#spicyz

До дрожи хорошо. До стаи вечно лавирующих по всему телу мурашек. Хорошо, когда влажные губы обнимают нежную кожу, оставляя еле заметные следы и влажные росчерки, когда чужая тяжесть приятно налегает, а тело сталкивается с другим, таким родным и желанным. Кожа горит, болит и пульсирует, сердце заходится частым стуком, пальцы вот-вот и подожмутся. Сону чувствует себя словно парящим в небе, заласканный большими тёплыми ладонями и придавленный чужим горячим телом, поглощающий и отдающий, нуждающийся в интимных касаниях и любимом человеке. Все до дрожи в руках и ногах хорошо, просто прекрасно, пока по комнате не разносится оглушительный чих, а его ключицы и часть шеи не покрываются моросящей влагой. Сону в тот же момент распахивает прикрытые глаза, под веками которых плясало блаженство в ту же секунду исчезнувшее из-за резкости движений. — Ты пил таблетки? — Сону и сам пугается себя, то с каким могильным холодом звучит его голос даже для него в новинку, что вообще говорить о застывшем над ним любовником. — Клянусь, две выпил перед твоим приходом, — шепчут красные губы чуть испуганно и в то же время разочаровано во все те же немного влажные ключицы. — Значит и эти уже не помогают, — Сону вздыхает, мягко скидывает с себя чужое тело, что лишь немного сопротивляется и переходит в сидячее положение, невольно скользнув взглядом по небольшой комнате, поправляя распахнутую до живота рубашку. — Может ещё пару выпить? — предлагают снизу, не сразу вытягивая ноги из того сплетения, что было между их конечностями и не отпуская тонкую талию, мешая приводить себя в порядок. Сону отпускать чертовски не хочется, когда тот пытается встать со скрипучей постели, на которой места едва ли одному хватает, особенно, если учесть то, как привык спать Хисын. — Конечно, давай и продолжим наше свидание в приёмном отделении больницы… в лучшем случае, — сарказм, которым бурчал Сону, был более чем прозрачный для Хисына, а поэтому он все же помогает распутать их ноги, отпуская своего парня и без сил с тяжёлым вздохом раскидывает руки. — Вроде уже прошло, — в итоге, спустя немного времени, говорит Хисын на деле же чувствуя очередной зуд в носу и надувая щеки, чтобы не чихнуть. Сону ему, конечно же, не верит. Все по красным глазам видно. — Просто возьми, — Ким бросает на немного разворошённую из-за их вошканья постель ингалятор и отходит подальше открывая окно, без стеснения усаживаясь на край соседней кровати, Чонвон все равно был бы не против. — Сейчас, один вдох, пару минут и я готов, окно не закрывай только, — с готовностью чеканит старший и делает вдох при помощи аппарата, который останавливает зарождающийся приступ аллергии. — Мгум, — мычит Сону с другой части комнаты уже что-то набирая на телефоне, что не скрывается от чужих глаз. — Кому пишешь? — Своему врачу, буду переходить на новые препараты, — поясняет младший в ту же минуту договариваясь с личным врачом в их переписке о встрече. Он так больше не может с этим нужно что-то решать, либо у Сону лопнет терпение, ну, или Хисын умрет от аллергии, когда Ким его заламает и трахнет наконец, спустя три недели сексуального голода. — Это те новые…? Они же очень сильные и небезопасные, не нужно этого делать, — подбираясь на кровати, начинает злиться Ли, удобно усаживаясь и все ещё чувствуя крыльями носа лёгкое раздражениеиз-за раскрывающегося аромата его пары. — Небезопасным стану я, если снова останусь без секса, — бурчит младший, откидывая телефон как только все дела были закончены и поднимает поглощенные грустью глаза на парня. Тот лишь поджимает губы и смотрит не менее разочаровано. — Мы можем продолжить, если… — Если у тебя есть респираторная маска, — перебивает старшего Сону и лишь по его тону уже понятно, что Ким непреклонен. Снова все откладывается. Опять. Так уже пятый раз подряд. И причина неудачных попыток интимной близости кроется в одном большом и немаловажном факторе — запахе Сону. В запахе милого, любимого, желанного Сону, на который у Хисына аллергия. — Боже, какого черта, — сокрушается Хи не в силах больше смотреть на Сону, такого несчастного, грустного и расстроенного. Худшее, что может случиться с молодой парой, которым физического контакта не хватает как рыбкам воды — это непереносимость естественных запахов. Точнее, непереносимость Ли запаха Сону — ненавистной ему с детства сладкой мяты. У Сону со знойной хвоей старшего отношения чуть лучше, но было бы забавно, если бы Хи пах табаком, от которого у шатена голова кругом и совсем не в хорошем смысле, тогда это был бы даже не знак вселенной, это просто прямым текстом написанным капслоком «вы не пара, вы друг другу не подходите». — «Какого черта» что именно, то, что у тебя на меня аллергия или то, что это уже ни один препарат не перекрывает? — со смешком спрашивает Сону, подбирая ноги под себя, не зная чем заняться. У него были планы до первого чиха и покраснения чужих глаз, но, похоже, на сегодня они закончились. Хисын уже на таблетках, Сону выпил ещё дома блокаторы запаха и больше обычной нормы, осталось только напиться для притупления всех чувств. И горечи тоже. — Какого черта я не могу заняться сексом со своим парнем — вот в чем моя боль, — выдыхает Хисын из-под одеяла поглядывая на младшего. Сону лишь вымученно улыбается. И как бы неприятно осознавать это было — они почти привыкли. Запах Сону на Хисына в повседневной жизни еле действует, его практически не слышно за блокаторами и аллергия его не тревожит, но стоит только им пересечь черту дозволенного, задержаться на телах друг друга чуть дольше, прикоснуться не так, как это начинается. Как объяснял Сону все тот же врач, во время физической близости организм возбуждается, все накаляется и это стимулирует больший выброс гормонов, а, соответственно, и выброс усиленного естественного запаха, на который у Ли аллергия. Простыми словами, Сону начинает заводиться, возбуждается и его запах раскрывается с новой силой, пытаясь привлечь, но на деле вызывает только отрицательную реакцию. Припухшие глаза, слёзы из них же, безостановочное чихание и зуд по рукам, шее, животу… Сейчас это уже не так их пугает, куда страшнее было в первый раз, когда их тела были безумно восприимчивы. Им удалось пройти большую часть бессимптомно, потому что оба на таблетках, которые теперь для них «слабые», но до конца так все и не случилось. В тот самый момент кульминации, когда в глазах уже вот-вот и фейерверки будут, началось оно. Хисын с улыбкой и одновременно грустью вспоминает перепуганные глаза Сону, когда вместо фееричного конца их первой близости, наступило начало самой большой проблемы в их паре. Ли прям в процессе резко и без предупреждения начал почти задыхаться и чесаться, падая на взмокшего и ничего не понимающего Сону, шипя от боли в глазах, в которые будто песок насыпали. С того раза прошло чуть больше полугода и все же, за это время они имели некоторые способы борьбы с их проблемой, но это уже не работает, ведь привыкание сильное, а аллергия и подавно. Только нервы уже слабенькие. — Когда-нибудь, сделают такие препараты, что я не просто рядом с мятой смогу находиться, я её есть связками буду и ничего не случится, — шепчет Ли, заполняя комфортную тишину, иной между ними и не бывает. Сону улыбается лишь слегка, скашивая глаза на старшего. — Ты же мне распинался о том, что эту траву надо к чертям уничтожить, и ничего хорошего в мяте и всех её проявлениях нет. У тебя даже паста зубная с экстрактом эвкалипта, — фырчит Сону, это была комедия, когда человек, у которого естественным запахом является мята, слушает от парня, который ему нравится о том, что тот ненавидит все мятное. Тогда Ким и подумать не мог, что ненависть Хи не беспричинная, а позже выльется в самую настоящую проблему. Непереносимость мяты равна непереносимость Сону. — Как минимум одну мятную вещь я люблю больше всего в жизни. У Сону потеплело в груди от таких слов. Действительно, как так мучаясь Ли все же продолжает с ним встречаться, не хочет расходиться и пытается искать выходы. Разве не очевидно, что они просто не подходят друг другу; что они не те, ведь буквально острая реакция со стороны старшего это показывает, но они здесь. Вместе. Так близко и так далеко одновременно, сидят на разных кроватях в общажной комнате старшего, выгнав его соседа ради времени только для двоих. Сону мог сказать «хватит», мог уйти и выбрать человека, который не будет чесаться от его прикосновений и чихать от поцелуев, но и не мог, не хотел. Это было ему неподвластно. Бросить Хисына даже в голове звучит бредово, если и расстаться с парнем, так лишь для того, чтобы отдать его в какой-то центр для аллергиков, чтобы ему там какие-то примочки сделали и они наконец-то могли заниматься обычными земными вещами, как и все остальные парочки. Жаль, что Хисынова непереносимость это хронически. Словно кто-то свыше их дуэт раньше времени невзлюбил и решил сделать все, чтобы они не встречались. Но нет. Вместе вот. Хотя Ли видный парень, особенно у девчонок, и у Сону куча ухажёров, начиная от самопровозглашенного принца их универа с запахом пачули и заканчивая горячим бариста из кофейни, которая прямо через дорогу находится с идеальным запахом чего-то цитрусового, что есть одним из лучших сочетаний для мяты, но Сону здесь, с Хисыном, у которого гиперчувствительность на его запах. — Это ты меня вещью назвал? — притворно злится Сону, которого покидают последние капли возбуждения, а его запах значительно бледнеет, выгнанный уличным ветром, что он видит по тому, как чужие ноздри вдыхают жадно чистый воздух. Какое-то наказание. Он как отрава для старшего, а тот суицидник, видимо, раз только вдохнув полной грудью через пробитый нос, ощутив лёгкость внутри, подскакивает с кровати и идёт к нему. — Любимой, — поправляет Ли, безостановочно направляясь к младшему, который в свою очередь отползает к стенке подальше. — С ума сошёл, только же полегчало, — шипит Сону, впечатываясь в стену не успевая и моргнуть глазом, как Хи уже оказывается рядом, прижимаясь своим телом, ведь кровати однотипные, все ещё узкие, особенно для двух парней в «схватке». — Мята твоя последних мозгов лишает, — Сону чувствует поцелуй на щеке, на ухе, ниже по шее, его снова зацеловывают, снова прижимают как самое драгоценное, а он только и молится, цепляясь пальцами за чужую майку, чтобы подольше продержаться, чтобы препараты все же подействовали, чтобы никакого запаха мяты не было, он его уже и сам ненавидит. — Так и будет, если не перестанешь лезть на рожон, — Сону не успевает договорить до конца, его перебивают чужие губы, сминая его собственные, немедля проскальзывая языком в его влажный рот. — По ощущениям у нас есть ещё секунд сорок, — шепчет Ли в чужой подбородок, буквально подминая Сону под себя, сталкивая их тела и снова возвращаясь к распухшим губам. Они могли быть ещё краснее, больше и более покусанные, если бы не их проблема. И Сону не теряет это время на пустые разговоры, мысленно считает эти сорок секунд пока не сбивается из-за чужих прикосновений. Пусть даже мгновение, лишь бы было. Лишь бы соприкоснуться вновь. — Перерыв, — пищит Хисын в самые губы Сону, подрываясь прямо с него и чуть не падая, вылетает из комнаты, хлопая дверью, за которой тут же раздаётся громкий чих и не один. Сону лишь роняет голову обратно на чужую подушку, тихо посмеиваясь. Ему срочно нужны новые препараты, иначе он действительно наденет на Хисына респираторную маску, а лучше шлем и, наконец-то, снова испытает чужое тело своими пальцами, губами, языком и всем чем только захочет. Вот только беспорядочное чихание за дверью прекратится и он сразу расскажет задумку Хисыну. Если не телесным контактом, так словами его доводить до экстаза будет.