Последний сон Раскольникова. (Начало)

- Я надеюсь, ты всё понял, давай, только без глупостей, слышь? Ты ж, хороший парень! Сколько времени там? О, у тебя еще пять часов в запасе, ещё и вздремнуть успеешь. Ну, вот ты пойми, он сам свой выбор сделал. Сам пошёл этой дорожкой. А ты считай, обществу поможешь, ты считай от всякой мрази наркотской, наш город отчистишь. Ты то, я знаю, что так просто баловался. Знаю. Но ты должен мне! Помнишь? Знаю и бабушку твою, и родителей знаю. Знаю, что ты хороший парень. Ты то, голова светлая, мне про тебя бабушка твоя всегда рассказывает, как ты книги там читаешь, разные, какой ты парень умный. А мы с тобой, доброе дело сделаем. Ну, всё давай. Мы с тобой, не прощаемся. А ты давай, давай… Иди… В кабинете участкового Дзержинского района, сидел участковый и разговаривал с Михаилом. Михаил, молча, слушал его, стараясь не смотреть в его глаза. Участковый Павел Сергеевич Козлов, напротив всеми силами пытался поймать взгляд Михаила. Поймать взгляд, чтобы разрушить в голове Михаила, все сомнения. Павел Сергеевич, был на сто процентов уверен, что обладает даром убеждения. А трудные подростки, эти проблемы для него были как семечки. Работа с ними это был его конёк. Шантаж, давление, угрозы, а были случаи, где хватало и просто серьёзного разговора. Участковый Козлов, не чего не стеснялся. В борьбе все средства хороши. Так он считал. Михаила он действительно знал. Знал и его родных, но это не мешало приобщить его к своему, дельцу. Знал он и то, что этим дельцем убьёт сразу двух зайцев. И что, ещё одна звёздочка на его погонах, ему обеспечена. «Ну, а потом можно и на пенсию», думал Павел Сергеевич, и представлял свой загородный дом, купленный в пригороде Уфы. Всё делалось ради этого, ради того, чтобы всей семьей, поскорее уехать из этого городишки, поближе к природе, и наслаждаться всеми красотами башкирского леса. Он распрощался с Михаилом. Тот вышел из кабинета, и не спеша пошёл в сторону двора, в котором он жил. Михаил присел на лавку во дворе, схватил обеими руками голову, и хотел было прокричать во всё горло, но прошептал: - Блять…. БЛя, бляааа….Блять блять. «-блять, как я мог вляпаться, в такое. Блять. Как мне выйти из этой ситуации? Этот участковый от меня не отстанет сто процентов. Допустим, я ему помогу. Как помогу? Разве это можно назвать помощью? Я же просто подставлю человека. Как тут сделать правильный выбор? А может быть, я всё уже решил для себя? Может быть, пришло время для третьего пути?» Михаил, сидя на лавке, начал вспоминать свою жизнь, в обратной хронологии всё, начиная с сегодняшнего утра. Сегодня утром он находился в доме у Сергея, с которым он познакомился вчера. Михаил приехал к нему домой вчера. Приехал он с двумя своими знакомыми, с которыми он жил в одном районе. И которые позвали его с собой. У Михаила пробежала дрожь по всему телу, мелкими иголками покалывая его, от чего тот вздрогнул. За последние несколько дней, слишком много неприятных моментов и встреч произошло с ним. Он и сам не мог поверить, в то, как в его жизни всё пошло наперекосяк. Но он прекрасно понимал и осознавал, то из-за чего всё это было. Он, пристрастившись к алкоголю и марихуане, оказывался именно в том окружении, с теми людьми, которые тоже имели к этому пристрастие. Однако среди этих людей он, всё равно чувствовал себя белой вороной. И каждый новый раз, оказываясь в новых компаниях, он чувствовал, что плывёт по течению, чувстовал всю бессмысленность своей жизни. То из-за чего жизнь его стала бессмысленной, было его душевной болью. Вчера двое его знакомых сильно повздорили, из-за чего один ударил ножом другого. В этот же вечер в дом к Сергею приезжал, его знакомый Максим со своим другом Димой, с которым Михаил тоже был знаком. С ним они жили в одном дворе, но отношения у них были далеко не приятельские. Не смотря на это Максим, всем своим видом показывал полное безразличие к Михаилу. И Михаил тоже вспоминал, как пытался не показывать своей неприязни к Максиму. Вспоминал, как на утро в дом к Сергею приехала Милиция, потому как один из ребят с кем приехал Михаил умер от потери крови. С нарядом Милиции приехал и участковый с его района, которого Михаил тоже знал. Михаил думал, что с одной стороны, хорошо, что приехал, тот, кого он знал и что поверил ему, ссылаясь на косвенные улики, о том, что Михаил не причастен. А с другой стороны он думал о том, что очень плохо, то, что он вообще знаком с этим участковым. Михаил, направился к подъезду девятиэтажного дома, в котором он проживал. Открыв дверь подъезда, он как всегда пошёл пешком на девятый этаж, где находилась квартира, в которой он жил со своей бабушкой. Родители у Михаила тоже были и тоже жили в этой квартире. Но появлялись они настолько редко, что к воспитанию Михаила почти не имели никакого отношения. Вдвоём они почти сразу после рождения Миши уехали на заработки в Москву, и настолько увлеклись работой, что решили остаться в столице. - «Вот еще пару лет, накопим на своё жильё и заберем вас с бабушкой в Москву, будем жить там все вместе». Вспоминал Михаил слова мамы, которые она ему говорила почти каждый год, много лет подряд. «А ты учись пока, здесь школу заканчивай в Оренбурге, ну что ты будешь из школы в школу прыгать. Мы постоянно переезжаем, это очень неудобно». Сначала школу, а затем колледж. Михаил, чувствовал себя брошенным ребёнком. Михаил чувствовал одиночество, которое поглощало его с самого детства. Самые тёплые его воспоминания были о том, как они вчетвером жили в однокомнатной квартире, в которой и сейчас жил Миша. Даже то, что родители постоянно ругались из-за того что нет работы и денег, даже на это Миша не обращал внимания и не вспоминал. Вспоминал он только, те редкие моменты, когда родители уделяли ему время, в то время Миша чувствовал себя самым счастливым. Именно эти, только эти тёплые воспоминания были в его голове. Не смотря на то, что Миша остался учиться в одной школе и жил в одном районе, друзьями он так и не обзавёлся. Самым близким человеком, который у него был, была его бабушка, но поговорить ему с ней было не о чем. Поднявшись на последний этаж по ступенькам, Михаил хотел было пойти выше на чердак, но зашёл на лестничную площадку и открыл дверь квартиры, в которой он жил. Разулся, зашёл на кухню потом в комнату. Понял, что в квартире никого нет. Комната была поделена на две части, большим платяным шкафом, за которым стояли кровать и стол, а на стенах висели полки, на которых стояли книги прочитанные Михаилом. Полок и книг, было так много, что казалось, из них состояла вся стена. Вся эта литература досталась ему от родителей, которые привили ему любовь к чтению. Михаил плюхнулся на кровать, пытаясь заснуть. Пытаясь заснуть, он вспомнил разговор с участковым и начал вспоминать о том, как оказался должен ему. Около месяца назад, Михаил как обычно прикупил коробок с марихуаной у барыги Лени, с его района. Он как обычно направлялся в место, где мог покурить и поразмышлять, там, где ему ни кто не мешал. Заходя в подъезд своего дома, он вытащил руку из кармана олимпийки, чтобы открыть дверь, а вместе с рукой случайно вытащил коробок с травой, который упал на бетонный пол около двери. По нелепой случайности с другой стороны подъезда выходил участковый Павел Сергеевич, с сигаретой в зубах. Глядя на то, как спичечный коробок выпал из рук встреченного им паренька, он автоматически поднял коробок и открыл его, чтобы подкурить. Вот так в пару секунд, Миша оказался в ситуации, из которой не мог найти выхода. Михаил не пытался убежать, так как они знали друг друга и жили в одном подъезде. Взяв за руку Михаила, он потащил его на детскую площадку, где все различными угрозами, начал выпытывать из него имя того у кого он купил этот коробок. «Может Лёня Винский, твоего барыгу зовут?» Михаил и не понял, как так произошло, что он выдал, то, что хотел от него Участковый Козлов. Михаил испытывал огромное угрызение совести, за то, что сломался под давлением. Но ещё большее угрызение совести он испытывал за то, что согласился сотрудничать и участвовать в операции по задержанию наркоторговца. По плану участкового Михаил должен был прийти в назначенное время, и забрать свёрток с наркотиками в назначенном месте. Участковый планировал задержать дилера. И в рамках контрольной закупки, ему был необходим покупатель. В качестве, которого и должен был выступить Миша. Единственным, что было не понятно Михаилу, это то, что сам Михаил не просил Леонида ни чего ему продать. Но участковый объяснил что, мол это так нужно и что Миша может не переживать ни за что, это просто формальность. Но раз уж он взял Мишу под свою поруку, то придётся ему сотрудничать, и ни как не отвертеться. Сегодня ближе к обеду всё должно было произойти. От этих мыслей у него опять пробежала дрожь по телу. Михаил услышал, как дверь квартиры открылась и в квартиру вошла его бабушка. Он поднялся с кровати и засунул руку под матрас. Достал бумажный сверток, положил его в карман и вышел в коридор. - Привет Мишка. – произнесла его Бабушка. – ты где ж, сынок опять всю ночь прошлялся? - Да я так с друзьями. – ответил Михаил - Это ж с кем? - Бабуль, ну что ты, всё хорошо же. Я сейчас опять уйду, но вечером обещаю быть дома. – сказал Михаил, обувая кеды на ноги. – Я тебя люблю Ба. Пока. – сказал Михаил поцеловал бабушку в щёку и выбежал на лестничную площадку. С лестничной площадки он, направился на лестницу, которая вела наверх, на технический этаж. Он аккуратно закрыл за собой дверь и сквозь паутину, и едкий запах испражнений птиц направился к двери, которая вела на крышу девятиэтажного дома. Открыв дверь и жадно, вдохнув воздух, он почувствовал обжигающее солнце и потоки ветра на своем лице. Именно здесь и было, то самое место, где он мог часами сидеть и размышлять о своей жизни и о жизни вообще. Сюда он частенько приходил, взяв с собой какую-нибудь книгу, и так часами мог, просидеть за ней. У Михаила была куча знакомых и компаний, с которыми он мог без проблем тусоваться, но настоящего друга у него не было. У него не было того человека с которым он мог бы делиться своим душевным состоянием и болью, которая копилась все сильнее и сильнее, наполняя его. Именно поэтому он и убивал своё одиночество здесь на крыше, покуривая косяк с Марихуанной. Михаил огляделся и пошёл на место где он всегда любил сидеть. Это был край крыши с одной стороны огражденный, металлическими перилами, облокотившись на которые и свесив ноги с крыши, иногда сидел Михаил. С другой стороны находилась большая кирпичная вытяжка, которая скрывала его, и на которую он тоже мог облокотиться. Он сел на теплый рубероид, который покрывал крышу, облокотившись на вытяжку, достал бумажный сверток, и тут же припрятанную пачку беломорканала, и принялся забивать смесью, пустую папиросу. Делал он это медленно, не спеша, иногда посматривая вдаль. Впереди виднелось двухэтажное здание метеорологической станции, что было сразу за гаражным кооперативом. На огороженной забором территории станции стояли какие-то устройства и антенны, на которые всегда обращал внимание Михаил, обкурившись, представляя что-то фантастическое об них. Сразу за станцией была трасса, а за ней бескрайняя степь, которая сливалась с горизонтом, в котором Михаил пропадал часами напролёт. Здесь он размышлял обо всём на свете. О том, что с ним будет дальше. О выборе своего жизненного пути. Кем он является в этой жизни. Иногда не размышлял вовсе, мысли сами кружили водоворот в его голове. Думал о том, как родители, наконец-то его заберут, да только с каждым годом понимал, что даже если так и будет, потерянного времени не вернуть. В этом году он сам должен был уехать к ним. Там он должен будет поступать в университет, устраиваться в общежитие, в общем, сам начинать взрослую самостоятельную жизнь, так и не прожив своё детство. Здесь он думал обо всём на свете. Когда он был наедине с собой, он так же вспоминал еще один случай, который с ним произошёл несколько лет назад. Точнее то, что стало отправной точкой для его внутреннего состояния, в котором он сейчас находился. Михаил часто думал о том, почему, девушки не привлекают его. Он понимал и знал, что есть люди, которых привлекают лишь однополые отношения. Но сама мысль о том, что он может являться одним из них, душила его и заставляла зарываться в своём панцире всё глубже и глубже. Круг общения, дворовые товарищи, старшие товарищи и всё, что было рядом, включая набожную бабушку, говорило о том, что это не естественно, стыдно и аморально. И он жил так, в надежде встретить девушку влюбиться в неё и забыть о своих размышлениях, и он бы с этим всем справился, скорее всего, если бы не один случай, который произошёл с ним на одной из тусовок, у кого-то на квартире, где он оказался. Там с ним были девушки, ребята, и среди них его знакомый Максим, тот с кем он встречался вчера вечером дома у Сергея. Максима он знал и раньше, тот был старше него лет на восемь, но, не смотря на то, что он был старше и совсем другого круга общения, Максим очень охотно шёл с Михаилом на контакт, особенно в последнее время. При встрече он был всегда вежлив с ним будто с другом, хотя сам он был довольно агрессивный тип. Всегда предлагал ему и угощал его пивком, или звал раскурить с ним косяк. Он мог встретиться с ним и позвать с собой тусоваться к кому-нибудь на квартиру. В общем-то, Михаилу всё это нравилось, он видел в Максе своего старшего товарища. Вот и пару лет назад, просто так, по-дружески он позвал его на квартиру к каким-то ребятам. Все уже разбрелись по комнатам или просто разбрелись по домам. Алкогольно – наркотическая вечеринка подходила к концу и после предложения выпить по последнему стакану, Миша выпил и пошёл спать в комнату. Максим тоже пошёл в эту комнату и на эту кровать. Михаил вспоминал, как сквозь сон, лёжа на боку, почувствовал, как с него начинают стаскивать штаны. Когда штаны вместе с трусами были стянуты до колен, он услышал, как тот, кто находился рядом, тоже начинает раздеваться. Михаил вспоминал, как было хотел повернуться, зашевелиться или сделать что-то , чтобы остановить это, но находился в глубочайшем ступоре и недопонимании всего происходящего. А когда он почувствовал голое тело, прижавшееся к его бёдрам и в тот же момент чужую руку на своём члене, которая начала умело дрочить его, Михаил почувствовал дрожь от возбуждения, которая пробежала по его телу и обернулась эрекцией. Михаил не мог сопротивляться свое природе, он вспоминал, как в той тёмной комнате, Максим перевернул его на живот, уперев лицом в кровать. И как твёрдый и обильно смазанный чем-то член входил в него. Продолжалось это до тех пор, пока Максим не кончил. После этого он вышел, и в комнату он больше не вернулся. Михаил уснуть так и не смог, а думая и поняв о том, что произошло, ушёл пока все остальные в квартире спали. После того случая, Михаил долгое время находился в глубокой депрессии. Несколько дней Миша не выходил из квартиры, лёжа на своей кровати за платяным шкафом. Ему было одновременно стыдно за произошедшее, и в тот же момент к нему приходило понимание того, что в ту ночь он был возбуждён и это ему нравилось. Он ни с кем не мог этого обсудить, и от этого ему становилось ёще больнее. Так же он боялся того, что Максим мог кому-то об этом рассказать. От этих мыслей в нём поселился страх. Страх, за то, что он не понимал, как дальше сможет продолжать свою жизнь. Михаил, часами мог плакать, и время от времени бить себя по голове. В те моменты он думал и о самоубийстве. Лишь спустя неделю, его истерика закончилась, он начал возвращаться к обычной жизни. Начал выходить на улицу и общаться с людьми. Он сильно боялся встречи с Максимом. Но спустя какое-то время он увиделся с ним на улице, тот делал вид, будто бы, ни чего не произошло, вёл себя холодно и всё время отводил от Михаила взгляд. Михаил вспоминал ту первую встречу, после всего произошедшего. Вспоминал, как его сердце бешено колотилось, как ладошки потели, а во рту пересохло от страха. Ещё какое-то время спустя, в одну из встреч, в какой-то компании, Максим даже, вступил в диалог, с Михаилом, о чём то, пошутив. Сам же Михаил даже и не думал заводить эту тему. И поняв, что Максим, скорее всего об этом ни кому не рассказывал, немного успокоился. И так как друзей у него не было, он нёс всё это в себе. Эта тема стала его очередной болью. Он размышлял об этом и после . Чувство стыда так и не покидало его. Иногда, даже, он чувствовал себя ничтожно. Затем он жалел себя, и сетовал на то, что подвергся насилию со стороны приятеля. Но понимая, то, что испытывал при этом наслаждение, в конечном итоге принял свою природу. Принял, но смириться с этим так и не смог. Михаил сидел на краю, прикуривая косяк с травой: «-Да кто же я такой, в конце концов? Миша ответь сам себе. Наберись смелости, хотя бы раз в жизни не плыви по течению. Не будь трусом!!! Да, я не хочу подставлять Лёню. Я не буду делать то, что говорит мне этот участковый. Пусть посадит меня. Пусть лучше я, сяду. С этим всё ясно и точка. И перестань уже сам себя жалеть. Детство кончилось. Кончилось!!! Ни кто не приедет за тобой, да тебя уже 21 год. Тебе пора уже своих детей заводить. Наберись смелости и прости ты уже их. Прости раз и навсегда. Да прощаю… И здесь точка. И ещё одно. Я гей? Вот вопрос? Точнее, что мне с этим делать. Как мне жить дальше? Стоит ли мне поговорить с Максимом? А какой в том смысл. Он мне ведь всё равно не интересен. Даже если и он гей. Точно знаю в этом городишке я вряд ли смогу ужиться с людьми. Может мне стоит уехать к родителям. В Москву. Я думаю там, будет другая жизнь. Вопрос как мне жить с этим. Нормально ли это всё? Свыкнусь ли я с этой мыслью. И примут ли меня мои родные. А стоит ли мне им всё это говорить? Какой красивый горизонт сегодня, он бесконечен. Он единственное, что напоминает о бесконечности в нашем сером городе. Где то там за ним какие-то перспективы для меня. А может, нет. Сколько еще всего меня ждёт, сколько я должен пережить, сколько узнать, сколько прочитать книг. Это единственное, что отрывает меня от этой серой реальности. Там всё ясно. Есть начало и конец. Да. Это напоминание про то, что у всего есть конец. А какой он будет у меня? Есть ли смысл в том, что я проживу эту жизнь. Может, пришло время выбрать третий путь. Пришло время поставить точку.» Михаил затянулся, подвинулся от кирпичной вытяжки к перилам, взявшись за них руками. Стоя возле перил, на краю крыши, он перекинул одну ногу, затем вторую.