Огни Нового Вегаса

Пересечь Фрисайд и не умереть — весьма нетривиальная задача. Однако она сильно облегчается в тот момент, когда у тебя в руках ядерная бомба. А потому мне удалось без особого труда покинуть гадюшник и вновь оказаться в пригороде. Впрочем, пригород это весьма условный — когда-то давно это тоже была часть Нью-Вегаса, но будем честны — за Фрисайдом жизни нет. Лишь разрозненные укреплённые анклавы всяких разных дельцов, организаций и банд. Что, впрочем, куда лучше, ибо они хотя бы не создают иллюзию безопасности, ясно давая понять, что всё что вокруг меня — опасно. И стрелять я могу без предупреждения. Недалеко от меня были стены Красного Каравана. Небольшой участок бетона был окрашен в красный, а рядом валялся труп залётного чертёнка, видимо совсем из ума выжил от ломки, раз решил пожиться в этом месте — его тело обирали охранники одного мимопроходящего каравана, что были крайне рассержены тем фактом, что им не дали расслабиться под конец работы. Один так и вовсе держался в стороне убаюкивая руку, где была жжёная дырка в лёгком кожаном доспехе. Да, лазеры это вам не шутки. Впрочем, ему ещё повезло что это была не пуля. Мы спокойно разминулись, ибо я продемонстрировал свои пустые ладони, оставив боевую винтовку болтаться на ремне. Доблестные (или не очень) наёмники быстро потеряли ко мне интерес — я не был похож на рейдера, да и глухой шлем рейнджеров явно намекал, что я из «законников» — по крайней мере я думал, что им так казалось. Путь до клиники не занял много времени. Я заскочил ненадолго в Красный Караван и стряс с Ринго свои законные деньги, попутно поторговавшись — три сотни. Мелочь, но всё же приятно. Немного поболтав о всяких мелочах, он напоследок поблагодарил меня за помощь, а я внезапно ощутил странный кармический прилив, словно стал немного добрее и не таким злобным говнюком. А через два квартала разрушенной двух-трёхэтажной застройки я наконец-то добрался до дверей клиники доктора Усанаги. Замызганный фасад, что ничем не отличался от других. Разве что вывеска и символ Последователей говорили о том, что здесь кто-то есть. Что же, возможно и верное решение — ремонтировать эти руины, делать хорошую отделку весьма непродуктивно, ибо рейдеры рано или поздно опять всё испортят. Да и красивый фасад явно привлечёт лишнее внимание у грабителей. Я вошёл вовнутрь, ласково зазвенели цилиндрические «колокольчики» над дверью, оповещая всех вокруг, что пришёл клиент. Всполошились сидящие в холле охранники, коих было на удивление всего-то двое, впрочем, снаряжены они были вполне неплохо: настоящая броня, автоматические винтовки на базе AR-систем. Хочу такую же. — Здарова, служивые! — Максимально приветливо начал я, когда скучающие охранники вскочили и едва не потянулись за оружием. Впрочем, через маску шлема это звучало, наверно, несколько в ином тоне. — Я тут здоровье подлатать. Один из охранников остался стоять на месте, косясь на мой автомат, а второй отлучился — видимо звать занятого доктора. Я потянул за ремень оружия, отведя его за спину — дружелюбные намерения. Охранник всё так же молча кивнул, удовлетворившись моими действиями после чего перестал быть таким напряжённым. Спустя всего-то минуту пришла миловидная азиатка, которая и была гением от мира медицины, имплантологии, психологии и по совместительству владельцем собственной «частной практики». — Здравствуйте. — Быстро оценив мой вид, видимо, чтобы удостовериться, что я не очередной калека за бесплатным лечением, сказала Усанаги. — Пойдёмте за мной. На полпути Усанаги пересеклась со своим коллегой — молодым врачом и явно тоже Последователем. — Займись пока картотеками. Я занята. — Она кивнула в мою сторону. Молодой врач печально вздохнул, но всё же бросил тихое «ладно» и пошёл заниматься бумажной работой. Бюрократия, бюрократия — куда же без тебя? Мы прошли в комнату для приёма. Почему я так решил? Да потому что она была куда красивее холла, я бы даже сказал в стиле доктора Митчелла: диванчик, пара кресел, ватман, рабочий стол и огромное множество приблуд для работы психолога-тире-психиатра. Я уж точно могу распознать неврологический молоточек и, например, набор для арт-терапии. У меня только один вопрос — зачем тут лежит циркулярная пила? Усанаги уселась в кресло, я же плюхнулся на диван и сладко потянулся — чистый кайф. После чего со спокойной душой снял бронешлем и вдохнул полной грудью. Взглянул на Усанаги без фильтров линз и понял, что выглядит она даже лучше, чем я думал. Жалко только она Последователь. — Вот какое дело. — Первым начал я. — Звучит странно, но я пережил два попадания в голову. — Ничего удивительного, ведь вас спас шлем. — Не совсем поняла меня доктор и тут же начала тараторить. — Вас беспокоит контузия? Головные боли? Это обычная ситуация и я могу вас обрадовать — медикаментозная терапия поможет вам с наибольшей вероятностью. Только сначала мне нужно будет проанализировать ваш организм на предмет совместимости препаратов… — Постойте, доктор. — На удивление я смог её остановить, ибо её совсем понесло. — Дело в том, что две пули застряли у меня в голове и в результате хирургического вмешательства доктора Митчелла, если вы его знаете, конечно, я выжил. — Звучит как фантастика даже для доктора Митчелла. Я даже не вижу никаких следов от такого страшного ранения. — Не поверила мне Усанаги. — Но раз так, то в чём же проблема, если операция прошла успешно? — Я испытываю жуткие головные боли. Кратковременные, но очень болезненные приступы. В основном, когда просыпаюсь или когда, скажем так, злюсь или печалюсь. Помимо того, я подозреваю у себя приобретённые нарушения психики. Возможно, не только из-за пуль. Это отдельная проблема, которую я бы тоже хотел попытаться решить. Усанаги молча осмотрела меня, стараясь не сказать лишнего. И пусть она неплохо держалась, однако вполне было понятно, с чем связаны мои психические отклонения — война и насилие. Всё же моя броня и оружие явно наводят на эту мысль. — Тяжёлый случай. — Коротко ответила Усанаги, что-то обдумав. — У меня есть деньги. — Не в этом дело. — Усанаги снисходительно улыбнулась, всё же для Последователя заработок далеко не на первом месте. — Ах, забыла представиться — доктор Усанаги. Скажите, как вас зовут? — Милая азиатка протянула мне свою тощую руку. Я ответил рукопожатием и представился. — Курьер. Так в чем дело? — Курьер, значит? — Усанаги странно улыбнулась. — А почему вы не называете своё настоящее имя? — О, начался допрос от квалифицированного психолога. Я задумался. Ситуация двоякая. С одной стороны, я не знаю имени Курьера. С другой у меня есть и своё настоящее имя. Которое, впрочем, осталось в том мире и нести сюда я его не желал. — Это первое что мне пришло в голову, когда я проснулся после операции. — Обтекаемо ответил я. — Ибо я точно помнил, что работал на Мохаве Экспресс. Всё остальное как в тумане. Кроме разных мелких деталей. — Понятно. Я вам не верю. — Крайне жестокий ответ от психолога. — Что же, ваше право не говорить мне правду, но вы должны понять, что для решения одной из ваших проблем мне нужна открытость пациента. — Пожалуй, это та самая малость, на которую я не готов ответить до конца искренне. Но уверяю вас — я сказал вам хотя бы часть правды. — Это сделка? Что же, приемлемо. Скажите, кто ваши родители? Блять. Она что, психоаналитик? Ох, только не это… — Я не помню. — Честно ответил я за Курьера. — Единственное в чём я точно уверен — они из Калифорнии. — Почему? — Потому что я пришёл в Мохаве оттуда. Вариантов немного. — Да, так и есть. Можете рассказать о себе до того злополучного случая со смертельным ранением? — Я работал в Мохаве Экспресс. — Я пытался раскопать из памяти те мутные воспоминания, что каким-то чудом у меня остались в наследство. — Ничего конкретного про этот период сказать не могу, но это было долго. Я был в Нью-Рино — точно помню. Просто, потому что был на концерте Брюса Айзека, ну вы знаете этого красавчика. Я бывал в Монтане, там была одна девушка… и похоже у меня есть дети… и, кажется, я даже знаю кто. Ох, твою мать… Усанаги приободрилась, ибо похоже я случайно вышел на верную тропу. Сам же я внезапно покрылся холодным потом, ибо попал в ловушку. Мне срочно нужно найти Лоунсема! Дела крови святы и тут не может быть никаких отговорок. — Так. — Я пришёл в себя и продолжил. — Помнится я бывал и в городе Убежища. Ничего конкретного не скажу, но чёрт возьми, не отказался бы оказаться там снова. Не в обиду вам, однако медицина там на высшем уровне. — Никто не спорит. — Улыбнулась Усанаги. — Продолжайте. — После того как я оказался одной ногой в могиле я убил немало людей. И надеюсь, они заслужили это. Но суть не в этом, а в том, что, кажется, я занимался раньше так же и наёмными убийствами — иначе бы я не смог так быстро выучить утраченные навыки заново. Пожалуй, это всё. — Видимо тут и кроется корень проблемы. — Сказал очевидное Усанаги. — Давайте проведём тестирование и проверим связаны ли ваши проблемы психики с насилием. — Вы мне будете показывать кляксы? — Усмехнулся я. — И не только. Потом проведём скрининг вашей нервной системы. У меня есть всё необходимое для этого оборудование. — Невозмутимо ответила Усанаги. Тест с кляксами прошёл быстро, но куда сложнее была часть с вопросами о морали и этике. Я должен был честно отвечать на те или иные ситуации, где требовались бы мои действия. Помимо того, был и стандартный тест, где я должен был охарактеризовать себя как личность. Ничего особенного — просто тест на психопата с подвохом, что вопросы повторяются и если я отвечаю непоследовательно, то у меня явно наблюдается помешательство, бред и прочая пиздецома. — Очень интересно. — Заполнив какой-то бланк пробормотала Усанаги. — Курьер, давай на ты? Знаешь, сколько я не пыталась, но не смогла обнаружить существенных проблем в твоём мировосприятии. По крайней мере по меркам пустошей. Либо ты умело врёшь, либо я действительно промахнулась. — Я не знаю. — Развёл руками. — Старался отвечать, как есть. — Бывали ли у тебя помутнения рассудка? Или, как говорят солдаты, прожарки? Чувствовал ли ты боевой раж? Совершал ли ты какие-нибудь необдуманные импульсивные действия в мирной жизни? — Война не приносит мне удовольствия, ровно, как и пытки. Впрочем, я не раз замечал, что испытываю некоторое противоестественное удовольствие от садизма… которое мне вместе с этим не нравится, которое меня пугает. Противоречиво, конечно, но мне так кажется. Доктор Усанаги, в конце-то концов, я вам ранее уже отвечал, что я казнил людей. Не убивал, а именно казнил. И вы считаете, что это нормально? — Если это рейдеры, то почему нет? — Легкомысленно пожала плечами Усанаги, чем несколько меня удивила. — Вы серьёзно считаете проблемой самозащиту? — Но это выходит за рамки самозащиты. — Так или иначе чем меньше рейдеров — тем безопаснее вам же. Ваша ненависть к ним вполне естественна, ибо горя они принесли немало. Нет такого человека на пустоши, кто не терял бы близких и друзей от их действий. Да и что плохого в устрашении врага? По-вашему, месть — это ненормально? Да что за сраный Гитлер мне попался в психологи? — В последний раз я убил человека, который всадил мне две пули в голову. Я нашёл его, выпотрошил и задушил его же кишками, вколов стимов чтобы он дольше мучался. И мне стало легче. Вам кажется, что это нормальное поведение человека, который мстит? И кого я таким образом устрашил, если кроме него врагов у меня не осталось? Да, он полный подонок, но всё же. — Конечно такое поведение не нормально. Но вы не ответили на один из моих вопросов — про помутнение сознания. В тот раз такое было? — Усанаги с некоторой надеждой посмотрела на меня, ибо это была последняя соломинка, за которую она могла уцепиться. — Перед тем как я устроил казнь у меня случился жуткий приступ головной боли и… я бы сказал животной ярости. Сначала я хотел просто его пристрелить без затей, но дальше случилось сами знаете что. Усанаги взмахнула рукой тихо сказав «йес», выйдя из образа квалифицированного беспристрастного специалиста. Забавно. — Что же, тогда давайте займёмся вашей нервной системой. Возможно, купирование приступов всё исправит со временем. — А что вы собираетесь делать? — Пока не могу сказать точно. Всё зависит от того, что скажет диагностика. — Усанаги встала и жестом показала на выход. — Так что же примерно? Вы же опытный врач. Умный и красивый. — Немного польстил я. — Спасибо. — Сдержанно ответила Усанаги. — Отвечая же на ваш вопрос… от медикаментозного лечения до лоботомии. — Она шаловливо улыбнулась и встала у выхода. — Вы идёте? *** Обследование я представлял себе несколько иначе. Что-то вроде обривания моей башки и установки присосок и всяких разных электродов для сканирования содержимого моей черепушки. Однако, реальность, как всегда, предоставила мне очередные сюрпризы. Усанаги колдовала над вычислительным устройством размером со шкаф, к которому через разъём для провода был подключён шлем с одной интересной маркировкой, что явно показывал принадлежность к компании Вест-тек. Шлем представлял из себя здоровенную бандуру с кучей навесного оборудования и явно будет потяжелее Алтына. Жизнь устройство поизносило — от свежего лака и краски почти не осталось и следа, да и надпись была немного затёрта. Осталось только гадать откуда у Последователей нашлось такое явно незаурядное оборудование. Впрочем, может я и преувеличиваю и на самом деле в этом ретрофутуристическом мире компьютерная томограмма и подобные вещи в порядке вещей. Так или иначе гражданским технологиям в мире Фалаута игровым нарративом было уделено мало времени, поэтому тут мои знания были весьма посредственны. Не считая некоторых крайне изуверских медицинских разработок. Я лежал на кушетке в ожидании непонятно чего. Ассистент доктора Усанаги закрепил на моей голове тяжёлое устройство и теперь я не мог ничего видеть. Что же, доверимся этим коновалам. — Сейчас будет немного покалывать. — Предупредила Усанаги. — Курьер, держи себя в руках и не пытайся почесаться. Да я же крутой ковбой, неужели не смогу удержаться? Какая к чёрту щекотка? Я услышал странный тихий звук, характерный для работы электрических приборов. Похоже, процедура началась. Действительно, было тяжело удержаться от того, чтобы не выскрести ложкой череп изнутри, ибо ощущения были крайне неприятными — не больно, скорее даже наоборот слишком хорошо. Таков инстинкт, передавшийся нам от древних людей, чтобы всякие насекомые по нам не лазали. Вот и сейчас такое ощущение, что у меня в голове целый рой мошек. — Всё. — Раздался голос доктора неподалёку и странные ощущения действительно пропали. С меня сняли шлем, и я увидел милое личико Усанаги. — Ну как там? — Сканирование прошло успешно. Сейчас посмотрит на результаты вместе с нами. Мы подошли к той бандуре, которая видимо и сделала всю работу по всяким разным вычислениям, после чего Усанаги достала из разъёма голокассету и вставила её в необычного вида компьютер, который я так сразу и не приметил. Большие вентиляторы наверху корпуса интенсивно зажужжали, запустился экран загрузки. Я не сразу понял подвоха, но потом до меня дошло — да это же графический интерфейс!!! Откуда?! — Доктор Усанаги, что это за чудо техники у вас? — Не веря своим глазам я показал пальцем на пузатый цветной монитор. — Это Форточки-2000. Как мне сказали это та же самая UOS, но с графической оболочкой. 256 цветов, файловая система, рабочий стол и всё такое… не знаю, не разбираюсь. Работает очень медленно, но только на нём я могу посмотреть результаты томограммы. — Охренеть. — Не сдержался я. — Где взять такой же компьютер? — Компьютер? Что это? Ты имеешь ввиду терминал? Не важно. Есть одна организация, её членам доступно многое чего нет на пустоши. — Усанаги посмотрела на меня и подмигнула. — И пусть мы мирные люди, но агрессивные «мускулы» нам бы тоже пригодились. — Нет, спасибо. — Быстро отказался я, вздрогнув. — В масонскую ложу я вступать уж точно не собираюсь. — Кто вам сказал такие глупости? — Искренне возмутилась доктор Усанаги, нахмурившись. — Вечно эти сплетни… — Я сам пришёл к этому выводу. Всё указывает на это. — Пожав плечами ответил я. — И по каким же признакам ты считаешь, что Последователи те, за кого ты их выдаёшь? — С насмешкой вопросила Усанаги, думая, что интеллектуальное превосходство перед «дикарём из пустошей» за ней. Ну-ну. — Пустая благотворительность с неизвестными последствиями — чек. Огромные возможности при якобы малых ресурсах — чек. Идеологическая подоплёка — чек. Членство самых влиятельных людей — чек. Я напомню вам, что один из президентов НКР был вашим пока вас не погнали поганой метлой. И в конце-то концов, крайне наивно считать, что ваша задача — только восстановление пустоши. Никто попусту не тратит ресурсы, ибо их тут же заберут ваши враги. Почему они это до сих пор не сделали — большой вопрос. Значит по какой-то причине не могут или не хотят. — Вот как. — Усмехнулась Усанаги, разглядывая мою томограмму. — Ты, конечно, правильно анализируешь наши действия, но совсем не понимаешь наших задач. Все твои выводы, увы, ложные. Если я скажу, что мы действительно заняты только восстановлением пустоши ты мне не поверишь, верно? — Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Всему есть цена. — Так было в старом мире, и ты сам видишь, что с ним стало. Не знаю как остальные, но я считаю, что время этого принципа прошло. Делай добро — добро вернётся. Мы должны показать людям, что возможно жить по принципам взаимопомощи, кооперации и сделать так, чтобы страдания одного человека можно было разделить на всех, минимизируя зло, а успех одного распространить на всё общество, преумножая его. — Сраные анархисты. — Не сдержался я, а Усанаги же звонко рассмеялась. — Всё так. — Согласилась она. — Хотя мне довольно странно слышать это от тебя. — Это ты к чему? — Я напрягся, подозревая подвох. Она что, прочитала мои мысли этой супер-пупер машиной? — Я соврала, что не знаю тебя, Курьер. Слухи о тебе ходят… разные. В том числе и то, как ты выгнал НКР из Примма. Зачем ты это сделал? Явно не по той причине, что ты какой-то там агент Легиона. — Я ненавижу федеральную власть. Как и любой нормальный американец. — И пусть я не был американцем, но, по сути-то, это именно американская позиция. — И чем же это отличается от анархизма? — Резонно вопросила Усанаги. — Тем, что это штатизм. — Выдумал я новое слово. — Хотя ладно, зайдём с другой стороны. Допустим даже я анархист. В любом случае мне с вами не по пути, ибо я нахожусь по другую сторону этой идеологемы. Я — эгоист. И хочу заразить этим всех, до кого дотянусь. — Боюсь, ты досрочно завершил свою миссию. Я тоже могу сказать, что я эгоистка и из эгоистических соображений хочу делать добро, потому что мне это нравится. — Сказала Усанаги, а я же почуял крайне знакомый мотив. — Так и есть. Все нормальные эгоисты так и делают. — Согласился я. — Другое дело что вы не видите простого факта — большая часть людей руководствуясь этим принципом грабит, обманывает и убивает. Вам не страшно? — Это мы и хотим исправить. И пусть со мной не согласны коллеги, но… я думаю, что добро должно быть с кулаками. — Сказала Усанаги и весело потёрла руки. — Ну надо же. Второй нормальный Последователь на этой пустоши. — А кто первый? — Сын офицера Анклава. Он вообще вас бесполезными слюнтяями и чмошниками считает после многих лет работы с вами. Теперь он мой. Усанаги широко раскрыла глаза от удивления, я даже на секунду подумал, что она не азиатка. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и вновь стала профессиональным врачом. — Так, ладно, забудем об этом. Я осмотрела ваши лобные доли и обнаружила интересную тенденцию. — Усанаги взяла странного вида карандаш, нажала на кнопку и внезапно на мониторе появился курсор. — Вот здесь, — она обвела большую часть головного мозга, — в целом всё нормально. Режим просмотра переключился, и я увидел вместо мозга свой череп и свою огромную челюсть шлёппы-гигачада. — В этих местах, — доктор обвела два участка костной ткани на лбу, что отличалась по цвету и ещё странную, видимо заросшую, трещину, идущую сколом почти до затылка, — произошло разрушение вашей черепной коробки. Если честно я крайне удивлена как вы успели так быстро восстановиться. Организм быстро «залатал» повреждения и не позволил вам истечь кровью или занести инфекцию через гематоэнцефалический барьер. Это такая штука… — Я не совсем уж дикарь и знаю, что такое иммунная система мозга. — Возмущённо ответил я, чем вызвал уважительный взгляд доктора. — Хорошо. — Улыбнулась Усанаги. — Продолжим. — Вернулось изображение мозга, доктор указала на лобные доли. — Большая часть нейронов выжила без особых проблем, однако я вижу участки, где не так давно происходил интенсивный нейрогенез. Вам этого не видно, но я так же получила карту химического анализа, извините, пришлось немного залезть вам в голову… — Ничего. Меня больше интересует буду ли я жить и смогу ли избавиться от болей. — А это самый интересный момент, что я решила оставить на сладкое. Вы готовы? — В предвкушении спросила Усанаги. — Давайте уж. — Тебе не нужно лечение, Курьер. — Сказала она и стала пристально наблюдать за моей реакцией. Каково же было её разочарование, когда я даже не дрогнул ни одним мускулом лица. — И что же это значит? С таким же успехом это можно трактовать, что я при смерти и мне ничего не поможет. — Дурак! — Рассмеялась Усанаги. — Кхм, прощу прощения. Скажу так, головные боли вызваны интенсивным восстановлением твоей нервной ткани. Губчатое вещество заменяется на нейроны. Помимо того, я даже могу с большой уверенностью сказать, что именно этот процесс вызывает у тебя приступы агрессии и прочие последствия «отравления» гормональными коктейлями. — Организм специально вырабатывает их или же это последствие болезненного восстановления? — Да, ты правильно мыслишь. Конечно, было бы неплохо провести эксперимент и узнать точно, но скорее всего это просто реакция на боль. Помимо того, ты говорил, что тебе плохо после пробуждения. Тут тоже есть связь — во время сна твой мозг лечит себя активнее всего. — Понятно. — Я почувствовал немалое облегчение, ибо похоже смерть мне не грозит. — Что по поводу обезболивающих? — Ни в коем случае! — Воскликнула Усанаги. — Наркотики тебе противопоказаны, ибо ты только усложняешь формирование мозга. Проще говоря, ты убиваешь его, даёшь ему дополнительную работу сверх той, что необходима. Помимо того, я не знаю, как поведёт себя твоя ЦНС, если ты будешь давать ей ложные стимулы. Работает и ладно — ничего не трогай, хорошо? Я даже улыбнулась. Эта миловидная азиаточка сейчас нянчится со мной прямо как мама. Довольно необычно, я думал, что доктора куда более эмоционально отрешённые. — Хорошо. Как думаешь, связано ли это с ВРЭ? Я не думаю, что люди до войны могли отращивать себе мозг. — Есть такое мнение, да… — Задумчиво сказала Усанаги. — Я давно хочу проверить эту теорию, но не в этих условиях. Так или иначе меня смущает одно противоречие, ибо супермутанты не могут иметь потомства из-за принципов своей вирусной регенерации. Почему же этого не происходит с людьми, если допустить тотальное заражение ВРЭ? — Интенсивность воздействия? Иммунность репродуктивной системы? — Предположил я. — Впрочем, это всё домыслы. Так или иначе вы не правы насчёт того, что все заражённые ВРЭ бесплодны. — Это почему же? Давно известно, что… — Разлом. — Коротко ответил я, прервав её. — Вы даже не представляете с чем придётся столкнуться людям в ближайшем будущем. — Ты о чём? — Похоже, Усанаги совсем потеряла нить. — Почти бессмертные мутанты, которые плодятся как крысы. Рано или поздно они выйдут из своих пещер и нам несдобровать.