Be with us untill the end and after

Кажется, Чимин влюбился в это место. Открытое окно впускает в комнату пение птиц под шум прибоя, что проникает с легким ветром. Омега потягивается. Конечно кровать не такая большая, как в том доме, но такая же мягкая. Вот только есть одно существенное отличие — комната не пропитана запахом альф. Вчера они были на пляже до самого вечера, точнее он помнит, как сидел и смотрел на волны и кажется заснул на коленях одного из братьев. Видимо они и отнесли его сюда. Вот только сейчас от них не осталось ни кусочка шоколада, вот и сон ушел с первыми лучами солнца. Омега поднимается с кровати, тут же понимая, что ему поменяли тенниску на футболку, что неудобно задралась во время сна, и сняли шорты. И на том спасибо. Накинув на себя эластичные шорты, он тут же выходит с комнаты на цыпочках, лишь бы не разбудить. Это деревянное строения в два этажа, гостиная на первом и две комнаты на втором, с огромным балконом, на который он еще не выходил. Напротив его дверей — вход в другую комнату. Чимин тихо-тихо подходит еще ближе, замирая у входа. Слишком мало, слишком легкий, но такой желанный шоколад проникает сквозь микрощели. Он не шпионит, совершенно нет. Он просто чуток приоткрывает дверь. Просто вот как другим нужен глоток кофе утром, так и ему: всего один вдох аромата альф. Его (?) альф. Так же беззвучно дверь закрывается, а омежка легкими шажочками спускается. — Доброе утро, господин Пак. Омега тут же замирает на предпоследней ступеньке, немного втянув голову в плечи. Это к нему? Повернув голову чуть в сторону, он видит альфу (!). — З-здраствуйте… — “Это не нормально” — кричит разум, но картинка строгого альфы, что велел запомнить те слова запрещают перечить. — Вы так рано встали, было неудобно? Можем внести изменения в комнату, если пожелаете. Он в огромном шоке. Чимин для убеждения, что это именно с ним говорят даже по сторонам, оглядывается, но тут они только вдвоем. — Н-нет, спасибо… Все замечательно… Я просто не могу долго спать… — Тогда я велю подать завтрак. — Нет, нет! — альфа замирает в полу шаге, незаметно закатывая глаза, а потом как вспомнив приказ одного из Чони и что последует в случае неподчинение, сразу натягивает улыбку и приветно оборачивается к омеге. — Не нужно… Я подожду, когда братья проснутся… Альфа тут же склоняется пополам, выпрямляясь по струнке, а уже через секунду слышится и причина: — Тебе не нужно нас ждать, если голоден. Шоколад… Плечи распрямляются, а присутствие другого альфы больше не напрягает. — Почему ты не спишь? Еще слишком рано… — шепот на ухо, а руки нежно окутывают талию, пока альфа целует омегу в макушку, а потом кладет подбородок на плечо. — Я не хочу… — Не ври, никогда. Понял? — Я не могу спать… — Неудобно? Отрицательный кивок: — Мне… — он же не скажет это? Как он себе это представляет? Альфы вот так просто возьмут, пожертвуют своим удобством? Крепкие руки разворачивают, одна остается на талии, прижимая еще сильнее, а вторая приподнимает за подбородок. — Не молчи… Никогда не скрывай желаний. Все, что хочешь говори. Мы должны знать. Или. Я обижусь, ты этого хочешь? Чимин отрицательно кивает. Нет, он ни за что не сделает так, чтобы они обижались. Омега заглядывает в глаза Чона. Такой прекрасен после сна… Он ведь может его обнять? Медленно, проверяя реакцию, Чимин протягивает руки, обнимая. Альфа и не шевелится, лишь сильнее прижимая тело к себе. Значит можно. Омега утыкается в футболку. Так хорошо… — Мне не хватало этого. — Этого? Чего? — голос обычный, ничего не выражает, хотя глаза уже сверкнули, а тело замерло в предвкушении слов. — Шоколада… — почти неслышно. Но альфы обладают прекрасным слухом, так что услышали оба. Один легко усмехнулся, второй же замер в ожидании реакции босса. Этот омега много чего себе позволяет, но и не ведёт себя как шлюха, с которой братья решили поиграть у моря. Как минимум он не исполнял свои обязанности, а делал то, что хотел, даже не обращая внимание на желания и потребности альф. Сейчас ему интересно, как отреагирует Чони Чон. Насколько это существо ценно? — Свободен, — резко говорит Чон. Чимин замирает в руках, слыша, как второй альфа отдаляется. — Я тоже не мог уснуть, — омега снова смотрит в глаза. — Поможем друг другу? Не вопрос. Факт. Рука в руку и альфа ведет истинного за собой в комнату побольше. Дверь закрывается уже громче, но тут и так никто не спит. На кровати заспанный Гук, с торчащими волосами, такой уютный и домашний. — Иди сюда, — протягивает руки. Чимин тут же ныряет в объятия. Так много шоколада… Кровать позади прогибается под весом Чона, пока он укладывается с краю. Гук тоже ложится обратно, откидывая одеяло, куда ложится омега и только после того, как вторая часть оказалась за спиной Чона, он понимает, в каком положении находится: кровать действительно огромная, им совершенно не тесно, но вот тут лишь одно одеяло, двое альф по бокам и маленький Чимин по центру. — Спи, солнышко, — Гук закрывает глаза, приобнимая за талию. Чимин поворачивается на бок, к нему лицом. Альфа уже закрыл глаза, челка спала на лицо, которую убирают маленькие пальчики, на что спящий только улыбается. Ой! — остается в голове. Чон в наглую подсовывается в плотную, обнимая чуть ниже руки брата, утыкаясь в шею. Он хочет спать. И о том, что в такой позе не стоило засыпать он пожалеет через пару часов. И вот от такого положения стоило бы напрячься, но Чимин только расслабляется, впадая в сон. *** — Такой милый, — слышится отдаленно голос. Гук смотрит на омежку, улыбаясь, пока брат возвращается на кровать, угомонив свою утреннюю проблему в виде вытянутых клыков, что почти впились в кожу во сне, ну и стояка. Не стоило так прижиматься. Чимин потягивается. Так классно. Он выспался, а еще было очень тепло, даже слишком, от этого сейчас ему прохладно. Футболка снова неудобно задралась. Омега нервно приспускает ее, расправляя. — Может тебе лучше спать без, ай! Гук больно же! Чимин тут же раскрывает глаза, видя перед собой довольное лицо Гука и немного нахмуренное Чона, что потирает бок. — Привет, солнышко, — рука нежно опускается и тормошит волосы. Приятно. Так бы всегда просыпаться. Чимин сладко потягивается и приподнимается, потирая кулачками глазки. — Пойдешь в душ? Кивок. — Можешь надеть плавки и халат, если только в них будет неудобно. Тут достаточно жарко весь день, мы подождем внизу. Чимин кивает Чону, но выкарабкиваться с кровати не хочется, что приходится сделать братьям. — Идем? — тут же протягивает руку Гук Чимину, вместе выходя на веранду. Но омега тут же замирает, ведь что-то не так. Не так как вчера: сад все так же прекрасен, завтрак на столе, братья сели за него, вот только… — Я… Это же!!! Я! Могу! Могу? — кивок и омега несется на качельку, что появилась ровно в том месте, куда он указал вчера. Это две цепи, соединены сидениям. Если хорошенько раскататься, можно и море увидеть из-за деревьев. — А покушать? Вихрем омега разворачивается, подбегает, обнимая братьев по очереди, даря поцелуйчик в щечку, хватает оладушку и бежит обратно, тут же медленно на инстинктах раскачиваясь и чуть не визжит от радости, почти выпустив зажатую меж зубов еду, когда все же получилось набирать скорость. *** — О, Селин! — Чимин поднимается с песка, подходя к бете. Братья, сосредотачиваются не на собеседнике в наушниках, а на том, что же произойдет. Омега впервые к кому-то обратился за целых три дня в этом месте. — Да, господин Пак? И снова смущение. Но он так хотел… Он видел утром на кухне, но не осмелился взять, а сейчас оно засело в голове и ничего с этим не поделать. — Селин… Можешь принести мне, пожалуйста, тот апельсиновый сок на кухне… Очень хочется… Омега ожидал чего угодно, но не маленькую улыбку от беты. — Конечно, что-то еще? Омега закусывает губу, бросая взгляд на альф. — И любимое вино Чони. Улыбка становится еще шире, удивляя омегу. — Конечно. Бета тут же ретируется, а Чимин выдыхает. Руки подрагивают, но тревога проходит, он тут же вприпрыжку бежит к альфам, что наконец-то закончили разговор. — Я горжусь тобой, — тут же Чон утягивает в поцелуй. — Молодец, солнышко. — Селин такой ласковый… — не то, что тот альфа, что был у двери. — Но в мире таких очень мало, — Гук говорит уже очень серьезно. — Поэтому ты должен выживать среди них. Не просто избегать, а заставлять уважать себя и свои желания. — Угу. — Я серьёзно, — Гук оттягивает Чимина от Чона, будто орленка из гнезда, чтобы бросить вниз и ждать, пока тот расправить крылья, взлетая во взрослую жизнь. — Видишь того альфу? Попроси у него еще и фрукты к вину и соку, ты же справишься? Не разочаруешь? Тут что-то не чисто. Что-то не то и пахнет подставой. Но омега кивает. Альфа прав. Фрукты не помешали бы. — Гук, — тут же подходит к брату, смотря на удаляющегося омегу. — Сухен не должен видеть нашего взгляда. Чимин справится. Альфы разворачиваются, делая вид, что они тут совершенно ни причем, но кажется еще никто из них так не напрягал слух, не чувствовал волнение за их нежного и такого доброго истинного. — Кх… Простите… — братья же не сказали, как его зовут! Нужно бежать! Но альфа уже перевел взгляд и в нем так красочно читается презрение и отвращение, будто он готов плюнуть на собеседника. Чимин сглатывает слезы. Он справится. Гук верит в него. — Нам… Эм… Можете, пожалуйста, принести фрукты… — Я тебе че официант, омега! Чимин вжимает голову в плечи, слегка оборачиваясь, но братья и не смотрят на него, что-то бурно обсуждая, глядя на море. Сухен прослеживает взгляд и понимает, что видимо альфы и не в курсе, чем занимается их подстилка. — Рация… — Чего? — У вас же есть рация… Передайте, пожалуйста, чтобы принесли нам фрукты… Альфа сжимает кулаки. Так хочется хорошенько стукнуть его, нагнуть, выебать, заткнуть рот всеми возможными способами и вышвырнуть на улицу. Но тогда это аукнется ему в стократ хуже. — Омега… — шипит сквозь зубы, но не договаривает, услышав тихий голос: — Господин Пак… — руки за спиной сжимают ткань легкой накидки до побеления костяшек, но зато Чимину удается скрыть растерянность и нервозность. — Что ты тяпнул?! Выдох. “У меня столько же власти, как и у них. Все их подчиненные — мои. Каждое мое слово — закон. Каждая просьба — указ. “ Чимин смотрит в глаза. — Разве вы не слышали, как нужно ко мне обращаться? Братья Чони говорили, что это распространяется на всех, — он дрожит, альфа это видит. Но ему пока нечем защититься от этого здоровяка, лишь братьями за спиной. — Или мне переспросить? — Ты! — омега приподнимает бровь. — Нет, господин Пак, — сквозь зубы, но только услышав это Чимин тут же веселеет. У него получилось? Теперь братья не будут злиться? Они будут гордиться? — Так что насчет моих фруктов? — уже не контролирует речь, думая лишь о том, как сообщить такой “прогресс” своим альфам. — Я… Передам. — Спасибо! Тут же разворот и несется вперед, перепрыгивая и улыбаясь. — Я уже говорил, что поседею с ним, — выдыхает Чон, спускаясь с кресла-мешка на песок. — ЧонГук! Как по сигналу альфы закрывают глаза, судорожно выдыхают. Ассоциация с таким именем у них весьма выразительная и горячая. — Я смог! Я смог! Он меня даже назвал так, как вы говорили! А еще он принесет фрукты! Ну может не он, но он передаст! У меня получилось! — Я говорил, насколько наша детка невероятная и храбрая? — легкий чмок в носик, когда притянутый за руку Чимин оказался на коленях Гука. Улыбка не сходит с лица. Он и сам доволен такой маленькой победой. — Может наш смельчак еще и доверится мне? — Я верю! — Тогда, — Чон поднимается, — Закрой глаза. — Омега поднимается за ним, закрывает. Его берут за руку и легонько тянут. — Идем. — Чон… Там же… — Не открывай глаза. Просто держи меня за руку и верь мне. Хорошо. — Угу… Но смелость покидает, когда воды становится по колена, а то и выше, когда волны разбиваются о хрупкое тело, но не со всей своей мощи, ведь кое-кто намного крепче и больше стоит впереди, крепко держа омегу за две руки. — Малыш, давай. Просто иди за мной и ничего не бойся. Я рядом, слышишь? Пальчики напряжены, как и Гук на берегу с бокалом в руках. Но Чимин идет вперед. — Вот так, — альфа останавливается. — Открывай. — Глубоко! Я же утону! Чон! Держи меня! — тут же начинает паниковать омега, ведь он открыл глаза не из-за слов, а от того, что его пустили. И что он видит? Альфа, что выше его почти на полголовы сейчас почти по шею в воде. Но Чон только уплывает подальше. — Чон, Чон! Я не могу! Чон! — Не можешь стоять? — Да! Нет… Плавать не могу… — и тут он понимает, что просто стоит посреди воды. — Что? — Альфа, что до этого присел, поднимается, показывая, что воды тут чуть больше колена. — Трусишка, — щелкает по носу. Чимин тут же хватает его за руку, а второй уже не спешит отпускать. Наконец-то омега выдыхает оглядываясь. Они прошли немало, и прилично много воды разделяет их от берега. — Ухты… — Знаешь, когда нужно действовать? — ? — Когда наиболее страшно. Иначе ты будешь топтаться на месте, — альфа тянет омегу вниз, пока тот не садится на колени, погружаясь глубже в воду. *** — Не нужно было так делать… — Гук, да успокойся. Все под контролем. И да, но вроде и нет. Они просто не могли отказать омеги, когда он так посмотрел на них своими глазками-ангелочками, прося попробовать то, что они уже не первый день пьют вечерами у берега моря, а сейчас это слегка опьяненное чудо танцует у костра под легкую музыку, что доносится из дома. — Солнышко, ты еще не устал? — Так весело! Почему я должен устать? — Чимин подмигивает и продолжает скакать в стиле “я индеец” вокруг тепла. — О! — замирает. — Вы когда-нибудь видели восточные танцы? Чони переглядываются, но видимо ответа от них не ожидали. — Я покажу! Только сейчас! Тут нужен специальный наряд. Ща! Омега тут же бежит в дом. — И сейчас все под контролем? — В полном, — отпивает еще вина Чон. Долго ждать им не пришлось, к ним выходит омега в ковре (!). — Чимин, где ты это взял? — Попросил! И вроде не скажешь, что нельзя, ведь Чимин, их омежка снова попросил, и видимо даже настаивал, раз они исполнили такую “не типичную” просьбу. А может это уже он перепил? И хорошо, что Чон не сделал еще один глоток, иначе бы подавился, ведь тот самый ковер летит им в ноги со словами: “Встречайте свою восточную звездочку!”. А вот сейчас перед ним действительно ослепительно-заворожительна звездочка. На Чимине слишком короткий топ, а наверх коротеньких шортиков, что ему так полюбились из-за своего качества, надета ткань с монетками, что при каждом движении шуршат. Не стоит спрашивать, где он откопал это вот все. Движения за движениями, а для альф это как гипноз. Это впервые, когда они видят, как Чимин танцует, а точнее подобие на танец. Но уже столь прекрасен. Даже в опьянении, он нежен и элегантен, четко исполняющий выдуманные или где-то увиденные движения так, будто тренировался не первый месяц. Так красиво, а еще немного откровенно и вызывающее, особенно когда он оборачивается, сверкая своей попкой, да и выгибается в такт музыке. — Чимина, — откашливается Гук. — Иди-ка сюда, звездочка. — Понравилось? — садится на ручки. — Очень. — И мне… — головка ложится на плечо, а глазки прикрываются. — А хочешь я спою… Альфы замирают. У Чимина прекрасный голос, но они и не думали, что он умеет петь. Не дождавшись ответа омега начинает сам тихо напевать, пока альфы слушали, затаив дыхание. В их мире нет омег на сцене. Они ни разу не слышали пение слабого пола, но сейчас слыша такой необыкновенный, ни на что не похожий голос, они понимают, что он идеален. Невероятный и такой ангельский. *** — Да. Я уверен, — голос строгий, стальной, приказной. Чон отходит еще дальше от особняка. — С каких пор вы сомневаетесь в моих словах? Ну омега и что? Разве в данной ситуации это имеет значение? — но видимо собеседнику имеет. — Да! Я сказал да. Я уверен на все 100%. Меня не интересует ваше мнение, я сказал, вы сделали. Тут же трубка ложится, альфа зачесывает волосы и возвращается в беседку, а сердце замирает от такой картины: Брат сидит, опираясь о дерево, Чимин лежит головой на коленях, что-то бурно рассказывая. И как он раньше жил без такой столь важной детальки? — Чон! — Заскучал, хотя я отлучился только на пару минут? — Смотри! — омега тут же подскакивает, выбегая из тени и плюхается в воду. И плывет! Скорее это похоже на греблю собачки, но это уже прогресс. — И как? — улыбается Гук, не сводя взгляд с маленького чуда. Сегодня волны повыше, на вечер вообще грозу передают. — Разве они могли отказать? Гук кивает, подзывая свое солнышко обратно. Уже достаточно прохладный ветерок, лучше заранее спрятаться в доме и занять чем-то омежку, чтобы и не знал о грозе. Благо, что дом не с картонными стенами, а с прекрасной звукоизоляцией, особенно их комната. — Теперь я точно тот русал из книжки! Только стоило альфам узнать, так тут же в комнате появилась тьма детских книжек. Только стоило Чимину упомянуть о батуте из сказки, он тут же появился. Стоило сказать, как прикольно мерцают огоньки в соседнем доме, что кстати далеко, но тот все же рассмотрел, как тут же их комнату осветили еще круче, в форме звездочек. И альфы довольны тем результатом. Чимин больше не боится спрашивать, раз даже требовал. Когда они были в парке он чувствовал себя не в самом лучшем настроении, пока очередная горка не выбросила все стереотипы и мысли с головы. Возможно к нему не приставали, ведь за спиной стояли весьма крупные альфы, скорее похожи на машины-убийц, а те, кто распознал в них близнецов Чони, вообще десятой дорогой обходили. Но и они не могли остановить поток взглядов полных отвращений и призрения, вот только, к счастью, их малыш не обращал на это и малейшего внимания, или как минимум пытался игнорировать на сколько это было возможно. За эти три недели омега действительно изменился. Солнце прекрасно придало загорелый цвет коже, ну и питался он весьма на уровне, что бы не дали. Диетические безвкусности уже давно позади, а розовые, немного пухлые щечки всегда при нем. Они были бы еще больше, если бы Чимин не уперся и не начал держать тело в форме, вместе с альфами, как минимум бегая с ними по утрам. — Ваш чай, — заходит бета в комнату с подносом вкуснятины и чаем, тут же скрывая легкую улыбку, ведь в этот момент Чимин все еще заливался таким нежным и великолепным смехом. Но так как дверь была открыта, впуская посторонние звуки, тут же разнесся грохот, заставив всех на миг притихнуть, а одного и задрожать. — Селин, оставь нас. Бета кланяется и быстро уходит, плотно закрыв дверь. Омега вскакивает, подлетая до окна до того, как его успеют остановить. Он очень надеялся, что ему показалось. Но нет. За окном дождь льет как из ведра, а тут как специально для него еще и такая огромная широкая и яркая молния. Как омега стоял на коленях на кровати, с отдернутой шторкой, так и замер. Но сверху на его ручку ложится другая, побольше, посильнее, но такая нежная. Легко зажав ледышку в руке, Гук закрывает плотно штору назад. — Солнышко… — легкий поцелуй в шею. — Гроза уже давно, но не у нас в комнате. И мы ведь рядом… — Малыш, — рука ложиться на талию, а губы накрывают другую сторону шеи. Я тогда места себе не находил… — Чимин смотрит на Чона, все еще дрожа, но звуков в комнате действительно нет, а касания братьев расслабляют. — Тогда… Когда оставил тебя в том переулке, перед грозой… Но больше никогда. Слышишь? Рука на талии сильнее сжимает, и стоило омеге полностью повернуться к нему, как его пухлыми губами тут же завладели. Нежные, грубые, короткие, глубокие, любые поцелуи стали для них чем-то обыденным, но каждый раз столь приятным. — Чон… Чон… — омега отстраняется, продолжая соприкасаться только лобиком. Это было странно, то, что альфы не пошли смотреть фильм на плазме, или наблюдать за закатом. Они просто пошли в комнату, забавляя, не давая узнать, что же за окном. — Мне страшно… — Мини… — но омега кивает головой, целует, не давая и слова сказать. — Отвлеки… Отвлеките меня от нее… — Детка… Что ты хочешь? — Гук уже стоит вплотную. — Вас… Руки, что до этого блуждали по телу, тут же останавливаются, не веря в то, что якобы услышали. Или так и есть? — Чимин… Ты… — Просто поцелуй меня, — поворачивает голову немного в сторону, для удобности, пока Гук неуверенно приближается. Это же просто очередной поцелуй. Но кажется сейчас он будет с продолжением.