Победа, кажущуюся поражением

Малая — Убей меня, Эйс!

Спустя 2 года Кевин всегда выполнял даваемые кому-то обещания. Все кроме собственных. Он не может, не получается. Прошло столько времени, а эта болезненная любовь все не угасает, никуда не делась. Он думал, что время залечит рану, но все так же любит, хоть и скрывает свои чувства от других. Дэй всё-таки сблизился с Рене. После окончания университета она и Элисон купили небольшую квартирку недалеко от Норы, и Кевину стало удобно встречаться с ней в небольших кафешках по близости. Они много разговаривали, порой из-за большой откровенности их разговора девушка смогла помочь Кевину выразить эмоции: ржаное поле в получасе езды идеально подходило под место, где можно кричать и плакать сколько влезет, зато потом ты ходишь с лёгкой душой до следующего раза. Рене искренне сожалела, что Дэй стал зависим от этого места, убиваясь в собственных чувствах. Молчала перед Эндрю, который заинтересовался их внезапным общением после столь долгой неразговорчивости, когда ещё все были в комнате, и Лисы имели старый состав. Тот не наседал, но недоумевал об их темах для болтовни, хотя часто видел слабую улыбку Дэя после их встреч. Кевин понял, что никогда не сможет признаться Эндрю, не полезет в их жизнь, ведь они были дороги ему, и он не хотел рушить их общение, рушить все хорошее, что между ними было, наслаждался возможностью быть хотя бы другом. Старался редко находится с Нилом и Эндрю, всегда уходил, так как не мог выносить их близость. Он знал, что его побеги были замечены, но двое разводили руками и молча недоумевали об странностях королевы. Олимпийские игры. Кевин упорно тренировался на протяжении всего времени. Уверял себя, что способен отдаться спорту и ему не нужно что-либо другое, никто не нужен. В какие-то моменты он понимал, что это полная ложь, но все играл и играл. Тренировки, сон, Рене, поле, алкоголь. Тренировки, сон, Рене, поле, алкоголь. тренировкисонРенеполеалкоголь................................. Его выбрали для участия в соревнованиях. Это его надежда, путь к свету. Он просто не может облажаться, должен выиграть хоть в чем-то. Ведь он больше не второй номер, а королева.

***

— Кевин, где ее искать? — прижимая телефон к уху, а второй рукой выворачивая ящик с тетрадями, спросил Нил. — Блять, Джостен, перестань мне названивать, где-то в ящике вроде синяя обложка. — Нил знал этот голос, и что эта интонация может означать: Кевин слишком занят, чтобы его донимали вопросами о его старых университетских лекциях, тетради с которыми он еще чудом не выбросил. — Нихуя, — отозвался Эндрю, раскладывая перед собой разноцветные обложки с конспектами. — Кевин, может она в другом мес... — начал Нил, но его прервало злобное: — Нил, я занят, ищи сам! — Дэй сбросил звонок, и теперь Джостен мог слышать только гудки. — Как всегда, ничего нового. — Миньярд выгрузил тетради из следующего отделения. — Отлично, и что мне делать с этим зачетом, ведь только Кевин пишет все конспекты и успевает записать каждое слово, выданное преподом. — Нил в негодовании развел руками. — Найдем, не парься, — успокоил его Эндрю. Одна из тетрадей выпала и раскрылась, Миньярд не обратил внимание, увидя иностранную речь, передал Нилу, чтобы он отложил ее в стопку ненужных. Взгляд Нила зацепился за имя Эндрю на французском в начале, глаза заскользили по строчкам, вникая в весь текст на страницах. Дыхание перехватило. "Это не может быть! Невозможно!" — он отказывался в это верить. — Нил? — Эндрю придвинулся ближе, заглядывал в тетрадь, в которую так яростно смотрел парень. Джостен листал то в начало, то в конец, замечая красивые слова, сложенные в предложения — стихи. — Нет! Нам нельзя это смотреть... это.. Нельзя! — он резко захлопывает тетрадь и откладывает ее дальше от себя. — Нил, что происходит? Что там написано? Я ни черта не понимаю, но похоже на французский. — Миньярд притягивает ее к себе и снова раскрывает ее в попытках узнать причину беспокойства его парня. — Закрой, Кевин убьет нас, нельзя было это читать! — Джостен пытался закрыть ладонью текст. Как так получилось? В голове сразу всплыл их давний спор с командой, чувства Дэя были правдой. — Нил, что там написано, переведи. Почему Дэй убьет нас? — Эндрю эта скрытность не понравилась, он сгреб руки Джостена и смахнул их с листов. — "Мои чувства к тебе похожи на бесконечную погоню, погоню за светом. Я тону, чувствую, что тону, как вода, которая заливается в горло, перекрывающая дыхание. Я заболел тобой, любовью к тебе... Мне больно видеть тебя с Нилом, мой дорогой, Эндрю. Ваши отношения убивают меня, забирают всю энергию... " — Нил прервался, зачитывать все это было так трудно и сложно. Чужие чувства к его любви так странно ощущались; они только что влезли в личное то, что нельзя смотреть никому. "Это ошибка!" — они поступают неправильно. — Эндрю, так нельзя, ты же понимаешь, что он любит тебя и наверняка до сих пор. — он видел потрясенное лицо Миньярда, тот сразу помрачнел и сник. Забрал дневник и пытался всмотреться в него, что-то понять, перевернув страницу, увидел четверостишия. — Нил, прочитай мне их... стихи, — Джостен заметил этот взгляд, жаждущий продолжения, понял, что, если бы не языковой барьер он бы прочитал весь дневник. — Эндрю.. — разочарование накрыло Нила с головой. — "Я гнался за тобой по дороге бесконечной, Искал пути, чтобы бежать по встречной, Видал я тень твою в ночи, что казалась вечной. Но, возможно, я уже ошибся, Ошибся, заплатив сердечной... Болью, что так распяла мою грудь. Я все гонюсь, но, кажется, хочу остановиться. Он добежал первее, я опоздал. Все пошло по слишком быстротечной... Полосе времени, которую душа моя терпела. Может быть она была конечной? Но вроде я не был таким беспечным, Так почему же я все гонюсь тебе навстречу?" Эндрю замер, слова Кевина застыли у него в голове. Все это написал он — Кевин Дэй, чертов задрот по экси, который, казалось бы, дальше клюшки и игрового поля ничего не видит. Почему он был настолько слеп? Почему он не заметил этих чувств, а лишь делал больно, хоть и неосознанно. Старая привязанность напомнила о себе, он вспомнил как сильно когда-то хотел держать Дэя за руку и быть рядом с ним. Он всегда был рядом, но протяни руку, и близость превращалась в пропасть, Эндрю делал недостаточно, защищал, но не был рядом. Почему тогда он свел все это на побочку от таблеток, хотя сейчас чувствует тоже самое; он помнит жар его ладоней, свои распухшие губы от того самого поцелуя в клубе. Нил тоже был галлюцинацией, но стоило омуту препаратов спасть, и он здесь рядом с ним, никуда не пропал. Так почему Кевин не рядом? Почему же Миньярд задыхается от настолько сильно противоречащих чувств? Они вернулись так внезапно, разрывая его душу на части. Они оба молчат, тупя взгляды на тетрадь. Нил упал головой на плечо, поглаживая спину Эндрю. Что-то обрывается между ними, сердце Джостена бьется слишком громко для тишины в комнате: он слишком переживает, слишком боится, боится того, что будет дальше. — Эндрю, давай все на место положим, — умолял Джостен, приподнимая голову и аккуратно тряся за плечо Эндрю. Он не реагирует, молчит. Дэя здесь нет, но Нил чувствует, что что-то в Эндрю ломается, его удивление сменилось печалью и каким-то разочарованием. "Что заставляет тебя сожалеть?" Они никогда не пытались залезть друг другу в головы, но почему Нилу сейчас так хочется знать, о чем он думает, и что происходит в его разуме.

***

Кевин смотрел на чемодан в углу комнаты, собранный пару часов назад. Их вылет во Францию сегодня в 2 ночи, он уезжает на целый месяц представлять сборную США. Целый месяц он не будет видеть Эндрю, хотя, возможно, как сказала Рене, это и к лучшему. Все ждут от него победы, хорошие очки и призовое место. Тихо, почти незаметно Эндрю вошел в комнату, он положил на стол папку с документами, переданные ему для Кевина Ваймаком. Он зацепился взглядом за задумчивое лицо Дэя. С того самого момента прошло пару дней, и Миньярд просто не мог выбросить из головы чужие чувства. С каждым поцелуем от Нила он обжигался привязанностью Кевина, почему он думает о нем? Почему стоит только представить все те муки и страдания, перенесенные Кевином, а так сердце рвет, что хочется пригреть его голову у себя на груди. — Кевин, — позвал он, ловя тусклый взгляд нападающего. Он подсел ближе на кровати, корпусом повернувшись к нему. — Порви их всех. — Ага, — Дэй слабо улыбнулся, но даже не посмотрел в его сторону. Эндрю стал совсем близко, схватил его лицо ладонями, приковывая внимание к себе. Заметил, как тот перестал дышать, а зеленые глаза распахнулись шире, в непонимании наблюдая за его действиями. — Ты должен выиграть, потому что ты — единственный достоин победы, ты — единственный из нас тренировался до потери пульса, ты приложил столько усилий, что будет кощунством угробить все это зря. Ты понял меня? — Эндрю сильнее сжал щеки Кевина. Тот слабо мотнул головой в подтверждение. Он отпустил его, делая вид, что не заметил всю растерянность Дэя, и как он приложил руки к щекам. Перед выходом он остановился, тихо прошептав: — Я верю в тебя. Кевин упал спиной на подушку, закрывая лицо руками: они были так близко, еще чуть-чуть и их губы почти бы соприкоснулись. — Боже, что же ты творишь со мной, Эндрю...

***

Они с Нилом молчали до самого отъезда Кевина. Договорились вместе забыть это и никогда не упоминать. Оба совсем не знали, как себя вести теперь, как им лучше всего поступить. — Эндрю, — позвал Нил, втискивая свои холодные ступни между его ног в попытках согреть. — М-мм, — бессвязно отозвался тот, сжимая ногами Джостена, отдавая свое тепло. Они лежали в комнате на полу, запаслись пледом и мороженым, сегодня воскресенье, и, по их уже давно установившемуся расписанию, этот день они проводили вдвоем за просмотром фильмов. — Прости, наверное, я невовремя вся эта ситуация, но закрой глаза. — Миньярд заметил странное смущение Нила — значит, сейчас его ждало что-то грандиозное и одновременно тупое, — презрительно покосился на парня, но просьбу выполнил. Он слышал копошение в одеялах, а потом его безымянный палец обожгло что-то холодное. Холод от металла — черт возьми, кольцо. Обручальное кольцо. — Да или нет, Эндрю? — затаенно шепчет Нил, прикусывая губу от волнения, разрешая тем самым открыть глаза. Он ждет ответа, но теряется, видя такого же растерянного Эндрю. Миньярд потрясенно смотрит на свою ладонь, вертя и осматривая ее с разных сторон, будто бы не веря в это. Они встречались уже почти три года и за это время успели привязаться друг другу. Одновременно казалось, что прожить без друг друга они просто не смогут. Оба молчат, слышно лишь голоса из фильма на телевизоре; дрожь страха мельком пробегает по коже Нила, он ни разу не усомнился в своих чувствах к нему, и всегда верился в такие же чувства Эндрю. Но почему же он сейчас так боится? Почему сейчас боится услышать ответ "нет"? Эндрю молчит, он знает как безумно любит своего наркомана и готов видеть его лицо каждое утро, целовать и обнимать хоть целую вечность, он уже не представляет свою жизнь без Джостена. Но почему его душа волнуется за другого? Почему же он только сейчас осознал, что тогда дело было не в таблетках, а в его влюбленности к Кевину? Сердце вспомнило все чувства, что казались давно забытыми и утраченными. Разум отчаянно гонит их обратно вспять, так нельзя, так просто быть не может. — Д-да. — он разом смывает все беспокойство Нила, притягивая к себе и целуя. Знал бы он, что это кольцо будет тяготить его все следующие недели. Они оба решили пока не предавать огласке их решение о помолвке. Старые лисы должны были узнать об этом чуть позже если бы не Ники, который проявил свою внимательность, разговаривая с Нилом по видеозвонку — на которых настаивал он лично —, заметил золотой блеск на пальце нападающего. Джостену казалось, что тот готов бросить все и лететь из Германии к ним, дабы крепко обнять его с Эндрю. Они не расположили его подробностями, но сразу стало понятно, что Хэммик просто не сможет не поделиться со всеми, просто отдав дело в его руки, а если точнее язык. — Кевин, ты просто не представляешь, что я сейчас расскажу. — его оглушил громкий возглас из динамиков, стоило только взять трубку от Ники. — Также я жду всех подробностей из твоих впечатлений там на олимпиаде и о самой Франции. Тоже хотел бы там побывать, хотя нам с Эриком хорошо и здесь в Берлине. — Ты отвлекся, Ники. — заботливо напомнил Дэй, зажимая телефон плечом. Хэммика как всегда уносило не в ту сторону разговора. — Да, точно, так я вот о чем, — Кевин почувствовал, как собеседник затаил дыхание, переводя дух. — Эндрю и Нил женятся! — выпалил он, крича так громко, насколько это возможно. Телефон упал на пол, кажется, был слышен треск стекла на экране. Дэй застыл, а его руки затряслись. Все. Все кончено. Он видел телефон с все еще входящим звонком и волнением с той стороны, но не мог ничего сделать, не мог пошевелиться, лишь смотрел. — Эй, Кевин, ты здесь? Я слышал какой-то громкий звук, если ты выронил телефон от удивления, то не волнуйся, я чуть не сделал тоже самое, когда узнал. — Дэй слышал заливистый смех с другой стороны. Только он не смеялся, его охватила пустота и полное отчаяние. Будто слова Ники превратились в острый нож, который так яростно вонзили в его сердце, давили так сильно, что кровь не впитать никами тряпками. Его растоптали. Было ужасно больно от одной мысли, что это конец. Ребра свело неприятной судорогой, в ушах стоял оглушающий голос Ники: "Эндрю и Нил женятся!". На глазах предательски навернулись слезы, Кевин уже просто не смог их сдержать, и они лились, оставляя влажность на щеках. Ему хотелось возненавидеть Эндрю, но он не мог его даже разлюбить. Все так же хотелось быть рядом с ним, до боли хотелось, слезам не было предела. Он нашел в себе силы взять телефон и тихо, сдавленно проговорить: — Ники, давай я тебе потом перезвоню. У меня сейчас тренировка, ну ты знаешь, завтра третий этап. В трубке замолчали, Дэй представил растерянность Ники. — Э..ээ хорошо, удачи тебе завтра, мы все не можем быть рядом с тобой, но мы все смотрим и поддерживаем через экран телевизора. Ты же знаешь, я и все лисы любим тебя. Пока. — Пока. — выдавливает Кевин, сбрасывая звонок. Он отбрасывает телефон в сторону, пальцами раздирая свое лицо. А в груди так болит. Он уходит с поля под громкие крики радости от победы сборной Китая. Проигрыш за США, за самим Кевином Дэем. Совершить последний маневр для решающего гола передали ему, он должен был сравнять счет, но не смог. Клюшка выпала из его рук сразу после неудачного удара, он не добил, приложил слишком мало силы для удара. Он должен быть расстроен из-за этого, ведь их команда потеряла важные для победы очки, но он не смог собраться, не мог играть слаженно после того злополучного звонка. Кевин видит отца, его тренера, просто не может смотреть в его глаза, он слишком разочаровал его. Но Ваймак все равно прижимает его к себе и шепчет на ухо какие-то слова поддержки. — Лисы видели твою игру, твой телефон просто кишит их сообщениями и пропущенными звонками. — говорит он, направляя сына в сторону раздевалок и душевых. — Они видели мою неудачу. — сдавленно говорит Кевин, кривя губы от досады. Позже отец привел его в какой-то ближайший ресторанчик и заказывает тому самый большой сэндвич, какой они только могли приготовить. Ваймак заметил взгляд осуждения со стороны Кевина, но никак не реагирует. — Знаю, калорий много, но тебе сейчас полезно. — говорит он, присаживаясь за столик. — Кевин, нам нужно поговорить, хотя ты и не любишь эти откровенные разговоры, но по-другому никак. — И что ты хочешь мне сказать? — как-то раздраженно спрашивает Дэй, он всегда старался избегать откровенности при разговоре с отцом. — Ты влюблен в Эндрю, причем достаточно давно. — прямо заключает тренер, глядя другому в глаза. — Может быть. — невнятно ответил Кевин, отводя взгляд в сторону. "Как он узнал?" — стоит вопрос в голове. — Не ври мне, ты сгораешь от любви к нему, почти как перевелся к команду. — наседает тренер. — Может быть. — повторил свой ответ Дэй, на него оказывают слишком большое давление, что хотелось убежать и ни с кем больше не говорить. — Ты расстроен, я даже не могу сказать как сильно. Я тебя понимаю, это тяжело. — начал Ваймак, накрывая ладонь Кевина своей. — Да ты ничерта не понимаешь! — злобно возразил Дэй. — ни-чер-та! — он вырывает свою руку и отодвигается на стуле назад. — Перестань, — осаждает отец. — Я тоже знаю, что Нил сделал ему предложение, Кевин, и Эндрю согласился, — он снова пытается дотронуться до его руки. — Слышишь меня, он согласился, значит, правда любит его. — Ваймак замолчал, давая переварить информацию. Раздражение в глазах сына сменилось болью. — Тебе нужно отпустить его, тебе нужно постараться сделать это. Тренеру следовало бы догадаться, сколько лет он угробил на то, чтобы постараться сделать это. Но он уже сам не верит в это. Сам уже понял, что на его судьбе поставили клеймо с невзаимной любовью. — Играй ради себя, а не ради Миньярда. Сделай это, пока у тебя есть шанс пробраться в финал. Приложи усилия, и ты сможешь добрать потерянные очки. Но я ничего не могу сделать, ведь пока ты не поверишь в это сам. — он вышел из заведения, оставляя Кевина наедине с тарелкой и его чувствами.

***

Эндрю ходил задумчивым, все чаще погружался в себя, все думал о чем-то, копаясь в своей голове. Он чувствовал вину за проигрыш Дэя, помнил, как несколько дней назад Ники пересказал ему их разговор по телефону. Реакцию Кевина, которую в шутку принял Хэммик, Миньярд воспринял иначе, все понял и сопоставил. Неужели удар, который Кевин тренировал тысячи раз, не получился из-за него? Кевин слишком хорош, чтобы запороть. Он напросился в гости к Рене, чтобы точно убедить себя, что он не ошибается. — Эндрю, что привело тебя ко мне? Мы сидим и пьем чай уже целый час, а ты сидишь какой-то натянутый. — сказала девушка, приветливо улыбаясь. Эндрю замер: сейчас ему предстоит спросить то, ради чего он сюда пришел, и если Рене ничего не знает, то он окажется самым конченым ублюдком, который разбалтывает чужие секреты, что сам узнал совершенно случайно. — Рене, что привело тебя к общению с Кевином? — начал он. Миньярд заметил, как улыбка Рене сменилась задумчивостью. — Э.. сначала мы обсуждали учебу, потом сошлись на общих темах. А что? — у нее получилось выкрутится, но это не то, что нужно Эндрю. — Скажи мне честно, ты знала, что Кевин влюблен в меня? — на последних словах зрачки Уокер расширились, искреннее удивление встало у нее на лице, хоть она и умело его скрыла. — Прости, Эндрю, но я не думаю, что Кевину понравится, что я что-то говорю про него. — сейчас она ходит по лезвию ножа — предательство друга будет резать ей сердце до последнего, она просто не сможет потом смотреть Дэю в глаза. — Рене, это важно, — добавил Миньярд с надеждой на продолжение. — Он так сильно мучался, прошу тебя, Эндрю, не бей его в грудь снова, не вороши его чувства, Кевин все так старается их похоронить. — умоляла Уокер. "Мучился? Из-за меня?!" — Эндрю внутренне распирало, стоило представить слезы Кевина. На душе стало гадко. Он бы все отдал, чтобы забрать хотя бы часть боли Кевина. Рене уверенно молчала, говорит отрывками, значит, знает что-то, что нельзя говорить. Не ему и никому в принципе. Почему Кевин открылся ей? Он пришёл за ответами, но, кажется, не нашёл ничего. Эндрю упустил момент, когда попытки возвратить прошлое заменили его настоящее. Не заметил, как Его Нил внутренне убивался, винил себя за то, что вообще взялся за этот дневник. Ведь он оборвал их семейную идиллию, ветром затуманил мысли Миньярда. Он знал, что что-то происходило раньше, ему об этом не рассказали, но Нил чувствовал. Странное поведение Эндрю не было пустяком. Все меньше и реже они стали предаваться друг другу, Миньярд никогда не забывал поцеловать его, но от секса отказывался, ссылаясь на «дурной» день и усталость. Джостен понимал, что Миньярд это одна большая загадка, что он хранит в себе много секретов, как плохих, так и хороших. Ему нравилось с каждым днём узнавать об человеке, которого любишь, все больше информации. Немного, но так же интереснее. Но почему сейчас он закрывается от него? Нилу стало страшно: за себя, за Эндрю, за их обоих. Вдруг он ошибся, слишком поспешил. «Да нет! Это же Эндрю, он не ошибка!» — кричали мысли в голове Джостена. Вдруг Эндрю тоже поспешил с ответом, вдруг он тоже ошибся. Но как же. Две недели назад все было хорошо, и они были счастливы. Что сейчас? Что случилось с Эндрю? Нил обхватил себя руками, от волнения впиваясь ногтями в кожу, раздирая до царапин. Он старался избегать контакта с Би, но Нил не знал больше решений. В ответ на его телефонный звонок с просьбой сказать хоть что-то о состоянии Эндрю, он получил короткое и ясное: «Привет, Нил. Была крайне удивлена твоему звонку, но прости, я все-таки психолог, и каждый разговор с пациентом, в том числе и с Эндрю, остаётся в пределах моего кабинета. Извини, что не смогла ничем помочь.» Возможно, она и вправду слышала от Миньярда что-то важное, в свой последний сеанс он провел там вдвое больше времени, чем в любой из его прошлых разов. — Бэтси, я ненавижу это, но я не знаю, что мне делать. — Эндрю верил, что Би поможет ему разобраться в своих чувствах, ей можно доверится. — То, что с тобой происходит не совсем правильно, думаю, ты понимаешь, что своими сомнениями делаешь больно Нилу. Тебе следует пересмотреть решение о вашей помолвке, пока не стало совсем поздно. — заключила психолог, попивая какао. — Я уверен в своих чувствах к Нилу, — скрипя зубами, говорит Миньярд. Он искренне любил Джостена и слишком дорожил им, и сомневаться в нем не хотелось. — Я верю тебе, но что насчет Кевина? По твоим словам в прошлом он нравится тебе, и ты списывал эту симпатию на таблетки. — Эндрю стало не по себе от ее слов — он привык решать свои проблемы сам, не посвящая в них никого, даже если это была Бэтси, но по-другому ему не разобраться. Ему нужна помощь. Эндрю замолчал, при упоминании о Дэе он не мог сказать ничего внятного, лишь чувствовал, как его сердце начинает биться чаще, а в голове сразу всплывают отрывки строчек стихов из его дневника. — Что ты чувствуешь к нему сейчас? — Бетси старалась установить зрительный контакт, но ее пациент тупил взгляд на свои руки. Лицо Миньярда приобрело окрас задумчивости, он все хмурился, в попытках понять себя. Психологу пришлось ждать около пяти минут, чтобы Эндрю смог ответить. — Такое ощущение появляется, что я что-то потерял или упустил. — тихо выдал Эндрю. Он осторожно всматривался в лицо Би, ожидая и одновременно боясь увидеть отвращение от его мыслей, от его самого. Но Бэтси лишь улыбнулась, показывая, что все в порядке. — Эндрю, все нормально, я не тот человек, кто будет тебя в чем-то осуждать. Я понимаю, как этот вопрос важен для тебя, и сделаю все возможное, чтобы тебе помочь, хотя здесь ты должен рассчитывать на себя и свою голову. Я задам тебе последний вопрос на сегодня, — девушка еще раз взглянула на пациента, проверяя на наличие чужого внимания к ее словам. — Ты бы хотел вернуть время назад и переиграть заново? — Да. — ответ вылетел так легко, что ему не пришлось раздумывать над ним. Он очень хотел повернуть все вспять: он бы не был таким слепым и смог бы уследить за поведением Кевина, сказал бы, что все его чувства взаимны, он бы не попал в ту ситуацию, в которой находится сейчас, не задевал бы чувства своего жениха. Все было бы по-другому, иначе. — Эндрю, — произнесла Бэтси, вырывая Эндрю их потока мыслей и сожалений. Психолог выглядела так, будто бы заранее знала ответ на свой вопрос, знала, что он будет положительным. — Пересмотри все свои решения. Не сделай так, чтобы ты потом сожалел. На сегодня все, ты можешь идти.

***

Один огромный стол, собранный из нескольких маленьких столиков, ломился от различного алкоголя и множества заказанной еды. Здесь сидят самые близкие — те, кого посвятили в этот общий праздник. Кевин заходит внутрь, и хлопок двери слышен из коридора. Его приход величается громкими возгласами, дружными объятиями и робкими поцелуями в щеку Ники. — Наш победитель наконец-то объявился! Поздравляю с серебром, хотя я точно знаю, ты достоин золота. — голосит Ники, чуть не расплескав шампанское на рубашку Дэя. Кевин обводит взглядом всех присутствующих, заостряя внимание на Эндрю: пальцы сами складываются в кулак от негодования, но он быстро прячет его под скатертью. Он не знал, кто из всех решил, что празднование его выигрыша вместе с помолвкой — теперь уже Джостенов-Миньярдов —, будет отличной идеей. На фоне их счастья любая победа Кевина схожа с поражением, но он улыбается, скрывая свою необъятную и болезненную пустоту внутри себя. Дэй видит счастливые глаза Нила, он рад за него, ему действительно приятно видеть его в отличном настроении, его по-настоящему открытую улыбку. Лучше страдать будет он, чем Джостен. За своей натянутой радостью он пытается не смотреть в их сторону, правда, из-за чего совсем не замечает эти волнующие взгляды от Нила и Эндрю. Эти двое все стараются выследить в лице Кевина грусть и тоску, не понимая, что Дэй за все годы смог стать хорошим актером, прятавшим свои эмоции за маской равнодушия или веселья. Кевин активно заливал в себя алкоголь, и постепенно печаль сменилась эйфорией. Боль в груди заглушается, Дэй в наслаждении прикрывает глаза. Нужно просто отпустить. Звучит легко, если бы не так трудно. Его с Эндрю дороги расходятся, им не суждено встретится снова. Рвется нитка их судьбы. Он вздрагивает на стуле, когда под вечер празднования его сжимают за запястье. — Кевин, пойдем, нужно поговорить. — шепчет Эндрю и призывает по-тихому пойти на второй этаж. Дэй опаской оглядывается на Нила и пугается, видя его грустную улыбку, но Миньярд ждет, и он выкидывает ее из головы, следуя за ним. Дэй настороженно садится на кровать, наблюдая, как Эндрю закрывает дверь на замок, прижимаясь к ней спиной. — Кевин, — зовет его Миньярд и замолкает. В его голове кишит полный ураган мыслей, а ему нужно сказать только нужное. — Я никогда не хотел, чтобы ты страдал. Дэя передергивает, а глаза ошарашенно расширяются. — Что ты имеешь ввиду? — тихо, почти губами спрашивает Кевин. Ему страшно. Волнение молнией пронзает его тело. Страх, что Эндрю может знать что-то лишнее, накрывает его с головой. Эндрю присаживается на постель рядом с ним, поворачиваясь лицом к нему. Кевин отодвигается, ему страшно быть слишком близко к нему, но душа желает обратное. Приятный аромат духов окутывает его и манит. —Твои чувства ... они вводят меня в ступор, — подобрать слова становится слишком тяжко. Воздух в комнате как будто заканчивается, атмосфера накаляется. — Что? — только и вырывается из уст Дэя. Провал. Темная пропасть. На мгновение мир перестает существовать. Он знает. Он, черт возьми, все знает. Как он узнал? Как вести себя? Что делать? Кевин теряется в омуте вопросов, терзающих его сознание. Голова кружится, сердце бьется так сильно, что сейчас прорвет плоть и окажется на ладонях. — Я не знал, я честно не знал, Кевин. Я слишком поздно это понял. — что-то твердит Миньярд, держа его за плечо. Он видит плохо скрываемый ужас в чужих глазах, и, кажется, он переживает его сам. — Ты не даешь мне покоя уже целый месяц, я просто не могу спать, не вспоминая тебя. Я был глупцом, почему до меня сразу не дошло, что ты влюблен в меня. — Эндрю никогда не говорил столько много слов за раз, но сейчас они так долго таились в его груди, что вылились потоком. — Я не понимаю... ты ведь знае... Эндрю перебивает: — Кевин, это не была ошибка, никакие побочки от таблеток, я просто влюбился, влюбился в тебя, хотя и не мог признать этого. — слова Эндрю потрясли Кевина. Они полные идиоты, если были влюблены в друг друга тогда. — я увлекся другим, а ты все помнил, я не думал, что ты все еще любишь меня. Сколько лет прошло. — Четыре года... — ответил Кевин, хотя знал, что вопрос не нуждался в ответе. — Мы оба проебались, мы все просрали. — чувство утраченности слишком остро встало в их головах. Горячая ладонь легла Кевину на шею, их взгляды встретились, его тело сгорало от близости Эндрю. — Это будет наша последняя слабость.. Их лица находили в паре сантиметров друг от друга, Эндрю чуть наклонился к нему навстречу, когда Дэй первый не выдерживает и подается вперед, он просто не может больше терпеть. Теплые губы встретили его собственные осторожным, мягким прикосновением. Руки Эндрю неуверенно блуждали по плечам и груди пока не остановились на талии, обнимая Кевина, привлекая к себе, чувствуя, как бурно вздымается грудь под тканью рубашки. Дыхание сбивается, кислорода становится совсем мало. В голове шумит от бешеного сердцебиения. Поцелуй выходит жадным, они тонут в чувствах, ощущениях, прикосновениях. Если бы это было возможно, они влюбились бы снова. Дэй отстраняется, глубоко выдыхает, зубы Эндрю скользят по его губе, отпуская. Кевин хочет, чтобы Эндрю погубил его. Убил его страсть, такое отчаянное желание продолжить. Почти сразу на него накатывает осознание. Что они только что наделали? Они оба перешли черту, ушли слишком далеко от ограничения. — Б..боже.. мы.. ч-что мы... — бормотал Дэй. Он хотел встать, но руки Миньярда крепко держали его за талию, будто бы боясь выпустить. Эндрю ещё раз лишь на мгновение посмотрел в эти зелёные глаза, в них полыхал страх и неуверенность. Прикосновения Кевина были для него глотком воздуха, чистым и свежим, вдыхая который получаешь легкость и спокойствие после недель сомнения. Он позволил ему выпутаться из своих рук, совсем нехотя отпуская. На лице снова появилось безразличие, яркий огонь в глазах потух. Кевин заметался, стал слишком нервным. — Нет, нет, нет. Мы.. мы же.. как же Нил? — он был похож на внезапно оголившийся нерв, которой вот-вот и вспыхнет. Как же Нил? Эндрю не знал. Он ничего не знал. Он полный идиот, сердце взяло верх над головою, а он повелся на его зов, и что теперь? Теперь последствия их действий нахлынули давящей тяжестью. Ему больно было видеть, как мучается Дэй: ходит кругами по комнате, хватается руками за голову, он тоже в ступоре. Миньярд попытался успокоить его, схватив за запястье, но тот взбесился, совсем одичав: — Пожалуйста, не трогай меня, ты делаешь только хуже! — взмолился Кевин, вырвал руку, отталкивая Эндрю. — Тому, что мы сделали нет оправданий. Я не смогу этого вынести, не смогу.. Уходи, Эндрю, пожалуйста, уходи. — Что теперь? — нервно спрашивает Миньярд, он был взбешён действиями Дэя. — Забудь про меня, не думай обо мне, у тебя есть Нил, будь рядом с ним. — выпаливает Кевин и все-таки позволяет схватить себя, и усадить на кровать. — А как же ты? Что ты будешь делать? — слова Кевина вызывали в Эндрю приступы гнева. Как он может так просто обо всем говорить. — Я.. я как-нибудь разлюблю и забуду. — тихо выдает он, и Миньярд не выдерживает — голос приобретает слишком бурные ноты полного негодования, слишком отчаянно, слишком грустно: — Да почему же ты не даешь себе шанса быть счастливым!? — крик от безысходности получается слишком громким, стало тихо, оба молчат и уныло смотрят друг на друга. — Потому что я слишком сильно люблю вас — и тебя, и Нила, я просто не могу рушить вашу жизнь и лезть в нее. Ты же видишь, что случилось, когда я нарушил это правило, я мерзок. — выходит совсем подавленно. — Сам страдаешь, сам упиваешься горем, но радуешься, смотря на чужое счастье. — заключает Эндрю. Ему больно от того, что Кевин не сказал ему о своих чувствах тогда, не поборолся за него; от того, что выбрал себя, чем их. Ему горько. А горечь переходит в обиду, а обида в злость от обреченности их отношений. — Какой же ты.. — он хватается за рубашку на груди Кевина, мучительно рыча, впивается в ткань пальцами, прижимается лбом, шепчет что-то бессвязное, отпускает. Отпускает рубашку, отпускает самого Кевина Дэя. Дверь остается открытой, но сам быстро выходит, оставляя Кевина в одиночестве. Дэй еще долго приходит в себя, смотря на открытую дверь. Он чувствует, как горят на груди царапины от ногтей Эндрю, а на рубашке появились дырочки в виде разошедшихся ниток.

***

Проходит время, когда Эндрю, переваривая разговор, замечает бледную кожу и темные мешки под глазами у его жениха. Он ужасается, видя тусклый, убитый взгляд Нила. — Эндрю, что происходит? — начинает он, заставая его в расплох. — Я не знаю. Я запутался. — тихо отвечает Миньярд и сразу замолкает. Ответ честен, но печален. — Ты "запутался"? Не эти слова я ожидал от тебя услышать. Это слова кого-либо другого, но не тебя. — от этих фраз на душе рвет, оба чувствуют, напряжение в воздухе. — Все не так, как раньше.. — шепчет он, падая Нилу на плечо. Тот ровно стоит, но Эндрю знает, сейчас он на грани падения. Падения в пропасть, которую вырыл сам Эндрю. Слишком уж много времени они провели вместе. — Эндрю, скажи мне, я ошибся, мы ошиблись? — не унимается Нил, его так же как и Миньярда разъедает внутри. Его руки ложатся к нему на макушку, поглаживая блондинистые волосы. Внутренняя тревога порождает страх — страх конца, что так впивается в сердце. В тотчас Джостен осознает свою ошибку, он совершил большую оплошность, которую вряд-ли когда-либо сможет себе простить. Он поздно заметил проблему, поздно понял, что что-то не так. Что-то не так с Эндрю. — Кажется, наши дороги расходятся, — бурчит он, пряча лицо в чужом плече, то самое, которое он так любил обнимать. — Все хорошо, Эндрю, — хрипло выдавливает Нил, сдерживая слезы. Закрыл веки, чтобы скрыть всю боль от него, сделал глубокий вдох, чтобы легкие начали хоть как-то функционировать. — так случается. Этот момент стал переломным, который в итоге разделит его жизнь на почти счастливое «до» и такое не нужное «после», с гарью собственных эмоций. — Это конец? — спрашивает Джостен. Он целовал его руки, но Эндрю всё равно молчал, и руки его были холодными. Нил пытался согреть их дыханием, но Миньярд отнял ладони. — Конец. — Ты меня любишь? — Ненавижу. Нил просто стоял и смотрел, как он уходит, не стараясь сдерживать слезы. Ничто не вечно — даже самая искренняя любовь. "Так будет лучше, лучше для всех" — утешал себя Эндрю. Хотя прекрасно знал, что мерзок не Кевин, а он.