II. Знакомство
5 июня 2022 г., 17:48
С появлением ребёнка жизнь Альбуса, определённо, стала ярче и веселее. Практически сразу же приняв судьбоносное решение оставить племянника и взять на себя заботу о нём, юноша столкнулся с целым ворохом дополнительных проблем. Главная из них, разумеется, заключалась в том, а как уведомить брата, что он стал счастливым отцом? Нет, конечно, можно было отправить ему письмо, но Альбус быстро отмёл эту идею как несостоятельную. Во-первых, потому что в письмах такие новости не сообщаются, а во-вторых, потому что, получив письмо, Аберфорт наверняка покрутит пальцем у виска и лишь ещё больше разозлится на брата.
Можно было связаться с ним по камину или заехать в Хогвартс — в конце концов, у Альбуса всё ещё были весьма тёплые отношения с некоторыми преподавателями, так что можно было воспользоваться связями и повидаться с братом, лично показав ему младенца. Однако и эту мысль после недолгих размышлений Альбус отбросил в сторону: у Аберфорта на носу были годовые экзамены, не стоило отвлекать его и шокировать на их кануне.
Посему оставался лишь один выход: ждать, пока брат вернётся из школы домой. А это значило, что почти целый месяц Альбусу предстояло провести вместе с племянником одному. Юноша тяжело вздохнул и бросил долгий взгляд на наспех трансфигурированную колыбельку. Это будет очень долгий месяц.
Впрочем, совсем один на один с этим, безусловно, сложным испытанием Альбус всё же не остался. Миссис Фердинандос регулярно наведывалась в гости, помогая юноше на первых порах заботиться о ребёнке. Именно она научила Альбуса, как правильно его кормить, пеленать, купать, да и в принципе держать на руках. Поначалу чувствуя себя сковано и сконфужено, в конце концов Альбус наловчился — он всегда учился достаточно быстро, и едва ли забота о младенце была сложнее той же Трансфигурации (на самом деле была, но Альбусу ещё только предстояло узнать об этом). Так что по своему обыкновению он бросился в омут с головой, погружаясь в прелести взрослой жизни ещё и с такой деликатной стороны.
Альбус честно пытался делать всё самостоятельно, минимально прося о помощи. Вина по-прежнему пожирала его, и в заботе о новорожденном племяннике странным образом он видел возможность хоть немного искупить её. Усмирить свою гордыню и явить миру кротость, принять ответственность и сделать то, что от него требовалось. И угрызения совести, надо сказать, отлично работали и помогали перешагнуть через внутренний ступор и замешательство, принимая ребёнка и смиряясь с его потребностями.
Это было непросто. Первые недели Альбус по-прежнему чувствовал себя немало сконфуженным. Подолгу смотрел на мальчика, наблюдая за ним, и пытался понять, что он по всему этому поводу думает и чувствует. Получалось не очень, и замешательство прочными цепями сковывало изнутри, не давая нормально вдохнуть. Альбус чувствовал себя растерянным, не только не зная, что делать (пусть даже имея чёткий алгоритм, которому его научила миссис Фердинандос), но и справится ли он в принципе. Не повторит ли он своих ошибок? Сможет ли стать для племянника достаточно близким? Или потеряет и его так же, как всю остальную семью, просто потому, что он не приспособлен к любви и заботе?
Невесёлые мысли роем сомнений снова и снова заполняли гениальную голову. Да, возможно, в науке, в сухих исследованиях Альбусу и не было равных, но межличностные отношения определённо не были его сильной стороной. Особенно после того, как он провалился по всем фронтам и разрушил все связи, какие имел... Страшно было повторить всё опять, и Альбус как никогда чувствовал себя одиноко и потеряно.
Хныканье вывело его из пучины невесёлых размышлений, в какие Альбус погрузился против воли. Он вздрогнул — он всё ещё вздрагивал от неожиданности каждый раз, когда ребёнок напоминал о себе — и подался к племяннику, забирая его на руки. Внутренняя скованность и паралич с каждым днём становились всё меньше, и Альбус с удивлением начал замечать, что привыкает к своей внезапной новой роли.
Он улыбнулся малышу даже почти не нервно и криво, как это бывало до этого. Погладил его по покрытому тёмным пушком темечку, а после скользнул пальцами по пухленькой щёчке. Ребёнок был не голодным, ему просто как любому живому существу хотелось немного внимания и ласки, и Альбус тихо хмыкнул, позволив племяннику схватить себя за палец — почему-то ему особенно нравилось делать именно так.
Они сосуществовали вместе без малого две недели. Альбус, вроде бы, даже неплохо справлялся, постепенно привыкая к ребёнку. Ребёнок же, в свою очередь, в ответ доверял ему, и Альбус с удивлением поймал себя на мысли, что до сих пор не озаботился вопросом, а как малыша, собственно, зовут?
— Наверно, нам лучше подождать приезд твоего папы, — обращаясь к внимательно, почти не моргая, глядящему на него племяннику, как можно мягче произнёс Альбус, неловко улыбнувшись. — Но ты не против, если я пока что буду называть тебя Криденсом? — ребёнок в ответ закряхтел, крепче сжав крохотными пальчиками палец дяди, и Альбус расценил это как согласие.
Свободными пальцами он обхватил пальчики Криденса и мягко погладил их, слегка покачивая его второй рукой. Малыш издал высокий, явно довольный звук, на что дядя снова неловко улыбнулся, чувствуя, как впервые за эти две недели сквозь скованность и растерянность пробивается что-то очень тёплое. Такое естественное, а оттого по-особенному горькое и пугающее. Но Альбус должен справиться, ведь кто, кроме него, поможет потом Аберфорту, который и сам, вообще-то, ещё ребёнок?..
Постепенно он и вправду привык и смирился. Возможно, всё дело было в том, что Альбус дал племяннику имя, и это как будто окончательно замкнуло рамки и сплотило нити. Однако присутствие ребёнка рядом уже не казалось чем-то диким и пугающим, а наоборот, вполне естественным и нормальным. Альбус старался, как мог, и постепенно даже научился совмещать заботу о племяннике с научной работой, которую, конечно, забросил почти на добрых три недели.
Жизнь постепенно вливалась в привычное русло, и за всеми хлопотами Альбус не заметил, как пролетело время, и домой из Хогвартса вернулся Аберфорт: приход брата одним прекрасным послеобеденным часом Альбус признаёт по несколько резкой походке, шумным движениям и, конечно, раздражённо хлопающей двери.
— А вот и папа вернулся, — он хмыкнул, опустив взгляд на Криденса на своей руке, который, причмокивая, сосал из бутылочки молоко и широко распахнутыми глазёнками смотрел на дядю.
Тот усмехнулся себе под нос, на мгновение прикрывая глаза, видя перед ними хмурое мрачное лицо брата так, словно они расстались вчера. Какой же сюрприз его ждёт теперь...
От возвращения домой Аберфорт не ждёт ровным счётом ничего. Пустые холодные стены, безжизненный гроб — сколько страданий и сожалений было в нём скрыто! Пустота и тишина — вот всё, что ждало Аберфорта по возвращении. Одиночество и ворох разочарований и сожалений. Брат ведь, наверняка, шатается где-то по миру, может, того вовсе пошёл за своим ненаглядным Гриндельвальдом... Сестра погибла из-за амбиций и высокомерия гордеца... Да даже Луиза, и та...
Аберфорт хмурится и мрачнеет ещё больше. Встряхивает головой, отгоняя лезущие мысли, и упрямо идёт по знакомой дороге в ненавистную клетку, по ошибке зовущуюся домом.
То, что что-то не так, он понимает практически сразу же, как с грохотом захлопывается дверь. Настораживается и тянется за палочкой — пусть колдовать вне Хогвартса по возрасту ему всё ещё было запрещено, самооборону тем не менее никто не отменял. Ступает осторожно, сжимая губы в тонкую бледную линию: он видит, что дом не пустует, в нём кто-то живёт, и вот только разборок с бродягами ему и не хватало.
Шорохи и звуки выводят его на кухню. Крепче сжимая в руке палочку, Аберфорт делает выпад, нацеливая её на потенциального противника, и замирает прежде, чем ругательства и проклятия сорвутся с языка. Перед собой он видит отнюдь не мародёра или бродягу, а старшего растрёпанного брата, держащего на руках и кормящего младенца, медленно расхаживающего с ним вперёд-назад.
— Это ещё что значит? — вместо приветствия обескуражено обращается к брату, и тот замирает, улыбаясь устало:
— И тебе здравствуй, Аберфорт. Может, опустишь палочку? — он слабо кивнул на всё ещё нацеленное на него древко, и Аберфорт, не глядя, засунул её куда-то за пояс, всё ещё удивлённо и настороженно глядя на старшего.
Напряжённая тишина, которую нарушали лишь причмокивания Криденса, затягивалась. Альбус спокойно, хоть и несколько устало смотрел на Аберфорта, который, в свою очередь, переводил взгляд с брата на ребёнка и обратно.
— Я могу тебя поздравить, — хмыкнув, в конце концов Альбус первым нарушил молчание, на что Аберфорт мгновенно подбоченился и нахмурился, буравя его тяжёлым взглядом.
— Ты издеваешься? — грубо огрызнулся он, но старший продолжил сохранять спокойствие.
— Отнюдь, — не поведя и бровью, отозвался он. — Я всё думал, как лучше сообщить тебе, и в конце концов решил дождаться твоего приезда, чтобы ты увидел лично.
— Меньше всего я хотел бы видеть... — Аберфорт запнулся, словно подбирая слова, — твоего отпрыска, — зыркнув одновременно будто неуверенно и уязвлёно, выплюнул он. — Даже знать не хочу, где и с кем ты нагулял его.
— Это я у тебя должен спросить, — Альбус, вопреки ожиданиям, вдруг ухмыльнулся и прищурился, поймав тень удивления, что, впрочем, быстро сошла, на лице брата. — Тебе через месяц шестнадцать, а ты уже отец, брат. Не хочешь рассказать мне, как это случилось?
— Что?.. — опешив от внезапности произнесённых слов, Аберфорт даже не нашёлся, как огрызнуться, вместо этого посмотрев на старшего с растерянностью.
— Это твой сын, — Альбус кивнул на мальчика на своих руках. — Чуть меньше месяца назад кто-то принёс его под дверь нашего дома.
— Что за бред ты несёшь?! — Аберфорт нахмурился, но грозный вид его портило замешательство и дрогнувший голос. — Какой мой сын?..
— Хочешь проверить лично? — Альбус вопросительно вскинул бровь. — Вот потому я и решил, что правильнее будет дождаться тебя, чтобы ты поверил мне, — не глядя на ребёнка, но чувствуя, что он отворачивается от бутылочки, Альбус отставил её на стол, не сводя взгляд с растерянного брата. — Не хочешь взять его? — и, в общем-то, не дожидаясь реакции Аберфорта, он подошёл к нему ближе и опустил мальчика на машинально поднятые руки брата.
Оказавшись на руках нового взрослого, Криденс поёрзал, издав высокий звук, и Аберфорт опустил на него глаза, глядя на ребёнка с неподдельным изумлением. Тот продолжал издавать непонятные, но разные по звучанию звуки, а потом сонно зевнул, умиротворяясь на руках внезапного родителя. Аберфорт наблюдал за телодвижениями мальчика с искренним ошеломлением, не замечая, что Альбус делал то же самое, снисходительно усмехаясь, но глядя на малыша с теплом и лёгкой нежностью.
— Правда, он чудо? — мягко погладив ребёнка по щёчке, риторически поинтересовался Альбус, и не дожидаясь ответ, перевёл взгляд на брата, позволяя ему немного заостриться и потяжелеть. — Так что, ты расскажешь мне, как и с кем ты умудрился зачать его в пятнадцать лет?
С трудом оторвавшись от притихшего младенца, Аберфорт растерянно посмотрел на брата. Да, это определённо будет непростой разговор. Летние каникулы же, меж тем, обещали стать особенно весёлыми. Впрочем, и не только каникулы...
