Stepchildren

— Чёрт, — вслух выругался рыжий, запирая дверь, — вот же гандон! Что мне теперь делать? — Накахара смотрит вниз, прям на бугорок. Изначально он планировал просто помыться, а там, потом, уже разобраться с остальным. Чуя снимает пижаму и кидает её куда-то в сторону; в след летят боксёры. — Блять… — только раздевшись, он понял: он не взял с собой сменные вещи. «Ладно, здесь есть полотенце, накину, если что, его, а потом переоденусь в нормальную одежду» — думает Чуя и заходит в душевую кабину. Душ находится прям над ним, и ему даже двигать его никак не надо — он прекрасно расположен. Накахара включает тёплую воду и чувствует, как струя стекает по лицу и груди, далее щекоча живот и… да, его А ведь он только недавно об этом не думал. Вдох, выдох. Это нормально, так ведь? Просто до этого Чуя не трогал себя и даже представления не имеет, как это делается. Хотя нет, имеет. У него есть некий рисунок в голове, как нужно это делать, и то, про самоудовлетворение он только читал. Хоть рядом с ним никого и нет, но ему всё равно неловко начинать. Он, как будто, стесняется самого себя. Рыжий снова вздохнул. Его рука непроизвольно потянулась к члену, пальцами обвивая головку. Накахара начал медленно водить рукой туда-сюда, будто боясь сделать что-нибудь не так. Но ведь так можно стоять вечно, поэтому, рука ускорилась. Чуя максимально пытался ни о чём не думать, но вот только одно лезло в голову… он до сих пор как бы чувствует прикосновения шатена на талии и бёдрах. Чувствует, как нежно его рука сжимала чужую ягодицу. В голове воспроизводится картина этого всего, и рыжий пытается отогнать от себя все мысли, но, почему-то, не может. Также где-то в мыслях и мечтаниях, Чуя видит Осаму. Его голос — одновременно бархатный и строгий; его глупые шутки, и прекрасные мягкие волосы… Глаза, в которых хочется тонуть; длинные пальцы и… припухлые губы. Думая обо всём этом, Чуя мог только приглушённо стонать, чтобы тот, вдруг, не услышал. Темп уже давно был немаленький, но, чувствуя разрядку, только усилил стимуляции рукой. Вскрик, и Чуя кончает себе на ладонь. Ноги подкашиваются и совсем того не держат, поэтому Накахара упал на колени на пол душевой кабины. Это было всё как-то… быстро? Иначе не описать. Он думал, что задержится это, но, неужели это всё из-за того, о чём тот думал? — Ты долго еще? Мне тоже в душ надо, — слышится изо двери знакомый голос. — Да, долго, — со смятением отвечает шатену Чуя, — в ближайшие десять минут грязным походишь. — Ты так тяжело дышишь, — с насмешкой говорит Осаму, — уже, небось, подрочил и кончил? Завидую тебе. «Завидует? То есть, он еще этого не сделал?» — думает Чуя, поднимаясь на ноги. — Сейчас, дай я голову помою и выйду. На все последующие процедуры ушло минут семь. Накахара выключает воду и выходит из кабины. С тела и с волос капает вода, а рыжий ищет полотенце. Оно висело рядом с душевой кабиной, просто тот не заметил. Чуя еще раз глянул на пол, как бы убеждаясь, что после себя он не оставил следов. Завязав полотенце на поясе, тот взял одежду и подошёл к двери. Он передумал выходить. Они сейчас сто процентов столкнутся с Осаму, а Чуя в таком виде. И, тем более, Дазай еще возбужден, поэтому неизвестно, сможет он себя контролировать или нет. Голубоглазый слышит шаги по направлению к себе. Скоро же снова стук в дверь и голос шатена: — Ты выходить собираешься? Десять минут уже прошли. — Нет, я не буду выходить, — смотря в пол отвечает Накахара. — Это еще почему? — с явным недовольством спрашивает Осаму. Наступило неловкое молчание. Они простояли в тишине минуты полторы, как Чуя слышит вопрос от Дазая: — Ты чего-то боишься? — Не то, чтобы боюсь… — Меня? Рыжий встал в ступоре. Но ведь отчасти так и было. Ему не хотелось так появляться перед кареглазым. Осаму всё стало ясно. — Если ты, почему-то, боишься или стесняешься меня, то я могу отвернуться, пока ты не зайдёшь в другую комнату. —Что, правда? И ты серьёзно не будешь подглядывать? — Нет, не буду. Чуе хотелось поверить Дазаю, что тот и сделал. — Отвернись и закрой глаза. Прошло пару секунд и защёлка издаёт характерный звук, дверь распахивается, а перед Накахарой стоит повёрнутый к нему спиной шатен. Чуя осторожно обходит того, пристально следя за каждым его вдохом и выдохом. — Ты можешь поворачиваться к двери, — говорит рыжий, встав с боку, через лево воротись. Осаму так и сделал — повернулся через лево и оказался лицом к двери ко входу в душ. Услышав, что хлопнула другая дверь, шатен открыл глаза и зашёл в комнату. Чуя зашёл в ванну и кинул вещи в стирку. Перед тем, как покинуть эту комнату, Накахара сперва открыл дверь и осмотрелся, а только потом пошёл в свою комнату. Найдя в шкафу чистое белье и штаны с футболкой, тот скинул полотенце и надел чистые вещи. Полотенце он вернёт. Когда тот помоется. А, нет, стоп. Там всего одно полотенце. Это ему сейчас идти к Осаму в душ и отдавать этот кусок тряпки? Он решил так и сделать. Снова стоя у той двери, Чуя стучится, ожидая отклика в ответ. — Да? — Это, слушай, я тут полотенце дать хотел. — Зайди да повесь на крючок, в чем проблема? «Так просто? Даже не ломается? Не против, значит, чтобы я зашёл…» Накахара открывает дверь и проходит внутрь. Он пытается не смотреть на кабинку, хоть изнутри ничего и не видно, только силуэт, ничего более. Рыжий повесил полотенце и быстро удалился оттуда. Чуя пошёл на кухню. За столом он видит Кью, который сидел и завтракал. Точно, тот совсем забыл про завтрак. Именно поэтому Юмено сам и приготовил себе еду. Но, видимо, не только себе. — Садись кушать! Я приготовил нам на троих, — задорно говорит мальчик брату. — На троих? — Ну да: на себя, на тебя и Осаму. Кстати, когда тот выйдет из душа, скажи ему, чтобы кушать садился, а то весь день голодный будет. — Не переживай, скажу. От мамы никаких вестей? — Чуя садиться за стол рядом с младшим. — Она мне звонила. — И что сказала? — Говорит, что её еще неделю дома не будет, — отвечает Кюсаку Накахаре, крутя вилку в руках. А когда свадьба будет? — Наверное, как раз через неделю, — задумчиво говорит рыжий, смотря в свою тарелку. — Оу, да? — удивляется Кью, даже подскакивая с места. Чуя мычит и кивает. — Ладно, ты ешь, а я пока пойду в комнату к себе. — А гулять сегодня не идёшь? — спрашивает Чуя удаляющегося мальчика. — Пойду, но чуть позже, часика через два, — и Юмено убегает в свою комнату. «Ладно, продержимся как-нибудь неделю…» — думает голубоглазый, начиная есть еду, приготовленную его же младшим братом, — «Неплохо, однако». Чуя слышит позади себя хлюпающие шаги. Обернувшись, видит, конечно, Осаму, который вытирал влажные волосы. — Садись завтракать, — сухо говорит рыжий. — А ты когда приготовить успел? — задаёт вопрос шатен, подсаживаясь к Накахаре. — Не я готовил, а Кью. Дазай ахает и с аппетитом начинает есть, чуть ли не давясь едой. — Ты куда так торопишься? У тебя никто еду не забирает, ешь медленнее, а то подавишься еще, придурок! Всё случилось так, будто предвидели. Да, Дазай подавился! Шатен начал хвататься за грудь и откашливаться. Накахара тут же встал и начал стучать по спине кареглазого. — Дыши, дубина! Шатену откашляться удалось. Осаму глубоко дышал, вдыхая полной грудью воздух. — А я говорил, но нет, мы других не слушаем, делаем все по-своему, — возмущается Чуя, подавая тому стакан воды. — Спасибо тебе, а то так бы я и помер, — принимая воду говорит Дазай, — умереть так я не хочу. — Что ты несёшь? — озадаченно смотрит на шатена Накахара, будто тот в полном бреду, — Бредишь, или что? — Я? Нет. Я серьёзно говорю. Не хотел бы я умирать у тебя на руках, а вот у какой-нибудь красивой девицы… — Эй, ты даже спасибо не сказал, хотя я тебя, считай, с того света спустил. — Благодарить за то, что ты спас меня от смерти? Такая инициатива меня не устраивает, — закатывая глазки говорит Осаму. Чуя лишь цокнул, ставя грязную посуду в раковину. — Посуду сегодня моешь ты, — выделяя последний слог говорит Накахара, — капсулы для посудомоечной машины кончились. Ручками поработаешь. Осаму хотелось отшутиться, но то промолчал, глядя, как рыжий удаляется с кухни. «Ручками я мало работал, да? Ну-ну, кто еще работал мало…» — ухмыляясь думает шатен, жуя хлеб.