Stepchildren

— Он серьёзно так долго копошится в ванной? — говорит Дазай, закатывая глаза, — не могу я так больше! Осаму приспускает штаны и оттягивает резинку боксёров. — Резвый малый, — ухмыляется шатен, проводя рукой по эрекции. У него до этого с этим опыт уже был. Дазай практиковал это на порно: смотрел, как мужчина дрочит, и повторял. И никакая дополнительная информация ему не нужна — он и так все знает. Рука плавно двигается вверх-вниз, выдавливая из Осаму глухие стоны. Шатен не торопится набирать темп, ему хочется мучить себя. Он думает, что если бы занимался с кем-то сексом, то делал бы точно также. А ведь кто знает, наверное, так бы и было. Оттягивать время до заветного, играя с партнёром, чтобы тот умолял перейти к основной части или ускориться. «Руки увлажнить нужно было, а то как-то непривычно. Ладно, что есть, то есть» — думает Дазай, шипя. О чём тот думает? Кого представляет? Да, его. Это рыжие бедствие, взявшие его на слабо. Хотя, ладно, признать стоит, — Чуя отменно целуется. О боже, а с какой страстью он это делал… Как Накахара поставил колено к паху шатена, чуть надавливая на орган, что, конечно, заводило его еще больше. Ухмылка, язык, зубы и волосы… Господи, в нём прекрасно всё! Осаму не делал бы даже исключений. Да, действительно. Чуе повезло с внешностью, очень даже сильно. Его, наверное, работать звало не одно модельное агентство. А его характер является не отрицательно чертой, а скорее, даже, отличительной. Привлекательный снаружи, но властный внутри, — что может быть лучше? — Оу, — выдал Осаму, смотря на свою руку, что уже была в его семени, — так быстро? Я обычно это чуть дольше делал. Его рука тянется к прикроватной тумбочке, где лежит пачка влажных салфеток. Вытерев руки и не только от липкой белой жидкости, Дазай снова натягивает на себя одежду, попутно выкидывая салфетку. *** С того момента прошло два дня, и больше ребята тесно не контактировали. Бывало там дадут друг другу подзатыльник, ну, или может, под зад пнут. Споры и подколы никуда не делись — они до сих пор подшучивали и высмеивали каждую деталь друг в друге. Последние два дня были дожди и грозы, поэтому ни Кью, ни Дазай, ни Чуя из дома не выходили. Но вот солнышко вновь припекло, а погода, скорее всего, вновь нормализовалась. — Ты куда так разоделся? — спрашивает Накахара Дазая, который уже минут тридцать красуется перед зеркалом в деловом костюме, — на свиданку идешь? — Ой, ну скажешь тоже, — обернувшись, говорит Осаму, — меня Одасаку позвал на ужин, там будет что-то в честь десятилетия компании, которой владеет отец. — Ты пить будешь? — Алкоголь, имеешь в виду? — Да, именно его. — Если только чуточку, — подмигивает шатен, — я не люблю такое, да и в хлам не бухаю, не волнуйся. — Ой, да кто за тебя волнуется? Я волнуюсь за себя, что тебя откачивать потом придётся. — Да ладно тебе, — Дазай наносит свой одеколон, запах которого распространяется на всю комнату. Пахнет, что ли, голубой лагуной? — Фу, навонял здесь, — буркает Чуя. — Да ладно же, вкусно пахнет. — Всё равно у меня вкуснее парфюм. — Да-да, я верю, — с саркастичностью говорит шатен, закатывая глаза. — Ой, да всё, вали уже! — Всё-всё, не скучай только, — напоследок тот машет Чуе рукой, наполовину к тому повернувшись. — Стой на месте. — Чего? — с удивлением спрашивает Осаму, полностью разворачиваясь к рыжему. — Ты видел, что с твоим галстуком? — взглядом указывая на шею шатена, говорит Чуя, — ты хер знает на кого похож! — Всё настолько плохо? — Да, — Накахара встаёт со своей постели и подходит к Дазаю, начиная правильно завязывать галстук. — Да ты, как я вижу, мастер своего дела? Чуя лишь глянул на того исподлобья. — Всё, теперь ты можешь идти, — начиная отдаляться от шатена, говорит рыжий, — хоть на человека стал похож. Осаму вновь подошёл к зеркалу и посмотрел на себя. «И вправду, теперь я лучше выгляжу». — Спасибо тебе. Накахара встал как ошарашенный. Он знает такие слова? Удивительно. — Ты чего? — Ты только что поблагодарил меня? — Оу, нет, я пошутил, — игриво давит улыбку шатен, — всё, я побежал! — Ага, беги не споткнись, — пробурчал себе под нос рыжий. «М-да, теперь совсем делать нечего. Так можно было бы с кем-нибудь поспорить, но дома я и Кью. Но был бы в городе Рю… Точно, Рюноске! Надо бы написать ему». Чуя схватился за гаджет и начал печатать сообщения Акутагаве. Писал он в основном о том, как он нашёл общий язык со своим сводным братом. Черноволосый был бы этому не рад, хоть те тоже подружились. Хотя, дружбой это и не назовёшь… Рюноске в сеть не заходил, но рыжий и не рассчитывал на мгновенный ответ, ведь тот, наверное, занят. Накахаре даже и погулять не с кем — его единственным другом был Рю. Голубоглазый плюхнулся на свою кровать; надел наушники, закрыл глаза и погрузился в свои мысли. — Эй, Чуя, кто-то звонит в домофон! — спящего Накахару растолкал Кью, — глянь, кто это там. Рыжий поставил музыку на паузу и вынул наушники из ушей. Братья направлись к двери, а Чуя нажал на одну из кнопок сложного, для Юмено, механизма. — Кто? — спрашивает Чуя, смотря на небольшой экран напротив него, — он воспроизводил изображение камер перед подъездной дверью. Ответа не последовало, поэтому, натянув обувь, Накахара сказал Кюсаку сидеть возле двери, а он сам быстренько сбегает вниз и посмотрит, кто звонил. Железная дверь открылась, а рыжий видит на лавочке знакомый деловой костюмчик… Неужели, в хлам? — Хэй, Дазай, не смей спать! — кричит тому голубоглазый, — немедленно поднимайся и подходи ко мне. Давай не наглей, а? Мне еще тащить тебя на четвёртый этаж. Шатен шевельнулся и, приняв сидячее положение, начал глядеть на Накахару. — О, Чуечка! — пьяным голосом говорит Осаму, — ты за мной пришёл? — А за кем еще, блять? Давай быстрее, я уже устал дверь придерживать. Дазай встал на дрожащие и подкашивающиеся ноги. Он небольшими и медленными шагами начал приближаться к Чуе, шатаясь из стороны в сторону. «Дай Бог, чтобы он не наебнулся…» — молится про себя рыжий, поджав губы. Осаму еле дошёл до парня. Накахара закинул одну руку шатена себе на плечо, взяв того за талию. Они подошли к лифту и Чуя уже нажал нужную кнопку, как шатен начал нести пьяный бред. — Чу-уя, — пропел Дазай, — ты не кинул меня умирать на лавочке? Это очень мило с твоей стороны… — Нет же, придурок. Что я потом бы маме говорил? Да и вообще, блять, почему ты мокрый? — подметил вдруг Накахара, — как будто в речке искупался! — Меня облили ледяной водой, насколько я помню, — бубня под нос отвечает Осаму, — а если я заболею, ты будешь за мной ухаживать? — Размечтался. Кабинка лифта спустилась вниз; Чуя затащил туда еле идущего шатена. — Ну от тебя же и перегаром несет, — бурчит рыжий, — до этого же вкусно пах одеколоном. — Так ты признаешь, что мои духи вкусно пахнут? — Всё, замолкни, — чуть засмущавшись, говорит Накахара. Они с горем-пополам доехали до нужного этажа, и голубоглазый затащил Осаму в квартиру. Он посадил Дазая на пуф, снимая с себя обувь. «Этого же тоже разуть нужно. Как унизительно…» Чуя садится на одно колено и начинает снимать с шатена ботинки. Он максимально старался не смотреть в те карие глаза, что так пристально на него глазели. — Пошли трезветь, — снова беря того говорит Накахара, — нам прямиком в ванну. И рыжий снова его тащит, ведь сам ходить шатен не в силах… Они еле доползли до ванной. Голубоглазый садит Осаму на унитаз, вытирая пот со лба. — И это что, мне тебя еще и раздевать? Дазай клюёт носом — вот-вот уснёт! — Холодная водчика приведёт тебя в порядок, — с ухмылкой говорит Чуя, подходя еще ближе к шатену. Накахара снимает с того пиджак; галстук, завязанный им же; расстёгивает пуговицы на рубашке; молнию на брюках и стягивает с того нижнее бельё. — Отлично, и что дальше? Рыжий подхватывает того на руки, поддерживая голову и беря Дазая с задней стороны колен. Он аккуратно садит того в ванну, включая действительно холодную, даже ледяную воду; Чуя наводит душ на спину Осаму, от чего тот вздрагивает. — Чуя, мне холодно, — обнимая себя, говорит шатен, — сделай воду чуть потеплее, — его голос дрожал и был достаточно тих. Накахара действительно прибавил горячей воды, чтобы Дазаю было не так холодно, ведь его до этого и так ледяной водой облили. — Так нормально? — интересуется рыжий. — Ммм, да, — мычит Осаму. Он водил душем по телу Дазая еще минут пять. — Лучше чувствуешь себя? — Немного, — еле слышно отвечает кареглазый. — Ты сможешь сам одеться? — Думаю, что да, смогу. — Посиди тогда так, — Накахара выключает воду и накрывает шатена полотенцем сверху, — а я схожу за сменной одеждой. Через три минуты Чуя возвращается к тому уже с чистой домашней одеждой. — Вот, держи и одевайся, я пока закину эти твои вещи в стирку, — протягивая тому одежду, говорит голубоглазый. «Лишь бы он еще не поскользнулся там» — думает Чуя, закидывая вещи в стиральную машину. — Я всё, — сухо говорит Дазай. — Отлично, а теперь идём отсыпаться. — Чуя, я хочу пить, — канючит Осаму, беря Накахару за руку. — Пошли ты сначала ляжешь, а я принесу тебе воды? — Давай. Они медленно и спокойно дошли до их комнаты. Рыжий усаживает шатена на его кровать, а потом уходит на кухню за водой. Возвращается тот со стаканом воды и таблеткой. — Выпей еще эту таблетку, — Чуя протягивает тому и таблетку, и воду, — тебе утром только лучше будет. Дазай кивает и принимает таблетку, залпом выпивая воду. — Тебе принести тазик? — Нет, — отрицательно машет головой шатен, — Чуя… — Чего? — Поспи со мной сегодня, пожалуйста. — Да ты бредишь! — возмущается Накахара, но он не может отказать Осаму, когда тот смотрит на него до боли жалобными глазами. Чуя цокает и выключает свет в комнате. — Двигайся, — тот забирает у Дазая стакан и ставит его на тумбочку. Осаму освобождает место с краю, давая тому место. Рыжий ложится лицом к кареглазому. Забинтованная рука тянется к чужому лицу, нежно оглаживая щёку. — Позволь мне взять тебя за руку, — настойчиво говорит Осаму. Голубоглазый кладёт левую руку на подушку. Шатен накрывает ладонь Чуи своей, сплетая пальцы. — Спи уже, пьяное бедствие.