Заточённый в бункере

Я лежу на своей кровати и смотрю в потолок. А я ведь сейчас в походе с другом. Так думает мама Макса. До тех пор, пока рано или поздно не разоблачит нас, связавшись с моей матерью. Как там Макс тогда сказал: «первый убитый свидетель»? Неужели он допускает, что подобное повторится? Да ну не, бред какой-то, мы же похитители, мы не убийцы! Я подхожу к зеркалу. Из него на меня смотрит весь из себя такой, но всё же привычный блондин с короткими сзади и длинными спереди, у лица, прядями. Тот же изящный острый прямой нос с волнистой спинкой. Та же еле заметная в зимний и весенний сезоны россыпь веснушек на щеках. Но этот блондин уже не тот, что был несколько недель назад. Я открываю дверь комнаты, чтобы выйти в сад и проветриться. Да кому ты врёшь, Олег? Ты ведь совершенно не уверен в том, что эта жертва последняя и пытаешься сейчас внушить себе, что вы просто группка невинных овечек. - Ты – бандит, - говорю я зеркалу. – И пидорас, - доносится из соседней комнаты голос сестры. – Это я не тебе, Олег, если что, голосовое сообщение записываю. - Олег, кончай играть в ГТА! Совсем уже рехнулся! – доносится из-за стенки мамин голос. – Завтракать иди, бандит. Боже.. Хоть и ерунда, а жутковато на душе. На воре шапка горит. Страшно, что спалюсь. Кто-то тут вчера рассуждал про смелость. Не подскажите, кто? Из мыслей меня выбивает звон уведомления: - Товарищи милфхантеры! В бункере уже несколько дней никто не появляется. Сходите в гости к мамаше, разведайте, что там менты задумали. Вот Сергей! Шутник выискался, тоже мне. Видать, Макс ему рассказал про мои объятия с предком Кости. Я опускаюсь на корточки и открываю маленькую дверцу в стене, за которой скрывается крошечные пространство между крышей и деревянной отделкой. Внутри сидит Макс, придерживая уже явно не сопротивляющегося Костю, чьи руки закованы в наручники. - Ты получил сообщение? Сейчас Мигель тебя сменит. Я выглядываю в окно. Отлично, Мишка уже рядом. - Выходи сейчас, расслабься, умаялся уже наверное, я с ним посижу. - Да Мигель уже скоро придёт. Сиди, если уж так хочется. Не забывай периодически тыкать ножом в его прекрасное личико и угрожать, что убьёшь, если закричит, - говорит Макс. Обожаю его спокойную интонацию в таких фразах. Я открываю дверь темной кладовой, и моё сердце замирает от одного вида сидящего пленника: - Костя, - шепчу я на ушко. – Это я. Не бойся. Я запускаю руку в его чёрные локоны и начинаю нежно гладить по голове. - Я не причиню тебе зла. Я беру в свои ладони его тонкую венозную руку и несмело прикасаюсь к ней губами. Дёрнется, не дёрнется? Не дёрнулся. - Я не знаю, что с тобой делать, Костя. Если бы ты знал.. Перед каким выбором я оказался. Быть или не быть. Отпустить тебя и охватить от «коллег» по полной, особенно от Марихуаны, ты знаешь, на что он способен. Или получить деньги. А вообще, если я пойду против них… это как если бы Гитлер вдруг внезапно объявил, что расовая теория это полная ерунда, отменил бы войну и снял себя с поста командира. Что бы с ним сделали приближенные? - Трус, - шипит Костя. Вдруг он резко дёргается, вырывается из моих зазевавшихся рук и, словно вольная птица, выпархивает в комнату. Раздаётся грохот. Благо, он не успел сорвать с глаз повязку. - Придурок ты! Кому сказали, - сиди смирно! А ты тоже хорош. Упустил дебила. Максим нависает над жертвой и с силой бьёт её ногами. На лице Кости расплываются красные пятна будущих синяков. Мои руки сжимается в кулаки: - Да угомонись же ты, нам его родичам сдавать ещё! Макс ещё некоторое время ломает боевой дух жертвы, затем заканчивает свое грязное дело и идёт ко мне: - Это моя личная вендетта. Не встревай пожалуйста. Бесят такие как он. - Какие «такие»?! - Такие! - Хей, Князь, выходи, я пришёл! Миша стоит в дверном проеме и незаметно наблюдает за нашей причудливой сценкой. *** Знакомая калитка. Дверь открывается. Её лицо уже не заплаканное. Однако руки трясутся и выдают волнение. - Ну что, тёть Саш. Какие новости про Костика? - Пока никаких новостей, пока никаких… Хотя.. Она делает приглашающий жест рукой. Мы оказываемся в саду. - Вон там.. Куст войлочной вишни. Костик в прошлом году посадил. Чахнет без него. И розы вон. Красные. Он их очень любил. Не зеленеют. Эх, как же хочется, чтобы Костя вернулся и чтобы мы с ним вместе, как в прошлом году, сажали, землянику. Благо, запасы бромистого метила ещё не иссякли. Это пестицид, если что. Сейчас его хрен найдёшь, говорят, вредный больно. Хотя не знаю, я уже не первый год им пользуюсь, не знаю, чего на него гонят… Кажется, она уходит от темы. Нехорошо-с. Но впрочем, не будем сильно сводить всё к похищению. Мало ли заподозрит чего. А ведь Лебедь прав. Я действительно трус. - А ещё, представляете! Только никому не говорите, - испуганно произносит Александра. - Один из полицейских погиб. Напоролся на толстую проволоку, упал. Всё из-за этих ублюдков! Бедный мой Костя! Они наверное плохо с ним обращаются, не кормят, не поят. Скоты! - С ним хорошо обращаются, - заверяю я так уверенно, что теперь уже Макс невольно крутит пальцем у виска, – обычно похитители особо не обделяют жертву пищей. - Спасибо, Олег, что пытаешься меня утешить. Ладно, я пойду, заходите как-нибудь. Мать Кости ускоряет шаг, и мы остаёмся на тропинке позади неё. - А-а, ты понял мою игру в саморазоблачителя, - хихикает Макс. - Это весело – так играться с ничего не подозревающей жертвой. Эх, Максим-Максим. Беспощадный убийца. Впрочем, ты, пожалуй, рождён для криминала. Мы были с тобой в одной команде тогда в бункере. Когда играли в войнушку и плен. Мы были непобедимый командой. Надеюсь, будем и впредь. Если моя глупая любовь ничего не сломает. Но что-то внутри жалеет Костю. Не заслуживает он того, что мы с ним сделали. Заслуживает беззаботно бегать босыми ногами по первой весенней траве и сажать свою дурацкую землянику. В принципе, можно рискнуть и снова отнести его в его прежнюю темницу – бункер. Думаю, Калинин мыслит сейчас в том же направлении. - Макс. Про какую вендетту ты толковал там, в комнате? Максим подходит ко мне вплотную. Он крепко берет меня за плечи. Его светлые глаза смотрят прямо на меня. - Забудь, братан, прошу тебя.