Stepchildren

Накахара встал рано, в то время как Дазай еще спал, а Рюноске… Его не было вовсе. На тумбочке, что стояла возле кровати рыжего, была записка. Чуя принял сидячее положение и, протерев глаза руками и зевнув, потянулся к бумажке.

Чуя, извини за то, что мы не сможем сделать масочки. Рано с утра мне позвонила мать и сказала идти домой, ведь я, мама и Гин на месяц едем к бабушке в другой город, ей там помочь с чем-то нужно. Увидимся, в общем, в августе, пиши мне, если что.

Рыжий огорчился. Что он будет делать до августа? Он уже распланировал, как они с Акутагавой каждый день будут гулять, оставаться друг у друга на ночёвках… Хорошо, что он хоть на связи будет, они так, возможно, будут разговаривать по звонку изо дня в день, если, конечно, будут свободны. Настроение с самого утра было плохим, что ничего делать не хотелось. Совсем. Прям ничего. Чуя вновь ложится на кровать, в надежде на то, что сможет уснуть. Рыжий долго ворочился, он, вполне возможно, попробовал полежать во всех только доступных позах, но заснуть так и не получалось. Он решил сдаться и взять в руки телефон. Оповещений новых не было, поэтому он просто открыл соц-сети и начал просматривать новости. Чуя ровным счётом потерял счёт времени, сколько же часов он прозалипал в телефон. Знает он только одно: на часах уже девять утра. До этого он внимания не обращал, сколько времени и во сколько он проснулся — его это просто не волновало. Осаму не двигался даже, но Чую раздражало то, что этот сейчас спит, а он уснуть, видите ли, не может. Рыжий руками начал искать, что бы такого можно было кинуть в спящего шатена. Но под руку лишь попадала подушка, которая и до этого летала в Осаму… Накахара замахнулся и со всей силы кинул подушку в спящего напротив Дазая. Тот лишь бы шевельнулся. Шатен убрал вещь со своего лица и, развернувшись на бок к стене, обнял подушку и продолжил спать дальше. «Нет, ну он совсем обнаглел?» — думает рыжий и запускает в того еще одну подушку. Снова ноль реакции. В ход идёт последняя подушка. И в этот раз Чуя остался без внимания…Теперь у Осаму есть не одна подушка, а целых три! Зато у рыжего ни одной — он кинул все подушки Дазаю. Оставалось довольствоваться лишь одеялом на голой кровати. «Нет, этого засранца нужно будить!» — Накахара встал с постели и подошёл к Осаму. Чуя начал трясти того за плечо, пинать в спину и дубасить ладошкой по затылку. Ему хоть бы что. Да хоть бы повернулся… — Осаму Дазай, — строгим голосом говорит Накахара, — а ну быстро встал! — у Чуи был такой голос, как будто он злостный и жестокий диктатор. Шатен чуть ли не подскочил — он настолько резко открыл глава и встал с кровати, что рыжий едва моргнуть успел. Теперь же Дазай стоял перед Чуей как солдатик: с высоко поднятой головой и руками, что лежали по швам. — Блять… — расслаблено выдыхает кареглазый, — вот это ты меня напугал конечно. — Да тебя хер разбудишь! В тебя подушки летели, по позвоночнику ты получил, а тебе хоть бы хны! — Подушки? — спрашивает Дазай, а развернувшись видит две подушки у него на кровати, а одна на полу, — та, с которой он спал в обнимку. — Это я, пожалуй, заберу, — голубоглазый забирает своё «имущество» и кидает себе на постель. — Из тебя вышел бы чертовски крутой будильник, — говорит Осаму смеясь, снова падая на кровать, — как петушок здесь крутишься, разбудить меня пытаешься… — Слыш! Да сам ты петух! — Чуя подхватывает одну из подушек, что недавно положил на кровать, и ударяет ею шатена. — Войну мне объявил? — Дазай тоже берет своё «оружие» и в ответ ударяет рыжего, — сдавайся, мисье, или твоя мама узнает про твои посиделки с твоим «дружком». Мне рассказать пару минуток! — Шантажировать меня решил? Ты чему завидуешь? Что целоваться не умеешь, или что не с кем? — И почему ты решил, что я целоваться не умею? — Ты просто на девственника похож, — Чуя сдержать улыбки не может… он мечтал сказать ему об этом. — То есть то, как мы вчера готовили вместе — было показухой? Вот какое твоё настоящие лицо, значит. А еще, если тебе кажется, что я девственник, — то тебе кажется. — Да-да, так я тебе и поверил. Тебе со мной заговорить порой трудно, а о девушках и речи идти не может! — А вот и может! И целуюсь я нормально. — Не верю тебе. — На спор меня берешь? — Да, беру. Меня хотя бы слабо поцеловать? Или тоже маме моей расскажешь? — А твой парень ревновать не будет? — Ты ебанулся? Какой парень? — Тот, который ночевал с нами. — Он мой лучший друг, и между нами ничего не было, нет и быть не может. Оба после длительного спора замолчали. И зачем Чуя взял его на слабо? Они мало знакомы. Что он потом подумает? В комнате тишина. Накахара даже слышал звук собственного сердца, да и чужого, по-моему тоже. — Слабо, все же, — говорит рыжий и, подойдя к Дазаю, ставит свою коленку ближе к паховой области, — что ж, демонстрируй, как целоваться умеешь. Вспомним, что Осаму не целовался. Конечно он солгал ради понтов, ведь он не думал, что этот мелкий возьмёт его на спор. В груди у шатена все замерло, когда Чуя взял его за подбородок и притянул к себе, параллельно приближаясь к тому. Осаму замер, когда губы рыжего накрыли его. Всего-лишь лёгкий чмок, но такой… страстный? Только это слово смог вспомнить кареглазый. Второй рукой Накахара залез в растрёпанные волосы Дазая, всё ближе притягивая того к себе. Большим пальцем правой руки(та, что на подбородке) Чуя, оттянув нижнюю губу, проник в чужой рот языком. Всё внутри скрутило, когда шатен почувствовал ощущение чужого языка на своём… Но Чуя резко отстранился. — А кто орал, что целоваться умеет, а сам сидит в шоке и сделать ничего не может? — смотря в карие глаза говорит рыжий и ухмыляется. — Это просто всё случилось неожиданно, — пытается оправдаться Дазай, — дай еще шанс. — Ладно, попробуй. Осаму даже понятия не имеет, как это делается. Он видел это только в фильмах и сериалах, и то, в основном, все было под цензурой. Ладно, будь что будет. Шатен берет того за рыжую макушку и вновь тянет к себе. Их губы соприкасаются, а сердце снова начинает биться в бешеном темпе. Осаму неумело проникает в чужую полость, исследуя её. Он то сплетался с Чуей языками, то, чтобы казаться круче и умелее, отстранился, укусил губу Накахары и оттянул, на что получил лишь недовольное мычание. Они вновь сплетаются языками, порой отрываясь друг от друга, чтобы набрать воздух. Пока одна рука Осаму оставалась на волосах рыжего, то вторая сначала блуждала по талии Чуи, оглаживая то её, то бёдра. Они разорвали поцелуй спустя три минуты. Чуя смотрел на Осаму как-то странно, но нет, не осуждающе. Оба парня сидели с алыми щеками. Оба были смущены и… возбуждены. Да, этот максимально нелепый поцелуй смог разжечь в них бурю эмоций. Им не хотелось принимать то, что у них стоит друг на друга. Накахара старательно не делал лишних движений. Ну, пытался. — Пиздец, ты серьёзно херово целуешься, тебя хоть заново учи, — с насмешкой говорит рыжий. — Если я херово целуюсь, то почему у тебя сейчас стоит? Блять. Чуе хотелось провалиться сквозь землю. Почему его это волнует? Накахара лишь цокнул. Он ничего не смог ответить этому нагло улыбающемуся шатену. — Слезай давай, — говорит Осаму, — оу, и кстати. Рыжий озадаченно встал напротив Дазая, ожидая, пока тот продолжит. — Научишь меня целоваться? Раз уж ты у нас такой умелый, то давай, научи меня как надо. Этот вопрос поставил Чую в тупик. И почему именно он? Почему этого придурка не смущает что они, так-то, сводные братья? Ладно то, что произошло сейчас было на спор, простые игры. Накахаре не хотелось заходить дальше, ведь он не не такой. Ему не нравятся парни. Но ведь то, что он поможет кому-то, даже так, это не даст ему титул гея? Да и кто кроме Осаму знает? Правильно. Никто. Но всё равно, он не был готов к дальнему развитию отношений. — Я… подумаю, — промямлил рыжий, удаляясь из комнаты. Видимо, в ванну побежал, что, конечно, неудивительно.