Be with us untill the end and after

🍫🍑🍫 Кто: Чон Чимин, дома? Чимин ? Гук выдыхает, смотря на брата, что кажется и не дышит, пялясь в одну точку на экране. — Чон… — Гук, что-то не так. Я чувствую! Альфа, даже не поднимая взгляда, продолжает набирать сообщения, нервно постукивая ногой о пол под столом, на который опирается старший. Ответ не самый лучший, от чего Гук просто опускает голову, пальцами сжимая дерево. В один миг они почувствовали что-то. Не понятно, что, но сердце само заволновалось. Вот они писали ему, вот все тихо, а потом в один миг, будто услышали самую ужасную страшилку. — Гук! Чон выпрямляется, подзывая брата. Тот за доли секунд оказывается рядом, читая сообщение: Кто: Чимин Почти 😉 только в одно место заскочу и сразу же домой Не волнуйтесь И вроде бы есть ответ. Да вот только Гуку не дышится так же легко. Будто что-то сжимает горло, не давая эту возможность. — Чон… Не полегчало, — но брат не отвечает, продолжая пялится на сообщения, будто они до сих пор не пришли. — Чон? — этот альфа не такой собранный, как Гук. Постоянно существует на эмоциях и инстинктах, вторым Гук полностью готов доверится и идти на поводу. — Точки. — Что? — Он всегда ставит точку. Запятую. Любой символ. Каждое предложение написано грамотно и правильно. Он не позволяет себе вот так вот писать. — Что? — Гук вырывает телефон, листая не только это, а и всю переписку. Действительно… Даже тут их сокровище идеально. Чон отъезжает на стуле, зачесывая волосы, смотря в окно. Еще день, но кажется так темно. Ему всегда нравилось смотреть в окно, видеть зелень внизу и птиц, что пролетают мимо, унося его тревожные мысли, но сейчас кажется будто они их только приносят и приносят, без перестану. — Встань. Чон даже не смотрит, поднимаясь тихо, не отводя взгляда, пока брат резко садится на его место, заходя в нужное приложение на компьютере не самыми легальными путями. — Чон… Разве это не адрес его старого дома? Один вопрос, но не пойми радоваться ему или настораживаться. — Ты уверен? — склоняется над братом у экрана. Сложно увидеть текст, когда картинки плывут, сердце вырывается, а клыки прорезаются и не пойми почему. Вдох… Выдох не получается. — Зачем ему туда? Разве там не другие уже живут? Чон ведь уверен, что «родители» Чимина давно покинули город, а дом заняли другие. Более того, Чимин и сам это знал, тогда, спрашивается, зачем он пошел туда? Гук не отвечает, ответа никто и не ждет. Они просто срываются, вылетая из офиса. Плевать на проблемы и ожидающих. Пусть пока их доверенное лицо поработает. Все потом. Пусть весь мир подождет, пока они не убедятся, что их собственный спокойно спит под теплым одеялком. **** На асфальте неожиданно звучит звук стертых шин, когда машина резко останавливается посреди дороги. — Чон? Какого хрена, езжай дальше и быстрее. Нам туда минут двадцать еще, не тяни резину! — Он не там. — Что значит не там! — Гук, не там я сказал! — резко поворачивается к брату, пугая своим видом. Чон никогда не отличался выдержкой и был всегда более чувствительным. Сейчас в его темных глазах мелькает красные пятнышки, меняя цвет, клыки уже и не пытаются спрятаться. Его внутренний альфа зовет, ищет, окликает, но омега не отвечает. Была бы у него метка… Но ее нет. И Чимина нет. Гук кивает, доверяясь инстинктам брата, позволяя развернуть машину на 180 градусов. — Куда мы? — Я не знаю. Машина продолжает бездумно ехать по маршруту проложенным интуицией, пока внутри хаос и не по тому, что телефонные звонки с указаниями не прекращаются, а потому, что мысли кричат. Вот только не долго шум был. Стоило выехать за город, как все остановилось: мотор, звонок, мысли, дыхание… Резкая боль. Они почувствовали это и без метки. Их омега почувствовал это… Передал это ощущение и братьям, обливая сердце кровью (лишь бы не своею). Чон выдыхает, утирая скатившеюся слезу, тут же давя на газ. Мини, мы рядом. Мы заберем на себя всю ту боль, что ты чувствуешь, отомстим и укроем. Больше никогда… ***** Чимин немного знаком с химией, но о такой смеси, что сейчас больно даже глаза открыть, что уже говорить о вдохе, он точно ничего не знает. Но дышать нужно, как и посмотреть где он, потому что пол, на котором он лежит, слишком жесткий и холодный. Ему то не привыкать, хотя честно говоря он уже и забыл каково это. Яркие, хотя и вечерние лучи неприятно режут глаза. Тут достаточно много окон, можно увидеть деревья. Очень напоминает старый заброшенный дом где-то в лесу, и он бы с радостью осмотрел его или прогулялся, ведь лес — это точно то место, где Чимин чувствует себя комфортно. До появления братьев, это было единственным таким местом. Но сейчас атмосфера не та и уж точно не с теми. — Джухек? — голос немного охрип и страшно дерет от того порошка (?), что осел. — Нахера ты родился? — присаживается альфа на корточки рядом. Больно такое слышать… Хотя пару месяцев назад он сам у себя такое спрашивал. — Жалкая омега! — альфа резко поднимает того за подбородок, а Чимин не понимает, что происходит. Он мало знаком с этим альфой, тот постоянно был занят, так чем же он ему насолил? Или просто он живет стереотипами? — Действительно красив, — хмыкает тот, рассматривая ненавистное лицо перед собой. Чимин же так же смотрит ему в глаза, пытаясь узнать хоть что-то, но там пустота, злость, печаль и боль вперемешку с разочарованием. Кто же заставил его это чувствовать? — Был бы ты отличной дорогой шлюхой, но нет, универа ему блять не хватало! — Не говори так! — омега пытается вырваться, но альфа резко его тянет на себя, зажимая подбородок еще сильнее, чтобы в следующую секунду отпустить. И дать одну из самых сильных пощечин, что приходилось чувствовать Чимину. Больно. Он уже и забыл, как на ощущение это слово. — Так и знал, что ты тогда не зря нам в гараж забрел. Говорил же им присунуть тебе и отвалил бы. Но нет… Хах! — он поднимается, довольно смотря на стеклянные глазки. — Давай сделаем тогда так, чтобы я не пустословил! Я же говорил, что тебя в бордель не приняли, такого скелета и доходягу, — он оборачивается спиной, но не отходит, продолжая возвышаться скалой, закрывая собой те самые лучики. — Так ты решил на братьях заработать. — Нет, не так… — он честно пытается, чтобы голос не дрожал. Альфа не оборачивается, но Чимин видит ту ухмылку. Он тихонько приподнимается, глазами ища, куда же шугануть можно. — Так долго поднимался, я почти передумал, — все же резко оборачивается альфа. И вот сейчас сердце омеги громко стукнуло и замерло, смотря, как Джухек крутит маленький складной ножик в руке. — Джухек, — произносит на выдохе и все же голос дрогнул. — Оставишь братьев Чони? Отдашь мне Чона? Исчезнешь из их жизни? — Что? — Я спрашиваю! — резко нож оказывается у шеи, больно впиваясь, а по тому, как что-то теплое немножко потекло, видимо он проткнул кожу. Но сейчас Чимину настолько страшно, что и не замечает. Мозги отключились, а слова вылетают на инстинктах: — Никогда. И вместо ответа или других слов он чувствует резкую боль по всему лицу, начиная от кончика губы, через щеку, заканчиваясь кончиком уха. Омега вскрикивает, тут же падая на колени, пытаясь унять режущую боль на лице, но она только нарастает, а руки все больше пачкаются его же кровью. — Знаешь, — Джухек снова приседает, опять же приподнимая подбородок омежки, но уже не пальцами, а тем самым лезвием, что раскрасило сейчас бледное с красными разводами лицо. — Так намного лучше. Вошло глубоко… Навсегда, — улыбается, поднимаясь чтобы пнуть того ногой. Было бы больно. Наверное. Но Чимин не видел альфу уже тогда, когда он опустился на его уровень. Темнота обняла его, утягивая за собой, вот только не слыша ни звука он продолжал чувствовать то ужасное на лице. Настолько больно, что нету сил даже в уме позвать заветное имя, как ему казалось. Джухек резко отбрасывает ножик в сторону, отходя на шаг. Зрелище ужасное. Все в крови, шрам на все лицо, ухо с порезом, и он бы даже на секунду пожалел о содеянном, но ему хватило одного слова, что вылетело от омеги, осознавал тот этого или уже не в силе: — ЧонГук… **** Голова болит, но то, что на щеке — еще ужасней. Кое как он все же раскрывает глаза. Ему до сих пор плохо, невыносимо, но не настолько, чтобы снова потерять сознание. Чимин слегка приподнимается, все еще находясь в том же доме. Дрожащая рука тянется вверх, касаясь засохшей крови и того самого огромного уродливого шрама, из-за которого ему и говорить сейчас больно, ведь он задел и губу. Соленые слезы жгут еще сильнее, но опять же, что он может с этим сделать? — Ой фу! — тут же кривится бета, что вошел. — Зомби в книгах получше выглядят, — шепчет тот, но к сожалению, Чимин слышит. Весьма и прекрасно. Теперь он не просто омега, он уродливый омега. Что же теперь делать? Даже если Чони примут его такого… Как же он на людях то появится? А если нужно? А будет нужно, ведь альфы не простолюдины. Им нужна пара. У них она будет… И это точно не Чимин. — О чем думаешь, мерзость? — улыбается бета. — Думаешь твои альфы примут воот это? — обводит пальцем контур лица. — Прости, но ты слишком большого мнения о себе, омега. Пак уже и забыл, как это слово может звучать ужасно. Бета присаживается перед ним, от чего Чимин дергается, снова ожидая боли. Но ему просто протягивают телефон. — На случай, если тебе интересно, где сейчас Джухек. Может заскучал за ним. Рассмотреть фотографию трудновато, слезы не дают, но он успел увидеть: Чон, его альфа, расслабленно сидит на диване в баре, в одной руке у него бокал чего-то, другой придерживает талию другого альфы. Джухека. Того, кто держит своими руками, что пару минут (или часов?) назад изуродовал омегу, лицо Чона, губами впиваясь в шоколадные. — А ты чего ожидал, омега? В этом мире такие как ты только в одном месте. Решил прыгнуть выше головы? Куда? Сейчас ты уже никуда не годишься. К тебе даже слепому противно будет прикасаться. Бета поднимается, но на его место на пол падает грубая нить, немного похожа на канат, что был в школе, но тоньше. — Избавь нас от греха и помоги себе. Может повезет, — бета ловит взгляд другого, — переродишься и будешь альфой в следующей жизни. Он кивает куда-то в сторону, уходя. Чимин переводит взгляд на оставленный предмет, потом туда, куда указал этот. Там был стул, так удачно подсунут к месту, куда легко закинуть нить и сделать то, о чем, чего уж таить, Чимин периодически думал, даже живя с приемными родителями. Омега медленно поднимается, не с первой попытки. Голова кружится, но это не помогает убрать картинку такого жаркого поцелуя (не) его альфы. Маленькие пальчики легко поддевают грубую веревку, закручивая ее в нужный узел. Уродлив омега… Разве примет это мир? Он сам себя больше не готов принимать. ***** — Блять! — резкий удар по машине, но кого там волнует, что может и вмятина пойти, что косточки уже сбиты в кровь. Чон со злостью бьет еще пару раз, но не полегчало, а гнев только нарастает, как и волнение, что держит альфу на грани безумия. Гук, видя такую реакцию, понимает, что и в этом месте их самого ценного, которого не уберегли, не оказалось. А вот следующее действие брата уже настораживает. Тот слишком резко и нервно оттягивает ворот и так свободной рубашки. Уж больно это напоминает признаки паники. Но Чон не склонен к ней. — Гук… Гук… — Чон хватается за ворот рубашки, максимально оттягивая, но это не помогает. Он будто задыхается, не может вдохнуть. Перед глазами все плывет, утягивает его в преисподнюю. Чувство, будто сам дьявол с Ада вытянул свои ручища, окольцовывает его шею и душит, ни вдоха сделать не дает. Альфа в голове голос омеги слышит, он его зовет, эхом отзывается, а он стоит, не шевелясь, сам себя в яму загоняя, дышать не позволяя. Он и не может. Чимина нет рядом. Нет источника. Нет жизни. Зачем ему воздух, когда сердца нет? Да и разве этот воздух ему нужен? Поможет?