Stepchildren

Кюсаку вновь побежал на улицу, а Чуя и Дазай разошлись по разным комнатам: Осаму в гостиной остался лежать на диване; Накахара пошел в свою комнату. Завалившись на кровать, Чуя взял телефон и набрал номер. — Алло, Рюноске? Приходи ко мне с ночевой. Тут столько всего обсудить нужно! — Сейчас приходить? Или к вечеру ближе? — Сейчас конечно, что за вопросы? Давай, шевели булками там. Накахара сбросил звонок и убрал телефон в сторону. Он, видимо, задумался, что же они с Акутагавой делать будут. Рыжий позвал его же не только для того, чтобы рассказать про своего нового сводного брата ? Они, обычно, делали разные масочки друг другу, смотрели фильм какой-нибудь и ели суши. Также их ночёвки не обходятся без того, что те делают причёски. Рюноске всегда был не против заплести Чуе косички или хвостики, ведь у того длинные волосы; Накахара заплетал Акутагаве небольшие косички из тех прядей волос, что у него являются как бы чёлкой. Прошло минут пятнадцать после того, как Чуя звонил Рюноске. И тут Чуя подскочил как бешеный, потому что услышал звонок в дверь. Пробегая гостиную, тот сказал Дазаю: «это ко мне» и продолжил бежать дальше. Дальше послышался щелчок входной двери, а Накахара начал вести с кем-то оживлённую беседу. Дазай не мог распознать слов, ведь рыжий говорил быстро. «Девушку свою привел, что ли? Если это так, то я ему завидую.» — несмотря на то, что Осаму был популярен среди женской аудитории, у него никогда не было девушки. Да, он даже не целовался. В садике или младшей школе, может, было, но это за поцелуй не считается. Шатену даже интересно было посмотреть, какую красавицу нарыл себе рыжий, ведь Дазай думал, почему-то, что у Чуи неплохой вкус — как в одежде, так и на девушек. М-да. Осаму хотел увидеть девчонку, но, вместо этого, видит высокого черноволосого парня. Они вместе с рыжим шли в направлении их комнаты. Осаму столкнулся взглядом с этим юношей. Дазаю стало как-то даже некомфортно от того осуждающе-холодного взгляда. — Аку, ты чего встал? А, это… пошли, я всё объясню, — и Накахара берёт того за руку и уводит в комнату. Рюноске чем-то был недоволен, это было видно по его выражению лица. — Чуя, это кто вообще? — парень пытался говорит спокойно, но, почему-то, не мог. — Рю, успокойся, это мой новый сводный брат. — Откуда— — Стой, я тебе всё расскажу и поясню, только успокойся. Акутагава сделал пару глубоких вдохов. Когда он спокойно задышал, то он сел на кровать Чуи, с ожиданием смотря на друга. — Вчера мы с тобой распрощались, потому что мне звонила мама. Ну, я побежал домой, а там в гостиной сидит новый мамин муж, то есть мой новый отчим; а также два его сына, которые теперь мои сводные братья, — он сказал это всё чуть ли не на одном дыхании. — Сводный брат, значит…как его зовут хоть? Вы знакомы вообще? — Дазай Осаму. Мы так-то и не разговаривали почти. Только если так, по мелочам словами перекинулись. Он не знает, чем увлекаюсь я, а я не знаю, чем он. Просто живём под одной крышей. Я бы не хотел иметь с ним тесных связей, ведь мама всё равно потом разведётся со своим нынешним мужем, и это все останется только в воспоминаниях, — Чуя сел рядом с Рюноске и, посмотрев на того, с улыбкой на лице выдал: — это все новые новости на сегодня. У тебя есть чего нового? — Неа, — сухо отвечает Акутагава, — вообще ничего. Комната наполнилась молчанием, но это было не надолго. Накахара снова обратился к другу: — Ты пижаму взял с собой? — Конечно, Чуя, что за вопросы? Прийти к тебе на ночёвку и без пижамы — самое больное оскорбление самого Накахары Чуи! — парни посмеялись, ведь это и вправду было так. Если Рюноске придет к рыжему без пижамы, то тот отправляет Акутагава домой, чтобы тот ее взял. Иногда вслед кричит: «И без пижамы не возвращайся!» Парни переоделись в пижамы, которые они надевают каждую ночёвку: у Акутагавы пижама белого тигра, а у Чуи пижама обычного тигра. Они покупали их вместе, специально для таких встреч и долгих посиделок у кого-нибудь дома. Они сделали кучу фото, хоть Рюноске и пытался донести до Накахары, что у них и так полно так фотографий, но рыжего было не остановить, да и нужно постараться переспорить его… — Отлично, а теперь пошли в супермаркет! — восклицает Чуя, закрывая снэпчат на своём телефоне. — Какой супермаркет? Мы только переоделись, — отвечает тому Акутагава, смотря на Чую как на дурачка. — Я планировал, чтобы мы в пижамах пошли. На улице, между прочим, тепло, и идти-то недалеко… — Ты чего так поник? — Рюноске наклонился к Чуе, у которого явно подпортилось настроение, — но я же не говорил, что я против, так ведь? Накахара посмотрел на Акутагаву и вновь улыбнулся. — Тогда идём! — воскликнул рыжий и подскочил с кровати. Не придётся объяснять Осаму, почему они идут куда-то в пижамах, ведь тот уснул на диване. Парни быстро проскочили в коридор, обулись и вышли, даже дверь заперли, чтобы спящего Дазая не украли. Магазин действительно находился недалеко, да и дошли они тоже достаточно быстро. — Слушай, а тот твой сводный брат точно адекватный? — неожиданно спросил Рюноске. — А с чего ты взял, что он неадекватный? — Я обратил внимание, что у него бинты на руках и шее. Тебе не кажется это странным? — Может у него шрамы, и он их стесняется? — А на шее шрамы откуда? Повесится пытался? По-моему, он просто выпендривается. — Не говори так. Мы же не знаем, что у него случилось в прошлом, что сейчас он забинтованный ходит… это необязательно понты. — В какой-то степени ты прав, а в какой-то я всё-равно не верю, что они из-за какой-то травмы. — Рю, вот чем он тебе так не нравится? — Я людей насквозь вижу. Он кажется мне странным типом. — Мы пока не знакомы с ним, и знать его не можем. Их диалог закончился на этом, потому что они уже дошли до магазина. — Так, Рю, бери тележку. — А тележку-то зачем? По-моему и корзины достаточно… Чуя посмотрел на Акутагаву, показав этим взглядом все свое недовольство. Рюноске не нужно было лишних слов — он пошёл за тележкой. — Ты берешь тележку только потому, что хочешь, чтобы я тебя покатал в ней? — мычит черноволосый, плетясь за рыжим. — Оу, Рю, ты очень хорошо меня знаешь! — подмигнул тому Чуя и залез в тележку. Они так катались по всему супермаркету, ловя на себе неодобрительные взгляды прохожих и кассиров. Всё, что те брали, Чуя клал себе на живот или возле. Перед тем как идти на кассу расплачиваться, Чуя, конечно, вылез из тележки и пошёл оплачивать покупки. Домой они несли четыре пакета продуктов… Ну, как продуктов — в основном чипсов и газировок. Парни еле смогли дотащить это все до дома. Полностью расслабиться им удалось в лифте. — Как же руки устали, — стонет Рюноске, ставя пакеты на пол лифта. — Ну всё, теперь мои руки — точно сосиски, — оба посмеялись, а Накахара нажал на нужную кнопку. Повезло, что в лифт на последующих этажах никто не зашёл. Чуя и Акутагава расположились на весь лифт: посередине стояли пакеты, а по двум разным сторонам стояли и сами парни. Пакеты снова в руках, хотя тяжесть только отпустила. Они чуть ли не волокут пакеты по полу. По их возращению Осаму всё еще спал. Парни пытались не шуметь, но шелест пакетов был громкий, что им правда казалось, что они его разбудят. Нет, они не боялись разбудить шатена, им было бы просто неловко все объяснять, а объяснять много и долго. Всё, пакеты уже находятся у Чуи на кровати, а мальчики стоят и встряхивают руками, ведь те снова забились. — По-моему, мы взяли слишком много, — сев на подоконник говорит рыжий, — я так устал. — Серьёзно что-то перебрали, — почесав затылок, отвечает Рюноске, — мы съедим это вообще? Накахара усмехается и пожимает плечами. — Сколько времени там? — интересуется Рюноске, тут же беря телефон в руки, — м-да, еще даже четырёх нет. — Да ну? Я думал, что уже шестой час, — удивлённо говорит Чуя, — может суши и пиццу закажем? Просто мне семейство своё тоже кормить нужно, да и я бы сам не отказался. Акутагава смотрит на Чую; Чуя смотрит на Акутагаву… Они поняли друг другу без слов. Они всегда на вечер заказывали много суши(обычно по шестьдесят четыре штук а иногда — по сорок восемь), пиццы обычно тоже две: пепперони и гавайскую. За ночь это всё уходило, ведь они всегда делились с Кью, а сейчас, видимо, они будут делиться и с Дазаем. Рюноске отошёл звонить в доставку, а рыжий остался наедине с собой. Он ни о чём не думал, да и думать-то было не о чем, вот совсем. Минуты через три вернулся черноволсый. — Я заказал на шесть, как и всегда, — кидая телефон на кровать говорит тот. — Хорошо. Пошли, может, фильм пока посмотрим? А как доставку дождёмся, тогда и Кью домой позовём, и пообедаем. — Идём, конечно. Ребята пошли в комнату родителей, где был огрмоный плазменный телевизор; они всегда смотрели там фильмы и сериалы. Да что смотрели, даже в приставку частенько играли! — Сегодня ужастик? — с наигранной улыбкой спрашивает Накахара. — Тебя когда на ужастики потянуло? Всегда боялся же их. — Не боялся и не боюсь я твоих ужастиков! — Ты можешь говорить это кому хочешь, но не мне. Ладно, выбирай пока фильм, а я схожу за кое-чем. Чуя кивнул, а Рюноске удалился из комнаты. «Ой, да за кого он меня принимает вообще? За пугливого и маленького котёнка? Да я посмотрю любой ужастик полностью и даже глаза не зажмурю!» — думает рыжий и усаживается перед кроватью, ища руками пульт. Он выбрал ужастик, у которого, по его мнению, самое жуткое описание. Черноволосый вернулся не с пустыми руками — он держал палочки «Pokky», клубничные, кстати. Рюноске уселся рядом и начал читать описание фильма. — Ладно, неплохо, — натянуто говорит тот, — включай, посмотрим что это. Одна движение руки Чуи, и тут же появляется заставка. Акутагава всё крутит упаковку «покки» в руках, все не находя слова. *** Осаму открыл глаза и увидел перед собой натяжной потолок. Сев на диван, он просто протупил в пол, пытаясь хоть немного прийти в себя после дневного сна. Он днём обычно не спит, даже не дремает, а тут, видимо, заснул на чуток. Дазай встал с дивана как тут же обратно на него и сел, — в глазах потемнело. «Вот и поспал» — думает тот, пока его мысли до сих пор в тумане. Он посидел минуты четыре и все же пришёл в себя. Он так выспался. Что теперь даже подумывает, чтобы ночью не спать. Хотя. Так сильно ничего и поделать-то нельзя из-за своего нового брата… а тот, кстати, где? В квартире тихо, или его уши просто заложены. Прислушавшись, тот слышит какие-то звуки из комнаты напротив их же. Там, может, телевизор смотрит? Ведь больше всего это было похоже на какое-то кино. Осаму хотел бы пойти и проверить, но у него нет веской причины делать это. Или нет — есть. У него безумно болит голова, и он сам не знает из-за чего. Из-за того, что его организм не привык к дневному сну? Вероятнее всего. Ему нужна таблетка или хотя бы микстура. Он не будет шариться по чужой квартире, поэтому ему проще будет спросить. *** Шла уже тридцатая минута фильма, и даже ничего не произошло. Нет, серьёзно ничего. — Скукотень, — бормочет Рюноске себе под нос, — а тебе как? — Я даже не испугался, — уверенно говорит Чуя, а потом переосмысливает сказанное, — то есть, я не в том смысле… — Я понял…— они посмотрели друг на друга и улыбнулись, — может в «покки»? — Рю, ты уверен, что хочешь сделать это со мной? — Да, это всего лишь игра, — у Акутагавы сбыло серьёзное лицо, да и он сам кроме саркастических шуток никак больше не шутил. — Давай. Рюноске достал одну палочку и взял ее между нижним и верхним рядом зубов. Чуя чуть пододвинулся к парню и начал потихоньку и помаленьку откусывать от палочки. Он делал это неторопливо. Их лица совсем близко; они ощущают дыхание друг друга… Накахара надкусил немного, но этого было достаточно, чтобы их губы соприкоснулись. Это было чертвоски волнительно. Чуя чувствовал, как он раскраснелся, его просто с ног до головы окутывает смущение и страх. Он боялся сделать что-то не так. Они слишком близко. Накахара не хочет ни отстраняться, ни делать что-либо вообще. Но рыжий вскре чувствует, как Рюноске приблежается. Палочка, что держала грань между ними сломалась; одна из частей Чуи, а другая Акутагавы. Но того, видимо, это не устроило, поэтому он, взяв Накахару за голову приятнул чуть ближе и поцеловал глбуже. Он спокойно забрал палочку из чужого рта, просто смотря на Чую. Нельзя сказать, то Рюноске ничего не делал за то время, как пытался "отжать" у рыжего его часть палочки... Акутагава, во-первых, проник в его рот своим языком, а во-вторых — задел и его язык. Это было, может быть, случайно, ведь подругому было ну просто никак, ведь желанная палочка, за которую боролся черноволосый, лежала прям на языке Чуи. Рюноске отстранился и сел на прежние расстояние, непонимающе смотря в глаза Накахары. Океанически-голубые глаза были наполнены страхом, отчанием и... потерянностью? И один момент был — Накахара смотрел не на друга, а на дверной проем. Неужели кто-то зашел? Кью? Мама? Отчим? Или только не говорите что— Акутагава повернулся и увидел стоящего в двери Осаму. — Я это, ну, позже зайду, ага, — и тот, растерянный, вышел, закрыв за собой дверь.