The Darkness Inside: Part 1

Гермиона резко проснулась, когда выкрикиваемое проклятие эхом отдалось в ее голове. Она знала, что это был сон, но не могла вырваться из него. Страдания от пыток, которые она пережила от рук Тонкс и Амбридж, были тем, чего она больше никогда не хотела испытать. Она моргнула от окружавшей ее тьмы и нахмурилась, глядя на знакомую обстановку Больничного крыла. Она устала от этой комнаты, устала от того, что ее поместили туда не по ее вине. На самом деле, она начала думать, что провела в больничном крыле больше времени, чем в остальной части Хогвартса за все школьные годы. Она приподнялась, скользя ногами по краю кровати, прежде чем потереть заспанное лицо. Ее тело было жестким, но, по крайней мере, боль была управляемой. — Куда, по-твоему, ты идешь?- Резкие слова Андромеды причинили ей боль, хотя Гермиона не была уверена, имела ли Андромеда это в виду или нет. Она быстро огляделась, проверяя, не наблюдает ли кто-нибудь за ними, но Андромеда покачала головой, подойдя ближе: «Мы одни». Гермиона нахмурилась, наблюдая за нерешительностью, с которой Андромеда двигалась, не приближаясь ближе к изножью кровати. Как будто женщина боялась подойти ближе, как будто Гермиона вздрогнула бы от нее, если бы она это сделала. Она покачала головой, задаваясь вопросом, не пропустила ли она что-то между моментом, когда потеряла сознание, и сейчас. Или это потому, что теперь Андромеда знала, насколько слаба Гермиона? Насколько близка она была к тому, чтобы поддаться крику боли? Видела ли Андромеда слезы на ее лице, те самые слезы, которых она не хотела? Прохладные пальцы скользнули по ее щеке, вытирая слезы, которые Гермиона даже не заметила. Андромеда пододвинула освободившееся кресло Тонкс к кровати, сев между болтающимися ногами Гермионы. — Ты в порядке? Гермиона злилась из-за того, что позволила себе стать слабой, позволила себе показать частичку уязвимости, которую отчаянно пыталась скрыть. Руки Андромеды легли на ее бедра, и она почувствовала, как хватка обхватила ее грудь, ее сердце болезненно забилось. Ее глаза метнулись к Андромеде: «Почему я не встретила тебя раньше?» Андромеда нахмурилась. — В основном война. Я была под прикрытием на стороне Дамблдора вместе с Тонкс. Когда Беллатрису и Алекто отправили в Азкабан… — она покачала головой, — признаюсь, я хотела отомстить. Все о моей старшей сестре было неправдой, и Дамблдор знал это. Он знал настоящие причины, причины, о которых тебе расскажет сама Белла. И все же он позволил этому случиться. Я хотела разрушить его Орден изнутри, как и моя Нимфадора. Она взяла фамилию своего отца, чтобы лучше гармонировать и не считаться Блэк, пока, конечно, не закончится война. Гермиона нахмурилась. — Но Нарцисса сказала, что ты постоянно работаешь и что-то еще. Андромеда кивнула, и в ее голосе появилась грусть: «Я погрузилась в работу. Это был способ завоевать доверие Дамблдора, что сделало меня еще более тайной в его Ордене. Мне стало труднее навещать сестру. Я лишь изредка видела Драко в Косом переулке и не могла подойти к нему в присутствии других». Гермиона могла это понять, хотя ей и не нравилось, что она упустила еще одного члена семьи, пока росла. Ей казалось, что у нее отобрали всю жизнь еще до того, как она началась. Это было несправедливо, и все, что происходило сейчас, было лишь продолжением этого. Она не могла не задаться вопросом, что еще скрывают от нее, какие секреты, которые были скрыты в прошлом, которые вернутся, чтобы преследовать ее. Андромеда сжала ее бедра: «Я знаю, что я не Нарцисса и не Беллатриса, но ты можешь поговорить со мной». Гермиона поморщилась, внезапная волна эмоций прокатилась по ее телу быстрее, чем она могла угнаться за ней. — Я скучаю по Цисси. Я скучаю по своим друзьям." Она не могла сдержать слезы, покачивая головой: «Я не понимаю…» Андромеда нахмурилась, вытаскивая палочку из-под мантии. — Понимаешь, что, милая? Гермиона покачала головой. — Мои эмоции переполняют меня, и я не знаю почему. Я всегда скучаю по своей семье и друзьям, но сейчас все кажется намного хуже». Андромеда кивнула. — Тебя только что пытали, Гермиона. Это естественно. Я знаю, что Нимфадора сейчас борется с этим. Ей пришлось вернуться в Министерство, как будто ничего не произошло, как будто она только что не наложила непростительное проклятие на члена собственной семьи. - Она начала диагностику, стоя перед девушкой. Гермиона покачала головой. — Это кажется другим. Ты так и не сказала мне, как прошли мои последние анализы.- Она нахмурилась, когда Андромеда покачала головой. Теперь она тоже не получит ответа. Она нахмурилась: «Можешь ли ты хотя бы сказать мне, как моя партнерша и Нарцисса?» Андромеда вздохнула: «Гермиона, я скажу тебе, но сейчас не лучшее время. Что касается твоей партнерши, она в ужасе от того, что ты пыталась покончить с собой после того Адского огня, что ты сделала. Связь с партнером активируется во время крайнего бедствия или эмоционального потрясения. Она видела, что ты сделала, твоими глазами. Она была поражена твоей силой, но ты чуть не убила себя, делая это. Гермиона нахмурилась: — Я не знаю, что случилось. Я просто потеряла его. Я была так зла после того, что сказал Рон, что взорвалась. Я не хотела…» Андромеда подняла руки: «Дорогая, тебе не нужно ничего объяснять. Мы все были там. Но ты должна понять, что Белла любит тебя с самого твоего рождения. Она упустила все важные части твоей жизни и боится потерять тебя еще до того, как у нее появится шанс быть с тобой. Делать безрассудные поступки, не думая о том, как это повлияет на твоего партнера, больше не сработает». Гермиона кивнула, чувствуя себя ребенком, которого ругают. Она знала, что Андромеда права. Теперь ей нужно было думать о своей паре, но, честно говоря, технически она думала о своей паре в пылу момента. Андромеда нежно обхватила ее щеку: «Я не злюсь и не пытаюсь тебя отругать. Я просто хочу, чтобы ты подумала, прежде чем делать что-то опрометчивое. Что касается Нарциссы, — она опустила руки и закатила глаза. — Ты знаешь Нарциссу. Она вне себя и будет оставаться такой до тех пор, пока ты снова не будешь в безопасности в ее объятиях и доме». Гермиона улыбнулась: «Я скучаю по ней». — Она будет рада это услышать.- Андромеда почувствовала, как гнев переливается в ее магию, пока она читала диагностику, снова находя неизвестное зелье в организме Гермионы. Гермиона наблюдала за глазами Андромеды, когда она смотрела на пергамент в своих руках: «Теперь ты можешь мне сказать?» Андромеда нахмурилась: «Кто-то подсовывает тебе какое-то зелье, но я не совсем уверена, какое именно. Думаю, его подсыпают в твою еду». Гермиона подняла бровь: — Честно говоря, это не самое худшее, что я слышала в этом месяце. Взгляд Андромеды метнулся к Гермионе: — Что, черт возьми, это значит? Гермиона ухмыльнулась, ей нужно было рассказать кому-нибудь, через что они с Гарри прошли весь месяц. Сейчас, казалось, самое подходящее время. Это также казалось единственным шансом, который она собиралась получить. — В этом месяце Амбридж была очень занятой женщиной. Всплеск зеленого пламени осветил тускло освещенный кабинет в поместье Малфоев. Гнев Андромеды захлестнул поместье, заставив всех в комнате почувствовать ее гнев. Она обратила свой мрачный взгляд на Волдеморта, который сидел во главе большого стола, слегка потрясенный тем, что кто-то прервал их инструктаж. Его гнев смягчился, когда он увидел ярость Андромеды. «Новости?» Взгляд Андромеды стал жестче. — Я знаю, что у Гермионы на тыльной стороне ладони. Волдеморт выпрямился, полностью сосредоточив внимание на разгневанной средней из сестер Блэк. Беллатрикс не смогла сдержать гнев: «Не хочешь рассказать всем, Энди?» Андромеда посмотрела на обеих своих сестер, глубоко вздохнув, но это ее не успокоило: «Ничего, кроме шлюхи сестер Блэк». Ее губы скривились, а грудь сжалась от боли, она не могла удержаться от ощущения, как волна вины захлестнула ее. Рядом разбилось стекло, когда Беллатриса вскочила так быстро, что ее стул отлетел назад. Ее голос был едва громче рычания: «Я хочу в эту школу! Сейчас!" Огонь, как никогда прежде, горел глубоко в ее груди, ярость грозила вылиться наружу, как лава из извергающегося вулкана. Неуправляемый и неуступчивый. Нарцисса сидела, уставившись на стол перед ней, гнев поднимался внутри, превращаясь в ад. Она никогда не хотела становиться частью войны, желая сидеть на заднем плане и помогать, где могла, не пачкая рук. Но все изменилось. Теперь она хотела ворваться в эту школу и научить всех, что никто не может прикоснуться к Блэку и остаться безнаказанным. Что никто не тронет Гермиону и выживет. Она никогда в жизни не чувствовала такой глубокой ненависти, но всегда было первое для всего. Точка, где была линия терпения. И Амбридж только что пересекла ее. Алекто повернулась к Волдеморту, боль отразилась на ее лице так же сильно, как и гнев, заставивший ее тело бесконтрольно трястись: «Мой Лорд, пожалуйста. Мы не можем оставить ее там.- Она отказывалась оставлять дочь в той ситуации, когда она, наконец, могла что-то с этим сделать. Ее сердце сжалось от осознания того, что ее дочь будет страдать из-за своей семьи, но они, наконец, смогли что-то с этим сделать. Наконец-то она смогла остановить страдания дочери, и ей это было необходимо. Волдеморт соглашался с каждым голосом, который говорил, что необходимость доставить Гермиону в безопасное место была его первоочередной задачей. Но сейчас у него не было силы, и звучало так, как будто ее не было и у Дамблдора. Он нахмурился, глядя на Алекто, зная, что с течением времени боль женщины только усиливалась из-за разлуки с дочерью. Он посмотрел на Беллатрису, увидев, как ярость женщины горит глубоко в темных ониксовых глазах, ненавидя мерцающую сквозь них боль. Он знал, что она, не задумываясь, штурмует этот замок, сжигая все на своем пути, чтобы добраться до своей пары. Он посмотрел на Андромеду, которая стояла в дальнем конце стола. На этот раз ее спокойное поведение не могло скрыть ее гнев, легкое подергивание глаз показывало влияние, которое Гермиона явно оказала на эту женщину. Наконец, он повернулся к Нарциссе, блондинка не сказала ни слова, не оторвалась от стола, на котором была так сосредоточена. Это беспокоило его безмерно. Нарцисса всегда первой говорила от имени Гермионы. Он мог видеть потрясение на ее лице, но было что-то еще, что-то более темное, чем он когда-либо видел на ней раньше. Внезапно он не был уверен, стоит ли ему больше беспокоиться о Беллатрикс или о Нарциссе. Ее молчание само по себе было заявлением, и оно было ужасающим даже для него. Он оглянулся на Андромеду. — Тонкс? Андромеда поморщилась, ее глаза внезапно заслезились: «У нее не было выбора. Амбридж была там. Она не хотела, но…» Глаза Беллатрикс сузились, глядя на сестру. — Но что, Энди?- Ее голос внезапно стал пронзительным, раздражая и без того расшатанные нервы у всех. Андромеда хмуро посмотрела на Беллатрикс: «Круциатус». Беллатриса отвернулась от стола, пытаясь успокоиться. Она знала, что у ее племянницы есть прикрытие, по крайней мере, ее жизнь тоже будет в опасности. Она знала, что ее племянница никогда не поступила бы так с другим человеком, если бы ее не заставили, но это не означало, что ей это должно нравиться. Она могла видеть боль на лице Энди, зная, что это было неизбежно, но это не помогло. Ее партнера пытали, и Беллатрикс лучше всех знала, на что это похоже. Как это раздирало твою душу сильнее, чем убийство кого-то. Как это съедало тебя, пока ты не могла думать ни о чем другом. Ей было больно, что ее партнерша проходит через это, и она была бессильна помочь. Все их письма были возвращены не распечатанными, поскольку было известно, что Амбридж или Министерство перехватили их и не смогли открыть их. Рыдание Андромеды вырвало Беллатрикс из ее мыслей: «Мне так жаль, Белла». Беллатриса не подумала, прежде чем броситься к своей младшей сестре, обняв рыдающую женщину, как она всегда делала, когда они были моложе: «Энди, это не твоя вина. И не вина Тонкс. Амбридж заплатит за это, — она взглянула на молчаливую Нарциссу, беспокойно нахмурив лоб, — мы заставим ее заплатить за это. Нарцисса чувствовала, как ее кровь кипит, пытаясь восстановить контроль. Она хотела, чтобы вся школа сгорела дотла. Она хотела заполучить Амбридж, к черту магию. Она хотела, чтобы женщина страдала сразу несколькими способами. Ей нужно было увидеть Гермиону, обнять ее, знать, что девочка помнит, что они ее любят. Что она любит ее. Наконец, взяв себя в руки, она посмотрела на Волдеморта, поймав его взгляд, тревожно наблюдающий за ней. — Мне нужно ее увидеть. Волдеморт кивнул, слегка наклонившись вперед. — Я возьму с собой на встречу Нарциссу и Фенрира. МакГонагалл возьмет с собой Гермиону и Поттера. Вместе с Дамблдором будут Люпин и Грюм. Это будет равным, если что-то случится ». Фенрир фыркнул: «Чего не будет, потому что там будет МакГонагалл». Волдеморт кивнул: — Я на это и надеюсь. У нас есть месяц, чтобы подготовиться к этому. Нарцисса и я оценим Гермиону и решим, что делать. Привезем ли мы ее сюда или позволим ей вернуться в школу. А пока, Люциус? Люциус нахмурился, его усталость отразилась в темных кругах под глазами. — В Министерстве ходят слухи, что начнутся увольнения. Я уже на вершине этого списка, как и Яксли». Яксли кивнул: — Крэбба и Гойла тоже убирают. В последнее время Фадж ведет себя довольно странно, держась особняком, но всякий раз, когда я прохожу мимо его офиса, я слышу, как он с кем-то разговаривает». Волдеморт нахмурился. — Ты видел, кто это? Яксли покачал головой, но Люциус ответил: — Кто бы это ни был, его никогда не видели входящим или выходящим из его кабинета. Мы следили за камином в его кабинете, но его закрыли несколько месяцев назад. Нарцисса глубоко вздохнула и заставила себя сосредоточиться. — Гермиона права, Фадж слишком глуп, чтобы управлять всем этим. Беллатрикс провела Андромеду к пустому месту рядом с Нарциссой: «Тогда тот, кто дергает за ниточки , хочет, чтобы и Дамблдор, и Волдеморт исчезли из поля зрения». Фенрир прорычал: «Кто-то мстит Гермионе и вам троим». Беллатриса сердито сузила глаза на волка, и в ее словах звучал сарказм: — Что это дает? Фенрир уставился на нее: «Гермиона была целью все это время, но, похоже, в этом году стало еще хуже, а в последнее время — тем более. Почему? Что изменилось?» Беллатрикс подняла на него бровь: — Ты думаешь, что она — конкретная цель, и они используют нас троих в качестве предлога? Фенрир пожал плечами, но Нарцисса выпрямилась: «Он прав. Никто не знает, что вы с Гермионой партнеры. Энди и я единственные, кто был рядом с Гермионой. Я всегда защищала ее, но Энди начала сразу же, как только они встретились. Это только усилило страдания, которые ей пришлось пережить. Даже Поттер признал, что Гермиона была большей мишенью, чем он. Когда мы встретились в Хогсмиде, он выглядел обеспокоенным, но взгляд Гермионы быстро заставил его замолчать. Андромеда осторожно вытерла глаза, прежде чем кивнуть в знак согласия. — Когда Гермиона отсутствовала, Тонкс сказала, что Гермиона отказалась от зелий от боли. Сказала, что Амбридж знала бы, если бы ей не было больно. Тонкс была в замешательстве, но затем их прервала Амбридж. Тонкс сказала, что Амбридж как будто знала, что они между болью. Беллатрикс хмуро посмотрела на сестру: «Она слушала?» Андромеда покачала головой. — Тонкс сказала, что комната охранялась заглушающими чарами, чтобы никто не услышал, если Гермиона закричит. -Беллатриса крепко сжала зубы, и Нарцисса вздрогнула, но Андромеда подалась вперед. — Тонкс сказала, что она не кричала ни разу. Она была поражена, потому что Круциатус, который использовала Амбридж, был… Интенсивным, как она выразилась, и это продолжалось какое-то время». Люциус нахмурился: — Что происходит с Уизли? Он спровоцировал Гермиону, чтобы она почти истощила себя. Андромеда покачала головой: «Ничего. Его не видели с тех пор, как это произошло. Снейп упомянул что-то о прибытии Артура Уизли, но больше их никто не видел. Я вернусь утром, чтобы продолжить просмотр медицинских файлов». Она взглянула на Волдеморта. — Что именно я ищу? Он ухмыльнулся: «Что угодно. Если какой-либо другой студент получает это неизвестное зелье, мы должны знать. Сегодня утром Дамблдор прислал мне сову, он надеется, что все будет нормально, но я ему не доверяю. МакГонагалл кажется шокированной, но именно она подтолкнула к этому. Она причина, по которой у тебя есть доступ в больничное крыло, и она будет искать способ провести тебя с глубже в замок. Используй его мудро." Андромеда кивнула: «Если я найду еще одного ученика?» Беллатрикс подняла бровь, легкая ухмылка тронула ее губы: «Сомнительно. Если ты увидишь Гермиону… — она вдруг нахмурилась, не зная, чего хочет. Андромеда кивнула. — Мы с Тонкс рассказали ей все, что могли. Она непреклонна в том, что на встрече будет готова ко всему, но есть еще кое-что». Беллатрикс прищурилась, глядя на сестру: «Конечно, есть». Андромеда поморщилась. — Амбридж не отпустит Гермиону и Гарри на каникулы. Волдеморт вздохнул, когда по комнате прокатилась очередная вспышка. Его глаза встретились с глазами Беллатрикс, и он понял, о чем она думает. Он покачал головой: «Мы не можем позволить нашему гневу затмить наше суждение. Если мы ворвемся туда сейчас, мы потеряем власть, и Гермиона это знает. Вот почему она страдает молча. Мне не хочется это признавать, но встреча с Дамблдором — лучший способ сохранить нашу семью в безопасности. До тех пор мы должны сохранять спокойствие и держать голову прямо». Беллатрикс уставилась на него, единственная, кроме Гермионы, которая когда-либо пыталась сделать это с ним. — Произойдет еще что-то, и я не смогу нести ответственность за свои действия. Он знал, что это лучшее, что он собирался получить от нее на пути согласия, и он почувствовал, как часть напряжения покинула его тело: «Я принимаю это». Беллатриса скрестила руки на груди, недовольная ситуацией, но в глубине души понимая, что Волдеморт прав. Если она сделает что-то опрометчивое, это может стоить Гермионе больше, чем просто боль и пытки. Она отказалась быть причиной потери своего партнера. Однако она никогда не была терпеливой женщиной, и это ожидание вполне могло убить ее. С другой стороны, это сделает все еще слаще, когда она, наконец, доберется до своей пары. Эта мысль заставила ее дьявольски ухмыльнуться, и Волдеморт фыркнул, поймав ее взгляд. Атмосфера вокруг Хогвартса была темной и мрачной, потолок в Большом зале отражал бурю эмоций, бушующую в воздухе. На перилах отсутствовали обычные праздничные украшения и фонари, гобелены больше напоминали те, что висели в Министерстве. Праздничное настроение давно ушло из замка, хотя до Рождества осталась всего неделя. Амбридж была сторонницей Декретов Министерства об образовании, и они покрывали стену вокруг дверей, ведущих в Большой Зал. Филч даже начал бить по стенам рядом с ними. Гермиона выкатилась из постели, ее тело сопротивлялось каждому вздоху. Она была больна и устала. Недостаток сна начал догонять ее, но она не могла позволить этому проявиться. Пэнси быстро помогла ей одеться, не в силах поднять руки над головой после изнурительной ночи, которую они с Гарри провели. Их последнее задание заключалось в том, чтобы четырежды обыскать и отполировать всю комнату с трофеями в пределах дюйма от ее жизни. Амбридж продолжала находить что-то, что они «пропустили», и требовала, чтобы они делали это снова и снова. Пэнси поддержала ее, когда она покачнулась на ногах: «Гермиона, ты быстро угасаешь. Ты не можешь продолжать в том же духе, и мне неприятно это говорить, но и Поттер тоже. Вам обоим нужен отдых. Гермиона кивнула, полностью соглашаясь. Она обняла Панси за плечи: «Я знаю, но что мы можем сделать. Амбридж наблюдает за нами, и даже профессора не могут подобраться к нам. Я не сказал ни слова Снейпу за последний месяц. Увидев его в Комнате Требований, я впервые увидела его вне класса». Пэнси помогла ей подняться по лестнице в гостиную. — Думаешь, Андромеда обо всем рассказала остальным? Гермиона фыркнула: «Конечно. Я был бы более шокирован, если бы она этого не сделала». Что было правдой. Она знала, что как только одна из сестер узнает об этом, двум другим скажут об этом как можно скорее. Хотя ее сердце переполняла мысль о такой глубокой заботе. Она никогда не чувствовала себя более одинокой, чем за последний месяц. Ее сны были наполнены кошмарами, и в большинстве из них она больше никогда не видела Нарциссу или ее друзей. В других случаях она видела, как она убивает Седрика, хотя она не испытывала по этому поводу угрызений совести. Она нашла Гарри, прислонившегося к стене рядом с Большим залом, отчаянно пытавшимся держать глаза открытыми. — Все в порядке, Гарри? Гарри вздрогнул, его глаза широко раскрылись, когда он посмотрел на нее. — Хорошо. А ты?" Она ухмыльнулась ему, подняв бровь: «Я слышала, что мы отбываем наказание с МакГонагалл во время каникул». Гарри кивнул, когда они отошли от других студентов, идущих на завтрак: «То же самое. Кто еще остался в Хогвартсе? Появилась Джинни с Драко: «Это я, но Амбридж только что вручила Драко записку». Драко поморщился, хмуро глядя на бумагу. — Она заставляет меня оставить «Миону». Он протянул ей бумагу. Она нахмурилась при этих словах, ее сердце подпрыгнуло к горлу: «Какое семейное чрезвычайное положение?» Драко покачал головой, на его лице было написано беспокойство. — Думаешь, мама пострадала? Или отец потерял работу? Гермиона нахмурилась, ее сердце застряло в горле от тяжелых эмоций. Она не могла вынести мысли о том, что Нарциссе причинят боль. Это было слишком, и ее дыхание сбилось, а в груди стало тесно. Руки Панси и Гарри на ее спине заставили ее заземлиться, и она, наконец, смогла поднять глаза. — Иди. Пожалуйста, дай мне знать, что все в порядке». Драко кивнул, между его глазами появилась морщинка беспокойства. — А ты? Она покачала головой: «Мне сейчас все равно. Иди проверь нашу семью, Драко. Пожалуйста, мне нужно знать, что с Нарциссой все в порядке. Драко кивнул. — Я пришлю сову, как только узнаю.- Он повернулся и побежал обратно к подземельям, быстро исчезнув вниз по лестнице. Гермиона не могла остановить мысли, которые начали прокручиваться в ее голове. Достала ли Амбридж Нарциссу? Женщина была в порядке? Внезапно всплыли образы из ее ночных кошмаров: она увидела труп Нарциссы, открыла глаза, огонь, который обычно горел в ее глазах, исчез, и она безучастно смотрела на Гермиону. Она не могла не думать, что если что-то случится с Нарциссой, то это будет ее вина. Она подталкивала Амбридж, не скрывала, что ненавидит жабу. Не слишком ли она толкнула женщину и причинила вред Нарциссе? Она даже не осознавала, что сидит за слизеринским столом с Поттером, Джинни и Пэнси, каждый из которых пытается ее успокоить. Она была так погружена в свои мысли, так сосредоточена на Нарциссе, что больше ничего не слышала. Наконец Панси опустилась перед ней на колени и обхватила ее лицо ладонями, поймав ее пустые глаза. — Гермиона, дыши со мной. - Пэнси сделала вдох, прежде чем медленно выдохнуть. Бессознательно Гермиона начала копировать ее дыхание, ее голова чувствовала легкость, когда она снова медленно восстанавливала слух. Она нахмурилась, окинув взглядом Большой Зал, почти пустую комнату, так как студенты уже собирались домой на каникулы. Амбридж оставила всех студентов на дополнительное время, заявив, что им нужно наверстать упущенную работу за год до этого во время Турнира Трех Волшебников. Она взглянула на Панси перед ней: «Спасибо». Пэнси ухмыльнулась ей: «Для чего нужны подруги?» Джинни фыркнула: «Я могу назвать несколько». Гарри поморщился: «Я не хочу об этом думать». Гермиона покачала головой. — Как долго мы здесь? Панси легко скользнула на скамейку рядом с ней, когда все повернулись к столу: «Некоторое время. Драко уже ушел. Он пообещал прислать сообщение, как только у него будет информация. Она кивнула, сосредоточившись на столе, наблюдая за появлением еды в мгновение ока. Она ничего не могла переварить, но знала, что ей нужно. Она просто не могла себя заставить, когда лицо Нарциссы снова всплыло в ее памяти. Чувство вины тяготило ее грудь весь завтрак, хотя она ничего не ела, ее желудок все еще скручивался от неприятной дрожи. Когда завтрак закончился, они встали, Пэнси помогла Гермионе встать, так как она еще больше пошатнулась после приступа паники. «Блэк. Поттер.- Голос Амбридж разносился по всему залу, вызывая мурашки по спине каждого несчастного студента, находящегося в пределах слышимости. Гермиона поморщилась, глядя на Гарри, прежде чем они повернулись лицом к женщине. — Да, профессор?- Сказали хором. Амбридж ухмыльнулась, подойдя ближе к их группе: «Ваш отработка будет с Хагридом через десять минут». Гарри посмотрел на женщину: «Сейчас каникулы». Амбридж посмотрела на мальчика свысока, с отвращением скривив губу: «Ты будешь у Хагрида через пять минут или будешь исключен». Гермиона стиснула зубы, прежде чем сказать сквозь них: — У вас нет такой силы. Это все еще прерогатива Дамблдора.- Она не могла поверить, что ее заставили встать на сторону Дамблдора. Глаза Амбридж метнулись к ней: «Следи за своим языком, Блэк. Не хотите ли вы повторного визита из Министерства, а? Гермиона неудержимо ухмыльнулась, проглотив вспышку страха от перенесенной боли, не желая доставлять женщине какое-либо удовлетворение от страха. — По крайней мере, они знают, что делают. Холод в воздухе, казалось, становился все холоднее, на немногочисленные разговоры опустилась тишина. Все взгляды теперь были прикованы к ней и Амбридж. Лицо женщины начало приобретать оттенок красного, который оттенял ее безбожно-розовое шерстяное платье, которое было у нее обычным. Гермиона знала, что она, возможно, только что вмешалась, но было совершенно приятно проявить неуважение к ней в этот момент перед студентами, которые были вокруг. Она никогда не отступала и отказывалась делать это сейчас. Она отказывалась быть слабым звеном, в то время как эта женщина пыталась щеголять, действуя так, как будто она была богиней, посланной с небес, чтобы править всем. Амбридж вошла в ее личное пространство, ее лицо было менее чем в дюйме от Гермионы, голос понизился до шепота, граничащего с шипением: — Ты за это заплатишь. Сейчас тебя никто не спасет, так как Андромеду вызвали по семейным обстоятельствам. Вы, Блэки, — она выплюнула это имя, как будто это было самое худшее, что она когда-либо пробовала, — думаете, что вы выше всех остальных? Что ж, я покажу вам, что это не так. Доберитесь до Хагрида. Я разберусь с тобой позже». Гермиона подняла бровь, глядя на женщину, но не пошевелилась, заставив ее обойти вокруг себя. Их группа повернулась, чтобы посмотреть, как женщина выбегает из Большого зала, тишина казалась еще тяжелее, чем раньше. Как только женщина скрылась из виду, Гермиона вздохнула, взглянув на Гарри с ухмылкой. — Слишком много? Смех разносился по залу, когда все ученики вскочили на ноги и зааплодировали Гермионе. По комнате разнеслись свистки и возгласы, и Гермиона не смогла сдержать смех, который вырвался из ее груди, перейдя в пронзительное кудахтанье, когда Гарри, Джинни и Пэнси согнулись в смехе рядом с ней. Пять минут спустя, в гораздо лучшем настроении, Гарри и Гермиона подошли к хижине Хагрида на краю Запретного леса. Полувеликан повернулся с улыбкой: «Гарри, Гермиона! Я ждал вас. Гермиона не могла не улыбнуться крупному мужчине: «Привет, Хагрид. Что мы делаем сегодня?" Он нахмурился: «Я сказал Амбридж, что это будет опасно, но она настояла, чтобы я взял вас обоих с собой». Гарри поморщился: «Конечно, настояла. Как дела?" Хагрид огляделся, еще раз убедившись, что они одни, прежде чем жестом сказать следовать за ним. Он поднял свой арбалет: «Мы направляемся в лес, но держитесь поближе». Они вошли в лес, Клык опередил их на несколько шагов: «Нет ничего опаснее того, что я ей сказал». Гермиона и Гарри переглянулись, в них ярко вспыхнуло любопытство. Гарри решил спросить: «Что именно мы делаем, Хагрид?» Мужчина ухмыльнулся им: «У меня есть брат, на половину брат. Видишь ли, он один, и о нем никто не позаботится. Гермиона нахмурилась: «Половину? Гигантская половина? Получив кивок Хагрида, она с широко раскрытыми глазами взглянула на Гарри, обнаружив, что его собственные широко раскрытые глаза смотрят на нее. Она покачала головой и заставила себя запомнить путь, по которому они шли, углубляясь в темный лес. Она и Гарри изо всех сил пытались дышать, когда Хагрид, наконец, остановился, повернувшись к ним с умоляющим взглядом: «Он молод, заметьте, но он семья, и он все, что у меня есть». Он повернулся и исчез через массу разросшихся кустов. Гарри взглянул на Гермиону: — Не то, чего я ожидал. Гермиона пожала плечами: «Семья есть семья. Мы оба это знаем. Она двинулась вперед и пошла сквозь стену колючих кустов, фыркнув, когда Гарри выругался себе под нос, прежде чем рассмеялась, когда он споткнулся. По крайней мере, до тех пор, пока ей не ударили по лицу колючей веткой, что довело Гарри до истерики. Она поморщилась, глядя на него, вытирая кровь со свежих царапин на лице, прежде чем помочь ему подняться, и они двинулись дальше, наконец вывалившись из кустов недостойной кучей на грязную землю. Она приподнялась на локтях, а Гарри лег на нее сверху и ухмыльнулся: «Изящная, как всегда Блэк». Она фыркнула: «Как обычно, Поттер». Смех Хагрида заставил их обоих посмотреть на него: «Гермиона, Гарри, познакомьтесь с Гроупом». Он повернулся к гиганту позади него. Гермиона и Гарри вскочили на ноги, их взгляды скользили по большим бледным ногам, по коричневой ткани, похожей на набедренную повязку, которая заканчивалась до середины бедра. Его широкая бледная грудь была шире дома, и вскоре их головы запрокинулись, когда они подошли к его лицу. Большие округлые уши торчали по бокам его головы, торчащие из мшистых зеленых лохматых волос, спускающихся на его ярко-зеленые глаза. Широкая улыбка тронула его губы, когда он посмотрел на Хагрида, его пухлые щеки слегка надулись, когда он наклонился к брату. Глаза Гарри были широко раскрыты. — Он… Гермиона взглянула на Гарри, заметив его колебания. Она поморщилась, прежде чем снова взглянуть на гиганта: «Милый». Хагрид усмехнулся, повернувшись к ним: «Он еще ребенок. Другие гиганты приставали к нему, и я не мог оставить его там». Гермиона открыла было рот, чтобы задать вопрос, но Грохх внезапно их заметил. Громкий лай, который звучал как хихиканье, вырвался из гиганта, когда он быстро сделал большой шаг к ним. Гермиона ахнула, и Гарри увернулся вправо, когда к ним потянулась большая рука. Гермиона не успела пошевелиться, как большие пальцы сомкнулись вокруг ее талии, подняв её в воздух. У Гермионы не было проблем с высотой, поскольку они летали на метлах с Драко с детства. Летом она обычно помогала ему готовиться к квиддичу, но это было слишком высоко, если под ней не было метлы. Голос Хагрида звучал тихо под ней, хотя она знала, что он кричит. Грохх широко улыбнулся ей, его слегка кривые зубы казались жемчужно-белыми на фоне бледной кожи. Находясь так близко, Гермиона могла видеть повреждение левого уха Грохха: небольшой кусок отсутствовал и зажил рубцовой тканью. Она подняла бровь, глядя на молодого гиганта, и в ее голосе появился твердый сильный тон: «Грохх, опусти меня. Сейчас." Улыбка сползла с его губ, превратившись в хмурый взгляд. Его глаза слегка заслезились, когда он наклонился, ставя Гермиону на ноги. Он медленно попятился, рухнув на землю с громким стуком, от которого слегка сотряслась земля. Ее сердце забилось при виде печали на его лице, и она не могла не двигаться вперед: «Спасибо, Грохх. Это было очень мило с твоей стороны. Грохх вскинул голову, и его лицо снова расплылось в широкой зубастой ухмылке. Он хлопнул в ладоши, прежде чем улыбнуться Хагриду. Хагрид усмехнулся: «Похоже, у тебя есть фанат, Гермиона». Она отряхнула свою мантию, мягко улыбнувшись молодому гиганту: «Как ты так долго скрывал его от Амбридж, Хагрид?» Хагрид нахмурился: «Она не ходит сюда. Вот почему я держу его достаточно далеко, но время от времени у него случаются истерики. Эта поляна, на которой мы находимся, была его последней. Брови Гарри взметнулись к волосам. — Где деревья? Хагрид кивнул: «Точно. Мне просто нужна помощь, пока я не найду, чем заняться с ним. Ему здесь все время одиноко. Гермиона и Гарри обменялись быстрым взглядом, прежде чем Гермиона подошла к Хагриду: — Ты недавно говорил с Дамблдором? Хагрид кивнул: «Он знает о Гроххе, и он упомянул что-то о том, что его не будет здесь в канун Рождества. Какое-то собрание, на котором он должен присутствовать. Гермиона посмотрела на Хагрида, увидев тот же вопрос в глазах Гарри. Была ли это встреча Дамблдора и Волдеморта? Гарри улыбнулся Хагриду: «Я не знаю, как мы можем помочь Хагрид, но мы это сделаем». Хагрид ухмыльнулся: «Начнем с еды и игрушек. Пойдем." Гермиона и Гарри рухнули на траву возле озера после того, как весь день вручную чистили территорию вокруг края озера. Вся их неделя была ничем иным, как отработками, обычно состоящими из ручного труда, и это была первая ночь, когда у них появилось несколько свободных минут, пока не появилась МакГонагалл, чтобы продолжить их отработки. Она ничего не слышала от Драко, и это заставляло ее беспокоиться с каждым днем все больше. Она беспокоилась о том, что Нарцисса ранена или того хуже, ночные кошмары снились ей каждую ночь. Ей было обидно, что он еще не прислал весточку, но она была слишком эмоционально и физически истощена, чтобы уделять этому слишком много внимания. За последнюю неделю темные круги под глазами стали еще темнее. Ее лицо похудело, скулы стали более очерченными, чем когда-либо прежде. Ее одежда стала даже свободнее, а мантии свисали с ее тела, как будто были на три размера больше нее. Гарри был не в лучшей форме, а его волосы выглядели еще более неухоженными, чем обычно. За последнюю неделю она ремонтировала его очки сотни раз и была благодарна ему за то, что он, наконец, сам выучил заклинание, и теперь ей не придется делать это за него. «Ты когда-нибудь думала о будущем Миона?» — спросил Гарри, пока они смотрели на медленно садящееся солнце. Ей не хотелось говорить, не хотелось как можно дольше двигать другим мускулом. «Иногда». Гарри нахмурился: «Когда мы посмотрели в зеркало, еще на первом курсе, я увидел своих родителей. Наши самые сокровенные желания, но ты никогда не говорила о том, что видел». Она молча смотрела на ярко-оранжевое небо. Размышляя о том, сможет ли она доверять ему достаточно, чтобы сказать ему, опять же, они сформировали эту дружбу только из доверия. Даже не взаимного сходства, просто доверия. Она так долго держала это в секрете, и только Драко, Джинни и теперь Панси были в курсе. Даже тогда она держала большинство своих эмоций при себе. Что-то в том, как Гарри доверял ей, заставляло ее страдать от того, чтобы быть с ним честной, зная, что он всегда был честен с ней, даже если она не хотела этого слышать. Гарри нахмурился, но не настаивал: «Они разговаривали со мной. Просто говорили, и это воспоминание, которое я использую для своего Патронуса. Я не знаю, что они говорят, никогда не могу вспомнить, когда просыпаюсь». Гермиона почувствовала боль в сердце, ее мысли быстро обратились к Нарциссе. Она глубоко вздохнула, слишком усталая, чтобы переосмыслить то, что собиралась сказать: «Я увидела свою вторую половинку и свою мать». Гарри склонил голову набок, лицом к ней, сохраняя молчание, за что она была благодарна, продолжая: — Беллатриса Блэк и Алекто Кэрроу. Алекто гордо улыбалась мне, но Беллатрикс смотрела на меня так, словно я была единственным человеком, которого она могла видеть. Гарри улыбнулся, в его зеленых глазах мелькнула нежная искра: «Конечно, у тебя будет партнерша Блэк». В его голосе не было ни осуждения, ни страха. — Беллатриса Блэк, — он снова поднял лицо к небу, — две ярчайшие ведьмы своего времени. Он усмехнулся: «Как одина из вас выживет против другого? Я имею в виду, что вы обе не в своем уме. Она хихикнула, повернув к нему голову и увидела его зубастую ухмылку. Ее хихиканье превратилось в гогочущий смех, и Гарри присоединился к ней. Как только их смех стих, а солнце скрылось за верхушками деревьев, Гермиона вздохнула, игриво ухмыльнувшись: — Ты в порядке, Поттер. Он широко улыбнулся: «Ты слишком Блэк». Он провел рукой между ними. Она могла видеть доверие, честность в его глазах, и только это заставило ее сплести их пальцы вместе, когда они снова посмотрели на небо. Безмолвный покой воцарился над ними, прохладный ветерок шевелил траву вокруг них. Не было ни тревог, ни опасностей, ни внешних влияний, пытавшихся их разделить. Они были просто двумя подростками, у которых было слишком много общего. Гермиона могла увидеть в другой жизни, в другой вселенной, как она и Гарри могли бы быть лучшими друзьями. Как они могли сойтись. Она улыбнулась, когда звезды начали светлеть, словно кто-то щелкнул выключателем. Они были настолько расслаблены, что не слышали тихих шагов кого-то приближающегося, пока к ним не подкралась тень. Они оба вскочили на ноги, и оба с облегчением сказали: «Профессор МакГонагалл». Пожилая женщина ухмыльнулась, плотно сжав тонкие губы: «Поттер, Блэк». Она печально смотрела на них, видя их потерю веса, усталость на их лицах. Она покачала головой: «У нас мало времени. Двадцать четыре часа, если быть точным. Идемте." Она повернулась на каблуках, не оставив им выбора, кроме как следовать за ней. Гермиона и Гарри переглянулись, но именно Гермиона спросила: «Куда мы идем, профессор?» МакГонагалл быстро двинулась: «Нам предстоит собрание». Гарри и Гермиона обменялись широко раскрытыми глазами и широкими улыбками, бегая трусцой, чтобы не отставать от своего профессора. Их тела были истощены, но разум полностью вернулся к поставленной задаче. Заставить Дамблдора и Волдеморта работать вместе. По крайней мере, на некоторое время.