Stepchildren

Теперь же утро в этом доме начинается с того, что все просыпаются от вкуснейшего запаха. Если во время отсутствия взрослых Дазаю и Кью с утра приходилось ждать завтрака, то сейчас всё наоборот. Уже в девять утра всё семейство обсуждает планы на день; кому-то, естественно, скоро на работу, кому-то снова просиживать день дома. — Может нам всем выбраться как-нибудь на природу? — начинает отец, дожёвывая блин, — загород съездить, пикник там устроить… искупаться можно. Эта идея понравилась всем без исключения. Каждый еще понакидал идей, чем можно было бы заняться во время отдыха. — Можно будет как-нибудь порыбачить, — говорит шатен, устремляя взгляд на отца, — помнишь, пап, как ты меня брал однажды? — Да, помню, было дело. Ты тогда еще в сети запутался, — усмехается мужчина. — Не начинай! — дует губы Осаму, всем видом показывая своё недовольство. У всех это вызвало улыбку, а у Чуи так особенно… — Интересно, как ты запутаться умудрился? — усмехнувшись, спрашивает рыжий, смотря своими голубыми глазами на шатена, — и как ты выбирался? — Да не помню я, как запутался, — более спокойным тоном говорит тот, отпуская обиду, — и как распутался тоже. Мне помогли, по-моему, да? — Да, — кивает отец, — столько рыбы тогда выловили! Даже фотография была где-то. Мужчина пообещал найти фотографию, ведь его очень сильно упрашивали. Упрашивал, в основном, Чуя, но и Кьюсаку тоже принимал в этом участие. Накахаре было интересно посмотреть, как же выглядел мелкий Дазай. У рыжего тоже есть фотоальбом, где там хранятся фотографии с самого младенчества. (но такие фотки показывать, конечно, не хотелось…) Ребята проводили взрослых на работу, а сами разбежались по комнатам. — Вот почему моему отцу так сильно нравится рассказывать мои детские ситуации, о которых я даже не знал никогда? — завалившись к себе на кровать, спрашивает Осаму, — и история с сеткой… вот почему твоя мама молчит, ничего не упоминая? — Благодаря твоему отцу я узнал про тебя больше, — усаживаясь рядом с кареглазым, бормочет Чуя, — ты мне не рассказываешь даже то, что помнишь! — Потому что ты и не просил ничего рассказывать! Они замолчали минуты на полторы, не отводя взгляд друг от друга. — Я тут понял, — начал рыжий, — что мало чего о тебе знаю. — Ты тоже, знаешь ли, не многословен. — Чем ты увлекался в детстве? — Мне нравился футбол, но папа был порой против моего увлечения, ведь домой я приходил с разодранными коленками, и он лично всё обрабатывал, даже когда был занят. Мне пришлось бросить футбол из-за переезда в Америку. А ты сам чем увлекался? — Я на гитаре играл, — голубоглазый устремил взгляд на потолок, — я и до сих пор могу сыграть несколько композиций. Правда не так и хорошо, как раньше, но… — А ты сможешь мне сыграть? — перебивает Осаму Накахару, — мне безумно хочется услышать, как ты играешь на гитаре! — Сыграю как-нибудь, — засмущавшись, отвечает рыжий, — но потом. Мне много чего вспомнить нужно, да и саму гитару найти; хотя, я примерно помню, куда положил её в последний раз. Чуя, встав с кровати, вышел из комнаты. Вернулся нескоро, минут через пять, но зато не с пустыми руками! Он держал гитару, которой, по виду, лет десять? Даже больше, скорее всего. На ней был слой пыли, но сам инструмент выглядел не так уж и плохо: струны, конечно, местами были порваны, и их требовалось заменить, но сама же гитара была оформлена красиво: верхняя дека была усыпана наклейками и разнообразными надписями. — Ого, — Дазай с восхищением смотрит на рыжего, держащего в руках гитару, — сколько ты на ней не играл? — Лет пять-шесть… У меня пропал интерес и я больше ее не трогал. Я же тебе еще не всё рассказал, подожди! Ты меня перебил. Я был как-то гитаристом в одной из групп, которая имела немалую популярность; но после ухода нашего солиста группа окончательно распалась, и я больше ничего не знаю о ее участниках и их дальнейшей судьбе. Вышло так, что попал я туда, когда она была и так на грани распада, но полгода она продержалась, и всё… Осаму пребывал в шоке. Да ну, чтобы Чуя был гитаристом в группе? — Дашь мне название, я послушать хочу, — заинтересованно говорит кареглазый, не спуская глаз с рыжего. — Если ты этого так сильно хочешь… — Да, очень сильно! Ты даже не представляешь как, — тот снова не даёт Накахаре договорить. — Может хватит меня перебивать?! Они немного посмеялись, как Чуя уселся на свою кровать и начал рассматривать струны. — Нет, их явно нужно менять. В магазин идти придётся. — Это намёк? — приподнимая голову с подушки, задаёт вопрос Осаму. — Не-а, — отрицательно качает головой тот, — заказывать нужно будет. — Ну ты же потом мне обязательно сыграешь, да? — Да сыграю я тебе, сыграю. Накахара отложил инструмент, вновь подсаживаясь к шатену. — Давай свой телефон, я найду тебе одну запись с недоконцерта в переулке, — усмехается рыжий, беря телефон в руки. Кареглазый, будто под чарами, смотрит на экран, не отрываясь. — Прекрасная группа была. Почему солист ушел? — Его позвали более популярные ребята; парниша молод был, ему нужно было строить карьеру, поэтому, его не останавливали, когда он огласил всем решение покинуть нас. — Тебе тогда было пятнадцать? — Мне да, а остальными лет по семнадцать. Я, в прочем, был там самым младшим и неопытным, но они все равно приняли меня как своего. — Дай угадаю, ты перестал заниматься музыкой после распада группы? — Да, в точку! У меня не было мотивации, но я продолжал играть маме и Кью, если те попросят; хотя со временем я полностью отрекнулся от данного занятия… а что насчёт тебя? — Меня? — Ты был популярен? — Не особо, — сухо отвечает шатен, — я был в одной из сборных нашей страны, но из-за переезда я был там недолго. Игры были часто, что я даже порой на учёбу забивал. Но когда я приходил в школу после недельного отсутствия, то выслушивал шутеечки от одноклассников, что наша команда кривоногая. — Они просто завидовали! — Сейчас я тоже так думаю, но раньше это было для меня нечто обидным, на что я просто закрывал глаза. Дазай секунд десять помолчал, после чего начал смеяться. — Ты чего? — Чуя смотрит на того с удивлением, ведь не понимал причину его смеха. — У меня до сих пор форма где-то лежит. А как же я смешно в ней выглядел… — Ты обязан мне показать фотографии, где ты в футбольной форме! — Они должны быть там же, где и фотки с рыбалки, поискать надо будет. Ты, кстати, пиздец как смотрелся в той кожанке, — вновь усмехается Осаму. — Да пошёл ты! — Чуя встаёт с кровати и берёт гитару в руки, ставя её в угол рядом со своей кроватью, — я еще с тебя поугараю. — Ну-ну. Накахара недовольный уселся на край своей кровати, как-то злостно посматривая на Дазая. — И чем тебе не понравилась моя кожаная куртка? На тот момент это было модно! — Ты просто самый низкий из них, поэтому ты выделялся, и смотрелась она на тебе странно… — Ага, так ты теперь и про рост заговорил? Шатен, конечно, получил за это по шее, ведь шутки про рост Чуи — самые опасные шутки… шутеечки такого характера Осаму выдавал редко, всё-таки в нём есть чувство собственной безопасности. — Да всё, я понял, больше ни слова про твой рост! — тот поднимает руки в примирительном жесте, — успокойся только. Рыжий отходит от Дазая на несколько сантиметров. — Давай без таких шуток, ладно? — более умеренным тоном говорит голубоглазый. Чуя на некоторое время замялся, пытаясь будто что-то сказать. — Ай, всё, в пизду тебя, Дазай! — А я надеялся, что ты извинишься… — бормочет тот, поднимая глаза на Накахару. — Перед тобой я только не извинялся!