It's All in Your Head//Это всё в твоей голове

       Гермиона не нашла Драко по возвращении в замок, что было неудивительно. Она была уверена, что он отправился в подземелья, и, даже если бы она знала пароль от их гостиной, она сомневалась, что ему нужно было её вторжение.        Она сделала то единственное, что могла. Она отправилась в свою комнату, бросила защитное заклинание на кровать и попыталась уснуть. Ей нужно было поговорить с ним, объяснить ему увиденное, и лучшим местом для этого был их совместный сон. Сердце болезненно билось, но всё-таки через несколько мгновений она уснула.        Трансформировавшееся под неё пространство обескуражило. Это значило, что его здесь не было. Заламывая руки, она ждала, пока пространство приобретёт отчётливые очертания — пустой класс, в окнах которого разливался закат — потом она села на пустой стул и стала ждать.        Она ждала долго. Никогда еще она не ждала его так. Конечно, были ночи, когда он не появлялся, но это было до того, как она узнала, что он настоящий. В те ночи она просто выскальзывала из пустого пространства в нормальный сон. Но не сегодня. Сегодня она ждала и надеялась, что он всё-таки придет. Ей нужно было, что бы он пришел.        Она ничего не чувствовала, потому что это был сон, но всё равно волновалась. Она смотрела то в окно, то на дверь, представляя звуки в пустоте.        Гермиона уже была готова сдаться — утро определённо наступало — когда открылась дверь. Она подпрыгнула, уронив стул позади себя, когда он вошел, держа руки в карманах и опустив голову.        — Это не то, о чём ты подумал, — сказала она, обойдя стол и облокотившись на его угол. — То, что ты увидел, не то, что ты думаешь, — её сердце рикошетило об рёбра.        Он пожал плечами: — Я сомневался, стоит ли мне приходить сегодня, — произнёс он, глядя на неё из-под чёлки. — Я собирался не спать всю ночь, чтобы не приходить.        — Но ты здесь, — сказала она, сложив руки на животе.        — Мне это не нравится, Грейнджер, — он выпрямился и снова запустил руки в карманы. — Мне совершенно всё это не нравится.        — О чём ты? — спросила она, пытаясь успокоиться и не понимая, как её жизнь могла так сильно измениться за такое короткое время.        — Мне не нравится, что всё вот так, — он вытащил руку, что бы запустить её в волосы. — Посмотри на меня. Я жалок. Я расхаживал по своей комнате часами, видя, как ты целуешь рыжего Уизли, — он фыркнул. — Ты не моя девушка. Ты даже не мой друг. И вот я, веду себя, словно пуффейндуйский размазня.        Пока он вымерял шаги, его голос становился всё громче и громче. Гермиона стояла неподвижно, сцепив руки на животе, и ждала.        — Мы даже не друзья? — пропищала Гермиона.        — Он остановился и ущипнул себя за переносицу: — Я имел в виду, — он вздохнул. — что снаружи всего этого, — он сделал круг рукой, — Мы не друзья, — он закрыл глаза. — Между нами нет ничего вне снов.        Гермиона долго молчала. Конечно, он был прав. Снаружи они были друг другу никем. Снаружи они даже не разговаривали.        — Но мы друзья, — проговорила она, сделав полшага к нему.        Он не смотрел на неё. Стоило её голосу приблизиться, он медленно развернулся. В полумраке класса казалось, что его волосы горели в тёплом солнечном свете окна, а его кожа приобрела золотистый оттенок, которого не имела при нормальных обстоятельствах.        — Что если бы я сказал тебе, — произнёс он, развернувшись к ней полностью, — Что я бы хотел быть друзьями там? — он махнул рукой в сторону окна, но она поняла, что подразумевался не сон. — Что если бы я сказал тебе, — его голос стал ниже, когда он шагнул к ней. — Что я бы хотел быть больше, чем друзья?        Она перенеслась в ночь, когда он сказал, что хочет поцеловать её. В тот момент это звучало прекрасно, хоть она и сомневалась в истинном значении его слов. Сейчас она была уверена.        — Я бы сказала, — ответила Гермиона надтреснутым голосом. — Что тоже хотела бы этого, — она стряхнула волосы назад и посмотрела на него. Он не был таким же высоким, как Рон, но всё же был выше, поэтому ей пришлось немного запрокинуть голову.        — Правда? — он подошёл еще ближе, его дыхание коснулось ей губ. — Ты в этом уверена?        — Да, — прошептала она.        — Ты поцеловала Уизли этой ночью, — он смотрел на неё в пылающем напряжении. У неё подкосились колени.        — Он поцеловал меня, — поправила она. — А я запаниковала.        Драко фыркнул в ответ: — Запаниковала, да? — он заправил прядь волос за её ухо, она задрожала от теплого прикосновения его пальцев к щеке. — Ты бы запаниковала, если бы я поцеловал тебя, Грейнджер? — спросил он, и она покрылась румянцем от щек и до самого выреза рубашки.        — Возможно, — она закусила уголок губы, — Но это была бы другого рода паника, — задыхаясь, признала Гермиона.        — Что ж, тогда, — произнёс он, еще заправляя ту же прядь. — Тогда мне кажется, что тебе нужно что-то с этим сделать, — он неожиданно отстранился, Гермиона вздрогнула.        — Что? — спросила она, пытаясь выровнять дыхание.        — Пока я обдумывал всё, — он сделал шаг назад, чтобы опереться о парту двумя руками. — Я понял, что единственный способ привести то, что между нами — чем бы это всё ни было — куда-нибудь — передать управление тебе.        Гермиона открыла рот, чтобы заговорить, но он перебил её, заставляя нахмуриться.        — Я как-то попытался поздороваться с тобой за завтраком. Просто поздороваться, ты остановила меня. Я видел твои глаза. Даже простое приветствие было для тебя слишком, — он смотрел на неё, приподняв бровь, будто бросая вызов. Когда она не стала спорить с ним, он продолжил. — Дело за тобой, Грейнджер. Если между нами… Что ж, будет ли между нами что-то вне этого места, зависит от тебя.        У Гермионы не было большого опыта общения с парнями. Крам заставлял её чувствовать себя прекрасной и особенной, но это было слишком приторно и мимолетно. Рон всегда был рядом, но после сегодняшнего поцелуя она знала, что у них ничего не выйдет. Кормак Маклагген водил её на свидания раз или два, но ничего больше. Поэтому просьба взять на себя ведущую роль в отношениях, гипотетически превосходивших весь её прежний опыт, была, по меньшей мере, пугающей.        — Что мне нужно сделать? — она преисполнилась презрением к звуку слабости в своём голосе.        Драко вздохнул и пожал плечами: — Я готов, — произнёс он, отталкиваясь от парты и становясь напротив неё. — Я готов ко всему, Грейнджер, — он не прикасался к ней, и она поняла, что очень хотела бы, чтобы он это сделал. — Но я не сделаю первый шаг. Я пойду за тобой.        Она всмотрелась в его серые глаза, отражавшие тёплый солнечный свет, и кивнула.        — Хорошо, — прошептала она.        Пока они разговаривали, комната начала растворяться. Последнее, что Гермиона увидела, перед тем как проснуться, была его лёгкая улыбка.

***

       Стоило её глазам открыться, туман сна рассеялся. Груз того, что он сказал, опустился на её плечи.        Дело было за ней. Если она хотела, чтобы между ними что-то было — дружба, отношения, что-нибудь — она должна была что-то сделать. Он вложил в её руки квоффл, и именно она должна была закинуть его в кольцо.        Когда она села за завтрак, в её желудок вонзились иголки. Она посмотрела в сторону Слизерина и испытала одновременно разочарование и облегчение, не увидев там Драко. Потом она вспомнила, что он не спал почти всю ночь и сейчас, вероятно, навёрстывал упущенное. Или так, или он избегал её. Возможно, оба варианта понемногу.        Она быстро поела и отправилась в библиотеку, в её обитель, чтобы подумать. Там она нашла тихий уголок с мягким стулом и заняла его.        Она собиралась составить список, и, отталкиваясь от него, план. Потом, с помощью другого списка, она бы придумала, как привести этот план в действие. Тем не менее, едва она успела вытащить свою чернильницу и пергамент, как за стол неподалеку уселась группа громких студентов.        Это была группа девочек из Слизерина и Когтеврана, на несколько лет младше Гермионы. Она начала раздражаться, потому что для библиотеки они разговаривали слишком громко.        — Я просто знаю, что он скоро попросит меня, — сказала одна из пришедших. Это была девушка с длинными тёмными волосами и зелёными глазами. Гермиона видела её раньше, но не могла вспомнить её имени. Эта девушка была эталоном красоты для Гермионы. Она всегда хотела быть такой.        — Откуда ты знаешь? — спросила брюнетка с вьющимися волосами из Когтеврана.        — Наверное, просто чувствую, — ответила первая, пожимая плечами и отбрасывая длинный локон за плечо. — Наши друзья дружили годами, — она вновь повела плечом. — Я ставлю сотню галлеонов на то, что через неделю Драко Малфой будет умолять меня стать его ведьмой.        Руку Гермионы свело, и она опрокинула чернильницу. Чернильница бряцнула об пол, и пять или шесть пар глаз уничтожающе уставились на нее.        До войны эти девушки, по крайней мере чистокровные, вероятно, назвали бы её грязнокровкой или швырнули бы в неё какое-нибудь другое оскорбление, но после войны её положение улучшилось. Все не было идеально, но стало лучше. Поэтому они просто следили за тем, как Гермиона вытаскивает палочку, убирает чернила и с помощью магии собирает свои вещи.        — В любом случае, — продолжила та же девушка. — Через неделю мне исполняется шестнадцать, и мне кажется, он ждёт момента, чтобы предложить.        Если бы у Гермионы были ещё чернила, она бы непременно вновь их пролила. Предложение. Эта девушка думала, что Драко предложит ей встречаться. В панике, она просто отвернулась и сделала вид, что рассматривает книги на ближайшей полке. Её руки дрожали, пока пальцы пробегались по корешкам книг, она даже не читала их названия.        — Астория! — взвизгнула одна из собравшихся. — Это так здорово!        Вот как её звали: Астория, Астория Гринграсс. Её сестра была их одногодкой, но после войны в школу не вернулась. Гермиона смутно её помнила, да это и не имело особого значения.        Гермиона не могла слышать ничего кроме белого шума, подобного тому, что издают старые телевизоры. Она запаниковала сильнее. Не дожидаясь, пока слуха коснутся ещё какие-нибудь девичьи слова, пока Астория Гринграсс не скажет что-нибудь ещё, она ушла.

***

       Гермиона не видела Драко весь оставшийся день. Его не было на приёмах пищи, а совместные Зелья у них были только завтра. Она провалилась в сон с чувством отчаянного желания поговорить с ним, узнать, правдой ли было то, что сказала Астория, сказать ему, что она пыталась разработать что-то на подобие плана, чтобы он не отказывался от неё. Но она не попала в умиротворённое белое нечто, как это случалось в предыдущие разы.        Она просто спала.        И когда она проснулась и поняла, что она не попадала в их общий сон, что она не видела его, она почувствовала, словно её окатили ледяной водой по спине. Она не видела их общий сон. С того момента, как начались эти сны, такого не случалось. Даже в ночи, когда его не было, она всё равно была там. Это было что-то новое и пугающее.        Ей нужно было что-то сделать. Он не собирался что-либо предпринимать, так он сказал.        Если бы она хорошо его знала — а она думала, что так и есть, спустя месяцы долгих разговоров каждую ночь — она бы подумала, что причиной, по которой он не пришёл, было то, что ей нужен был план, а для этого нужно было время. Но сегодня все было иначе. Она достаточно его знала, и понимала, что он не был терпеливым. Он был таким же, как и большинство, может быть даже более нетерпеливым. И она знала, что сегодня она увидит его. Она знала, что сегодня он будет ждать чего-то от неё, какого-нибудь знака, что они оба хотят одного и того же.        Но что она скажет или сделает, когда увидит его? В этом заключался весь вопрос.        Без ответов, но с горящим желанием сделать что-нибудь, Гермиона подготовилась к грядущему дню. Она чувствовала, как напряжение течёт по её венам, идя к Большому залу и совершенно не зная, что она собирается сделать. Но она была рада и готова начать действовать.