Последний сон Раскольникова. (Начало)

- Блять, да когда же уже закончится это паршивое лето. Всё из-за этой гопоты началось. Да. И блять, из-за моей доброты. Да вот какого хуя!!! И как мне всё это расхлебать? Башка трещит. Ну где же, ну неужели я всё слил. Точно помню. Два рубля вот здесь. И две бошки должны были. И где ещё этот ебучий телефон. Пиздец. Чё за напряги. БЛЯЯЯЯ!!! Как же хочется дунуть, ну! И куда эти два мудака на машине пропали, второй день их нет. Заебись, они свалили, этот тоже лося дал, а я тут один за всех гавно это разгребать должен. Так всё по порядку, всё по порядку. Да какой нахер порядок. После этих мусоров с понятыми. Да уж. Вот соседи то в АХУЕ! Они и так конечно были не в восторге. А теперь? Вот заебись. Вот и приплыл Серёжа. Сергей сидел в прихожей своего старенького, съёмного дома, и думал, взявшись за голову, которая трещала, не столько от похмелья, сколько от невозможности понять, как можно было довести свою жизнь до такого состояния. Он ходил из угла в угол, он искал старую заначку, но никак не мог припомнить, куда её спрятал. Он вышел во двор, зашёл в старенький перекошенный уличный туалет. Заглянув в дырку туалета и задержав дыхание, он пытался там, что-то рассмотреть, но от запаха стало дурно, и он с досадой морщась и качая головой пошел назад в дом. Зайдя в комнату, он начал ворошить и выбрасывать всё содержимое из выдвижных ящиков кухонного стола, а затем принялся за полки, где стояли баночки с различными сыпучими крупами. Он брал банку, до краёв наполненную гречкой, открывал её, и засовывал туда свои пальцы, перебирая крупинки и ища в этих банках со снедью, что-то не съестное. - Горох блять. Да не в горох же, ну? КУДА! В гречке лучше прятать гречку! О как приятно пальцам. Приятно! Массаж. Блять вот же я невезучий мудила. Говорил же мне отец, с моим везением, оставаться в родном колхозе и не сувать своё рыло дальше дома. Да. в колхоз мне точно нет пути. Да гори оно всё огнём. А может отцу и позвонить. Рассказать, всё как есть. Нахуй. ЕЩЁ выслушивать потом от него. А хули делать? Блять! Хули, хули. Надо дунуть, а там видно будет. О куда! Трава в траве! В Чае нахуй! Сергей открыл белую баночку с надписью ЧАЙ, и запустил в неё свою кисть. Из крупнолистового цейлонского чая он рукой выудил спичечный коробок. На этом коробке синей ручкой было написано: «две убийственные башки». Это было не то, что он выращивал в огороде съёмного дома и вчера срывал и выбрасывал в яму уличного туалета в попыхах, боясь, что скорая, которую они вызвали, вызовут милицию, и увидят его мини теплицу. Это была настоящая Афганская «дурь», которой его угостил Барыга по имени Лёня. Эту «дурь», Сергей припрятал, на особый случай, который так и не наступил, а может именно это и был, тот самый случай. Последний раз, когда Сергей курил это, он не мог говорить и ходить некоторое время, он был не в себе, а когда пришёл в себя, в тот же миг подумал, «оставлю ка я это, на особый случай». Сергей распотрошил папиросу Беломорканала на газетку, туда же раскрошил одно соцветие. Поставил чайник на электрическую плитку, в доме на кухне, сам вышел на летнюю веранду, присел на диван, забил смесь в пустую гильзу из-под папиросы, и смачно затянулся. - О. УХ! Паф паф блять. Ну вот хоть щас припустит. От всех этих головняков. Ещё разок. ОП! Так Серёжа давай разбирайся с этим гавном. С чего всё началось.? Гопники эти устроили вчера тут поножовщину! Ну вот нахуй я всех сюда пускаю? Выпускаю. Выпускаю дым. Ну и забористая, накрывает, больше чем в тот раз. Ещё разок пафну и харош, надо чё то решать. Только встать бы. Ну. Ебать а где ноги ? Не где, а зачем, то-есть, чем. Чем ходить. Не, гопники тут не причём. Всё раньше началось. Этот Хуила Валера. А куда я собрался идти? На до В С Ё по полкам разложить. С чего всё началось? С чего чего? То что я невезучий мудила, вот с чего. Говорил мне отец не играй ты в картишки! Ну я ведь и в картишки не играл. То ведь аппараты. Однорукие бандтиты нахуй. Не, не. Не с этого всё началось! Затянусь кА! Ууууууфф. Кгхггхгхгггх. Оооо.! Ништяк. Всё началось с этого паршивого лета!!! Ждал же я его! Ну кто ж знал, что меня отчислят. Ну как кто знал? Ты чё Серёжа долбоёб? Ты ж весь курс прокуражил. Ты кроме, аппаратов, да дискотеки в «Молодеге» не ходил блять ни куда. И всё вис на хате. Ну так то чё жалеть, зато сколько людей всяких, новых за год узнал. Ну и где они все. Ну как где? Да лучше бы и не знал, чтоб не кто потом не искал меня. Да надо было слушать батю! Щас бы помогал ему с хозяйством. Да нет! Прорвемся! В родной колхоз я всегда успею вернуться. Давай давай. Всё по порядку. Ну отчислили и чё? чЁ? А я такой, ну и хуй с ней с вашей каблухой. А родителям ну и хуй с ними, с вашими деньгами! А батя, только этого и ждал! Думал домой вернусь. Прибегу хвост поджав. Вот же хуй колхозный! Говорит: «Хотел учиться, пусть учится! Не может, пусть валит назад. Да он же неудачник! Ему только колхозных коров пасти. Да только боюсь, он и здесь обосрётся! А деньги кончатся, он как миленький домой прибежит. Он же делать ни чего не умеет!» Это мама мне звонит, плачет, хочет чтобы мы с отцом, наконец перестали ругаться, чтобы я домой вернулся, а он орёт там, на заднем плане, специально, чтобы я всё слышал. Я может и вернулся бы. Да только шёл бы он нахуй. И чё я забыл то, в дыре этой. Как вспомню лицо его! Смотрит с ухмылкой, с таким высокомерным взглядом. Как будто бы я кусок говна, какой-то, а не сын его. И ведь смотрит так, только в те моменты, когда я действительно лажаю. Как будто бы это, ему удовольствие доставляет. Ну и хуй с ним. Пусть и дальше кайфует, в своей дыре вонючей, со своими коровами. Ну и я весь такой Пиздатый! Домой не вернусь! Тут значит, с деньгами голяк, за хату платить не чем, да и жрать уже нечего, кроме крупы и чая. А на работу идти тебе Серёжа западло. А почему? Да потому, что работа от слова РАБ! Я сюда ведь приехал не работать. А может потому, что ты Серёжа и вправду нихуя не умеешь? А может потому, что просто неинтересно, а может просто западло! Конечно, кайфовать то с «дружками» куда лучше! Куда интереснее! Кроме как «дружки» их и не назовёшь! Лёня ! хороший парень! Ничего плохого про него не скажешь. Я когда с ним начал общаться, сразу понял, что он свой в доску. И порядочный. Только вот с тем с кем он общался, и так сказать «работал», совсем не порядочные. Или не совсем порядочные, или непорядочные совсем. Кароче если б я знал, то никого бы из них нахуй в моём доме не было. Лёня компы чинил, проги там всякие устанавливал и ешё банчил. Мы с ним примерно одного возраста но, он куда умнее, а может фартовее. Да фартовее, чем я. Банчил он в основном травой, хотя мог достать всё, что нужно. Лёня пробовал всё, но ни на чём не сидел. Он блять даже сигареты не курил! Говорит, ну зачем их курить, они же всё равно не торкают. Познакомились мы с ним в «молодеге». То ли он скем то пришёл ко мне как то раз, толи вместе со мной после дискотеки. А я в огороде у себя, для себя, конечно, выращивал пару кустов. Я и в деревне, когда жил тоже растил. Мы с Лёней покурили вобщем, моего самосада, ну и разговорились. Ну и заобщались и тусоваться, даже иногда стали. Ну и потом, вроде как с ним, ну не с ним, ну вообщем просил он меня иногда, то забрать, что то, то отвезти, ну я и соглашался. Не бесплатно конечно. Вот и в тот день он пришёл и говорит, есть тема, деньжат срубить не хочешь?. Ну я думаю, наконец-то бог услышал меня, и прислал Лёню.. Вот значит он и говорит, нужно кое-что забрать, кое-что отвезти. Пакеты перемотанные. Я спрашиваю: «дурь?» Он говорит: «да», здесь дурь, а здесь бабки. Бабки говорит на рынок, кАЙРАТУ, там сто тысяч. А пакет Из рук в руки нужно передать, там «скорости», вес приличный, так что аккуратней. Объясняет, когда, и где. Утром деньги вечером стулья. Тебе говорит, пятёрку за движения. Я думаю не хило! Но засомневался… Спрашиваю «а че сам не передашь?» он говорит «мне свалить надо по делам из города, на пару дней. Возьмешься? Не подведёшь?» И я взялся, а хули делать? Забрал пакеты, дунули с ним, и я пошёл пивка бахнуть, а хули делать! Деньги и пакет со «СПИДами» передать нужно только послезавтра. И конечно Серёжа, конечно блять. Конечно же ты накидался и пошёл вабанк! Ну думаю Денег всё равно маловато, нужно преумножить. Захожу в аппараты, там этот старый уебан Валера. Ну у тебя Серёжа и круг общения. Я сажусь, тот рядом, говорит «браток сегодня наш день чувствую! Сегодня мы сорвем банк!» А сам сучара на мели, и кроме перегара, да своих историй - небылиц, ни чего не имеет. Присел мне значит, на уши. А ты Серёжа, уши то блять и развесил. Да я вначале и не обращал внимания, на него. Мне поперло. Вот уже пятёрка на руках. Взял ещё пивка. Сидел за одним автоматом, не ходил ни куда, так он и «даёт», хули дёргаться. Сижу, пью пивко, рядом Валера, и жужжит мне, о том, как завтра ему должны бабок, целую кучу отдать, и что если сегодня у кого нибудь перехватить, то завтра обязательно всё бы вернул. И тут Серёжа поплыл! Вот тут то, всё и началось. Выпадают три семёрки, а у меня ставка десять по первой линии. На кону десять тысяч. Нехило думаю. У меня мать в колхозе за месяц меньше зарабатывает. И я имею возможность их забрать или умножить, на экране карта «ТРИ». Я пробиваю, и открывается «ДВА». Вот волна злости и прикатила к горлу. И то, что было я уже проёбывал осознанно. Тут рядом, этот хуила Валера мне и говорит: «эх браток, где бы бабок перехватить? Я бы завтра всё вернул! Мы бы щас с тобой, браток, эти аппараты, раком поставили. У меня то, чуйка на это дело!!!» Я значит проёбываю последний рубль, и спрашиваю его: «А сколько подзанять хотел?» «Да хоть полтос!» - говорит – «Пятьдесять тыщ. Смело можно, занимать, завтра утром всё верну!» Ну, вот какой же ты Серёжа долбоеб. Какой потос? Откуда у этого нищеёба, такие деньги блять? Ну, я под пивом уже прилично, важный, просто пиздец. Говорю, есть вариант, но с утра отдать будет нужно. Он отвечает, что базара нет, браток, всё будет в елочку. Иду домой. Ещё пивка зацепил. И бабки все взял. Ну, вот Нахуя? Дальше можешь не вспоминать. Не напрягай свои извилины. Если они у тебя там есть. Десять часов нервов, выкрикиваний «СУКА», после очередного неудачного умножения, разливного бадяженного с водой пива, дыма от сигарет и Валереного перегара. Как только мы всё проебали и пропили, валера ушёл поссать сословами «Ты так не переживай за деньги, есть вещи которые за деньги не купишь» и изчез. Мне стало херовато. Время было шесть утра, и я пошёл спать. А на следующий день меня разбудили эти гопники, Длинный с Батоном. Башка трещит, на душе так паршиво, а в кармане всего два рубля осталось, со ста. Я и просыпаться не хотел, если честно. Не, ну так обосраться!!! Звоню этому ханыге ВАЛЕРЕ, ОН ЯСЕН ХЕР, ВЫКЛЮЧЕН! А я, блять даже не знаю где он, живёт. Ну и где его искать? Вышел во двор. Твои идеи, ну блять одна лучше другой. Ну думаю, надо продавать тачку, ласточка мою. Это батин подарок. Я как права, помню, получил, он и раскошелился. Мы её вместе выбирали на рынке. Мы тогда весь день вместе, какие-то дела делали. Я тогда рад, конечно, был. Ну, а теперь, некуда ездить, да и чем её заправлять! Ты просто начал трезветь Серёжа и понимать, что если бабки не отдашь, то такие проблемы начнутся, что у тебя и так её заберут. Да и отношения с Лёней портить не хочеться, свой пацан. А вот его дружки - не все «свои». Вот хотя бы эти двое. Макс с Димоном или как их называют Гера с Питоном. Я с ними через Лёню и познакомился. Ну, я конечно с наркоманами, стараюсь не общаться. Особенно с ребятами, под хмурым. Они постоянно под чем-то были. Ни чем не брезговали. Но они постоянно были на движухе, в смысле, кому что продать или купить, я им и позвонил. Говорю, что мол, тачку нужно продать по быстрому. Те говорят, что подскочат, но позже. Что всё решат, и чтобы я не беспокоился. Я думаю, ну ты хоть Серёжа со вторым пакетом не облажайся. Спрятал в шкаф на кухню, за банку с сахаром блять. Приехали эти трое. Лёха, Боря и Миша. Начали бухать. Как обычно, все накидались. Лёха уснул. К Боре тёлочка приехала с подружкой. Вспомнил, что видел её в каблухе нашей. Ну и эти двое прискакали, чаёк говорят замути, сушняки сбить. Макс говорит: «тачка огонь, зачем продаёшь и по чём?» Обьясняю, что деньги нужны завтра до обеда край. Сто пятьдесят тысяч, дешевле не отдам, брали дороже. Тут Макс, значит и говорит, что если надо срочно, то и в цене придётся подвинуться, что вот за сотку они и сегодня деньги привезут. Думаю, вариантов нет больше, лучше так! Отдал ключи им с документами. Зашли в дом на кухню я им чая значит, наливаю, полез за сахаром в шкаф, а тут в коридоре Лёха Боре в ногу нож суёт. И понеслась, тут кипишь то и начался. Я быстрее к Боре полотенце принёс ему. Лёху успокаивать не стал, Ну нахуй. Да он и сам успокоился потом, уж не знаю, чё они там не поделили, но в беседку они уже спокойно присели. Присели, начали опять бухать. Я им и бухла и закусона приносил. Пока носил Макс с Димоном и девки свалили, свалили на тачке, и я не дозвонюсь до них. Так мы с Мишей вдвоём и остались, ну дунули ещё, да и спать легли. Ну кто ж знал, что с утра Боря то не прснётся уже. Всё было вроде бы ништяк. Борю жалко конечно. Лёха с утра весь дрожит, в слезах, я сам не хера не пойму. Да это ж пиздец просто. У Лёхи мондраж конкретный, он говорит, скорую вызывай. Я быстрее звонить, да только как вышел посмотреть на улицу, понял, что бесполезно. Скорая приехала, врачи сказали, что он артерию ему на ноге порезал, и что кровь вся за ночь потихой и убежала. Убежала, так же как и Лёха, когда всё это услышал. Ментов он дожидаться не стал. Лёха встал в дверях, крикнул врачам, что это он его ножём пырнул, развернулся и сьебался. Хоть на этом, блять ему спасибо. И ты Серёжа с опущенной гривой стоишь и понимаешь, что это дно блять. И понял ты это не когда вкурил, что сейчас приедут менты и начнут тут всё шерстить, и не тогда, когда пропалывал свою теплицу с травой, которую ты растил вот уже два месяца, и не когда выкидывал её в дырку уличного туалета. Понял ты это Серёжа, когда хотел перепрятать Лёнин пакет со «СПИДами», а его вдруг в шкафу не оказалось. И я значит, в АХУЕ сижу, и понимаю, что нихуя не понимаю. Берусь за голову и думаю, ну и куда? Кто вчера тут был? Боря врятли. Лёха???? Ну, а чё вот он на лыжи то и встал! Да нет ему такое всё западло, не по его понятиям, всё это, он не скрысит. А ты Серёжа всё продолжаешь верить в людскую доброту. Ладно, Дальше давай думай! Миша этот, в первый раз его вижу! Так вроде тоже свой, пацан! Так мы покурили с ним вчера! Но про СПИДы, я ему ни чего не говорил! А может и сказал. Да и курить то, нужно подвязывать. Серёжа, так все мозги можно прокурить. Да нет, если бы Миша подрезал этот пакет, он бы и свалил. Тёлки эти вообще не в счёт! Остаются эти два торчка, Дима Блять с Максом. Ну да. Всё сходиться. Вот они Блять трубку и не берут второй день. Решили меня кинуть. Хотя и Миша этот, тоже мутный. Чё то, как участковый приехал, его сразу, за руку и вывел. А потом в сторонке они трещали и трещали. Да так будто знают друг друга. Да и потом он без претензий, понятых вызвал, и поверил нам. А что если это мы Борю закололи.? А ну да, это ж врачи участковому, сказали, что тот, кто зарезал, убежал. А если Миша участковому и про меня сольёт, что я тут огород выращивал, а что если Миша скорости спиздил, и участковому меня слил. А тот теперь пасти меня будет. Ёбали, срали, мазали!!! Вот Серёжа ты прилип! Кароче чё мы имеем? 1) За хату платить нечем. За хату, я думаю, переживать не стоит. Как только соседи расскажут хозяевам, что здесь вчера произошло, то Серёжа тебя выселят. Можешь собирать вещички. 2) Огороду пиздец! 3) Деньги. Денег нет, и походу не будет. На уебана Валеру надеяться не стоит. 4) Тачка моя где? Там же где и этих два торчка! Ну может быть ещё есть надежда… 5) «Скорости». Вот где скорости, я точно не узнаю. Там же где и машина? Там же куда сьебался Лёха длинный? Или ещё хуже. Обернётся мне всё это 228, с мутным Мишей и его дружком участковым? 6) Лёня Винский. Он хоть и свой пацан, объяснить я боюсь ему не получиться. Вот же ты Серёжа ебаный неудачник! Да гори оно всё огнём! Надо было слушать батю. Как он там любил говорить «лучший выход – Это вход». И о чём это? О чем! О том, что Серёжа надо было сидеть в своём родном колхозе, а отучиться можно было и там. Сварщиком, например, там и на заводе бы остался. Или вот бате бы и помогал. Ну, а чё, я ж с детства там по хозяйству и помогал отцу. Я там всё знаю. Помню, бате, так нравилось, когда я летом с ним вместе с утра на сенокос, или там на посевную. Он если кого встречал, по дороге всем говорил: «вот, с сыном едем работать». А ему в ответ: «Правая рука твоя! Помощь подрастает!» Он прямо сиял весь, если такое слышал. Гордился. Гордился, тем, что я помогал ему. Всему меня учил с детства. Он мне так и говорил: «Мужик должен всё уметь, и себя и семью свою прокормить! А в деревне не пропадем! Тут у нас и мясо и хлеб!». Хотел он, чтобы я остался там, хотел, чтобы его дела продолжил. Учил меня. А оказалось всё зря. Я ему говорю, что в город хочу поехать, хочу образование получить. А сам же понимаю, что не образование, а просто надоело мне с родителями в дыре этой сидеть, захотелось, чего-то посерьёзней. Захотелось вырваться. Надоело мне копать и сеять, и в говне по уши. Каждый день. А батя, всё сразу понял. Понял, но сказал: «Не вопрос сын, едь поступай, хочешь учится, учись, я помогу». А я видел как мы этим последним летом, в которое я поступал, когда вместе на работу ехали, батя грустный был. А это первое лето, которое я не в родном колхозе провожу. Первое, паршивое лето. А может и в правду мне домой рвануть. Бросить всё и домой уехать? Ну, а чё? Батя то поймёт, Да он обрадуется даже. Поорёт может чуть-чуть, да ну и хуй с ним. Да и я если честно соскучился. Да может так всё и нужно. А Лёня? Лёне позвоню, объясню всё. Скажу, что всё спиздили и я не знаю кто. Скажу что облажался. Про Валеру скажу, что у него полтос, может забрать. И что этих два дружка его, торчки ебучие, на тачке на моей, съебались. Если найдёт их, пусть машину в счёт долга и заберёт. Кинуть я его не могу. Но и их искать я не буду. Да нахуй надо. Устал я от этого города. Здесь у меня одни проблемы. Уеду, а если Лёня дружков своих не найдёт, то уж бате всё придётся рассказать. Он поможет. Всё. Решено. ЕДУ ДОМОЙ! Как говорил батя: « Лучший выход – это вход». Сергей сидел, на летней веранде, пристроенной к его старенькому съемному дому. Сидя на засаленном и протертом от времени диване. Сергей водил покрасневшими белками глаз. Веки его были чуть приоткрыты, но они становились всё тяжелей и тяжелей. Пустой чайник, который он поставил на электрическую плитку, в доме на кухне не свистел. Старая, советская плитка на которой стоял чайник, плавилась. Плавилась и клеёнчатая скатерть, на которой стояла плитка, и пустые пластиковые бутылки, которые стояли тут рядом на столе, тоже плавясь, капали на расписной узбекский ковёр. Дым заволакивал кухню, но Сергей продолжал, водить покрасневшими белками глаз и закрывать их своими тяжёлыми веками. В своём бессознательном бреду, он уже находился по дороге домой.