Свет во тьме

Три дня спустя мы распрощались с лордами Файрфорта, и покинули его. Софа долго обнимала отца, тот крепко её поцеловал и что-то сказал на ушко, после чего дочь поджала край губ и кивнула. Софит пожелала удачи Фейлну, не напиться — Верду, и после запрыгнула на пегаса. А затем мы взмыли в небеса, слушая прощальные выкрики правящей пары Флейм, и вопли Рирза Холдбиста, который чуть не задушил своего коня. В Сперафайре нас первым делом повели кормить. В отличье от меня, Софа ела не очень хорошо. За полгода мирной жизни она ни разу не покидала пределы Файртауна, и сильно привыкла к нему и к семье. Уже заскучала. Я ощутил укол вины, ведь это из-за моей паники мы сюда приехали, но я же как лучше хочу. Я хочу защитить её и уберечь. Я проглотил большой кусок пирога и приобнял Софочку за бочок. — Дорогая, всего-то две недели. — Я знаю, — чуть улыбнулась она, поглаживая мою руку на своём левом боку. — Кушай аккуратнее, сладенький. Испачкался, — Софа вытерла мою щёку. — Милорд Крейд, — заговорил Рирз, отодвигая от себя тарелку с гуляшом, — вы извините конечно, я вам очень благодарен за гостеприимство, но можно я не буду есть? — Почему? — опешил лорд, выронив вилку. — Тебе не нравится моя еда? — Нравится, милорд. И ваша, и лорда Дарона, и вообще вся еда в ваших землях очень вкусная, но я не привык есть так много. Меня и без того откормили в Файрфорте, можно я передохну от такого количества блюд хотя бы у вас? — Тебя-то откормили? — невольно усмехнулся владыка Сперафайра. — Совсем незаметно. Это Рафаила откормили. Ты не изменился. — Я не уверен, но наверное мне надо оскорбиться? — встрял я, смутившись того, как мой живот увеличился в размерах за последние полгода. — Я тебя оскорбил? Извини, я вовсе не хотел. — Это комплемент был, — сказала Софа, обняв меня. — Да, — кивнул лорд Крейд. — Ну пожаааалуйста, — заканючил Рирз противным голосом. Так же делала Софа, когда упрашивала родителя разрешить ей пострелять в замке файрболами. — Пожаааалуйста, я и так совсем разленился, можно я не буду больше есть? — Ладно, не ешь! — сдался лорд. — Только не вопи так. — Спасибо! — и радостный бастард умчался вон из обеденного зала. Дядюшка Софы вздохнул, снова взяв вилку в руку. Видимо, обиделся. Софит ободряюще улыбнулась. — Дядя Крейд, не расстраивайся. Вечером он сам примчится за стол. — Мгм, — без особой радости сказал он, укусив филе индейки. — Зато мы с Рафи твою еду оценили. — она демонстративно укусила сосиску. — Очень вкусно. — Даже лучше, чем в Файрфорте, — добавил я. Крейд усмехнулся и улыбнулся. — Не льсти мне, в Файрфорте искуснейшие повара. Но спасибо. И раз уж вы оценили, то скоро подадут горячее, составите компанию? Зачем я рот открыл? Меня и так с утра раскормили, как сказал Дарон «на дорожку», я ещё не отошёл, а тут ещё и горячее ждать и есть надо, так потом ещё несколько смен блюд будет. Я люблю вкусно поесть, но так часто и так много… боже, за что мне мой длинный язык? Не берусь утверждать, сколько прошло времени. Я пару раз выключался прямо за столом, откинувшись на спинку кресла, обнимая горячий живот и тихо постанывая. Софа конечно старалась как-то облегчить мои страдания — она всё старалась погладить и нежно помять мне брюшко, — но ей нужно было поддерживать диалог с лордом Крейдом, дабы тот сильно не разобиделся на Рирза, да и вообще она соскучилась по родственнику, а на празднике они особо много не наговорились. — Рафаил, ты чего? — спросил он, когда я уже задремал в третий раз. — Объелся что ли? Нет. Я просто люблю в себя еду запихивать и засыпать потом лицом в салат. — Немножечко, — промямлил я, силясь держать глаза открытыми. — У тебя глаза уже слипаются, ты спать хочешь? Иди, полежи. — Сам дойдёшь? — тихо спросила Софа, лаская мне животик. — Дойду, не бойся. Милорд Крейд, спасибо большое, правда было очень вкусно. — Верю, верю, — закивал он, наблюдая, как я поднимаюсь и стою слегка наклонившись, ибо пузо тянет вниз. Я поплёлся к себе в спальню. И там развалился на кровати, закутался в одеяло и закрыл глаза на секундочку. Когда открыл — на улице уже был закат. Обалдеть, вот это я разоспался конечно. Я потянулся, зевнул, и почувствовал на себе мягкие пухленькие ручки, которые нежно сжали мои бока. — Доброе утро, соня. Я обернулся. Софа довольно жамкала мой жирок и смотрела на меня. — Соня тут одна, и это точно не я. — Ну-ну, — усмехнулась девушка, прижавшись к моей спине щёчкой. — Уже половина шестого вечера. Что делать будем? — Могу я предлагать варианты, не связанные с едой? — Конечно. — Тогда, может, сходим погулять? — Дядя Крейд не отпустит без охраны. — Мы только по саду. — Ладно, давай. Мы взялись за ручки и двинулись на улицу. В саду был небольшой рукотворный пруд, у которого мы с Софит и расположились. Она сняла туфли и опустила белые ноги в воду. Вздохнула, опёршись руками на траву, и откинула голову назад. — Закат красивый отсюда, — сказала она. — Детство мне напоминает, когда в деревню к бабушке сплавляли. — Зачем? — В гости. Да и родителям хотелось от меня отдохнуть. Тебя разве никогда к бабушке на каникулы не отправляли? — Она жила с нами в одном городе, так что нет. Меня родители везде брали с собой. — Бедный ребёночек. — Не сказал бы. Мои лишения заключались лишь в долгой дороге, мы-то порталы открывать не умеем. Софа чмокнула меня в щёку и легла головой мне на плечо. Я разулся, засучил штанины брюк и тоже залез ногами в тёплую воду. К ним подплывали мелкие золотистые рыбки, то и дело вталкиваясь в кожу. Я сделал несколько успокаивающих вдохов. Мы с Софочкой здесь на пару недель, нам никто не помешает, потому я всё-таки решался завести с ней один диалог. — Софа. — Да, Рафи? — Можно поговорить кое о чём? — Естественно. В чём дело? Мне кажется, она догадывалась, о чём я собираюсь разговаривать. — Я… насчёт помолвки… — Софит поджала край губ. — Я не тороплю, правда, но я хочу узнать, почему ты не хочешь. — Рафаил, — она выпрямилась и взяла мою руку обеими белыми ладошками, — тут такое дело… мф, я не знаю… страшно мне. Я аж потерялся. — Страшно? В смысле? — В прямом. — Софа опустила взгляд к моей руке, начиная немножко её мять и поглаживать. — Я боюсь, что после брака ты и я привыкнем друг к другу настолько, что однажды начнём бесить. Ты разлюбишь меня, а я тебя. И у нас станет, как у папы с леди Лилан. На людях мы пара, а на деле просто терпим друг друга. — Я никогда не… — Ты не можешь знать наперёд. Пожениться — значит заиметь тебя своей вещью. А все вещи рано или поздно выкидывают. — Софа, — я поднёс её ладони к сердцу, — мы связаны магией. Я чувствую то, что чувствуешь ты. Такая связь нерушима. Разве я смогу разлюбить ту, которую чувствую каждой клеткой тела? — Это ответственность. А если будут дети? — А что плохого в детях? — Забыл, как ты перепугался, когда я пошутила, что беременна? — Я перепугался, потому что я не ожидал, и это было вообще не вовремя. Она медленно моргнула. — То есть, ты хочешь прямо семью со мной завести? Я почувствовал, как к щекам прилил румянец. — Разве это не было понятно, когда я делал предложение? — Было. Я хочу это от тебя услышать. — Да. Хочу. Софа трогательно улыбнулась, не поднимая глаз. — Правда? — Конечно правда. — Я… Рафи, три дня. — Что — три дня? — Подожди ещё три дня, пожалуйста. Появились новые аргументы, над которыми я хочу порассуждать. — Ну, до конца недели, собственно, три дня и осталось. Она снова улыбнулась, притянула меня к себе и поцеловала. Погладила по голове. — Я люблю тебя, Рафаил. — А я тебя, София. Мы обнялись и провожали закат, сидя у пруда, и сердце моё ликовало. В душе поселилась надежда, что любовь моя всё-таки согласится. Вечером мне не спалось, поэтому я несколько раз бегал на кухню за едой и в библиотеку за книгами. Правда, когда время подошло к двум часам, Софа не выдержала, ведь свет свечей мешал ей спать. Поэтому она силой меня раздела, повалила в кровать, улеглась сверху и погасила свет. — Шевельнёшься — укушу. — Но я только-только добрался до кульминации, любовь моя! — Кульминация произойдёт сейчас, если ты не дашь мне выспаться и встанешь. — Софит, дорогая, моя самая милая мармеладка, я… — Будешь покусан, если не ляжешь спать. — она положила голову мне на грудь и укрыла нас. — Доброй ночи. — Эх, Соф, а ведь я почти… — Рафи! — Ну всё, всё, я молчу. Молчу и слова не скажу. Вообще. Ни единого. Совсем. Она взяла подушку и прижала к моему лицу. Посмеиваясь, я убрал её и улёгся на бок, обнимая девушку. — Молчу я, молчу. Доброй ночи. — Утром остаёшься без десерта. — Что?! — Спим. И мы заснули, пока я тихо молился, чтобы она пошутила и не бросала меня на произвол судьбы без пончиков и кексиков с цукатами и фундуком.