Победа, кажущуюся поражением

Кино — Убей меня, Эйс!

Он сам не понял, как их порой странная "дружба" переросла в его влюбленность. Почему он начал видеть в этом нелюдимом и, по словам некоторых, ненормальном человеке того, с кем хотелось находится рядом. Как его ночные тренировки превратились во время их общего уединения. Точнее один просто выполнял свое обещание, а другой наслаждался его присутствием. Все изменилось, хотя не было и повода. В голове начали появляться мысли, что Эндрю действительно устает после тренировок, и его мучают постоянные упреки, и, наверное, не следует требовать от него слишком многое, ведь это слишком многое он и так проделывает на поле, может и не каждый день, но точно на каждом матче. Он стал больше обращать внимание на то, что, возможно, его хоть и не совсем рельефный живот имеет некую привлекательность, а не недостаток ввиду неправильности диеты. Что раздевалки и общий душ — это единственные места, где он может рассмотреть Эндрю без преград в виде одежды. Он действительно надеялся, что Миньярд не замечает его порой жадных взглядов. Его определенно тянуло к нему, и постепенно любой взор Эндрю стал его наградой. Когда он звал Кевина по имени, его сердце замирало, становилось жарко; хотя его просьбы или вопросы были совершенно обычными, никто бы даже не задумывался над тем, что они значат для Дэя. Кевину было достаточно, что он рядом, ему нравилось, что Эндрю оберегает его и ходит по пятам. Заступался за него, когда Сету не нравилось его командование, заламывал руки болтливому Ники, который все не упускал возможности коснуться его или пошло пошутить. Он замечал маленькие признаки доверия Миньярда к нему, он честно уверил его в том, что он очень талантлив и имеет огромный потенциал, сможет многого достичь, если только захочет и начнет стараться. Эндрю не прогнал его, когда Кевин случайно заметил его за сменой черных повязок — ведь ему всегда казалось, что они с ним всегда — позволил хоть и издалека, но рассмотреть его шрамы, попытки самоистязания. Дэй просто не мог рассказать ему о своих чувствах, боясь отказа или какой-либо жалости. Но он очень хотел ответной любви, наслаждаясь лишь малым вниманием. Кевин влюбился так, как не влюблялся никогда. Его затягивало с головой в эту гамму ощущений, которые он испытывал лишь с Эндрю. Он вел дневники на французском, не хотел посвящать в это кого-либо, писал исключительно в одиночестве, пряча свою исповедь среди учебников и тетрадей. Да и сам не знал, что изложение своих чувств на бумагу будет приносить облегчение. Там ты можешь рассказать все, бумага никому не расскажет, запечатает их. А французский всегда был языком-тайной. Жан, его любимый Жан научил его, рассказал секреты букв, и он никогда не забывал; иногда в голове ,а может и вслух произносил слова, фразы, наслаждаясь их произношением. Тебя никто не поймет, это только твое, личное. Можно быть откровенным, высказать все, что думаешь. Ему нравилось то время, когда его общению с Эндрю никто не мешал. Иногда они могли поболтать о всякой чепухе, будучи пьяными после поездки в Колумбию. Были моменты, когда Кевин случайно касался его: при просмотре фильма в темноте пальцами находил его пальцы или короткое сцепление их ладоней на поле после самых трудных игр, чтобы помочь Миньярду встать из-за слабости от таблеток. А Эндрю не противился, позволял, а бывало, что и сам порождал эти прикосновения. Нил Джостен. Именно его приход разрушил эту идиллию, к которой, казалось, привыкли они оба. Дэй первый заметил заинтересованность Эндрю к Нилу, но она была незаметна для других, любой бы спокойно мог сказать, что Эндрю все тот же, как прежде. Но не Кевин, он начал замечать взор карих глаз, наблюдающих за поведением Джостена, ровный, изучающий, но такой скрытный, с намеками на жадность, точно так же смотрел на него сам Кевин. Он честно старался игнорировать взаимодействие нового нападающего и Миньярда. Как бы Дэй не уверял себя, что он сам привел его в команду, и Нил их единственная надежда к выходу в финал, но чувство жгучей ревности заставило трепать его душу еще сильнее. Не осознавая, он сам порождал это чувство, сам изматывал себя, беря их обоих на ночные тренировки, тем самым убивая их уединение с Эндрю. Единственным спасением был дневник и черная капиллярная ручка, они поглощали его печаль. Со временем он научился держать лицо, умел не замечать общение его возлюбленного с Нилом, пропуская его перед своими глазами и делая вид, что его это не касается. Зависть к Джостену росла, он собирал все наставления и недовольства Дэя на тренировках, порой придирки к нападающему не ограничивались игрой на поле и сопровождали его в общей комнате чудовищ и при общении с ним лично. Все предубеждение Кевина упало, испарилось одной ночью в "Райских сумерках". — Эндрю, давай потанцуем? — спросил Дэй будучи в подвыпившем состоянии, он бы никогда не задал такой вопрос в обычной жизни. Но сейчас сердце так сильно хотело Эндрю рядом, что он не мог не повиноваться. Его не смущал даже Нил, который с интересом наблюдал за его пьяными россказнями. — Отстань, Кевин. — прозвучал ответ. Ответ, который был ожидаем. — Пошли, ну же, пожалуйста — уговаривал Кевин, почти навалившись на подлокотник кресла, где сидел Миньярд. Это было слишком дерзко с его стороны, за что он тут же поплатился, когда его задницу силой подвинули на пол. Он уже хотел возмутиться, но его прервало: — Идем, но я ненавижу это делать. — сообщил Миньярд, возвышавшись над телом Дэя, взглянув на удивленного Джостена на его решение в стороне. Эндрю грубыми толчками растискивает им двоим место среди обезумевшей толпы, двигающиеся под громкие песни. Они оба замирают, смотря друг на друга: Кевин первый смущается, отводит взгляд. Музыка сменяется на менее энергичный мотив, руки Дэя легли ему на плечи, придерживая. Он наслаждался его прикосновениями, его сцепленные руки чуть выше задницы дарили покой. Дэй рассматривал его; это Эндрю, его светлые волосы, его лицо с острыми скулами, чертовы глаза цвета карамели. Такой сладкой, что умереть можно. Миньярд сам не понимал, как сильно манил его, соблазнял. Кевин сгорал от невозможности провести ладонью по его шее, дотронуться пальцами до его губ, которые иногда складывались в открытую улыбку. Они слабо покачивались в такт музыке, Эндрю корчил гримасу — чужие, слишком активные тела постоянно толкали их и терлись рядом. Но Дэй не обращал внимание, сейчас все перестало иметь для него какой-либо смысл, все вокруг затуманилось; он смотрел на Миньярда, и сердцу становилось хорошо, теплота разливалась по всему телу. Песня закончилась, Эндрю резко потянул Кевина за собой, который спотыкаясь в непонятках, пошел за ним. — Эндрю, что случило... — он заводит Дэя за угол, прижимает к стене и целует. Неожиданный поцелуй заставил Кевина вздрогнуть, сердце отчаянно забилось, он совершенно не верит в происходящее. Но он отвечает на губы Эндрю с таким же отчаянием и жаждой, жаждой насытится пока есть такая возможность, прижимается к такому давно желанному телу, хватаясь за его плечи, боясь, что все это сон, что все сейчас закончится. Его волосы тянули с такой же страстью, настойчивые, хваткие пальцы Миньярда стягивали его за воротник куртки, опуская ниже, припадая ближе еще сильнее. Слишком многое произошло между ними за эту минуту, что они не могли отлипнуть друг от друга. Первым отпрянул Эндрю, он смотрел на все это бегающим взглядом, оценивая свои действия. Дэй чувствует, как мир вокруг него прекращает угрожающе покачиваться. Кевин глубоко дышал, его грудь быстро вздымалась, жуткое желание продолжить поцелуй накрыло с головой. Тяжесть и тепло ладоней Миньярда вытаскивают на поверхность из туманного полузабытья, и он едва сдерживает мгновенный порыв схватить его руку, прижаться к нему ближе. Он ушел, оставил его одного, ничего не сказав, покинул его. Кевин закрывает глаза, пытаясь сохранить на своём плечах ускользающие тепло и обнадёживающую тяжесть чужих ладоней. Рука скользит по поцелованным губам, нужно оставить, сберечь это касание. После произошедшего они мало разговаривали, Эндрю будто бы избегал его, хотя это было определенно не в его манере. Душа трепетала от еще совсем недавнего поцелуя, он был в приподнятом расположении духа. Он сам не понял, как его руки начали писать стихи, писали так легко, действия превращались в слова, слова в стопы. Он исповедовал свою душу, записывая исповедь на бумагу. Tu m'as surpris hier soir., J'ai déconcerté mes yeux. Et tout l'espace avec la musique insupportable J'ai oublié un Instant, et la salle s'est dissoute. Je ne me souviens que de l'or de tes cheveux à marée basse Et l'ombre des lèvres fines et ton nez bouffi Votre contact est merveilleux! Je suis tombé incapable de se lever, Et la chaleur du désespoir m'a secoué. Ton souffle et mes lèvres , Fusionné en un seul baiser, Où la passion a brisé mes désirs, Elle m'a donné la volonté de connaître la force après l'attente. Mais voici la lumière éteinte de notre confluence. Et tu es parti… Je ne vois pas tes cheveux d'or à marée basse, L'ombre des lèvres fines est partie et votre nez n'est plus visible… Нил перенес свои вещи в их комнату. Он знал о споре команды на возможность отношений между Нилом и Эндрю, и это приносило ему разочарование, становилось больно от того, что его чувства безответны, ведь все сводилось к этому.

***

— Кевин, я хочу у тебя кое-что спросить, но ты если не хочешь, не отвечай. — как-то застала его Рене, когда они оба засиделись в библиотеке университета. На часах грозило стукнуть десять вчера, что там оставались только самые верные учебе студенты. Среди них и Кевин с Рене, общий проект по истории заставил их сплотиться вместе, а так как Дэю трудно дается восприятие оценки ниже чем отлично, хорошая успеваемость для него была в таком же приоритете, в каком стояла игра в экси — остаться до вечера для них было лучшим вариантом. — Ну? — пробормотал Кевину, увлеченно печатая годы событий войны во Франции. — Еще достаточно давно я начала замечать твое особое отношение к Эндрю, — сказала она и, затаясь, замолчала. Руки, скачущие по клавишам на клавиатуре, замерли, все тело напряглось, яркий свет экрана четко освещал его лицо, и наверняка Рене заметила его ступор. — С чего ты это взяла? — не подавая вида растерянности, с серьезным лицом произнес он. — Я много наблюдала за вами, и твои взгляды в его сторону выбивались, и мне кажется, что ты в него влюблен. Я просто хотела узнать, так ли это? — этот прямой, но довольно простой вопрос выбил воздух из его легких. — Но, повторюсь, ты можешь не отвечать, это слишком личное. Кевин молчал, совсем потупившись, не зная,что ему сказать. Как? Это было так заметно? — Зачем тебе это? — тихо спросил Дэй, крепко сжимая челюсти. Нужно держать себя в руках, а иначе выдашь себя своими эмоциями Но... Если поняла Рене, это ведь не значит ,что догадались и другие? Рене... она же наблюдательная, замечает многие вещи, что скрыты для остальных... Правда же? Внутри Кевину хотелось кричать. — Не волнуйся, я никому не расскажу даже Эндрю. — уверяла его Уокер, она аккуратно приложила ладонь к его спине. — Блять, ты и так уже все поняла! Но это все равно бесполезно! — от собственных слов стало горько, правда была слишком грустной и приносила лишь боль и чувство потерянности. — Тише, Кевин, — добрый и успокаивающий шепот пронесся где-то рядом. Кевин сложил руки в замок и положил голову, глаза слезились от одного упоминания о нем. — Это была моя ошибка... Черт, что мне делать? Как перестать думать о Нем? — и тут Рене поняла, что этот вопрос — спусковой крючок, на который она нажала. — Как мне перестать завидовать Ему? Как перестать ревновать, мне тошно от вида, где Он в Его компании. Почему Он? Я так сильно хочу быть рядом. — куча вопросов, на которые он хотел бы знать в ответ, но на которые не может дать ответ Рене. Он не называл никого по имени, но местоимения говорили сами за себя. — Кевин, тебе важно, чтобы Эндрю был счастлив? — тихо, затаенно спросила Уокер, заглядывая в лицо Дэя сквозь дрожащие пальцы. — Да, — так же шепотом ответил Кевин. Он бы все отдал лишь за одну настоящую улыбку Эндрю, она для него дороже всего. — Я думаю, он по-настоящему счастлив с Нилом, он не показывает этого, но рядом с ним он чувствует себя лучше, и мне кажется, они способны понять друг друга. Я полагаю, это важно, слышишь, Кевин? — Рене перестала слышать чужое дыхание, будто оно и вовсе остановилось. — Да... Это очень важно для меня... — устало ответил Дэй, внутри все неприятно сжалось. — Возможно, тебе стоит переключится, эта привязанность убьет тебя, и ты совсем источишься. — Переключится? — удивленно отзывается Кевин. — Да, попробовать найти кого-то другого, может это поможет тебе остыть, и твои чувства угаснут. — ей было досадно это говорить. Как она могла заставить человека отречься от собственной любви, забыть все чувства? — Я сомневаюсь, что из этого что-то выйдет. — от мысли о другом человеке рядом с ним его начинает тошнить. — Попробовать все же стоит, — Рене слабо улыбнулась

***

Ничего не вышло... Он пытался смотреть на других девушек или парней, иногда задерживал взгляд на лисичках, но переключится не получалось. Не нужны были другие, нужен лишь один он. Всех их он сравнивал с Эндрю, и нет ему равных, нет таких, кто смог бы заменить его. Кевин тонул в этой пучине чувств, и он уже не знал за что хвататься, чтобы выбраться. Он не спал сутками в слепой надежде, что однажды, что однажды всё изменится. Огонёк, слабый, едва заметный ещё был в его сердце. Надежда светила в душе маленькими цветками, что плотными стеблями оплетают его душу, периодически врезаясь иглами. Он упорно посвящал себя тренировкам, стал больше требовать от других, оправдываясь тем, что они вышли в финал. Дэй все бился, стараясь выбросить из головы, забыть его образ, уничтожить. Все больше рюмок и пустых бутылок можно было увидеть у его прикроватной тумбочки. Алкоголь помогал прогонять мысли из головы, оставляя приятную пустоту. Правда, под его действием Эндрю казался еще более красивым и соблазнительным. Это болезнь, нужно выгнать ее, избавиться. Но как это сделать? Кевин слишком привязался. — Наш Кевин выглядит подавленным, вы не замечали? — спросил Мэтт, когда они всем вместе играли в какую-то видеоигру по инициативе Ники. — На носу финал, все волнуются. — отозвался Нил, попивая газировку. — Я имею в виду в другом смысле. Как-то бледен он что ли, пьет часто, да особо ничего не ест. — Может заболел? — предложил Ники. — Пф, у Кевина иммунитет сильнее чем у нас всех взятых, — изрек Аарон, убивая очередного босса под разочарованный стон поражения Хэммика. — да и заболеть перед финалом не в его стиле. — А я видела его недавно с одной девчонкой из лисичек, кстати, подружка твоей Кейтлин, — Элисон указала рукой с джойстиком на Аарона. — может она разбила ему сердце, вот и ходит горюет. — она усмехнулась от собственной теории, но вопросительно подняла бровь, под уязвленный взгляд Аарона. — Мне что нельзя называть ее имя в твоем присутствии, то, что вы вместе уже давно не секрет. Миньярд закатил глаза, но не стал отвечать, отвернувшись в сторону экрана. — Кевин не тот, кто будет убиваться из-за какой-то девушки, — начал было Джостен. — он скорее влюбится в экси, если не уже, чем найдет себе кого-то. — Может в Эндрю? — предложил Хэммик, коварно улыбаясь. У Аарона задергался глаз, а Джостен чуть не пролил на себя газировку. — Почему он?! — чуть ли не разом спросили все лисы. — Ну... Нил, ты, конечно, не злись, но как мне подсказывает мой гей-радар, — и тут его прервала Дэн: — Как я могу заметить, но твой так называемый "гей-радар" в последнее время работает неверно. — Да ну, и вправду, ты даже не смог понять, что он и этот вместе, — Элисон кивнула в сторону Нила и на дверь, в которую час назад ушли на ночную тренировку Кевин и Эндрю. — так что верить тебе нельзя. — окончательно заключила она. — Ну что вы, даже не дали мне закончить! — обиделся Ники, надув губы. — видели бы вы, как эти двое танцевали на танцполе, даже Нил может подтвердить. — Это полный бред! — воскликнул Джостен и взмахнул руками в негодовании. — Не бред, а танец полный страсти! — все смеялся Ники, уворачиваясь от кинутой в него подушки. — Спорим на 400 долларов, что эта теория верна. — стукнул ладонью по столу Мэтт. — Спорим, но это, повторюсь, полнейший бред, я против! — самый первый протестует Нил. — А кто-то ревнует, — упрекает Элисон. — но я за, мне это нравится. — Согласен, что это выброс полного идиотизма, я против — отзывается Аарон, который, кажется, притворялся неслышащим, кривя губы от темы их разговора. — А ты что думаешь, Рене, ты сегодня какая-то тихая? — спросила Дэн, толкая замершую подругу в плечо. — Я думаю, что ты ошибаешься Ники, — ложь во благо, так окрестила Уокер в голове свой поступок. — А ты Дэн? — Я... я против, я больше верю Рене, в конце концов достаточно наблюдательная и сразу бы увидела эту "симпатию" Кевина. — заключила Дэн, под удивленный взгляд Мэтта и Элисон. Внутренне Рене была рада, что большая часть склонилась в сторону неверия. — Хм, почти на пополам, интересно, увидим, я докажу вам, что я не ошибся. — Ники так развеселился, от вида недовольного Джостена, что чуть не раздавил джойстик. — Даже если это правда, Дэй, наверное, сильно влюблен, если довел себя до такого состояния. — сочувственно произнесла Элисон, вспомнив свою умершую любовь. — Он на нервах из-за финала, его заботит только наша победа, — все хмурился Нил.

***

От неудач сердце глубоко под ребрами сжимается от тоски. Оно ныло от безысходного одиночества, от чужого счастья, ставшего для него ядом. После пар Кевина застала Рене, она тихо подкралась к нему сзади, боясь, что Дэй будет избегать ее. — Прости, что отвлекаю и что опять об этом говорю, — сказала она, видя, как в ровном невозмутимом лице проявляются нотки отвращения. Кевин хотел было уйти, но Рене крепко вцепилась в его руку, останавливая. — Прости, но я просто хочу тебя предупредить, лисы поспорили на тебя, на тебя и Эндрю — уточнила девушка, еще сжимая ладонь. — И что? Мне плевать, пусть делают, что хотят. — получилось тверже, чем он ожидал, но ни одна эмоция ни выбилась из его маски. Больше он не позволит никому увидеть его чувства. — Я поставила за против и половина остальных тоже, просто будь осторожен. — мягко сказала Уокер, но поняла, что пытаться найти контакт с Кевином Дэем было ошибкой. — Приму к сведению, — отрезал он и вырвал руку, удалился. Он просто ненавидит свои чувства, ненавидит всем нутром. Он ненавидит всех: себя, Рене, Нила, команду, всех кроме Эндрю. Миньярд не может заслужить его ненависти, он слишком любит его, чтобы ненавидеть. Чувства рвут грудную клетку, обвиваясь лианами вокруг горла. Хочется стереть себе память, чтобы больше не испытывать этого. Это больно, ужасно больно. Его самочувствием интересовался его отец, пытался задавать вопросы, что-то выяснить, но Дэй упорно молчал или отрицал. Он понимал, что поступает неправильно, и все хотят, как лучше. Но больше никто не залезет в его сердце и не прочтет его душу. Одним вечером он не заметил, как над ним навис Эндрю, настолько сильно он погрузился в текст учебника. Он силой откинул его тело назад, отрывая от книги, с презрением заглянул в его глаза. — Паршиво выглядишь, — хмыкнул он, рассматривая его взъерошенные волосы и темные мешки под глазами. В ответ Дэй лишь нахмурился. — Поешь, а то я сомневаюсь, что водка заменит тебе дневной рацион, — он оставил контейнер с салатом, почти полностью состоящим из зелени и овощей, предугадал, что Кевин откажется есть что-либо другое. — Не хочется. — буркнул Дэй, снова склоняясь над учебником. Он просто не может встречаться с ним взглядами. Эндрю рывком скинул все вещи со стола, вырвал ручку из его ладони и заменил ее на вилку. Он глазами полными вызова смотрел на Кевина, показывая свое преимущество. — Если ты так и будешь жить дальше, то сомневаюсь, что ты сможешь выступить перед Рико. — он слегка пнул ногой пустые бутылки и взглядом указал на его самого. — Я не буду спрашивать, что с тобой происходит, но нашей команде нужен капитан в хорошей форме и здравом уме. — высказал Миньярд, стоя за спиной, контролируя процесс поедания салата. Знал бы Эндрю, что именно Он и происходит с ним, и именно из-за него Кевин терзает себя. — Сам знаешь, что все на тебя надеются, и что только ты сможешь победить Воронов. Я надеюсь на тебя. — изрек Миньярд и покинул комнату, оставляя Кевина в полном одиночестве. Эндрю надеется на него. Кевин приложит все усилия, чтобы оправдать его ожидания.

***

Он победил. Лисы выиграли, величие Рико перестало существовать. Громкие возгласы со всех трибун и жаркие объятья с командой заставили его сердце биться сильнее. То, чего он жаждал всей душой, наконец-то сбылось. Он выполнил обещание и оправдал надежды Эндрю, получил ту самую улыбку одобрения. После освежающего душа он витал в облаках в предвкушении сегодняшней пьянки в честь победы, хотелось поговорить с Эндрю о чем-нибудь неважном как раньше, почувствовать настоящее облегчение. От волнения он упустил момент, когда Нил вышел из душа, а Миньярд поджидал его около шкафчиков, Дэй быстро покинул раздевалку. Если бы он только не забыл свои часы на скамейке. Дэй вернулся, правда, замер на проходе, Нил и Эндрю целуются. Жадно, голодно, цепляя друг друга за одежду и не обращая внимание на все вокруг. Больше его победа не кажется чем-то особым, она кажется поражением. Поражением всей его жизни. Кевин зажимает себе рот рукой, старается не дышать громко, но перестает дышать вообще. Все исчезает, меркнет на фоне этих двоих, а Дэй не может оторвать своих глаз, ему начинает казаться, что все вокруг рушится, падает. Он тихо сползает на пол, поджимая колени ближе, схватил себя за плечи и с силой сжал. К чертям! Глаза намокли, но слезы не текут, их попросту нет. Сейчас он ненавидит себя, всем сердцем, всей душой, всеми мыслями. Кевин любит отчаянно, сильно и долго, его разрывает от боли и обиды, накрывая ей как огромной волной. Почему ты не со мной? Я бы так хотел занять место Нила и целовать тебя так же жадно, отдавать свою любовь. Он быстро уходит, почти убегая, стирает влагу с глаз, натягивает улыбку, игнорируя ком в горле. — Я справлюсь, я разлюблю тебя, обязательно разлюблю, придет время, и все будет хорошо. — твердил сам себе Кевин.