». Амбридж усмехнулась, скривив губу от отвращения, когда она посмотрела на тело Гермионы на полу: «Учитывая количество времени, любой может сломаться». Гермиона посмотрела на Амбридж. Она хотела что-то сказать, быть своей обычной саркастичной сущностью, но ее тело было слишком истощено. Мисс Грейнджер взглянула на Амбридж: «Министерство допускает сюда лидера святого Мунго, Андромеду Блэк. Кто-то требует проверить все студенческие записи». Амбридж нахмурилась: «Медицинская или какие-то другие?» Мисс Грейнджер пожала плечами: — В основном медицинские. Она должна иметь полный доступ в больничное крыло без вмешательства мадам Помфри. Амбридж кивнула с выражением презрения на лице, даже когда она сказала: «Конечно. Я уведомлю своих сотрудников. Есть ли какие-то подвижки в этой ситуации с Дамблдором? Мисс Грейнджер покачала головой: «Нет. Фадж все еще рассматривает ваше предложение. Амбридж поморщилась: «Нет нужды так долго его рассматривать. Мне просто нужно поторопить его. Мисс Грейнджер кивнула, снова вертя палочку в пальцах: «Фадж просит вас присутствовать на ежегодной рождественской корпоративной вечеринке. Рита Скитер снова будет присутствовать, и он хотел бы, чтобы вы сообщили ей о событиях в Хогвартсе, о том, как вы меняете ситуацию к лучшему. Амбридж хмуро посмотрела на Гермиону, которая перевернулась на спину: — У меня здесь есть долг. Сейчас только начало ноября, наверняка есть время найти кого-нибудь еще». Мисс Грейнджер пожала плечами. — Как хотите, я передам ему, что вы вежливо отказываетесь? Амбридж раздраженно покачала головой: «Нет. Нет. Когда это будет? Мисс Грейнджер развернулась на каблуках и направилась к освободившемуся стулу рядом с кроватью Гермионы. — В этом году канун Рождества и день Рождества. Вы должны быть там на ночь. Дети в это время должны быть дома, так что никаких проблем». Амбридж ухмыльнулась Гермионе, ее палочка дёрнулась в сторону девушки: — В этом году не все уедут. Есть несколько непослушных студентов, которым придется остаться здесь на каникулы. Конечно, чтобы убедиться, что они не отстают от учебы». Гермиона посмотрела на женщину, зная, что ей и Гарри не разрешат покинуть Хогвартс на рождественские каникулы. Она не думала, что сможет ненавидеть Амбридж больше, чем сейчас, но ошибалась. Она стиснула зубы, когда Амбридж подняла палочку, увидев шок на лице Тонкс, прежде чем маска вернулась на место. Хватка Тонкс на палочке усилилась, когда Амбридж сделала шаг ближе к Гермионе. Голос Амбридж был низким и самодовольным, когда она обратилась к Гермионе: — Тебе некого винить в этом, кроме себя и своей семьи. Круцио!» Тело Гермионы дернулось, ее спина выгнулась от пола, когда мучительная боль прокатилась по ее телу. Казалось, что ее грудь разрывают, раскаленные добела ножи пронзают каждый дюйм ее плоти, ее кости горят, как будто пламя вырывается из глубины ее собственного тела. Тем не менее, она отказывалась сдаваться, чтобы доставить Амбридж удовлетворение, удовольствие от своей боли. Она отказывалась кричать, чтобы эта ужасная женщина-жаба увидела ее уязвимость. Она никогда не позволила бы никому, кроме своей партнерши и Нарциссы, увидеть эту ее сторону, и эта женщина не стала бы выставлять эту ее сторону напоказ. Ее глаза были плотно закрыты, слезы катились по ее лицу, когда она заставила себя не кричать. Мышцы всего ее тела были слишком напряжены, слишком напряжены, вызывая еще большую боль помимо самого проклятия. Она медленно начала терять себя в боли, теряя счет времени и тех, кто был рядом с ней. Амбридж мрачно ухмыльнулась, наблюдая, как тело Гермионы корчится и выгибается от боли. Зная, что девушка не может продолжаться слишком долго. Звук работающего камина в кабинете мадам Помфри отвлек Амбридж от веселья, и она быстро сняла проклятие. Тело Гермионы упало на пол, пот покрывал каждый дюйм ее тела. Боль медленно отступала, когда она открыла глаза, чтобы посмотреть в потолок, каждые несколько секунд ее тело сотрясалось. Она замедлила дыхание, прислушиваясь к голосам вокруг себя. — Блэк, — сказала Амбридж с ненавистью в голосе. "Что это означает?" Голос Андромеды заставил Гермиону слегка улыбнуться, хотя голова все еще болезненно пульсировала. «У тебя есть работа Блэк. Не отвлекайся, иначе я снова тебя уберу». — рявкнула Амбридж, прежде чем развернуться на каблуках и покинуть Больничное крыло. Тонкс мгновенно оказалась рядом с ней, в ее странных серых глазах выступили слезы. — Мне так жаль, Гермиона. Гермиона попыталась заговорить, но ее челюсть не работала, мышцы слишком устали от проклятия, которому она только что подверглась. Вместо этого она медленно покачала головой из стороны в сторону, пока Андромеда не встала на колени рядом с ней. — Что, черт возьми, случилось? Тонкс хмуро посмотрела на мать, не в силах говорить, не в силах рассказать ей, как упорно боролась Гермиона. Вместо этого она покачала головой и с помощью палочки отправила Гермиону обратно на кровать. Оказавшись на кровати, Гермиона больше не могла держать глаза открытыми и снова поддалась темноте.