Down below

      На протяжении нескольких месяцев Артём вёл привычный образ жизни. Наводил порядок на Д6, отправлялся на разведку с несколькими другими рейнджерами, иногда выбирался на поверхность, чтобы закрепить за собой новую базу. Легко было забыть обо всём, что произошло.       Ульман снова начал ходить. Анна делала вид, что никогда не подходила к Артёму, и их дружба от этого не страдала. Мельник лишился ног, но для него уже изготавливались протезы. Наконец-то всё стало на свои места. Или настолько, насколько это возможно в Метро.       Но сны Артёма не прекращались.

***

      В бункере он лежал на своей кровати и смотрел в потолок. Было совершенно тихо, что странно для обычного уровня активности на Д6. Поднявшись, Артем посмотрел на свою дверь и испытал странное чувство тревоги.       Но он всё равно встал и подошёл к ней, чтобы открыть.       Она со скрипом распахнулась на бесшумных петлях, открывая не коридоры Д6, а мягкое красное свечение аварийных огней. Его родная станция. ВДНХ. Выйдя в тоннель, Артём не стал задумываться о странной смене обстановки - она показалась ему естественной. Он стоял лицом к югу, к остальной части Калужско-Рижской линии.       Развернувшись, Артём оказался теперь лицом к северу, к остаткам своего старого дома. Дверь за его спиной исчезла, вместо неё появилась станция. Беспорядочно расставленные палатки и небольшие хижины были такими, какими он их помнил до своего ухода, нетронутыми Тёмными. На ВДНХ было пустынно, царила гробовая тишина, если не считать странного дуновения ветра. Он был мягким и глубоким, отдаваясь эхом в его сознании. Но что-то в этой тишине было не так.       Словно он застыл во времени, как раз перед тем, как произошло нечто ужасное.       По собственной воле ноги понесли его по импровизированным тропинкам и мимо общего костра. Даже пламя костра замерло, лизнув дрова и застыв на месте. Пыль витала в воздухе, задерживаясь на его извилистых путях. Но ничто не казалось Артёму необычным, поскольку пейзаж становился всё более и более необычным.       Лианы обвивались вокруг стен и раскалывали своей тяжестью увесистый камень, ветви начали покрывать потолок над ним. С каждым шагом ему становилось всё тревожнее, но остановиться он уже не мог. Как будто что-то заставляло его двигаться дальше. Он наступил на лозу, и она затрещала под его сапогом, извиваясь, как раненая змея.       По мере того как Артём шёл, всё вокруг становилось всё более диким и нетронутым, словно природа спустилась вниз и отвоевала станцию, независимо от того, как глубоко под землёй она находилась. В конце концов он оказался перед живой стеной, которая пульсировала и извивалась перед ним. Он поднял руки и нырнул внутрь: лианы затрепетали от его прикосновения и сгорели. Крики живых растений были почти невыносимы для Артёма, но он продолжал проталкиваться и наконец вырвался на поверхность.       Красная, полная луна была окружена ореолом облаков. Свет от неё заливал всё вокруг, напоминая кровавые последствия битвы. Даже звёзды были красными. Пейзаж был похож на кошмарные сны о Ботаническом саде, но они прекратились, как только он помог Малышу воссоединиться с семьей.       Это были остатки его собственного города. Москва.       Здания, как и раньше, были выпотрошены, стальные кости обнажились в ядовитом воздухе. Обстановка была ещё более пугающей, чем обычно, из-за красного цвета, покрывавшего всё вокруг, словно кровь стекала по стенам. Здания по-прежнему стояли высоко и гордо, несмотря на жалкие строения, которые они создавали. Лианы исчезли.       Артём начал идти по разрушенной дороге, над ним возвышалась оболочка некогда великого города. Присутствие угнетало. Проходя через пустынные районы и пустые площади, он чувствовал, что что-то ведёт его к месту назначения.       Куда, он не знал. Он знал только, что должен идти дальше.       И он так и сделал.

***

      Проснувшись в холодном поту, Артём приподнялся на кровати в своей комнате. Этот сон был таким же, как и все остальные: он шёл вперёд по Мёртвому городу. Но он никогда не доходил до места, куда шёл: Артём всегда просыпался раньше, чем оказывался там. Что бы ни случилось, он всегда просыпался, как только понимал, что кто-то направляет его.       Он не часто засыпал из-за этих снов, не то что кошмары после бомбардировки Тёмных. Нет, они были просто странными, возможно, его подсознание пыталось что-то сказать ему. По крайней мере, это был не тот случай...       Был ещё один сон, который стал сниться Артёму, как только он вернулся на Д6. Он не был связан ни с Москвой, ни с Тёмными. Он просто знал, что это не так, хотя в том сне, проснувшись, он мог вспомнить только одно. Только одно, вместе со странным ощущением в груди.       Грустные голубые глаза, которые, казалось, продолжали преследовать его, куда бы он ни отправился.       Это было единственное, что он мог вспомнить. Всё остальное было как в тумане и исчезло, как только он проснулся. Он смутно припоминал голос, окликавший его издалека, но не мог определить, мужской он или женский. И даже что они говорили.       Но он догадывался, кто именно преследует его во сне. Не могло быть другого человека с такими голубыми глазами и таким умоляющим голосом. Не Анна. Не Мельник. Не Бурбон.       Нет. Это должен был быть он. Павел.       Несмотря ни на что, этот человек не покидал его мыслей. Каждый раз, когда Артём покидал Д6, отправляясь на разведку или на какое-то другое задание, он не мог избавиться от страха, что снова встретит Павла в Метро. Он почти думал, что тот мог умереть на поверхности, но Артём не мог поверить в то, что он мёртв, пока не увидит это своими глазами. Павел был слишком быстр, слишком находчив, чтобы умереть не от руки самого Артёма. И Артём эту руку остановил, отпустил Павла.       Мельник не знал, что Павел жив. Он даже не поинтересовался, убил ли его Артём. А может, ему было всё равно, ведь судьба одного коммуниста его мало волновала. Никто больше не знал о слабости Артёма, о его сентиментальности к врагу. К тому, кто так легко предавал своих друзей и был так непоколебимо предан своему правительству. Враг... Возможно, они недолго останутся врагами.       Ходили слухи о реформе "Красной Линии". Леонид вернулся в свой дом после смерти Корбута и последующего свержения генерального секретаря Москвина. Он быстро пришёл к власти, так как большинство высших чиновников погибло в битве за Д6. Ему не составило труда убедить и очаровать тех, кто его изгнал. Молодой человек был идеалистом и призывал к миру и процветанию в Метро, но без насилия. Свои путешествия по станциям он использовал как способ поддержать себя и свои идеи. Его целью было вернуть гармонию в метро.       До Артёма дошли слухи, что на него уже было совершено три неудачных покушения. Леонид был умным человеком и окружал себя небольшим кругом людей, которым доверял. Иначе он бы так долго не продержался. Но он использовал эти покушения как подкрепление своих идеалов, утверждая, что для процветания нужны перемены.       Леонид уже установил контакт со спартанскими рейнджерами, желая заключить союз и начать объединять Метро (если не на основе коммунизма, то хотя бы на основе цивилизованности). Он также начал налаживать собственные отношения с Кольцевой линией Ганзы, сохраняя торговые соглашения и расширяя другие. Он бережно относился к своим мирным жителям, а к своим солдатам - не как к мясу, которое можно бросить на растерзание нацистам.       Артём не мог не испытывать уважения к молодому человеку. Цели Леонида были грандиозными и почти нереальными, но его энтузиазм был заразителен. Он начал влиять на других. По Метро стали распространяться волны предчувствия возможных перемен. Чтобы преодолеть застой, в котором они оказались, люди начали подниматься и брать дело в свои руки, вдохновлённые речами Леонида и свежим взглядом его руководства.       Вскоре должен был прибыть новый лидер коммунистов, чтобы поговорить с Мельником об налаживании взаимоотношений. Они приехали небольшой группой, около десяти человек, Леонид со своей личной охраной и ещё несколько высокопоставленных лиц. Артём не мог не волноваться и не переживать.       Это могло быть огромной ошибкой.       А может и не быть.