Моя ведьма

      Тэхён разгрёб ладонями ещё оставшийся весенний снег, пряча в землю пару семян жасмина и чуть улыбаясь. Его ведьме сегодня, как и вчера, нездоровилось. Мигрени всегда сопровождали стихийников весной и осенью в то время, как природа подготавливалась к новым этапам, чем сильнее был маг, тем острее становились приступы мигрени. то было своеобразной платой за единство с природой. Чонгук был достаточно сильной ведьмой, сильнее были лишь переживания Тэхёна.       Мужчина отчего-то подумал, что собери он для омеги букет любимых цветов, это подняло бы ем настроение. Ким сделал глубокий вдох и мысленно воззвал к земле, прося её даровать семени всё необходимое для того, чтобы на этом месте взошёл и расцвёл белоснежный куст жасмина. Воображая, как пышный куст начинает цвести и распространять свои корни всё дальше и дальше вглубь земли, ведьмак открыл глаза, ожидая, что его желание исполнится. Но, увы, его сил всё ещё было недостаточно.       Он получил колдовские способности лишь четыре года назад, в возрасте двадцати одного года. В отличие от тех, кто был рождён с даром магии, ему сложнее давалось подчинение себе стихий, пусть и благодаря совместным занятиям с Чогуком, он справляется с этим лучше, чем можно было бы ожидать, а Чон являлся прекрасным учителем, что было немудрено, зная кем он был при ковене. В обмен на бессмертие и могущество Тэхён отдал свою душу, хотя сам он считал иначе. Его душа принадлежала Чонгуку ещё с того момента, когда он стёр пепел с детской щеки при их первой встрече. Ким без раздумий отдал её и отдал бы ещё сотню раз.       В случае кончины мага он становится частью той стихии, с которой он был ближе всего. Чонгук часто говорил ему, что Тэхён станет огнём. Уверенный и опасный огонь, словно неукротимая стихия, сжигает все препятствия на своем пути. Его жар и мощь заставляют уважать его силу и решимость. Огонь не знает страха и не останавливается перед трудностями. Он проникает в самые темные уголки и превращает все на своем пути в пепел. Его свет, яркий и всепоглощающий, озаряет темноту и открывает новые горизонты. Этот огонь символизирует настойчивость, решимость и непреклонность.       Чонгук был для Тэхёна воздухом и не только потому, что без него становилось трудно дышать. Плавным и изящным лёгким дуновением, способным раздуть огонь до яркого пламени, но в то же время и настоящим ураганом, мгновенно гасящим пламя и заставляющим его подчиниться. Стихия воздуха казалась обманчиво мягкой несмотря на то, что была действительно жестока. Воздух может быть как созидательной, так и разрушительной силой. Он может создавать прекрасные пейзажи, наполняя их жизнью и движением. Но он также может приносить разрушения, сметая всё на своём пути. Воздух — это стихия, которая требует уважения и осторожности, ведь за её обманчивой мягкостью скрывается настоящая мощь.       Внезапно появившийся благодаря магии Тэхёна небольшой куст жасмина, на котором ещё даже и не думали набухать почки, был, безусловно, отрадным явлением, но явно не соответствовал ожиданиям. Куст был едва ли метр в высоту и явно не был готов даровать хоть какой-то букет, не говоря уже о достойным Чонгука. Переведя взгляд в сторону окна их небольшого домика, альфа слабо улыбнулся, смотря на ещё голое персиковое дерево, которое когда-то вырастил для него колдун. ✨🌱✨       Тэхёну уже шесть, он умеет считать пятидесяти и читать, частично знает написание букв — всё это с подачи его единственного и оттого самого лучшего учителя Чон Чонгука из ковена Стихийников. И вот он, обычно активный мальчик уже пару дней не выбирается из постели, лёжа с лихорадкой и ужасным кашлем. Его ведьма проявляет заботу и нежность, холит и лелеет больного, хоть и не признаётся в этом. Все его поступки говорят сами за себя. Чонгук, несмотря на то, что его выпечка оставляет желать лучшего, старается печь кексы для ребёнка, пусть то, что выходит из печи тяжело назвать вообще съедобными или хотя бы безопасными. Он читает ребёнку сказки перед сном и даже целует его в макушку, но только когда его об этом просят. Сильно просят. Жалобно ноют над ухом.       Вообще, Киму нравится жить с ведьмаком. Здесь всегда тепло и сыто Чонгук не всегда готовил вкусно, но обычно съедобно. За всего полгода жизни тут, некогда тощий мальчишка сильно изменился, появились румяные пухлые щёки, он хорошо вырос и стал выглядеть здоровее. Ведьма купил ему хорошей одежды, она была новой и хорошо грела зимой, купил даже какую-то мягкую игрушку, которая по его личному мнению была убогой, но Тэхёну нравилась. Ребёнок спал с ней, когда его тревожили беспокойные сны, в которых он то и дело вдел горящих родителей. Стоило игрушке оказаться в руках альфочки тот сразу засыпал. Конечно, от игрушки, а не от заговорённых лаванды и бессмертника, которые ведьма вшил в неё.       Семья Тэхёна никогда не была богатой, скорее даже наоборот. Зачастую приходилось лишь обедать и надеяться, что завтра случится чудо. Отец с матерью были необразованными и найти хороший заработок было чем-то запредельным. Мама работала кухаркой при хорошем доме, но даже это не делало их положение лучше, что уж там говорить об отце, младшем конюхе при всегда пустующем постоялом дворе, обычно приходил домой уставшим и разочарованным.       Когда-то мамина старшая, увидев ребенка, сжалилась над его костлявой тушкой и дала ребёнку персик. Этот вкус альфочка не забудет никогда. Его бархатистая кожица была покрыта тонкими, почти прозрачными ворсинками, а аромат наполнял воздух сладким предвкушением. Сладкий, ни с чем ни сравнимый фрукт тогда показался ему чем-то запредельным и необычным, чем-то, что ребёнок не смог описать. Сок тогда тёк по подбородку, пальцам и даже локтю, единственная рубаха была навсегда испачкана, но это того стоило.       — Персик. — сквозь дрёму произнёс он, вспоминая вкус фрукта и беззаботно улыбаясь. Его больной голове воспоминание показалось забавным.       — Что? — Чонгук сидящий неподалёку с книгой в руках, повернулся к Киму. — Ты снова бредишь?       — Я вспомнил персик. — хрипло повторил ребёнок. — Его давала мне мамина хозяйка, он сладкий.       — Ты хочешь фруктов? — омега посмотрел в окно, скептически выгнув бровь.        «— На дворе январь, холод, лёд и метель. Конечно, именно сейчас ты мог захотеть фруктов. Болван.» — тут же подумал маг, но ещё раз взглянул на Тэхёна сжалился. Люди хрупкие, мало ли эта зима станет для него последней.       Чонгук провёл несколько бессонных ночей, следя за состоянием ребёнка, в случае необходимости сразу же давая ему какое-то мерзкое зелья, или старался сбить температуру магией, хотя это получилось из рук вон плохо, он не ведьма крови и не заклинатель, это не в его силах. Тэхён такое никогда не видел такого варева, как-то, что давал ему колдун, оно конечно действительно помогало, но с каждым глотком за жизнь хотелось бороться всё меньше, не такой ценой уж точно. Ребёнок называл это «ведьмовской дрянью», за что получил выговор от Гука, а если бы не болел скорее всего получил бы и подзатыльник. Эти колдовские штучки его уже не так удивляли, хотя бывало нечто необычное.       — Нет. Сейчас же зима. Просто вспомнил. — ребёнок повернулся к старшему чуть снисходительно улыбаясь, будто это он нянчился с ребёнком, а не наоборот.       — Но витамины тебе и правда нужны. Я понятия не имею, как лечить людей.       Чонгук раздражённо закатил глаза, испытывая злость скорее к самому себе, заставляя мальчонку удивиться. Неужели его ведьма чего-то не знает или не умеет? Нет, этого не может быть. Это просто глупая шутка, в которую Ким ни за что не поверит, его ведьма — самый умный.       — У меня где-то были семена, я поищу там персик. Если не найду будешь жевать груши. — омега ушёл в свою комнату, а ребёнок остался в недоумении. Мальчик сел на постель и огляделся, словно кто-то мог за ним подглядывать. Он быстро сполз с кровати и последовал за старшим. Мысли в его голове крутились с невероятной скоростью. Неужели заставит его их есть? У персика косточки большие, их не съешь даже. Фу-фу-фу, а если всё-таки заставит? Ведьмы странные, мало ли чем лечатся ещё.       — Ведьма, стой. Куда ты? — Ким окликнул его несколько резковато, заглядывая в комнату, где был маг. Он стоял к нему спиной, заглядывая в каждый ящичек небольшого комода и перебирал семена. Развернулся на пятках и недовольно оглядел мальчонку, что посмел его отвлечь. Его брови сошлись у переносицы, образовав небольшую складку, которая, однако, не могла омрачить его совершенной красоты, равно как и синева под глазами.       — Вернись в постель, негодник.       — Я не буду есть семена!       — Я не прошу тебя есть семена, я прошу вернуться в постель. — маг нахмурился и взяв мешочек, подхватил весьма тяжёлого ребёнка на руки и понёс в его комнату. — Выпороть тебя что ли?       — Пусти! Я вот вырасту тебя сам таскать буду! Понял, ведьма? Мы ещё посмотрим, кто кого! — ребёнок брыкался так, словно это не он полтора часа назад умирал от жара, Омега кинув его на постель, махнул рукой, чтобы силы воздуха аккуратно уложили его.       — Обязательно. — ведьмак отстранённо хмыкнул, думая о семенах в мешочке и глядя в окно. — Укройся.       Проследив за тем, как Ким, пусть и не в самом хорошем настроении, но всё же забрался под одеяло, Чон, одобрительно кивнув, поспешил в другую комнату, чтобы заняться своими ведьмовскими делами. Судя по звуку, открыл окно. Тэхён, недолго думая, вылез из-под одеяла, чтобы подсмотреть за ним. Чонгук мог говорить сколько угодно, но он всё равно ничего не сделает, может, отругает и отвесит подзатыльник, он вполне безопасная ведьма.       Чонгук вытащил из мешочка семечко и просто бросил его в снег, проделав при этом чудную манипуляцию рукой. Тэхён тут же попытался повторить это движение, прячась за стеной, но не запомнил до конца.       — Ты руку вывихнуть пытаешься? — удивился ребёнок.       Перед их окном внезапно появилось дерево — настоящее, живое, с раскидистыми ветвями и зелёными листьями. Прямо на глазах начали распускаться белые цветы, а затем завязываться нежно-розовые плоды. Тэхён не смог сдержать восхищённый вздох. Его ведьма такой умелый! Даже деревья выращивает!       Чонгук протянул к ветви руку, срывая персик. Ким сразу узнал этот фрукт, но как он растёт видит впервые. Персик. Настоящий.             — Как ты это сделал? Ты же не заклинатель.       — Ты опять не в постели. Видят звёзды, скоро я начну опаивать тебя сон-травой. — Чонгук протянул ему персик, и мальчик, не раздумывая, схватил его, с восторгом рассматривая.       Пока Тэхён с жадностью и некоторым недоверием рассматривал персик, Чонгук сорвал ещё несколько, положив их в подол платья и закрыл окно, возвращаясь к ребёнку.       Тэхён в изумлении вертел в руках фрукт, не в силах закрыть рот или произнести хоть слово. Удивительно — чтобы летний фрукт вырос зимой! Он с восторгом посмотрел на мага и с лёгкой неловкостью откусил кусочек, уходя обратно в кровать. Вкус был почти таким же, как в прошлый раз, только немного кислил из-за недостатка солнца на улице. Сок стекал по рукам и подбородку, крупными каплями падая на белоснежную ткань пододеяльника.       — Спасибо, ведьма! — мальчик ещё раз смотрит на угощение в своих руках и снова на омегу, ставящего уже тарелку с персиками у детской кровати. — Они очень вкусные!       — Не разговаривай громко, ты хрипишь ещё. — Чон цокнул, трепя мальчишку по волосам, а тот в свою очередь крепко обнял его за талию.       Тэхён прильнул мокрой и перепачканной щекой к белоснежной блузе, оставляя на ней пятно на что омега недовольно зашипел. Чонгук ещё некоторое время пытался вывести персиковый сок с помощью магии воды, что у него далеко не сразу получилось. Однако Ким навсегда запомнил, что его ведьма — самый добрый и замечательный человек, каким бы колючим он ни хотел казаться. ✨🌱✨       — Чем занимаешься?       Сзади раздался расслабленный голос омеги. Тэхён, услышав его, обернулся и, недовольно фыркнув, закрыл собой неудавшийся кустик в нелепой попытке спрятать убогого, хотя, судя по тому, что Чонгук стоял очень близко, это было бесполезно. Как давно он тут стоит и почему Ким его не услышал? Взяв мага за руку, альфа нежно поцеловал внутреннюю сторону ладони, на которой навсегда остался след от ожога, но сегодня Чонгук был без перчаток.       — Не важно. Почему ты не в постели, ведьмочка?       — Мне надоело. Ты слишком много внимания уделяешь пустякам вроде головной боли. — произнес омега, обнимая младшего так, чтобы была возможность заглянуть ему за плечи. — Это жасмин? Ты сам его вырастил? Неплохо.       Ведьмак, явно гордый своим учеником, с удовольствием разглядывал растение, не обращая внимания на чужой недовольный взгляд. Он опустился на землю и аккуратно, даже трепетно прикоснулся к зелёным листочкам, которые, хоть и были ещё слабыми, уже показались на свет. Этот куст, хоть и был ещё хилым, превзошёл все ожидания Чонгука. Он вообще не думал, что Тэхён сможет вырастить что-то, учитывая его уровень колдовства.       — Ты большой молодец, Тэни.       — Я хотел вырастить его для тебя. — альфа сел рядом, с непониманием наблюдая реакцию Чона на самое обычное чахлое растение. — Почему ты так доволен? Он даже не расцвёл.       — Мне приятно, что ты помнишь мои любимые цветы. Приятно, что ты решил вырастить их для меня. И конечно же мне приятно, что наши с тобой занятия не прошли зря. У тебя замечательно получилось, я вообще не ожидал, что что-то вырастет. Попробуй снова. Я уверен, он расцветёт.       Осматривая растение, новоиспечённый колдун с лёгкой долей недовольства поморщился. Он не был уверен в успехе, а Чонгук вообще был очень удивлён тем, что что-то вообще выросло. Однако, несмотря на сомнения, он верил в свои силы, и это подбивало хотя бы попробовать.       Взмах руки — и куст вновь ожил, бутоны его набухли и, к величайшему изумлению, раскрылись, явив взору дивные белые цветы. В воздухе разлился упоительный аромат жасмина. Они были маленькими, гораздо меньше, чем нужно, но уже были.       — Вот видишь, у тебя получилось, — старший улыбнулся, глядя на своего альфу с неподдельной гордостью. — Вышло даже хорошо.       — Я соберу букет и поставлю на кухне — предложил Ким, срывая цветок и заправляя его за ухо партнёру. — Тебе идёт, ведьма.       Они провели некоторое время в беседе, затрагивая темы цветов, погоды, персикового дерева и других незначительных предметов. Казалось, что весь мир перестал для них существовать в тот момент, когда они оказались рядом, и в этом было нечто поистине волшебное.