Дом Песка. История первая. Собственность

Эльфы. Семья. -1 Трое. Стоящих перед ним эльфов трое, а не четверо. Хэйне твердо помнил, что Леди собиралась передать ему в собственность четверых. Две жрицы невысокого ранга стоят по бокам от склонившихся в поклоне эльфов. Еще несколько воспитанниц наблюдает за передачей с садовой дорожки. Он пришел за четырьмя. Эльфийка – как и на других членах ее семьи, на ней только плотное покрывало, накинутое на голову, скрывающее волосы и тело, но не мешающее разглядеть черты лица. Никаких украшений. Никаких вещей. На шее – тонкая полоска кожаного ошейника. На женщине – самая тонкая, с металлически поблескивающим тисненым узором, на мужчинах – попроще и погрубее. Женщина собственность Леди… будет – моя, когда одна из жриц разрежет ошейник и предложит Лорду запомнить ее вкус. Мужчины – собственность Храма. Будут – мои. Но где же все же четвертый? Женщина стоит спокойно, лицо выглядит… хорошо воспитанным. Может быть – соразмерно грустным, не хватало бы только выражения радости от того, что собственность меняет хозяина… покидает хозяйку. Не напугана. Не нетерпелива. Некрасива… да, именно то, что он искал. Хотя подкормить не помешает. И как она умудрилась сохранить настолько бледный цвет кожи, работая в садах? Мужчина, что постарше. Хэйне насмешливо отметил, что волосы у этого служителя заплетены в прическу эльфийского лорда – или как они называют членов семей старших родов? Две косы, идущие от висков к затылку, длинная грива волос – и, о богиня, деревянные шпильки, удерживающие тяжелый узел! Да он единственный тут посмел носить украшения… Хм… их тоже сломают, когда разрежут ошейник, или ко мне в дом вступает сам-себе-лорд? И младший. А это совсем забавно. Почти-взрослый, по словам Золотой Афрейн, эльфеныш вскидывает на него глаза! И, кажется, даже пытается оттолкнуть взглядом… Э, нет, малыш, такое ты можешь пробовать на своих соплеменниках. С Оборотнем такой фокус не выйдет. А ведь не детеныш… Младший сын или старший? И где все-таки четвертый? А где может быть четвертый, что его не представили новому хозяину? Хэйне холодеет. В несколько быстрых шагов он подходит к эльфийке и берет ее за руку, вынуждая поднять голову. - Что с твоим другим сыном? Он наказан, ранен? В безопасности? На лице его будущей собственности появляется бледная краска. - Он… в порядке, мой Лорд, - запинается порозовевшая эльфийка, - то есть… лорд… Хэйне косится на ее спутников. Старший заледенел и смотрит вниз, младший… не разглядеть. - Почему я не вижу его здесь? – Хэйне старается, чтобы в его голосе отразилось лишь спокойное любопытство. - Он на занятиях, господин. У него продолжаются уроки в Храме… успехи… возможно, вы согласитесь забрать его позже? – в голосе эльфийки слышится мольба. И страх - по такому ничтожному поводу. Он заберет эльфа (видимо, ее младшего сына) позже – но не слишком поздно. Жрицы внимательно слушают. Хэйне произносит небрежно: - Я поговорю с его наставником и определю подходящее время, чтобы забрать его. Кто принял решение не приводить его на представление сегодня? - Я, господин. - Ты будешь наказана. Не бойся, поскольку ты совершила проступок до того, как стать моей собственностью, наказание не будет серьезным. Кто-то из ее близких резко – гневно? – выдыхает. Хэйне смотрит направо – сына он не видит, его заслоняет фигура отца, стоящего так же неподвижно. Конечно, сын. Недостаточно воспитан, сказала Леди. Это не невоспитанность, это вызов. Хэйне задумывается, хотелось бы ему заниматься воспитанием, и не может ответить себе на этот вопрос. Хэйне отступает. - Леди? – обращается он к жрице, стоящей возле эльфийки. - Лорд Хэйне? - Я готов принять эту собственность, Леди. Жрица кивает. Эльфы по очереди опускаются на колени. Короткий – не длиннее пальца – обоюдоострый нож разрезает ошейники, нарушая магические контуры и оставляя на коже глубокие кровоточащие царапины. Все три раза жрица вытирает кровь с ножа о ткань накидки того, кого передают Хэйне. Храму больше не нужна эта кровь – даже на лезвии ножа. Не обращая больше внимания на эмпатический фон и выражения лиц своих новых эльфов, Хэйне с удовольствием слизывает кровь и накидывает на шеи шнурки, завязанные простым узлом. А шпильки так и не сломали… ну-ну. Холодный дом. Пополнение Прибытие в дом Хэйне прошло благополучно. Как и договаривались, Кийес и Аспид задерживаться не стали, лишь подтолкнули каждый своего перемещаемого к порогу. Теперь Аспид появится здесь через два-раза-по-два-дня. Аспид. Сам. Один придет в дом Лорда, от которого он ушел к лучшему для себя. Попросит ли он своего нового господина изменить договоренность? - Все же жаль, что ты не захотел подраться, - прощаясь, Лорд Кийес не смог сдержать сожаления. – Я бы удержал вас обоих, и тебя, и Аспида, обещаю! Хэйне протянул руку, провел кончиками пальцев по лбу, по волосам… Тот сдержался и не отшатнулся, как, кажется, готов был в первое мгновение. Если Кийес умеет чувствовать прикосновение – поймет. Хэйне склонился к самому уху: - Ложись под меня, Кийе. Я тебя не удержу, но тебе будет спокойнее. Семья. -2 Хэйне, показавшаяся ему странной эльфийка с темными отекшими глазами, ее высокомерный муж и беспокойный сын наконец дома. Это любимое оборотнем холодное строение из грубого темного камня с широкими ступенями – теперь их общий дом. Эльфы стоят, словно сторонясь друг друга: мать и отец на ступеньках, опустив головы, сын и вовсе остановился, не дойдя до лестницы пары шагов, и озирается на Хэйне, который отстал, прощаясь с Кийесом и Аспидом. По пути Хэйне прихватил за плечо младшего эльфа (тот начал было упираться, но куда он против оборотня силы Лорда – магический толчок, и эльфеныш чуть не кубарем устремился вперед). Хэйне подтолкнул его к отцу, сам подхватил под руку матушку и, не давая времени на выражения растерянности или почтения, провел внутрь дома. Стол Оборотень заранее сдвинул, на пол бросил четыре циновки. Одна теперь получается лишней. Можно было бы тоже сесть на пол циновку, чтобы пустая не притягивала внимание и взгляды, но переигрывать свой план, поражая своей ранней осведомленностью или догадливостью новую собственность, Хэйне не посчитал нужным. Подведя эльфийку к одной из циновок, оборотень отпустил ее руку и прошел вперед, устраиваясь на широкой скамье лицом к новым обитателям дома. Там же, на скамье, лежат четыре накидки – ткань грубая, похожая на мешковину. Но именно такие, кажется, и носили эльфы в их доме. Хэйне не обращал внимания, а среди оставленных в кладовке вещей нашел именно такие. Если бы в храме эльфов заставили бы оставить одежду, он накинул бы ткань сразу, но сейчас спешки нет. Хэйне подождал, затем, нахмурившись, сделал знак располагаться. Эльфы лишь склонили головы ниже. - Эти места я приготовил для вас. Можете занять их. Эльфийка неуверенно переступила босыми ногами на циновку, посмотрела быстро на Оборотня и опустилась на колени. Еще один испытующий взгляд – Хэйне кивнул. Все верно, и он понял верно – она глава семьи. Очень по-сетхиански. Следом плавными движениями опустились на колени эльфы. - Мой титул – лорд Хэйне. Вы можете называть меня Хэйне или господин. Теперь назовите свои имена. - Меня зовут Омелиель, господин. - Омелиель, хорошо. Я буду называть тебя Ома. - Мое имя Сахенитрель. - Сахи, хорошо. У младшего дрожат ноздри и губы. - Вы можете придумать мне любое прозвище, которое вам угодно. - Я подумаю. А пока отзывайся на имя Малыш. Сахи, не поворачиваясь к сыну, резко распрямляет ладонь, почти прихлопывая ею по полу. Малыш замолкает. А ведь, будь он оборотненком, я бы решил, что он на грани срыва – тело юного эльфа дрожит неконтролируемой дрожью. - Ома, Сахи, Малыш. У вас был трудный день. Скоро я покажу вам ваши комнаты и позволю познакомиться с домом. Проявляйте уважение. Проявляйте благоразумие, и ваша жизнь здесь будет сносной, - Хэйне обводит глазами свою новую собственность. – Прежде, чем я отпущу вас, я хочу спросить – чего вы ждете от меня? - Мы ждем? – снова бросается в бой младший, - чего могут эльфы ожидать от оборотня? Отец разворачивается в сторону сына, Ома закрывает рот рукой, Хэйне же только успокаивающе поднимает ладонь. - Я не знаю, - мягко отвечает он, - скажи мне. - Вы… вы! – Молодой эльф захлебывается словами. Кажется, он не представляет того, в чем пытается обвинять – и, явно, слова "пытка" и «изнасилование» для него только слова. – Вы нам не нужны! Чем реже вы показывались бы нам на глаза, тем лучше! Это не невоспитанность. Это даже не глупость. Это именно воспитание, и очень дурное воспитание. Голос Хэйне все так же убаюкивающе спокоен. Ему не надо сдерживать себя – противостояние его забавляет, а не злит. Вот только следует ли ему уделять столько внимания маленькому бунтарю, когда дом и без того ожидает немало изменений, а вскоре с ответным визитом появится его бывший воин, Аспид? - Вот только это – мой дом. Хэйне медлит, но какого-то ответа не дожидается. Малыш выдохся, и теперь ему страшно. Им всем страшно. - Но ты хорошо ответил на мой вопрос. Что тебе нужно от меня – это реже меня видеть. Я согласен. Уходи. Голос мальчишки дрожит: - Нам всем это нужно. - Не говори за других. Собственность Ома, ты желаешь немедленно покинуть мой дом? - Нет, господин, - эльфийка касается циновки лбом. - Собственность Сахи, ты хочешь, – Хэйне позволяет себе издевательски усмехнуться, - последовать вон отсюда следом за своим сыном? - Нет, господин, - поклон низок, но это именно поклон, а не припадание к земле, как у его супруги. - Вот видишь, - раскрывает ладонь навстречу Малышу Хэйне, - они не собираются уходить по твоему желанию. Уйти придется тебе. - Но вы же не можете… - Не могу выгнать тебя? Но я и не выгоняю. Я просто позволяю тебе исполнить собственное желание. Уходи. Сейчас – поднимайся, разворачивайся ко мне спиной, выходи на крыльцо, потом ступай не сворачивая по дорожке за ворота. Иди прямо, иди…тебе, я думаю, хватит времени до того, как совсем стемнеет. Там есть хутора, ты сможешь найти там приют. А дальше – решай сам. Молодой эльф, кажется, колеблется между тем, чтобы бежать прочь и броситься под защиту матери (матери, а не отца, отмечает Хэйне). И Ома открывает рот. Теперь ее слова звучат куда живее: - Но как его встретят, господин? Насколько опасно тут, за воротами? - Не беспокойся, Ома. Твой старший сын вне опасности. Хищные звери не любят селиться возле наших жилищ, а местные, как бы они не чурались сетхианцев, все же привыкли ко мне как к соседу. Может, без большой радости, но твоего сына примут. А дальше – уже его дело, - Хэйне качает головой, останавливая попытку продолжить возражения, и улыбается. – Твой сын уже не детеныш. Я позволю ему выбрать. Ты остаешься или уходишь, Малыш? Эльф выглядит попавшим в ловушку. - Я ухожу. - Хорошо. Тебе пришлось бы принять наказание за свое поведение, если бы ты остался. И оно останется за тобой, если ты решишь вернуться. Но если ты сказал именно то, что думал – я не в обиде. Иди. - Сейчас? - Да. Иди. Не надо прощаться – своих родителей ты сможешь еще увидеть. Тогда и наговоришься. Хэйне проводил взглядом неуверенно поднявшегося и направившегося к двери эльфа. - И еще, Малыш, - тот повернулся, ловя взгляд, но не выказывая просьбы. Так тому и быть. – Я оставляю тебе шнурок. Ты все еще моя собственность.