Библия начинающего писаки

Обычно родители, решающие рассказать тебе о чём-то, по их мнению, видимо, важном, ведут себя странно. Есть две ситуации, по которым можно понять, что как минимум твой следующий час выпадает из суток по причине уникальной истории из молодости или слишком «неотложной» новости.   К примеру, первый вариант. Родитель сначала сидит в странной позе, наполовину скрючившись на стуле, что несвойственно для взрослого человека, который обычно одергивает ребёнка, когда тот собрался сгорбиться или поднять ногу на стул. Сразу на языке их фраза: «сядь нормально!». Ни с того ни с сего он подходит к тебе и, пытаясь подобрать слова, хочет подвести тему к задуманному. Нет, я не хочу слушать медленную несвязную речь, что с каждой запинкой только больше бьёт по ушам и нервной системе, с нечеловеческим количеством этих красноречивых «ээ…», «ну…», «в общем…», — мне уже хватило импровизированных выступлений Путина, — обдумывая, что возможно мне хотят сказать, что я приёмная. Или что очередной дядя внучатого племянника моей троюродной бабушки по папиной линии умер от алкоголизма. Или, наконец, поговорить о том, что у всех есть гениталии. Если что — предохраняйся! Ну, всё, короче. Этой информации хватит. Всё-таки хорошего понемножку.   Или, второй вариант. Вы сидите, обсуждаете что-то, и ты, по ходу рассказа, вдруг вспоминаешь ту самую вещь, будоражащую изнутри, о которой хочется рассказать не только лишь маме на кухне, а всему миру. А ещё лучше, чтобы весь этот мир сам спросил у тебя: «Сонь, а правда ли, что …?». Родной, ну конечно правда. Подробностей не будет, слишком личное. Прости, здесь лишние уши. Вот теперь сам думай, что там на самом деле произошло. Мне нужно, чтобы ты размышлял и предполагал. Так я чувствую себя нужной.     Ведь, действительно, это так значимо для тебя, — неймётся, слова вырываются, как рвотный позыв, — прямо как в «Дрянных девчонках», — появляется сильное желание мусолить историю на языке, как кусочек сахара. Наслаждаться этим не надоедающим приторным вкусом, каждой песчинкой, выпавшей из общей картины.   Язык постепенно нагревает рафинад, — «сахарочек тает, мыслям не мешает», — тёплая сладкая вода растекается по щекам, нёбу, гортани, а потом и по сердцу, оставляя такой же тёплый, даже жгучий след, движущийся по груди, по кругу, вниз и вверх.   Чувство, которое ходит на грани тревоги и удовольствия, заставляющее немного подрагивать, как ненормального, от того, что ты сейчас произнесёшь, что слова зазвучат между губ, и от одной мысли о воспоминании. На грани воодушевления, побуждающий душу расширяться и, вскоре, наполнять всё пространство комнаты.  

***

  Ужасно то, что жизнь полна своих правил, которым мы вынуждены подчиняться. Мой физик говорил: «По третьему закону Ньютона сила действия равна силе противодействия». И прагматичная я сразу нашла ассоциации к этому в реальной жизни.   Моя сила действия была сверхбольшой, гигантской и настолько приятной, что даже вызывала мерзкие ощущения. И по этому третьему закону, чёрт его побери, сахар вытаскивают изо рта и вместо него засовывают гадкий лук. Невкусно и обидно. Вероятно, Ньютон испытал то же самое и решил физикой оправдаться за свои неудачи.  

***

  Теперь я слушаю о том, как сложно на работе, как надоели клиенты, как подскочили цены, как упал биткоин, как пендосы очередной раз отсосали, и конечно о том, что Россия — великая страна, а Соловьёв — лучший журналист!