Заточённый в бункере

На запястьях звенят наручники. Чёрные локоны ниспадают на лицо, которое уже ничего не выражает. Круглые печальные глаза смотрят в пол. Спустя столько дней ты вернулся на прежнее место. Здесь пахнет сыростью и бетоном. - Тебе что-нибудь нужно? – мой голос эхом разносится по комнатам бункера. - Принеси мне сборник задач ОГ по математике. Я не могу прийти на экзамен и завалить его. Я учебник русского уже от корки до корки выучил. Скучно – надоело! Надо же. Учиться ещё хочет в такой обстановке. Вот это воля! - Хорошо. Константин садится на холодный в позу по-турецки и смотрит на меня в упор. - Ну а если к более серьёзным и насущным вещам… Мне бы очень хотелось бы выйти отсюда, имея десять пальцев на руках. И желательно выйти на своих ногах. Задачка явно непростая. Я в задумчивости начинаю машинально кусать нижнюю губу. Скрип двери. На пороге появляется знакомый силуэт. - Марихуана, ты? Максим ничего не отвечает. Из-за спины он вынимает старый, проржавевший насквозь топор. - Ну что ж, детка, пришло время расплаты за грехи твоих родителей.. Они сами виноваты – вызвали копов. - Уходи, Мари. Крик услышат снаружи. Кажется, я превращаюсь в генератор тупых отговорок. Макс смотрит на меня немигающим взглядом, а затем направляется к Лебедю. Тот отворачивается к стенке, но в какой-то момент оборачивается и впивается точно таким же взглядом в глаза Максима, сверкающие из-под балаклавы. - Всем здорово! Евгений… И тебя сюда занесло каким-то ветром! Ох, чует моё сердце – зря. - Дай сюда, ты криворукий, оттяпаешь ему ещё кисть, а у меня анестезия! Я от Миши. Он заболел, - произносит вошедший. Евгений подходит к Максиму ближе и одним ловким движением вынимает из его руки топор. Луч моего фонаря падает на обозлённое лицо Марихуаны. Черт, я упустил свой шанс. Евгений сильный, я это запомнил на всю жизнь. Помню, он мне чуть челюсть не сломал, когда мы подрались из-за Лизки на берегу местного озера. Евгений подходит к трясущемуся Константину, садится на корточки и начинает возиться с анестезией. Топор лежит чуть поодаль. Я поднимаю его и резко перекладываю в сторону Кости. Тем временем Женька явно не справляется с тем, что взвалил на свои внушительных размеров плечи: - Ребят, пойдите подержите его на всякий случай, пусть не дёргается. А-а-ы!!! В том, что происходит дальше.. виноват только я. Раздаётся громкий бум и Евгений с пробитой головой плашмя падает на пол, истекая кровью. - Петушара, сцука! Тем временем Константин с топором наперевес вскакивает на ноги, насколько позволяет цепь. - Не приближайтесь, суки, убью! – глаза его горят тем же огнём, что и несколько минут назад у Максима. Какая-то моя внутренняя сила влечёт меня на рожон. Я встаю и спокойно подхожу к убийце. Что он сейчас сделает? Нездоровый блеск в его глазах не затухает, однако Лебедь не замахивается на меня топором. Я готовлюсь включить дипломата. Потому что потасовка – последнее, что сейчас будет уместно. Лебедь сейчас в жёсткой, чисто животной обороне, а в таком состоянии люди нередко проявляют чудеса ловкости, силы и скорости. А я для него здесь самый нейтральный персонаж. Относительно, конечно, весьма относительно. Тем временем по лебединой хрупкой кисти прилетает до боли знакомый кроссовок! Топор описывает дугу и приземляется аккурат в руку Максима. Он стремительно подбегает к Константину и одним ловким движением сбивает его с ног. Лезвие свистит в воздухе и отсекает от безымянного пальца одну фалангу. Со стороны кажется, будто палец всё ещё целый. Но затем Костя отводит палец, обнажая срез мяса. Анестезия подействовала плохо. Не успела. А может, он вообще её не сделал. Лебедь стискивает зубы, но не кричит. На обрубке пальца выступают капельки темной жидкости. Вскоре на полу образуется ещё одна маленькая лужица крови. Костя не выдерживает и таки выпускает из себя ком накопившиеся боли: - Блять! Суки! Вы за это ответите, дикари ебаные! - Ну вот и всё, красавчик, твоя фаланга у меня, - Макс говорит в своей обычной спокойной манере. - А за Евгения сейчас целой руки лишишься! Убью, тварь! Не дождешься родителей, подонок! Тут меня будто током пронзает. Костя! Я налетаю на Максима что есть мочи и пытаюсь отобрать топор. - Пусти, этот гадёныш прикончил Евгения! Ты что его защищаешь, пидораса этого? Да я его выебу раком! - Да стой же ты, а если нас поймают и тогда на нас повесят ещё более тяжкое причинение вреда здоровью! И ещё одно убийство! – придумываю я максимально тупое оправдание. Мы падаем на холодный бетон и продолжаем драться. Он хватает меня за волосы, прям как пятиклассница дерётся. - Куда уж хуже! На нас и так два убийства, а-ха-ха! Вот теперь МЫ в дерьме, товарищ, МЫ в дерьме! – Макс начинает смеяться, а его глаз дёргаться. - Ты тоже хорош, Чикатило хренов! Отвали от Лебедя уже! – ору я, пытаясь вывернуть оружие из руки Максима. - Не до него сейчас. Надо труп прятать. В какой-то момент я прикладываю максимальное усилие, и злополучный топор наконец оказывается у меня. - Ты прав, - Мари встаёт с пола и начинает отряхивать свою белую футболку с известным логотипом. – Лебедь он у тебя, значит. Мило.. - Товарищи, я хоть и заболел, всё же пришёл к.. Луч фонарика Миши падает на Евгения и живой из этой пары замолкает. Однако ненадолго: - Н-нам с-срочно... Н-нам срочно нужно средство для очистки от следов ДНК. То самое, которым мы обрабатываем записки… Он замолкает, забыв, что только что хотел сказать. Это для него не свойственно. Макс очухивается первым: - Мигелька.. Ты как всегда эталон здравомыслия! Ты нам, идиотам, очень нужен. Кстати, есть вероятность, что на жмуре найдут следы бетонной пыли и эта ниточка приведёт их к нам в бункер. Нужно мало того спрятать тело, так ещё и очистить его от всего лишнего. - Пусть Вурдалак тащит сюда свой старый чемодан, - я тоже понемногу начинаю приходить с себя. - Его тоже надо обработать. Мы вывезем останки подальше. Но для этого придётся слегка… видоизменить труп. О, отвезите его на Медвежьи озёра или куда-нибудь ещё к чёрту на куличики на такси и выкиньте в пруд! - О, с этим–то мы справимся, - заверяет Макс. - Идите с Вурдом, займитесь делом, я позже подойду. Мигель, дай мне бинты, обработать рану. И не забудьте палец искупать в растворе, его сто процентов на экспертизу сдадут, а на нем топор побывал с кровью Евг.. Ну вы поняли. Почему-то я не силах произнести его имя. Мне словно кажется, будто его призрак меня услышит, хотя мистику я воспринимаю как набор глупых человеческих извращённых фантазий. Я открываю Телеграмм и пишу в чат: «Евгения убили, Вурдалак, ты срочно нужен». Тот ответил через секунду : «Кто? ». «Константин ». «Убью тварюгу!» Сука, они все хотят убить Костю. Впрочем, какая-то часть меня в состоянии аффекта недалека от этой мысли. Его надо срочно спасать. Ключ от наручников у Максима. Ключ от нашего старого замка на бункере у всех нас, мы сделали копии. С наручниками побоялись светиться. Впрочем, Макс доверяет только мне, а я только ему. Стук металлической двери. Теперь мы одни. Я начинаю возиться с повязкой - Уйди пожалуйста, я хочу побыть один, - говорит Костя. Я чувствую, как в моих венах закипает кровь. – Ах ты дрянь такая! – с этими словами я отвешиваю Косте сильную пощёчину, от чего на его щеке остаётся красный след. – Какого чёрта ты его убил, а, шавка ты кучерявая ?! Я наношу ему ещё один удар. Второй, третий. - Я тебе топор для чего дал – для самообороны! А ты что наделал, а?! Не ценишь моего предвзятого хорошего к тебе отношения, скотина! Да если б не я, Мари бы ноги о тебя вытирал! Он убил бы тебя! Я, тяжело дыша, гляжу на столь любимое мною личико. Из изящного носа начинает течь кровь. Она запачкала мои руки, но мне пофигу. В конце концов я хватаю Костю за горло и рывком прислоняю к стенке. Но потом резко разжимаю руки, и он бессильно опускается на свой матрац. Что-то внутри отзывается лёгкостью тела. Что-то внутри начинает глушить гнев. - Прощай, Лебедь, - я разворачиваюсь к двери. Больше нет смысла ни в чём. Он не простит меня. Я не прощу его. Мимолётная волна слёз подступает к уголкам глаз, но я не даю ей набрать силу. Что может сейчас быть бесполезнее слёз? - Князь! Я игнорирую этот возглас. - Не уходи!.. Я резко втягиваю ртом воздух и всё же и на секунду всё же разворачиваю луч фонарика. Костины круглые глаза больше не выражают той вечной надменной меланхолии. Они печальны по-настоящему. Здесь пахнет сыростью и смертью. Если бы не моя выходка, Женька был бы жив! Кто бы мог подумать, что Костя будет столь радикален? Впрочем, я тоже сам по себе радикален. В этом мы с ним схожи. Наверное, то что произошло скорее закономерное следствие моей безрассудности, нежели неблагоприятное стечение обстоятельств. Я поставил на двух лошадей сразу. На свою банду и на Костю. Какая роковая ошибка… Я отворачиваюсь и ухожу в сторону двери. Внутрь скользит Миша. На секунду. А затем уходит. - Шприц здесь оставил. Чёрт, где-то его потерял в суматохе.