Свет во тьме

На следующее утро Я умираю… как же мне плохо. Голова раскалывается, живот крутит, ещё и спина отказывает. По ней будто танк проехал. Я со стоном открыл глаза. Я в кровати, рядом, на столике, стоит кувшин с водой и пара фруктов. Это наша с Софой спальня. А где сама Софа? Я глянул на часы, и вопрос отпал сам собой. Три часа дня. Офигеть теперь, это во сколько я лёг? Что вчера было-то вообще? Я поднялся и осушил весь кувшин, а потом глянул в зеркало. Господи, что это? Под глазами мешки, лицо красное, помятое, весь лохматый. Боже, почему у меня рука вся в царапинах? Я магией привёл лицо в божеский вид, убрав следы похмелья, умылся, оделся, и рискнул выйти из комнаты. В коридоре мне встретился Бьол. Мужчина шел, перебирая листы и о чём-то рассуждая. — Бьол, — обратился я. — М? — он поднял на меня глаза. Ухмыльнулся. — Доброе утро. — Да, доброе… вы не знаете, где леди София? — Обедает. Можешь пойти к ним, если голоден. С милордами и миледи там ещё лорд Крейд. — Мгм, спасибо. А, и ещё. Я тут немного… — я смутился и слегка виновато продолжил: — я вчера на голодный желудок вино выпил, и не очень помню, что было вечером. Он сдержал смешок. — Совсем ничего? — Ну, только музыку и пару криков. А, и ещё звон битого стекла. — Сначала ты с Вердом напился медовухи и эля. Потом тебя сморило и ты заснул лицом в жаркое. Когда тебя умыли и попытались отвести, ты проснулся и стал рваться танцевать с Софией. Она в это время была с одним из гостей, но потом её позвал танцевать Фейлн. Ты, видимо, либо не узнал его, либо у тебя со зрением проблемы, но ты решил задушить его, вопя: «пошёл вон от моей женщины, пёс!». В это время у тебя в руке был стакан воды, который ты от злости сжал и лопнул рукой. После всех попыток закрыть тебе рот, ты пригрозил, что взорвёшь сердце мне в груди, если я сию секунду не отстану от тебя. Я сглотнул. Мне определённо нельзя пить. — Я… извините, я бы такого не сделал! — Верю. Мне продолжать? — Наверное, лучше не надо. — у меня заурчало в животе. — Иди, поешь. Да, и лучше извинись перед лордом Крейдом. — Что я сделал? — Заявил, что он слишком «мягкий и ведомый». И потом присоветовал ему не сильно налегать на сладкое. — Господи. — Меня ждут казначеи, я задержался здесь с тобой. — Да, да, конечно, извините. — закивал я, отойдя в сторону и пропуская крайне упитанного мужчину дальше. А сам вздохнул и, сглотнув, поплёлся в обеденный зал. У дверей я поколебался несколько секунд. Может, лучше в спальню вернусь? Там вечером Софочка придёт, я только перед ней извинюсь, а потом что-нибудь соображу и для других, которым я вчера высказал. Но желудок отчаянно убеждал меня в обратном. Я погладил свой проголодавшийся животик и взялся за ручку двери. Из зала раздался добродушный смех. Ну видимо, там царит неплохое настроение. Фух, ладно, вперёд. Собравшись с духом, я вошёл. За столом были Верд, Фейлн, лорды Крейд и Дарон, леди Лилан, Лисанна, ну и Софочка. И все уставились на меня. По-моему, я сейчас инфаркт получу. — Какие люди. — усмехнулся Дарон. — Доброе утро, Рафаил. — Доброе утро. — Ответил я, всеми силами стараясь выглядеть спокойно и не дать голосу сломаться или дрогнуть. — Ну, чего стоишь? — меня позвал Верд. — иди сюда. Есть хочешь? — Немного. — я поплёлся к своему месту между Софой и Вердом. И по пути остановился перед лордом Крейдом. — Милорд Крейд. — М? — отозвался он, не поднимая на меня глаз. — Я там вчера… извините. Я не со зла и не специально, честное слово. Он посмотрел на меня. Вздохнул. Наверное, моё жалкое выражение лица сделало своё дело, потому что Крейд сказал, смягчившись: — Ладно, иди. Прощаю. У меня немного отлегло. Я слабо улыбнулся и пришёл к своему месту. Сел. И не успел я извиниться перед Софой за то, что вчера нажрался и чуть не испортил праздник, как она повернулась ко мне и спросила: — Тебя не тошнит? Давай я положу тебе еды, что ты хочешь? — Я? Я…а ты не обижаешься? — Ну, знаешь, — она игриво улыбнулась, придвинулась ближе и обняла меня, поместила ладошку мне на живот и стала его поглаживать, — мне понравилось, когда ты меня защитил. — Чт… защитил? — растерялся я. — Ты что, не помнишь, кругленький? — изумилась она. Я нервно улыбался, таращась на Софочку. Её прикосновения и массаж животика сейчас вообще не помогали успокоиться и перестать паниковать. Так, тихо, ведём себя уверенно. Не говорить же ей, что я ужрался настолько, что ни фига не помню. Я всё ещё нервничаю из-за её ответа о моей просьбе о помолвке, и то, что я так набухался в её как бы день рождения, явно на руку мне не сыграет. — Нет-нет, я помню, я просто не сообразил, — выпалил я. — Мой защитник, — она обняла меня и крепко поцеловала в щёку. — Мой храбрый оладушек. — Да, хех, я твой храбрый оладушек. — Я даже не думала, что ты у меня такой взрывоопасный. Твою мать, да что я сделал? Кого я убил? — Да, я такой, — нервно лыбился я. — Сладенькая. — Да, мой бесстрашный пончик? — Не подашь слойку с бананом? И нарезку? — Конечно, милый. — кивнула Софа и потянулась к блюдам. Я же повернулся к Верду, который с ухмылкой на меня смотрел. — Ты ни фига не помнишь, да? — Да, — пискнул я тихо. — Не говори ей! — Ну я подумаю, женишок. — Чт… чё? — Ты меня замуж звал. — Я?! — Ты был уверен, что я Софа. — Господи, прости! — Дорогой, вот. — огласила Софочка, придвигаясь ко мне вместе с едой. — Спасибо, милая. — шустро повернулся к ней я, покинув Верда. Я приступил к завтраку. В три часа дня. Дарон оживлённо разговаривал с братом, их разговор периодически поддерживала леди Лилан и изредка леди Лисанна, чьё личико часто вытирал отец. И пока я ел, Софа всё ластилась ко мне, поглаживала толстый животик, и шептала слова, от которых я краснел, смущался и терялся. — Измазался, кругленький, — мурлыкала она, поцеловав меня в левый край губ. Облизнулась. — Мой вкусненький. Ещё что-нибудь хочешь, Рафи? — Если честно, то шарлотка довольно аппетитно пахнет. — Сейчас, мой любимый мальчик, — она сильно меня поцеловала, погладила круглый живот, и потянулась к тарелке с шарлоткой. Я сглотнул. Что-то слишком хорошо всё идёт, самое время как-то насторожиться. Чёрт, я совсем ничего не могу вспомнить. Софа поставила передо мной шарлотку и легла головой мне на плечо, обняв пузо. — Мой опасный мужчина, — протянула Софочка, смотря на меня. — Самый красивый, импозантный, статный, сильный и храбрый. Я даже не ожидала, что ты приревнуешь. Так, кажется, начинаю понимать. Я напился, к Софе кто-то приставал, я это увидел, заревновал и что-то сделал несчастному человеку. Судя по всему, Софа это оценила. Хорошо, надеюсь, это положительно повлияет на её ответ. Я кашлянул в кулак, стараясь сделать самодовольное и уверенное лицо. — Ну знаешь, я не думал, что тебе нравится, когда я ревную. — Меня это заводит. — промурлыкала она мне на ушко и поцеловала, легонько куснув нижнюю губу. — Я никогда раньше не видела тебя таким. Мне даже понравилось, когда ты назвал меня своей женщиной. Ну и когда сказал: «руки не уберёшь — я тебе их в очко запихну». Боже, это Я сказал? Из последних сил сдерживая стыд, я держал довольную рожу, чтобы выглядеть крутым и опасным в её глазах. — У меня ещё полно сюрпризов, дорогая. — Я тебе верю, мой сладкий. — Что ещё тебе вчера понравилось? — спросил я, прижав её к себе. — То, как ты меня понёс. Ты когда пьяненький, ты такой мужественный. — То есть, так-то я не особо? — Так-то ты у меня добрый, хорошенький. Упитанный и воспитанный кругленький мальчик. — я пристально на неё посмотрел. — Ну мой дорогой, извини, я не так выразилась. Конечно ты у меня опасный мужЫк, просто ещё и чувствительный и нежный. — Не напомнишь, как я тебя нёс? — спросил я, желая съехать с темы, чтобы не засмущаться и не раскраснеться. — Ну как варвар. Через плечо перекинул и понёс. Я моргнул. — То есть… тебе нравится, когда я себя как варвар веду? — Немножко, мой пончик. Только не подумай, что я не люблю твою нежность и мягкость, я тебя таким заботливым пирожочком просто обожаю, просто когда ты грубоватый, ты такой… это так… в общем, мне нравится, — она взяла меня за брюшко и игриво посмотрела в глаза. Интересно, если я буду вести себя так до конца недели, она согласится помолвиться со мной? — Кстати, когда ты вчера подрался с Рирзом, я тебя убить была готова. — Я подрался с Рирзом?! — Ты что, забыл? — Я…ой… Она прыснула. — Так ты ничего не помнишь? — Не ничего… просто… просто… ладно, да, ничего. Я нажрался и вёл себя как сволочь, и мне очень стыдно, что я испортил твой праздник. — виновато сказал я. — Ничего ты не испортил, мой пончик, — улыбнулась Софа и обняла меня. — Напился и напился, бывает. Ты вчера рукой стакан лопнул, я испугалась, что ты осколком себе в глаз попал. — Не попал. И можно поподробнее про драку с Рирзом? — Можно. Он тоже был принявши и полез тебя подкалывать, а ты уже злой был, потому что разбил стакан, когда увидел, что меня стал обнимать Арло, это мой дальний кузен. Вроде бы. Ну и ты не выдержал и пошёл ломать ему лицо. — Он хоть жив? — Конечно жив. Ты чуть не вырвал ему руку из сустава, а он почти вышиб тебе глаз. Благо, вас разняли, и пока тебя оттаскивал Верд, ты повесился на него и стал скулить: «Софа, выходи за меня замуж». — И когда я тебе говорил, что я не она, — встрял Верд, — ты заныл, что: «я её потерял! Я потерял свою любовь!». — Я так понимаю, про сцену с ревностью ты тоже не помнишь? — я помотал головой, на что Софа усмехнулась. — Ко мне стал приставать один из вассалов папы, тебя это не устроило, и ты вырвал меня из его рук и героически обложил матом, после чего тебя ударили, и ты стал бить в ответ. — И победил, — сказал наследник династии Флейм, кусая яблоко. — Да, победил. А потом взвалил меня себе на плечо и поволок прятать, чтобы: «кто попало не лапал и не смотрел на мою ватрушку». После этого ты ещё пару раз плакал, и всё рвался танцевать со мной, но тебя не держали ноги, поэтому тебя уволокли спать часов в пять утра. Я упёрся локтями в стол и взялся за голову. — Боже, какой же я алкаш. — Ты ж мой лапочка, — посмеялась Софа, сильно меня обняв и чмокнув в щёку. — Ну ладно тебе, было и было. Остальная часть завтрака в обед прошла менее стыдливо, потому что я был занят тем, что объедался, а Софочка меня подкармливала. И вот, лежу я в нашей спальне. Сытый, пузатый и счастливый. А Софа мяла и ласкала мне пузечко. Она улеглась рядом и обняла моё брюхо. — Мой пузатенький. — ласково сказала Софа, поглаживая меня по животу. — Мой кругленький и мягкий. — Софа, булочка. — Да? — Послушай, я как-то… я подумал… давай погулять сходим? По городу, или на пегасах, поваляемся в полях клубники. — Прямо сейчас? — она приподнялась на локте и нежно похлопала меня по пузу. — Но сейчас у тебя живот слишком большой, тебе же даже лежать тяжело. — Ты не хочешь? — Нет, я хочу, просто я за тебя переживаю. — Я в порядке! — я встал с постели и тут же согнулся, опёршись на спинку кровати. Боже, как тяжко, зачем я так много съел? — Рафи, мой ты толстячок, может, ты всё-таки полежишь? — сказала она обеспокоенно и взяла меня за полные бока. — Ох, какой же ты мягонький. — Я в полном порядке, радость моя. — повторил я, взял её за щёчки и поцеловал. — поехали, покатаемся по Файртауну, клубничку поедим. — И кроликов потискаем? Я тихо обматерил себя. Чтобы кроликов потискать, их сперва поймать надо. А мне сейчас даже просто стоять тяжело. Но я выдавил из себя улыбку. — Дааааа… конечно потискаем, пышечка. — Хорошо, — она улыбнулась и чмокнула меня в щёку. — Я пойду, попрошу запрячь нам лошадей. Ты пока достань мне пожалуйста брюки с туникой, не в платье же ехать. — Но ты и в платье красавица, милая… — Мне не очень удобно. Я сейчас, кругленький. Она выскочила из спальни, а я сглотнул и подошёл к шкафу, пока придерживал обеими руками очень тяжёлый и большой животик. Проблема в том, что брюки с туникой висят на одном из множества плечиков, которые надо раздвигать. А для этого нужно задействовать обе руки, и живот начнёт тянуть вниз. Я стал притуплять боль и копошиться в одёжке любимой. Когда я наконец нашёл тунику со штанами, я уже запыхался от тяжести собственного пуза, и хотел было присесть, а лучше прилечь и немного вздремнуть, как вернулась Софочка. Когда она переодевалась, у меня возникло желание поприставать к ней, как меня опять тормознул тяжеленный живот. Чёрт, да ну что ж я так разъелся-то?! Софа повязала жёлтый пояс на красной рубахе и посмотрела на меня. — Поехали, сладенький? — Да… поехали. И мы поехали. На единорогах по городу мы катались где-то с час, мне полегчало, а потом понеслись в поле. Я, уплетая клубнику, всё выслеживал кроликов. Я их не догоню и не поймаю, иначе у меня откажут бока и сердце. Так что я просто замедлю их сердцебиение, сделав сонными, а потом преподнесу дражайшей пышечке, вновь сделав сердцебиение нормальным. Когда я воплотил свой план в реальность, и даровал своей возлюбленной двух рыжих кроликов, она закончила их тискать и развалилась в зарослях клубники. Я разлёгся рядом и взял её за руку. — Софа. — Да, дорогой? — Я люблю тебя. Очень сильно. Она повернула ко мне голову и положила ладошку на щёку. Погладила и нежно поцеловала. — Я тоже тебя очень люблю, Рафаил. Я хотел было спросить у неё о моём предложении, но осёкся. Она же сказала, до конца недели. У меня есть время. Софа обнимала меня, а я её. Мы улыбались и смотрели на облака. Мне никогда не было так хорошо и спокойно, как в эти моменты. — Это на кота похоже, — сказала девушка. — Или на печеньку. — Ну что ты творишь? — она игриво пихнула меня и схватила за руки. — Я печеньки захотела. Брауни. — Заставлять хотеть печеньки — это мой дар. И моё проклятье. — Да ты коварный злодей! — Неправда. — Правда-правда! И знаешь, что? Она села мне на бёдра, лапая за живот, и уже собралась довести мысль до конца, как раздался грохот в небесах. Солнце загородили налетевшие из неоткуда тучи, а в поле, на котором мы лежали, с неба пальнула шаровая молния. Софа взвизгнула и свалилась с меня. — Бежим! — я резко вскочил и поднял её с земли. Рядом с нами опять ударила молния. — Софа, бежим быстрее!