Последний сон Раскольникова. (Начало)

- Ты хочешь прожить свою жизнь, так же как твой папаша? - Да отстань ты, дай поспать! - Я тебе отстану! Ты как разговариваешь? Время видел? Ты после выпускного палец о палец не ударил, мотаешься, каждый день до утра, приходишь пьяный, да как ты скотина до выпускного то доучился? Отец твой кабель, кроме водки не знал ничё и ты сопляк, туда же. Я тебя кормить не собираюсь. Учиться не хочешь, так пиздуй работать! - Да заебала ты! Своими лекциями, учить меня! От работы кони дохнут. - Да ты! Пошёл нахуй из дома! Пиздёнышь! Я тебя кормлю ещё скотину такую! Встал быстро! И чтоб я тебя не видела! Я тебя воспитывала… - Да кому твоё воспитание сдалось, ты и отца воспитывала. Он и бухал то, наверное, только из-за этого. - Я тебе устрою! Ты у меня сучёнышь получишь. С матерью. Вот же тварь неблагодарная! - Да успокойся ты уже! С утра пораньше… - Пошёл на хуй, я сказала, и домой можешь не приходить, дорогу сюда забудь! Понял! ? Так началось утро на двадцать второй день, после выпускного. Утро, которое было ничем не лучше многих других таких утренних ссор и скандалов. И действительно Лёха Соколов, был близок к тому, что бы «закончить, как свой папаша», как выражалась его мать. Образ Жизни Алексея был довольно праздный и наполненный куражом и авантюрами. Ему нравилось, как он проживает свою жизнь, одним он был недоволен, тем, что родился не в то время. По его словам он родился поздно, а с его умением разговаривать с людьми и решать вопросы, родись он лет на пятнадцать пораньше и прожив молодость в девяностые, «давно бы был авторитетным человеком». Но родился он чуть позже и довольствовался тем, что имел. Мама Алексея воспитывала его одна, уже седьмой год. Отец его седьмой год сидел в тюрьме, точнее у него были промежутки, между его отсидками, но рецедивистам за разбойные нападения дают срока каждый раз больше предыдущего. Когда он не сидел то пил. И придерживался, этого не писанного закона блатной романтики – «Украл, выпил, в Тюрьму». Лёха навещал отца не часто, да и письма писал ему редко, а точнее одно, когда был совсем ещё маленький. Навещал не часто, потому что сидел его отец в другом городе, хотя и в Оренбурге было достаточно тюрем. Зато местные тюрьмы Лёха знал все и ездил туда очень часто. Точнее сказать не в тюрьмы, а к запретке – территории огороженной колючей проволкой за которой была зона. Ездил он со своими друзьями, или со старшими, чтобы перекидывать туда через запретку, разного рода свертки. Он иногда и не знал, что в них находится, ему передавали эти свёртки, и говорили, когда и куда их нужно было кидать. Сам Лёха был высокого роста, с длинными руками и бросок у него был что надо. За это, и за то, что он был не из робкого десятка, Лёху ценили и уважали его старшие товарищи. Бывало так, что тюремная охрана видела его и даже пыталась догнать и поймать его, но этим дело, ни разу не заканчивалось. Отношение к сотрудникам правоохранительных органов у Алексея было резко негативное. И сегодня Алексей должен был забрать сверток у одного из старших, чтобы завтра перекинуть его на зону. Лёха встал с кровати, снял со стула свою одежду и быстро начал одеваться. Он открыл створку стола, достал сигареты, складной нож, зажигалку и положил всё это в карман. Он не чувствовал вины за то, что ругался сейчас с матерью, он скорее чувствовал обиду. В голове у него был шум после вчерашнего пива, и он быстрее хотел уйти из своей квартиры. В ней у него никогда не было ощущение дома, у него нигде не было такого ощущения. Молча, он оделся, взял телефон со стола, и поспешил к выходу. Его мать продолжала, что-то выкрикивать о том, что он не благодарный сын и о том, что она не хочет его больше видеть. Но как только он обулся и вышел, её крики закончились вместе с громким хлопком деревянной двери его квартиры. - Время блять я не видел? Время то ещё рань. - подумал Лёха посмотрев на табло телефона и начал искать в записной книжке своего потертого «сименса» имя «Батон». - Алё. – раздался голос на том конце трубки. - Алё малё. Здорово братишь. - Здорово, братишь ты че так рано блять звонишь? - А ты чё всё ебальник давишь? Поэт бля? - Ты чё длинный? Ты куда слился вчера? - ха а. Да, чё то тухло стало у вас, я там, к биксе одной покатил. Ты выходи, давай я через пять минут возле тебя буду. - бля длинный дай поспать. - Пять минут тебе. – Алексей положил трубку, не послушав, что ответит ему Боря. Он не захотел рассказывать Борису, где и у кого вчера был, потому, что это он, не так давно познакомил его с этой «биксой». Борис был его одноклассником и другом детства. У них были с ним общие интересы и взгляды на жизнь. Они с Алексеем росли в одном дворе, и ещё с дошкольного возраста почти везде проводили время вместе и были «что не разлей вода». Ещё в детстве они давали ктятву, будто в заправду, что будут всюду и везде защищать и заступаться друг за друга, клятву, которую ребята в таком возрасте принимают за смысл жизни. Они росли вместе и дружили, не смотря на то, что родители Бориса были против такой дружбы. Его отец был обычным рабочим на заводе, а мать медсестрой в четвёртой городской больнице, и им совсем не нравилось, что их сын дружит с какой-то, шпаной, у которой отец не вылазит из тюрьмы, но со временем они к этому привыкли, да и время изменилось. Хотя бывало, что они ругались и даже дрались, как часто бывает у ребят в этом возрасте, у Алексея к Борису были очень тёплые и трепетные отношения, он и называл его так, как требовало его называть это время, он называл его Брат. Ну и иногда Батон, так как звали его все. Дороже Батона у Алексея не было ни кого. И он это понимал. Через пять минут Алексей пришёл в соседний двор, к подъезду, где жил Борис присел на скамейку, включил на своём «сименсе» группу «Бутырка», закурил Сигарету парламента и начал вспоминать вчерашний вечер. Вчера с ним и Батоном был ещё один их приятель, который тоже жил в этом же дворе, учился в соседней школе и был их возраста, его имя было Михаил. Они знали друг друга, но встретились вчера втроём впервые. Вечер их начался с пива, как и всегда, и как всегда продолжился приключениями. Вначале они сидели и пили пиво возле магазина, чтобы далеко не ходить. А после пяти «шиханов» как обычно пошли бродить, по «степному», в поисках приключений. Лёха вспоминал, что этот Миша был как бы, не на их волне. Как будто бы просто с ними за компанию. Но зато Лёха чувствовал себя вожаком. Он вспоминал, как рассказывал ему про музыку и про шансон, про то, что это настоящая музыка, а не вот то гавно, которое сейчас все слушают. Гавном Лёха называл любую другую музыку, кроме шансона. Особенно он не любил Рок. Он считал, что с длинными волосами могут ходить только девчёнки или «пидоры», а нормальные пацаны, ходят короткостриженные, как он. Вот и в тот вечер им встретился такой, как выражался Лёха, «патлатый». Лёха вспомнил, как подошел к «патлатому», окликнул его, чтобы тот повернулся и сходу пробил ему в грудь. Вспомнил, как подошёл к нему, когда тот лежал и корчился, как достал свой нож чтобы отрезать ему кусок волос, со словами – Щас мы тебя пидор подстрижём. И про то как Борис держал за ноги «патлатого», чтобы тот не дёргался, после того как Лёха сказал ему, это сделать. Вспомнил и то, как смотрели друг на друга, «патлатый» на Мишу, когда Леха одной рукой держал, а другой отрезал клок волос. Смотрели так, будто знали друг друга. Но его воспоминания прервал свист… - Ой, кто-то вчера потрахался!!! - А кто-то вчера дрочил! - Дрочить не заподло слышь! - Не слышь, а послушай. Ты как вообще разговариваешь? - Ладно харе блатовать длинный, рассказывай где вчера был? - Ха. Да так, говорю ж, у одной биксы. - ясно. Ты Чё так рано? А! Я Мише позвонил щас подойти должен! - Чё то этот Миша мутный какой-то. Нахер ты тянешь его с нами? - Да вроде бы свой пацан! Да это, слышь, какой-то борщ, вчера был, Ты помнишь, пока ты клок волос отрезал? «Патлатый» чуть не обоссался. Да и вообще, зачем, жестко так.? - Да похуй. Ты нахуя позвал Мишу этого? Мы щас на рынок поедем к Кайрату, надо перекид будет завтра сделать…. Лёха замолчал, потому, что увидел боковым зрением, как к ним приближается Миша. Он подошёл, поздоровался, и Лёха нехотя пожал ему руку. Лёха перевёл тему. Они с Батоном объяснили Михаилу, что им надо доехать до рынка к своим старшим пацанам. Зачем и для чего они объяснять не стали, да и Мише было всё равно. Они сели на маршрутный автобус до центра и по дороге, угорали со вчерашнего. Особенно угорал Лёха. Михаил же, молча слушал их разговор, иногда натягивая улыбку на своём лице. Когда они сошли с автобуса, то Лёха увидел возле остановки, парня который учился в его школе в младших классах. Лёха окликнул его, он назвал его дыркой и сказал, что тот не вырастет, если не бросит курить. У Лёхи было особенно негативное отношение к этому парню, и его другу. Он учился в его школе и жил в соседнем дворе, в том дворе, где жили семьи работников милиции и правоохранительных органов. Мусорской двор - так называл его Лёха. Для Лёхи было делом принципа, оскорбить и унизить, всех кто относился к людям в погонах. А в довесок ко всему подошёл ещё и его друг, который был с того же двора, но на перерез Лёхе произошёл такой сумбур, после которого он ещё долго не мог прийти в себя. Вместо того, чтобы послушать и замолчать, как обычно, один из них облил квасом из стакана Лёху, другой Батона и оба бросились бежать на утёк. Лёха бросился бежать вслед за ними, но как только он подумал, что настиг их, у порога троллейбуса его лицо настигла подошва ботинка, одного из них. Удар по лицу был не сильный, но сбил Лёху с ног. Негодованию его не было предела. Он огляделся по сторонам рядом ни кого не было. Он подумал хорошо, что ни кто не видел, и подумал где же сучара Батон. Как только он подумал об этом, из подземного перехода появился Батон. У них состоялся разговор, и состоял в основном из слов «пиздец», «мусорята» и «пидоры». Алексей, ко всему к этому, высказывал своё недовольство, по поводу того, что Борис не побежал вместе с ним. Он был крайне разочарован поведением своего друга, он даже толкнул его в плечо от обиды. Для него это означало, чуть ли не предательство. Но Борис не отреагировал на поведение Алексея, надо сказать он не когда не вступал с ним в конфликт, а успокоил его, сказав, что не сообразил и что в глазах щипало от кваса которым его облили и как только он протёр глаза сразу и прибежал. Алексей успокоился. Они перешли обратно через переход, окрикнули Мишу и пошли на рынок. - Ты здесь наверное подожди. – сказал Борис Михаилу, снимая липкую от кваса майку. - Да без проблем. - Ответил Миша и присел на скамейку возле рынка. По дороге к Кайрату, ребята зашли в палатку с одеждой. Там, они сменили майки на новые чтоб, не выглядеть как «чушки», как выразился Лёха. Они прошли к палаткам с бытовой химией, и зашли за одну из них. Там за ширмой сидел мужчина с парнем лет около сорока это был Кайрат, в руках у него были чётки. Другой, курил сигарету. Они сидели молча, и играли в нарды. Продолжили молчать и тогда когда к ним зашли ребята. Борис с Алексеем тоже стояли и молчали, дождались, пока те не закончат игру и только после этого поздоровались и начали беседу. Кайрат передал старенький, небольшого размера телефон, бумагу и скотч, что бы Алексей обмотал его. В этот раз его просили перекинуть телефон. Леха аккуратно начал его обматывать и когда закончил, достал раскладной нож. Щелкнул кнопкой, и из резной рукоятки вылетело острое, с обеих сторон заточенное лезвие, на котором было написано A.G.A. Campolin. - Четкий стилет! - произнёс мужчина, который играл с Кайратом в нарды – дай ка посмотреть. Лёха молча, протянул ему нож и тот начал его рассматривать, и крутить у себя в руках. - Итальянский, у нас таких не продают. Ты где малой, такой стилет приобрёл? - Да так, от отца досталось. – Лёха протянул руку обратно, чтобы забрать нож, тот передал ему, Лёха отрезал скотч, убрал нож в карман джинсов. - Ну давай Лёха, завтра с утра будь на связи, я тебе подробности позвоню и обьясню. – сказал Кайрат, похлопал Лёху по плечу одной рукой, а другой засунул в его карман пару смятых купюр. После этого они попрощались, вышли и направились к выходу. Возле выхода, сидел и ждал Михаил. - Ну чё медведь куда двинем? – сказал Борис Михаилу, но тот ничего не ответил, лишь пожал плечами. - А я знаю куда. – сказал Лёха, достал телефон, нашёл в записной книжке имя Серый и нажал кнопку вызова. – Здорово Серый, как ты жив здоров? - Да всё хорошо, как сам? - Мы тут с ребятами, приедем к тебе, не против? – Лёха подмигнул Борису, тот знал, что Серый, против не будет. Серый был студентом в автотранспортном техникуме. Сам он был не местный, а приехал из деревни, что была за сто с лишним километров от Оренбурга, приехал, чтобы учиться и снимал со своими друзьями, тоже студентами, здесь дом. Сергей частенько устраивал в съёмном доме тусовки, на которых завсегдатаями были Алексей и Борис. Познакомились они на дискотеке в ДК «Молодёжном». Однажды после дискотеки они пошли компанией продолжать веселье к нему в дом, да так и ходили теперь периодически в гости. Без спиртного туда ни кто не приходил. Прийти туда и уйти трезвым, врятли кому удавалось, да ведь ни кто к этому и не стремился. - Чё то рановато вы? - Ответил Сергей. Время было ближе к обеду. - Через час у тебя будем, жди. – Алексей положил трубку. – Ну че по пиву и завтра в школу не пойдём? - Да давай, тогда на рынке затаримся и двинем. Сколько брать будем? Пару ящиков Шиханчика думаю хватит. – задал вопрос и сам себе ответил Борис – ну пошли Медведь, чё сидишь? Михаил встал и они втроём направились к продуктовому магазину. Там они купили двадцать бутылок классического, двадцать бутылок крепкого и две бутылки крепкого сорокоградусного. Крепкое было нужно, чтобы догоняться в конце, так Лёха предпочитал заканчивать тусовку. Они сложили всё это по пакетам, взяли закуску, сушёной рыбы к пиву, и начали вспоминать, кого из девчонок можно было позвать к ним на вечеринку. Батон предложил Лёхе позвать, вчерашнюю, его «биксу», о которой тот не хотел рассказывать, на что Лёха ответил, что она вряд ли сможет. Когда он, то же самое спросил у Михаила, тот вообще промямлил, что-то не внятное и побагровел. Тогда он решительно ответил, что возьмет это дело на себя, и решит все вопросы. В автобусе Борис присел, на заднее место и то звонил, то писал разным девушкам. Некоторых он знал очень близко, некоторых не очень, но стопроцентные варианты, по мнению Батона на сегодняшний вечер в его телефонной книжке имелись точно. Михаил, пытался заговорить с Лехой, но тот не услышал его, он думал о вчерашней девчонке, вспоминал её черты лица, вспоминал, как они стояли с ней возле подъезда и впервые целовались. Её звали Катя. Алексея с ней познакомил Борис. Но эта Катя была совсем «не ровня» Алексею, как тот сам и думал. Может и от этого, она ему так запала в сердце. Алексей думая о ней понимал, что раньше еще не испытывал такого к девушкам. С мыслями о ней, он так и ехал до конечной точки. Сойдя на нужной остановке, ребята выгрузились и дошли до дома Сергея, тот уже ждал их во дворе в беседке. Его дом был, угловым к промзоне, так что музыка и шум до утра не особо беспокоил соседей, да те уже и привыкли к этому, а идти и разбираться с пьяными подростками, смелости у его соседей не хватало. Засунув половину бутылок в холодильник, а вторую половину взяв с собой в беседку, они начали застолье. Борис, постелив на стол газетку, начал ломать вяленого леща, по его рукам тёк жир, а от запаха у всех текли слюни. ЛёХа принялся открывать бутылки о край стола, так что пробки улетали в неизвестном направлении, а из прохладных бутылок струился дымок. Сергей вынес колонку от музыкального центра. - Кучина включи, Серый. – сказал он и протянул бутылку крепкого «шихана» чтобы чокнуться ею с другими. Сегодня он начал с крепкого. – И всё таки ты хуила, Батон! – продолжил он, сделав глоток. -Чё ? – возмутился в ответ Борис. - Ну хули ты со мной не побежал за пиздюками за этими? Вдвоём мы, может и догнали бы их! - Да говорю же тебе, в глазах щапало, ну. - ответил оправдываясь Батон. - Да не еби мне голову Батон! Какие нахер глаза? Да ну ладно, всё же ты после прибежал. Ладно братишь не обессудь. - Да ты тоже на меня не гони. – батон подошёл к Лёхе, Взял его ладонью за затылок и упёрся своим лбом в его – Ты же братишка мой, я ж за тебя сам знаешь… Песни Кучина, поднимали всем настроение. Леха сидел, мотал ногой и подпевал слова песни «без проституток и воров», думал о том, что завтра нужно будет ехать к запретке, думал как там, где то за другой запреткой сидит и его отец, и допивал четвёртую бутылку. Батон сидел и строчил сообщения, иногда поднимал голову и поддерживал разговор Сергея и Михаила. Сергей с Михаилом нашли общую для них тему и «буторили» коноплю с табаком, которую выращивал в огороде Михаил, чтобы покурить. Борис не хотел к ним присоединяться, а Алексей принципиально не курил, «выпить сто грамм лучше», так он говорил и делал, когда кто-нибудь предлагал ему покурить. Лёха перебрался со скамейки на панцерную кровать, которая стояла недалеко от беседки в тени дикого винограда, расплетавшегося над ней и как бы пряча её. Тем временем заиграла песня Кучина «человек в телогрейке» со словами «мать прислала письмо». Грустная песня, подумал Лёха и вспомнил про свою мать. Там в песне заключённый устроил побег, чтобы повидать свою маму перед её смертью. Лёха растрогался и твёрдо решил, что завтра обязательно извиниться перед матерью, и может даже купит ей цветов. Под последние аккорды песни Лёха болтал ногой все медленней и его глаза слипались, пятая бутылка шихана накрывала его и уносила в сон. Организм Алексея, хоть и был молод, но пить и не спать по ночам три недели подряд, с небольшими перерывами было утомительно, и он устал. Вчерашней ночью он тоже не спал, он гулял и провожал до дома Катю. Именно она и снилась ему в этот момент. Ему снилось, что они с ней стоят в беседке во дворе его дома, и она начинает его целовать, её поцелуи были такими настоящими, что Леха и во сне шевелил своими губами. Он лёг на землю и почувствовал, как в его спину впились тысячи песчинок. Катя села сверху на него и продолжила целовать его, целуясь с ней, он быстро начал снимать свои джинсы и трусы и когда снял, запустил свои руки ей под юбку и начал гладить её ягодицы. Катя одной рукой взяла его член в руку, а другой отодвинула свои трусики и насадилась на него, она двигалась вверх и вниз, вверх и вниз, пока вдруг сон не сменился и Алексей вдруг, не оказался дома в своей квартире в ванной. Он чистил зубы зубной щеткой, он умылся, поднял голову и в зеркало на него его глазами смотрел мужчина, которого он видел сегодня на рынке с Кайратом, Лёха наклонился ещё раз, чтобы умыться, вытер лицо полотенцем, и увидел в отражении своего отца. Он не понимал даже во сне, как, такое возможно, он не понимал где его лицо? Лёха с испугу открыл глаза. Он был взволнован, но поняв, что это сон, он немного успокоился и вспомнил первую часть сна, та была куда приятней, и в штанах у него до сих пор стоял. Промелькнула мысль, что было бы неплохо, к ней сегодня опять сходить, может, что и обломиться. Лёха познакомился с ней совсем недавно, и поэтому в отличие от сна, таких близких отношений у них не было. Лёха сегодня временами вспоминал о ней, и надо сказать он думал, что возможно это и любовь, но сейчас видимо из-за второй части сна, ему стало слегка не по себе. Он посмотрел на беседку из-за винограда, который свисал над кроватью, на которой он проснулся, там сидел Миша с какой-то девушкой и курил, из открытых окон дома доносились, еще чьи то голоса, из колонок орала музыка, на улице было темно. Алесей встал с кровати, прошел через беседку, взял со стола бутылку пива, открыл её и выпил залпом. - Где батон? – спросил Лёха у Миши. - Дома он, в комнате. Тёлочка, какая-то к нему приехала, Катя вроде бы зовут. – У Лёхи в груди, что то ёкнуло или щелкнуло, и так и щёлкало и нагревалось, до тех пор, пока не перешло из груди в уши и зазвенело. Предчувствие Лёхи подкатило к горлу. Он Развернулся и пошатываясь зашел в дом к комнате напротив входа, толкнул деревянную дверь, та была закрыта, видимо изнутри, снаружи никаких замков не было. Лёха стукнул два раза по ней кулаком, и не дожидаясь пока кто-нибудь откроет, заехал ботинком еще раз, чуть не пробив фанеру на двери. - Батон открой!!! – заорал Лёха. Дверь открылась, и появился голый торс Бориса. - Ты чё длинный орёшь, щас выйду. – он нагнулся, чтобы поднять штаны вышел и начал одевать их. Лёха стоял напротив и смотрел на него с идиотской улыбкой. - ты там с кем? Чё за тёлка там? - Да не ори ты так, Катя там. Из соседнего двора, да ты её знаешь. – Борис нагнулся к нему, чтобы сказать на ухо. – Сосёт конечно, как пылесос. Сердце у Лёхи колотилось так, что от этого тряслось всё тело. - Кароче ты спал пока, она приехала, накидалась по быстренькому. Ну и … Она там в кашу лежит, хочешь иди вместо меня, она походу не против будет. Лёха сжал кулаки. Рука полезла в карман, чтобы достать стилет. - Длинный ты чего так напрягся то? – Лёха молчал, он ни чего не слышал, в его ушах звенело. Звон в его ушах заглушил крик Бориса. Лёха впервые испытал свой нож на живом человеке. В одно мгновение он достал его, открыл и ударил. Стилет вошёл в пухлое тело Бориса, как нож входит в талое масло. Он вонзил нож в ногу, чуть ниже бедра, и вынул его, хотел ударить второй раз и третий, но остановился. Борис не сопротивлялся. Из его раны хлестала кровь, «видимо перерезал артерию» подумал Лёха. Прибежал Сергей, хозяин дома и какие-то ребята. С криками и полотенцами в руках, все кинулись к Борису останавливать кровь. Звон в ушах становился тише. Дверь в комнату, в которой был Батон открылась и от туда показалась полуголая Катя. Катя из соседнего двора. Но не та самая Катя, с которой был вчера Лёха. Не та Катя о которой думал Лёха. Это была какая-то другая Катя. Лёха стоял и смотрел на неё с идиотской улыбкой. - Привет. – проговорил еле слышно Лёха, повернулся и присел на корточки рядом с Батоном. – Братишь. Братишь, а ты чего не сказал. Ты чё не сказал. Я ж её не знаю. Это блять кто ваще. Борис Лежал на полу и орал. Ему полотенцем перебинтовали бедро. На том месте куда Лёха воткнул свой стилет. - Пошёл ты на хуй, долбоеб. Ты чё творишь? – Выкрикнул Лёхе в ответ Борис. - Братан я ж подумал… Прости ну… Ты как чё? Может в больничку тебя ,а? – оправдывался перед ним Лёха, но тот ни чего не хотел слушать. Их окружили Сергей хозяин дома, еще два парня которые были здесь и Миша прибежал из беседки. Никто не лез в их разговор, все стояли и молчали. - Ну хули вы все вылупились? Всё нормально, сами разберёмся!!! – заорал на тех кто их окружил, Батон начал догадываться из-за чего у Лёхи поехала крыша. – Серега помоги встать. И водяру принеси в беседку. Ну и закусить че нибудь. Сергей взял Бориса под одно плечо, Лёха подхватил его под другое. Борис встал на одну ногу и они пошли в беседку. Лёха подтащил кровать , чтобы Боря лёг на неё. Сам Лёха уже немного успокоился, потому, что и Борис был спокоен, только иногда вздыхал или охал, когда, ему было не удобно поворачивал ногу. Сергей принёс им водки и закуски, Лёха с Борисом проводили его и сказали предупредить всех, чтоб к ним ни кто не ходил. Сергей был немного взволнован, не каждый день в его доме была поножовщина, тем не менее, драки были частенько и он к такому уже привык. Лёха разлил по рюмкам. Они сняли полотенце с ноги, и Лёха плеснул ему чуть-чуть водки на рану. Батон взял полотенце, зажал его меж зубов и начал громко мычать от боли. Кровь всё еще не останавливалась, и они перебинтовали ногу опять. После выпили по рюмке, закурили и Лёха стал обьяснять ему, почему так всё произошло. - ну ты и долбоеб длинный, а если бы ты мне под ребро засадил.? - Я не стал бы конечно. Я и хотел в ногу. – Лёха не хотел в ногу, Лёха не понимал в тот момент что делал. – ты может в больничку братан? - А чё я там легавым скажу? Нахуй! Слышь Длинный, ты бы прекращал с ножом своим таскаться. – Сказал Борис перевязывая полотенце на ногу поверх раны. Лёха ничего не ответил ему. В голове его пронеслось воспоминание, как он, когда-то, вытащил этот нож у отца из кармана штанов, пока тот спал. Перед тем как уснуть, его отец пьяный, закатил скандал. Лёхе, тогда было ещё всего девять лет. Но Лёха помнил как ночью, проснулся от криков своей матери, как увидел, что отец прижал её к стене, а к её горлу тот самый нож. Лёха с криками кинулся на отца, и тот пошатнулся, отпустил маму и вышел из квартиры. Мать была вся в слезах, и всю ночь прорыдала с ним в комнате. А наследующий день Лёха стащил у отца тот нож. У Лёхи промелькнуло это воспоминание за секунду, а в следующую он подумал, что кроме Бориса и матери, с которой он постоянно ругается , у него нет ни кого, и у Лёхи из глаз покатились слезы. Батон, видя это, тоже расплакался. - Ну хули ты слезу пустил? Длинный ну, а ты помнишь, как мы клятву давали, в детстве? А щас ты меня из-за пизды порезать хотел? – сквозь слёзы говорил Борис, смотрел на раненую ногу и полотенце которое краснело у него на глазах. - Братан! Ну! Ну прости, НУ! Лёха подсел к Борису на кровать, Взял его за затылок и прижал свой лоб к его лбу. Они сидели смотрели друг на друга и понимали, что они настоящие друзья, а настоящие не только дружат , но и ругаются тоже по настоящему. После того как они успокоились, они сидели, пили, курили и вспоминали случаи из детства. Про то как играли в догонялки и батон всегда вместо того что бы бегать, залазил на дерево, а Лёха не залазил за ним потому, что боялся высоты. Они так и сидели бы до утра, но выпитый алкоголь делал своё дело. Борис сказал, что останется спать на кровати здесь, а Лёха сказал, что тогда тоже здесь ляжет, и растянулся на скамейке в беседке. Так они и засыпали и не строили планы на следующий день. Даже если бы они их и строили всё равно завтра случилось всё, не так как они хотели. Завтра с утра, Лёха проснется и не сможет разбудить своего лучшего друга. Борис умрет во сне от кровопотери. Лёха не сможет извиниться перед матерью ещё восемь лет. Она не придёт к нему на суд. И он, так и не увидит больше, свою первую любовь.