Цветок граната

      В их чайной не было постоянного повара, раньше готовила десерты и первые-вторые блюда, которые изредка заказывали, её мать, но теперь это место пустовало. В прошлом Рюва бегала официанткой, но сейчас ей приходилось совмещать должности официантки и повара и «помогать» бабушке на кухне. Та была уже слишком стара, чтобы готовить всё самостоятельно и быстро уставала, поэтому настаивала на передаче рецептов внучке, и предпочитала больше раздавать указания, чем что-то делать.       «Настоящая» Рюва не слишком-то интересовалась кухней, ей куда больше нравилось развлекать посетителей, но нынешняя Рюва прекрасно понимала, что нанимать повара со стороны и рассказывать ему рецепты не вариант, это ведь какой конкурент потом может появиться! Проще было нанять какого подростка в официанты и готовить самой, к тому же, к чаю обычно заказывали только сладости, часть из которых они с бабушкой готовили ещё на рассвете. К ранним подъёмам ей тоже пришлось привыкнуть.       В таких небольших чайных, как их, люди в основном отдыхали днём, иногда завтракали, часто обедали, реже ужинали. На завтрак обычно были лишь сладости да простой в приготовлении омлет, а меню обеда-ужина они с бабушкой выставляли ещё на рассвете и подавали в этот день только те блюда, что были там указаны — готовить по заказу и множество разных в их масштабе было слишком затратно и тяжело физически. Но местные жители их блюда, насколько Рюва успела понять, любили, и поскольку чайная существовала уже давно, постоянных посетителей тоже было немало.       С момента её «попадания» прошло уже пару лет, так что она успела неплохо приспособиться к новой жизни. Деревня, в которой они жили, была довольно большой, и имела удобное расположение: близко к городу, близко к защите миллелитов, местной стражи-полиции. Их караульные бдили у «ворот» деревни, очень похожих на японские тории, но судя по всему это было что-то всё же китайское, а не японское. Ворота эти носили декоративный характер, ибо деревня не была обнесена никаким забором, даже номинальным частоколом. Но стража стояла, и благодаря их присутствию множество мелких конфликтов решалось на раз. Да и воры наведывались реже, чем могли бы.       Рюва опустила карамельный цветок — последний штрих для украшения тарелки с десертом, нежнейшими персиковыми моти. Оглядев плоды своих трудов, Рюва удовлетворённо вздохнула. Новая жизнь ей нравилась, обретённая бабушка была куда лучше гулящей тётки и заботилась о ней, и даже постепенно привыкала к разным изменениям в её поведении. Хотя, возможно, свою роль сыграло и то, что бабушка была подслеповата, так что поэтому и не замечала различия в мимике, движениях, походке, которые замечали все местные жители. На все вопросы Рюва делала морду тяпкой по заветам киношного Торина Дубощита, и заявляла, что имеет право вести себя так, как ей хочется. Спустя два года вопросом «почему Рюва стала какая-то другая» никто уже не задавался: кто-то объяснил себе перемены смертью матери, кто-то лихорадкой, кто-то просто считал, что она повзрослела. Словом, костёр ей не грозил. Да и судя по разговорам, она не то что бы сильно отличалась от прошлой владелицы тела.       Звякнул дверной колокольчик, и в чайную вошёл молодой парень. Едва увидев его лицо, Рюва закатила глаза и раздражённо вздохнула. Гу Хен был ложкой дёгтя в её бочке мёда — прошлая владелица тела крутила с ним шашни, и даже раз дала на сеновале. На лицо он был ничего так, но характер имел просто отвратительный, а ещё был бабником. К счастью она узнала об этом раньше, чем соблазнилась его милой мордашкой, но Гу Хен считал, что раз ему дали один раз, да ещё и девственность подарили, то дадут и второй, и третий... Рюва была с этим категорически не согласна, послала его далеко и надолго, а в последний раз и вовсе выгнала веником. Но Гу Хен вёл себя также, как и все парни его типажа — возомнил себе невесть что и решил, что вот эта девчонка, которая внезапно передумала с ним спать, очень нужна ему. Месяц назад и вовсе свататься пришёл, кретин!       Бабушка смеялась, говорила, что парень резко за ум взялся и семью захотел, но Рюва видела в нём нахлебника — руками он работать не любил, мнил себя утончённым поэтом и рисовал пейзажи. Словом, никакой пользы от него в доме бы не было, лишь проблемы. Да и такие бабники, как он, по мнению Рювы, не менялись — и месяца не пройдёт, как отправится на поиск новой музы, стоит ей только сменить гнев на милость и сдаться. Именно речами о «музе» этот тип прошлую Рюву и развёл, а в деревне было ещё предостаточно девиц, на выданье и замужем, которые вполне могли им соблазниться.       Жизнь в деревне была иной раз круче всяких Санта-Барбар. Вот была бы она глупой, поверила б, да вышла за него, а через месяц он поскакал бы окучивать какую-нибудь Ляо Юн, которая вздыхает ему вслед? Ведь «сватаясь» к ней он не отказывал себе в удовольствии погулять с кем-нибудь ещё. О каких вообще серьёзных намерениях может идти речь при таком раскладе? В общем, нынешнюю Рюву это не устраивало, так что решение она своё менять была не намерена. Бабушка, однако, была ему рада, и она из кухни проследила за тем, как та, как раз поправлявшая занавески на окнах, радушно пригласила его присесть. Рюва это радушие и снисходительность мрачно списывала на старческий маразм, деменцию, и всё в том же духе. Она слабо себе представляла что это за болезни и как они на людей влияют, но это никак не мешало ей мысленно злословить каждый раз, когда бабушка пыталась убедить её в том, что этот придурок — парень ничего так.       Заварив чай, который этот парень обычно заказывал, и взяв с собой тарелку с моти, которые ей резко разонравились, Рюва вышла в зал и, быстро пересекла помещение. С недовольным видом поставила тарелку на стол перед Гу Хеном, чашку с чаем и елейным тоном сообщила:       — Добро пожаловать, уважаемый постоянный клиент, приятного вам аппетита.       «Свали сразу, как поешь, кретин», — подумала она, когда Гу Хен поднял на неё взгляд человека, который уже неизвестно что себе напридумывал, услышав обычную вежливость.       — С каждым днём ты всё прекраснее и прекраснее, словно распустившийся бутон нежного цветка. Тот, кто удостоится сорвать его однажды, наверняка особенный человек. Кто же это будет?       Намёк был таким прозрачным и отвратительным, что её едва не стошнило. Пожалев, что не может нахамить ему в присутствии бабушки, пока он был посетителем, Рюва, развернувшись на каблуках, молча ушла обратно на кухню.       Там, нарезая овощи для супа на обед, она зло размышляла о том, что мужики во всех мирах одинаковы, и что у жизни в деревни есть свои минусы — все очень быстро узнают, кто с кем спит, поэтому если ей не хочется прослыть девушкой лёгкого поведения, об отношениях чисто секса ради она может забыть — деревенские мужики, за неимением большого разнообразия развлечений, очень любили девок обсуждать, так что вся деревня знала, с кем Гу Хен кувыркался на сеновале во время празднования нового года пару лет назад. И с нетерпением наблюдала за развитием их «отношений» после того как Рюва послала сначала несколько других парней, решивших предложить ей по-быстрому перепихнуться (потому что не в её вкусе были, а парочка так и вообще женаты), а затем и Гу Хена.       Быть героиней из сериала для домохозяек и заменять деревне этот самый сериал ей не хотелось, так что свою позицию по поводу отношений пришлось пересмотреть. Временно. Потому что она всё-таки была молодой девушкой, и ей хотелось если и не отношений, то хотя бы... Расслабляться иногда, да. Пока получалось реже, чем хотелось бы — да и в мире, где контрацепцией были всякие травки-муравки, искать парня на одну ночь было попросту опасно. Всякие болезни никто не отменял, как потом лечиться без нормальной медицины?       Вообще, Рюва, в прошлом мире рано лишившаяся родителей, привыкла быть самостоятельной и не унывать — с тёткой, сестрой матери, жить было несладко. Та меняла хахалей как перчатки, и один был дурней другого, поэтому Рюва рано разочаровалась в мужчинах, и, сама попробовав в отношения, только лишний раз убедилась в том, что кроме себя она никому не нужна. Первая попытка съехаться с парнем и пожить с ним закончилась не слишком-то удачно. И вторая. И третья. Эти ленивые тюлени не хотели делать по дому совершенно ничего — ни посуду помыть, ни пыль смахнуть, ни в магазин вместе сходить. Обслугой ей быть претило, в конце концов, и она, и те парни и учились, и подрабатывали, почему она должна делать всю работу по дому? Разве отношения это не помощь и поддержка?! Споткнувшись об эти грабли трижды, Рюва решила, что проще жить одной. Если захочется быть кому-то нужной, проще родить себе ребёнка где-нибудь лет в тридцать... Или собаку завести. В общем, на мужчинах она поставила большой и жирный крест, решив, что отношения чисто ради секса со встречами пару раз в неделю её устраивают намного больше, чем всякие там браки. И у неё даже неплохо получалось так жить там... Но не здесь, да.       Очень хотелось жить в большом городе, но переезд был сопряжён с рядом трудностей. Там у них не будет постоянных клиентов, там дело вообще может не пойти, и тогда она просто всё потеряет. Вот если бы скопить денег, да попытаться открыть там вторую чайную... Стабильность пока была приоритетнее, в общем. В конце концов, не при живой бабушке рисковать семейным бизнесом, который был делом всей её жизни. Старушке Та Мин в этом году исполнилось восемьдесят пять. Рюве было грустно думать о том, что ей, скорее всего, не так уж и много жить осталось, но она была реалисткой. И до восьмидесяти-то немногие доживали, а учитывая, что мир был очень похож на средневековье, эта цифра с её точки зрения была довольно велика.       «Вот умрёт бабушка, и я в этом мире останусь совсем одна», — размышляла Рюва, ссыпая овощи в кипящую воду. — «И что делать дальше? Чайной в одиночку управлять будет сложно, но возможно, а вот с соседями могут возникнуть проблемы».       Многие местные жители не особо её доставали, но лишь потому что уважали бабушку — здесь вообще был какой-то культ уважения старших. Или лучше было назвать это почитанием?.. В любом случае, факт оставался фактом, взаимодействовать с людьми станет наверняка тяжелее. В её сторону уже сейчас отпускали сальные шуточки на тему отсутствия мужчины в доме и передачи семейного дела. Она точно знала тех, кто был непрочь прибрать их чайную к своим рукам, всё-таки та находилась в удобном месте, почти все путники, проходившие мимо деревни, вначале заглядывали к ним. Проблем местные пока не устраивали, да и миллелитов, несущих стражу у ворот, было видно из окна, и они постоянно у них обедали, но всё же, всё же… Она прекрасно представляла себе множество способов «навредить» бизнесу одинокой девушки.       «В принципе, телу восемнадцать, мне лично двадцать два, мать меня вообще в двадцать родила... Если мужиков нормальных в округе все ещё нет, то почему бы не родить себе ребёнка? Замуж для этого выходить не обязательно. Пока бабушка жива, как раз поможет его вынянчить, а потом у меня будет веский аргумент для всех алчных козлов и прочих парнокопытных», — пробуя бульон, серьёзно задумалась Рюва. Она как раз должна была завтра ехать с караваном из местных за продуктами в Ли Юэ. Там можно было бы найти какого симпатичного мальчика, всё равно ведь несколько дней там проведёт, закупаясь... Не от здешних же рожать! Можно хотя бы попробовать. А когда ребенок подрастет, глядишь, они вместе отправятся жить в город. Стоило поузнавать цены на землю глядишь, и можно там что-нибудь купить потом будет? Надо хоть уточнить, реально ли вообще накопить на что-то или только через продажу дома здесь можно будет сменить место жительства?       Мысль Рюве понравилась, так что, отправляясь в город за продуктами, которых нельзя было найти в деревне, она строила планы на своё ближайшее будущее. Думать об этом ей нравилось куда больше, чем грустить о жизни вдали от плюс-минус нормальной цивилизации. В Ли Юэ, в отличие от деревни, был даже водопровод! Переехать бы в город...       Едва прибыв в город, Рюва отделилась от знакомых, направившись по своим делам — каждый из их «каравана» был здесь по своим причинам, и они вовсе не должны были посещать тот же рынок все вместе, жить на одном постоялом дворе и всякое такое. Главное было через четыре дня вовремя явиться на место встречи. Всё-таки вместе путешествовать было безопаснее, да и они каждый раз скидывались и оплачивали заказ на охрану в Гильдии Искателей Приключений. Лучше было заплатить добровольно, чем потерять и деньги, и товары из-за нападения каких-нибудь воров, бандитов или похитителей сокровищ, которые на деле были такими же как первые и вторые, только назывались иначе.       За пару дней закупившись и оставив продукты — в основном это была мука да приправы и сушеные травы — под охраной на постоялом дворе, Рюва отправилась гулять. У неё было целых два дня, чтобы как следует развеяться, отдохнуть от жизни в деревне, найти какого-нибудь симпатичного парня и затащить его в постель.       Начать свой отдых она решила с прогулки по магазинам, приобрела себе ароматическое масло из глазурных лилий, отличную замену духам, косметику, несколько новых нарядов, всё-таки в город она выбиралась нечасто, можно было и побаловать себя. В деревне такой одежды и вещей приемлемого качества не купишь, а она себя слишком любила, чтобы выглядеть как типичная жительница деревни из жутких сериалов, которая не любит следить за собой.       Вечер своего первого «выходного» она решила закончить в опере — сейчас там как раз шло уже полгода как популярное «новое» представление, «Созерцание Богини Уничтожения». Поскольку прошло уже порядочно времени с первого показа этого спектакля, ажиотаж успел поутихнуть, цены на билет стать приемлемыми, и желающих посмотреть тоже стало меньше, она смогла легко купить билет.       Кинотеатров и телевизоров и интернета в этом мире не было, так что театр оставался единственным местом, где можно было посмотреть какое представление. Раньше Рюва его не любила, но за прошедшие два года из-за отсутствия других доступных развлечений изменила свое мнение. Лучше было сходить в театр, чем не сходить вообще никуда, когда изредка приезжаешь в город. Конечно, были ещё игорные дома, но учитывая, что они часто совмещали в себе ещё и бордели... Девушке туда лучше было не соваться. Во всяком случае, если она не умела хорошо драться. Бережённого Бог бережёт, всё такое. Ах, ещё можно было послушать истории в чайных, и на этом развлечения, доступные вне всяких фестивалей, заканчивались. Ни тебе страшных квестов формата «выйти из комнаты», ни парков развлечений... Тоска, одним словом.       Опера в Ли Юэ была не похожа на те театры, что она посещала ранее. Представления проходили на сценах под открытым небом, а сидеть предлагалось за небольшими круглыми столиками с лёгкими закусками и сладостями. Иногда ей везло на собеседников, иногда нет, но в целом такой формат театра Рюве даже понравился. Конечно, из-за закусок, входящих в стоимость билета, цена его была вовсе не такой же, как в её прошлом мире, а несколько дороже. Но, учитывая, что посещала она его раз в полгода, трата была не такой уж и неподъемной.       Удобно устроившись за столиком, Рюва попробовала чай, опознала в нём молочный улун и огляделась, разглядывая гостей. В таких местах можно было иногда вблизи увидеть здешних богачей, сидящих за «привилегированными» столиками, поближе к сцене, получше украшенными. Они нечасто появлялись, поскольку, опера, вероятно, обычно давала им представления отдельно, а с обычными людьми ходили лишь те, кто по каким-то причинам не успевал. Но один раз она уже видела такой столик — и была впечатлена. Богатые люди во всех мирах были одинаковыми — одевались в дорогие ткани, носили вычурные украшения. Наряды у них были будто из фильма какого.       Когда богато разодетая женщина, которую она уже некоторое время разглядывала, обернулась, очевидно, ощутив её пристальный взгляд, Рюва натянула на лицо улыбку и вежливо сместила свое внимание на соседний столик и, оглядев группу учёных, сидящих за ним, повернулась в другую сторону и увидела, как у её столика останавливается невысокий симпатичный парень, одетый в красно-чёрные одежды, сильно отличающиеся кроем от одежды людей в Ли Юэ. Зато она напоминала одежду деда, которую частенько разглядывала её бабушка. Даже узоры были похожие.       «Может в Инадзуме просто мода на кленовые листья?», — мысленно хмыкнув, подумала она, приветливо улыбаясь и кивая на услышанный вопрос о возможности присесть. Места за столиками редко были закреплены полностью, если только люди не выкупали весь столик. Обычные зрители, как она, занимали любое свободное место.       В этот раз ей повезло — первый же сосед оказался симпатичным юношей: красные глаза с изящным разрезом, тонкие черты лица, красивые светлые волосы, почти такого же оттенка как у неё самой. Неплохая фигура — это можно было сказать по тому, как сидела его одежда. Его уверенные движения, и перебинтованные руки как у многих миллелитов, выдавали в нём воина — вероятно, парень владел каким-нибудь оружием. Наплечник явно был частью какой-то брони, да и мышцы на открытой части правой руки выдавали. Если он ещё и окажется свободен этим вечером, можно будет сказать, что она сорвала куш! То, что он, очевидно, был иностранцем, было вообще чудесно — шансы, что они снова встретятся, были почти равны нулю. Идеально. Главное узнать его имя, чтобы ребенок тоже его знал, и не случилось ситуации как в индийских сериалах, которые любила смотреть её тётя, когда влюбленные внезапно оказывались братом и сестрой, и всё.       До представления было ещё около десяти минут, так что можно было завязать знакомство и она, естественно, не собиралась упускать это шанс.       — Впервые в Ли Юэ? — продолжая улыбаться, непринуждённо поинтересовалась Рюва, демонстративно окидывая взглядом его одежду, пока он присваивался на соседний стул.       — Отнюдь, я бываю в этом городе довольно часто, хоть и недолго, — качнул головой парень. — А вы здесь живёте?       — Нет, я приехала за покупками и немного отдохнуть, — качнула головой она. — Вы путешественник?       — Да, можно сказать и так.       — Как вас зовут?       — Каэдэхара Кадзуха, а вас?       — Хуа Рюва.       Глаза парня округлились в лёгком недоумении.       — Ваши предки родом из Инадзумы?       — Дед, но он давно мёртв, так что я его не застала, и почти ничего не знаю об Инадзуме. Если вы не против, мы могли бы перейти на более неформальное общение? Кажется, мы примерно одного возраста, зачем быть излишне вежливыми друг с другом?       — Если вы этого желаете, я не имею ничего против.       «Какой воспитанный мальчик, Господи», — Рюва удивлённо вскинула брови и кивнула, ещё раз подтверждая, что очень даже за.       — Тебе нравится опера? — поинтересовалась она, поскольку вопрос был самым очевидным.       — Да, великолепная возможность прикоснуться к истории и культуре разных стран, к тому же здесь выступает по-настоящему талантливая девушка, Юнь Цзинь. Я знаю не так уж много мест, где можно послушать столь прекрасное пение, — с мягкой улыбкой поделился Кадзуха. — А ты здесь просто для развлечения или являешься ценителем искусства?       — Первый вариант, думаю, — поразмыслив, признала Рюва. Не было смысла обманывать человека в подобных мелочах, даже чтобы ему понравиться. Тем более ради секса на одну ночь. — Но, вероятно, в моей жизни просто не было того, кто научил бы меня ценить искусство, — с намёком добавила она. — Я всего лишь обычный житель, пришедший послушать историю для разнообразия, с декорациями, и в песне, а не просто рассказ.       — Иные сказители способны подать историю красочней тысячи декораций.       — Путешественники, вероятно, тоже знают немало?       — У любого человека есть достаточно историй, чтобы рассказать их при случае, — отпивая чай с непринуждённостью и изяществом, свойственными человеку, получившему хорошее воспитание, ответил парень.       — У наследницы чайной куда меньше историй, чем у человека, который побывал в разных странах. Я не была нигде, кроме Ли Юэ, а ведь живу в деревне совсем рядом, так что порт близко, — качнув головой, не согласилась с ним Рюва, меняя позу, в которой сидела, чтобы выглядеть немного соблазнительнее в его глазах, но не слишком. Она отлично знала, как именно стоит сесть, чтобы у парней начали закрадываться мысли определённого характера, но при этом не выглядеть развязно. — Может, ты ещё и состоишь в Гильдии Искателей Приключений? Я слышала, у них самые интересные истории! — продолжила методично выяснять крупицы информации она, неподдельный интерес даже изображать не приходилось. Ей действительно очень нужно было выяснить, насколько высока вероятность пересечься с ним ещё раз. На будущее. В случае удачи можно было использовать эти знания, чтобы не пересекаться лишний раз, а в случае неудачи попытать счастье ещё раз, попробовав его найти. Если захочется повторить.       — Увы, я просто странствующий самурай, который любит поэзию и вино, — улыбка Кадзухи показалась ей излишне понимающей. Вряд ли он мог догадаться о её планах использовать его вместо «ЭКО», но, быть может, подумал о том, чем может закончиться этот вечер?       «Странствующий воин-ценитель искусства, воспитанный и вежливый, не думала, что такие существуют», — мысленно восхитились Рюва, окидывая парня новым взглядом и подсчитывая мысленно дни, прошедшие с последних женских праздников. Такой генофонд грех было упускать: парень был милым, приятным, и, очевидно, неглупым. Если получится провести с ним ночь сегодня, выпить всё-таки что ли тех травок якобы для зачатия, что ей посоветовали в лавке травника?..       На сцену вышла певица, одетая в сценический костюм, и Кадзуха жестом предложил ей переключить внимание на представление.       — Слушая оперу, не стоит отвлекаться на праздные разговоры, иначе не получишь и половины удовольствия от представления, — сказал он. — К тому же, рассеянное внимание обесценит труд актёров.       Намёк был ясен.       — О, ты прав, — покладисто согласилась Рюва, беря со стола пирожное. Главное она узнала, оперу можно было послушать и молча, как образцовый зритель. Всё-таки изначально она пришла сюда ради неё... Пообсуждать представление можно будет как раз после. Отличный предлог задержать его рядом с собой. Лучше и не придумаешь. К счастью, за их столик никто больше не подсел, так что Рюва восприняла это как знак свыше.       «Созерцание Богини Уничтожения» было довольно неплохим представлением, длящимся целый час. Многие зрители, правда, не отказывали себе в разговорах в отличие от них, так что шёпот слегка перебивал впечатление от песен, но в целом, опера Рюве понравилась. История о девушке, которая спасла всех от чудовища, а затем стала воспитанницей божественных существ, была довольно интересна. Особенно тем, что могла произойти в реальности, ведь те самые Адепты действительно существовали и даже жили среди людей — она слышала, что секретарь местного правительства Цисин была Адептом, бабушка говорила ей, что в случае нападения монстров можно позвать Адепта Сяо, и что другие живут в Заоблачном Пределе. Да даже местный бог, которого называли Архонтом, каждый год спускался к людям с небес в один и тот же день в обличие дракона! Верить во всякие мистические истории с такими входными данными мира было легче лёгкого.       — Как тебе представление? — поинтересовалась Рюва, пока зрители шумно поднимались со своих мест и, громко переговариваясь, расходились.       — Выше всяких похвал, — оценил Кадзуха. — А тебе?       — Отличная история. Намного лучше «Любви среди драконов»... Смотрел его?       — Мне довелось побывать в Ли Юэ, когда его давали, — кивнул Кадзуха. — На мой взгляд, их не стоит сравнивать, ведь поётся в этой истории совсем о другом.       Почти все уже покинули свои места, и, переговариваясь, уходили, так что и им, похоже, стоило.       — Не желаешь продолжить наше общение в более приватной обстановке? — наклоняясь чуть ближе, чем было нужно, чтобы озвученное тихим голосом предложение расслышали сквозь шум чужих разговоров, спросила девушка. — Я остановилась на постоялом дворе, где у каждого номера есть свой небольшой горячий источник. Я слышала, в Инадзуме любят горячие источники.       Маленькая блажь, учитывая её специфические планы на эту поездку. Обычно она снимала номер подешевле. И с односпальной кроватью, а не с двуспальной.       — Как... Прямолинейно, — вскинул брови Кадзуха, плавно поднимаясь с места. — Что может быть лучше, чем провести вечер в приятной компании за обсуждением оперы?       «Хм, у вас в Инадзуме это так называется?» — Рюва не сдержала смешка, поднимаясь следом. — «Надеюсь ты не собираешься и впрямь большую часть дня обсуждать оперу, иначе я сильно разочаруюсь».       — Раз прекрасная дева приглашает меня, мне стоит угостить её вином, — продолжил Кадзуха. — Я знаю неплохое место.       — Я не пью, так что лучше чаем, — решительно отказалась Рюва. В любой другой день она бы согласилась, но пытаться забеременеть под градусом было не самой лучшей идеей, она слышала, что это может привести к отклонениям, так что...       — О, — удивился Кадзуха, но вопросы почему задавать не стал — обычно парни настаивали на алкоголе, особенно если цеплять их в клубах, будто переживали, что девица сбежит. Обычно те, кто настаивал на выпивке после первого отказа, оказывались так себе любовниками. Рюва даже проверяла так тех, кого выбирала своими жертвами. Если парень спокойно относится к тому, что пить алкоголь ты не хочешь, ночь скорее всего будет ничего так. Если продолжает настаивать на выпивке, цель стоит сменить. Приятно было иметь дело с тактичным и уверенным в себе человеком.       — Словом, не переживай о смене ролей, — пошутила она, намекая на то, что в гостиницу обычно девушек вели парни. — Лучше угости меня завтраком, а не ужином, закусок здесь ведь было вполне достаточно, — улыбнулась она.       — Как пожелаешь, — покладисто согласился Кадзуха.       Рюва удовлетворённо улыбнулась. Не строить из себя кокетку и великую соблазнительницу или непорочную невинность тоже было очень приятно. Ей редко удавалось просто договориться о совместном продолжении вечера — обычно парни предпочитали сыграть в игру «альфа-самец клеит ничо такую тёлочку». Удача, определённо, была на её стороне.