Нектар из серебряного персика

Стоило только телеге въехать в ворота города, как сидящих в ней сейчас же захватил ярмарочный шум. Веселые крики детей, песни девушек и споры торговцев у прилавков разносились отовсюду. Во всё стороны, насколько хватало глаз, расстилались палатки, ларьки, передвижные магазинчики! Ярмарка кипела! Все звуки, сливаясь воедино, создавали странно уютную какофонию из тысячи несвязанных друг с другом слов и обрывков фраз, образующих единую песню народного скопления. Иногда к звукам толпы примешивалась музыка, фольклорные мотивы, перемежающиеся с трепетанием струн гуцыни или трелями флейты. Множество людей, разодетых в яркие, дорогие костюмы из настоящего китайского шёлка, ситца, и батиста, сапоги из кожи, обитые атласом или серебром, с усеянными драгоценностями лоухуаинь сплетёнными в причёску кружились в веселых танцах. Чего тут только не было! Столы полные кушаний заставляли животы урчать. От всевозможных баночек с рассолом, вареньем, настойками засушенных грибов, трав, шишек, горячей выпечки на любой вкус от иноземных деликатесов до пряников и маньтоу, петушков, юэбинов и танъюаня с медом, сладкого чая прямо из глиняные чайников в виде драконов, напитков всякого рода, от пиал, из которых поднимался в воздух лёгкий пар до игристого саке, а главного хлебов, готовящихся прямо у прилавка, и покрытых хрустящей корочкой, от всего этого изобилия веяло таким соблазнительным запахом, что казалось ещё чуть-чуть и душа отправится прямо к персиковым источникам. Яркие, собственноручно вязаные скатерти и другие ухищрения, чтобы украсить прилавок привлекали внимания, и глаза разбегались от всевозможного, разнообразия. Кое-где стояли и громка фыркали породистые кони, бегали между людских ног собаки, медленно проезжали сквозь людской океан груженые доверху тележки, из которых горделиво выглядывала уставшая томится в тёмных мешках дорогая посуда, а то и блестело опасным холодом лезвие меча. Люди сновали везде: кто-то примерял товар, кокетливо вертясь перед зеркалом, кто-то тряс мешочками с деньгами, выторговывая лошадь, кто-то, весело смеясь, танцевал под звуки цимбал или лиры вместе с ряжеными. Но большинство, конечно, было увлечено веселыми играми, пытаясь сорвать платок с пояса девушки, первым залезть наверх по резному столбу или с завязанными глазами догнать других играющих, звенящих колокольчиками. Были тут и первые пьяные, которые, несмотря на то, что солнце стояло ещё высоко, уже валялись под скамьями или прилавками в разорванных ханфу, а то и вовсе в исподних штанах, без памяти и кошельков. Распахнутые двери всех чайных и питейных манили запахами настоек и алкоголя и радостным шумом. В некоторых уже вовсю дрались, в некоторых лишь хохотали и пели песни. У Чунтао перехватило дух. В такой толпе, люди, увлеченные весельем и не заметили абсолютно белого мальчика с алыми, как поздний закат глазами, так как многие здесь могли похвастаться не только узорами на одежде и коже, но и отличным гримом, искусственными рожками или привязанными сзади лисьими хвостами. Правда такие обычно участвовали в каких-то играх, где подобные признаки обозначали вóду иди играли роли в представлениях и  шествиях. Мальчик с восторгом озирался вокруг, не способный решить к какому развлечению он бросится, как только остановится повозка. Всё это, напоминало сказочный сон, воплотившийся волею случая в реальность. Даже забытые деньги, снова напомнившие о себе, когда взгляд А-Су упал на цены, не вызывали желание плакать. Интерес, азарт и общая вовлечённость в некий странный одним богам известный ритуал веселья и радости оттеснили всё прочие мысли и желания, даже страх перед невиданным скоплением народа остались позади, уступая место возбуждению. От нахлынувшего счастья в носу защипало, а на глаза навернулись слезы. Их тележка, наконец, остановилась, доехав до единственного ещё не занятого закутка, где с трудом могла бы уместиться половина привезенного с собой товаров. - Ничего, уверен, всё разлетится мгновенно. Нам ещё и до конца дня придётся отсюда сойти. -с подбадривающией улыбкой сказал Ин, спрыгивая на землю. - А я вот так не думаю. -проговорила, хмурясь, мать и оперлась на локоть сына, чтобы не упасть. -Всё таки место и правда досталось не лучшее. - Во всяком случае мы не вынуждены стоять не пойми где с одной лишь телегой. -мягко возросла А-Цин, пока взрослые не решили обсудить причину задержку. А-Тао после услышанного уже выглядел так, будто готов вот-вот разреветься, и ещё одно напоминание о его вине вряд ли бы пошло на пользу. - И то верно. -тот час подхватил её оптимизм А-Ин, вытаскивая мешки с тканью. Сестра помогала ему по мере возможности разложить расшитые узорами накидки, юбки и платки на прилавке да развесить ковры и гобелены под защищающим их от палящего солнца пологом. Дети, резвой гурьбой перелезшие с помощью А-Ина, слегка подкидывающего вверх каждого, через борта телеги суетились рядом, путаясь под ногами. Сюинь и Яньли любовались своими работами, стоящими долгих месяцев трудом, теперь находящимися на всеобщем обозрении и приковывающими взгляды немногих ценителей. Гунь, Янь и Юнь же еле сдерживались, чтобы не отводит с неприязнью глаза от мучившего их ковра, о тонкие нити которого порезалось не мало детских пальцев. Фэнь Су лишь, как и всё, старался разложить товар поинтереснее, интригуя и завлекая клиентов. Его никогда не просили участвовать в общем деле, несмотря на желание и рвение. Мальчик понимал причину и теперь, когда остальные дети, увлечённые тем, как смотрятся их творения на прилавке, восхищались работами друг друга, он чувствовал себя немного лишним, мысленно стараясь отстраниться от реальности. Чунтао вдруг понял, что лежит на земле, а рядом в пыли валяется наволочка, которую он нес из повозки на другой конец прилавка. - Ай! -воскликнула А-Цин, в которую, задумавшись, врезался мальчик. -Су-Су-Эр, прошу тебя, смотри, куда ты идешь. Девушка подняла брата и сначала отряхнула его, затем наволочку, покачав головой. Пробегавший мимо Янь чуть снова не сбил малыша с ног, что-то радостно крича. В его руках сестра успела разглядеть порядком уже измятую накидку. Наморщив ровный лоб она приложила пальцы к вискам и прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться среди всего этого гомона и бегающих туда-сюда детей. - Сюинь, Яньли, прекратите перекладывать платки! Отойдите оттуда, лучше...ммм... Лучше развести как-нибудь те гобелены. Янь, Гунь... Прекратите пихаться и бегать, вы... Цинцю положи на место, кувшин, его не сюда... Ох. Дети, да прекратите вы в конце-концов так громко кричать! -девушка простонала в отчаянье. Перевозбужденные ярмаркой, шумом и большим скоплением народу братья и сестры не слышали, не улавливая голос Цин среди множества звуков. -Дети, ну послушайте же! -выкрикнула она устало, когда её спины коснулась мягкая рука матери. - Сейчас, успокойся, не стоит, так переживать, лучше помоги Ин-эру доразложить товар. Женщина достала колокольчик, и все тут же замерли, услышав знакомый перезвон. - Я бы очень хотела, чтобы вы сейчас успокоились. Мы с Цин крайне благодарны вам за помощь, но не могли бы вы, пока мы тут заняты, пойти погулять где-то рядом, в пределах видимости, чтобы и нам не мешать, и вы самим поразвлечься. Дети после секундных раздумий радостно запищали, разбегаясь к ближайшим лавочкам и магазинчикам. - Только не уходите дальше квартала отсюда! -крикнула напоследок взволнованно А-Цин, но братья и сестры уже разлетелись кто куда. Фэнь Су бегал то сюда, то обратно, разглядывая все на свете, начиная от прилавков, заканчивая шарахающимися в страхе и изумлении от столь необычного зрелища –белого ребенка- пришедших сюда распродать свой товар купцов и зевак, голодных до бесплатных развлечений. А-Цин, как ни старалась, не смогла докричаться до А-Тао, сразу скрывшегося среди платьев, юбок, цветастых накидок и ханьфу. Голова мальчика шла кругом от столь яркого зрелища. Все время своей жизни не покидавший родной деревушки, он чувствовал легкую тошноту и даже немного пошатывался, неуверенный, к какому прилавку броситься сначала. Вдруг чья-то цепкая жилистая рука ухватила его за плечо. -Ой! –воскликнул Фэнь Су, оборачиваясь. Пожилая женщина лет шестидесяти с усеянным шрамами и морщинами лицом, закутанная во что-то на подобие изношенных засаленных тряпок, крепко держала ребенка, почти впиваясь в него желтыми острыми ногтями. -Ты бы поаккуратнее был, дорогой. Так ведь обронишь, и не найдешь потом в такой-то кутерьме.- хриплым низким голос произнесла она, протягивая к мальчику вторую, дрожащую руку, на которой лежал маленький, заляпанный грязью мешочек. Испугавшийся было сначала вида незнакомки Су теперь поглядел на старуху с благодарностью. -«Вот ведь я дурак, и деньги забыл и цветы чуть не потерял» -обругал себя мысленно А-Тао. -Спасибо большое. –улыбнулся он, все же слегка отстраняясь от пожилой женщины.  Фэнь Су потянулся, чтобы забрать вещь, когда странный блеск на запястье костлявой руки обтянутой серой кожей  привлек его внимание. Задержав на секунду взгляд на этом блеске, мальчик вдруг вскрикнул, но не столько от испугу, сколь от удивления. Кожу стягивал тонкий серебряный браслет, гравированный изображением бабочки. Точь-в-точь такой, что он видел в повозке. -Та бабочка! –воскликнул Чунтао, забыв о приличии. Густые брови старухи поползли вверх. Налитые кровью из лопнувших капилляров воспаленные глаза вперились в ребенка. -Ты видел такую? – спросила она со смесью потрясения, гнева и страха, крепче, до боли сжав плечо ребенка. -Да! –выкрикнул А-Су, сердце его перевернулась, искорки тока пробежались по телу, поднимая дыбом волосы. Его будто ошпарили, а затем облили ледяной водой. Весь мир сузился до этих кровяных глаз и серебряной бабочки на руке женщины, ничего сейчас не было важнее их. Тао чувствовал, что умрет, разорвется на тысячу осколков, если не узнает к какой тайне случайно оказался причастен. -Скажите, прошу, скажите мне! Что это за бабочка?! – чуть не плача выкрикнул Фэнь Су, пугая прохожих и гуляк отчаяньем, сквозившим в голосе. –Я должен знать! Я обязан знать! Я…я… Женщина заскрипела довольным смехом, спина ее содрогалась. -Знаешь ли ты, мальчик, кто владеет такими бабочками, сияющими чистым серебром? – голос ее стал зловещ и тих, и Су наклонился ближе, совсем близко к покачивающемуся длинному носу женщину, стараясь не упустить ни единого звука. Та еще сильнее притянула к себе ребенка, цепко хватаясь за трясущуюся от волнения плечи. –Тогда слушай. Хозяин этих бабочек известен как Великое Бедствие, несущее ужас и гибель всему сущему. Способный свернуть горы, сотрясти твердь нашего мира, добраться до самих небес и разрушительным вихрем стереть с лица земли непокорных, будь то демоны, люди или боги, сильнейший во всех трех мирах и прошедший огненное чрево горы Тунлу , Непревзойденныйтретий князь, Собиратель Цветов Под Кровавым Дождем. Су слушал затаив дыхание, с каждым новым словом по телу пробегала дрожь и колени подкашивались, а мышцы наливались томительной мукой. Сердце вторило этому болью.  Он, загипнотизированный речью, не замечал ничего вокруг, сосредоточив все свое внимание на едином, сложившемся, наконец, перед внутренним взором образе. Явственно представлялось ему, как пылают в красном зареве божественные храмы, как рушатся пышные пагоды, легко, словно карточные домики, как разлетаются в стороны палящие искры, и пламя отражалось в ставших огромными черных зрачках. Пепелище. Разрушенный город, некогда великий и прекрасный, превращенный теперь в руины неизмеримой силой непревзойденного. Как наяву виделись Фэнь Су темные, нависшие над развалинами тучи, запах крови, лужами собравшейся на земле, бил в ноздри, кружа голову, а слабый, испуганный ветер трепал разодранные флаги. Сломанные статуи лежали разбитыми осколками в пыли, и кровавые капли стекали по холодным нефритовым щекам. Тишина. Страшная тишина после разрушительного грохота. И никого. Ни единой души после неистовой бойни. Только алая фигура, окруженная серебряным сиянием, в развевающихся одеяниях смерти стояла на единственном оставшемся, но обезлюдевшем пике, с высоты наблюдая за творением рук своих. Идеал. Только это единственное слово осталось в памяти мальчика сейчас, когда все иное исчезло. «Идеал»…повторял он про себя, шептал в исступлении онемевшими губами, содрогаясь от нахлынувших чувств. -Он силен, страшно силен. И дик в своем яростном безумии. Мы храним его слово и чтим его могущество, неся о нем весть по миру людей, но мало кому из нас удавалось увидеть его посланников вживую. Тебе крупно повезло, мальчик, если ты, конечно, не лжешь. Он избрал тебя стать его последователем. -Но…-задыхаясь, выпалил Су, не имея сил противиться тянущей, ломающей его изнутри забирая все чувства кроме одного, единственного желания, силе. –Как же…как его имя? Старуха снова рассмеялась, качая головой. -Не все так просто, мой маленький друг. Идем. Я расскажу тебе о нем все, его имя, его жизнь, его слово, что мы несем людям. Ты узнаешь, идем. –она все говорила и говорила , медленно отходя в толпу, уже не держа ребенка, тот сам тянулся к ней, продираясь через скопление людской массы, не видя перед собой ничего, кроме манящей бабочки –браслета. -Фэнь Су! –громкий женский голос заставил мальчика очнуться от сладкого полузабытья, кто-то резко дернул его за руку назад, и Чунтао чуть не распластался на земле, с трудом удержавшись на ногах после падения  в томную пелену очарования.  -Су-эр! Ты с ума сошел?! –кричала испуганная и белая, как мел, Цин, пробегая глазами по одежде ребенка. -Я же говорила, никуда…-взгляд ее зацепился за державшие брата за пояс ханьфу скрюченные пальцы.  Цин дернула мальчика на себя так, что тот, запутавшись в ногах, упал, а белое одеяние разорвалось. Старуха захрипела, потянувшись всем телом за отобранной добычей. Девушка обняла брата, крепче прижимая к себе и дрожа от ужаса, прикрикнула на ведьму. -Не трогайте его! Я позову старшего брата! Убирайтесь сейчас же! Старшая сестра, обнаружив в себе неожиданные силы, подняла мальчика на руки, отворачивая от безумецы. -Нет! …Нет…-хихикала та, протягивая к ребенку острые когти. –Наш господин выбрал его! Выбрал! Вы его не спасете, не спрячете! Нет, жалкие людишки, он все равно придет за ним! Все равно! Сердце этого мальчишки уже отравлено! Она смеялась, дергая отступающую назад, испуганную Фэнь Цин за юбку, тряслась и жутко скрипела. Девушка только сильнее прижимала брата к груди, пятясь назад и крича что-то невразумительное, но грозное, просто чтобы перекрыть мерзкий хриплый  голос ведьмы. Люди начали оборачиваться, желая посмотреть на любопытное представление, и, воспользовавшись образовавшимся в толпе проходом, Цин бросилась бежать с Чунтао на руках. -Хуа Чэн! Его зовут Хуа Чэн! –донесся до слуха испуганного мальчика стихающий голос старухи, прежде чем народ поглотил ее, а ярмарочный шум заглушил все прочие звуки. –Найди его, найди! Это твоя судьба! Остановившись лишь возле своего прилавка, где покупатели уже вовсю примирялись к товарам при помощи деловитого, улыбчивого А-Ина, Цин опустила Су на пол, все еще держа за руку, и отдышалась, сгибаясь пополам от быстрого бега.  -Хуа Чэн…-повторил словно в трансе мальчик  и  внезапно получил оплеуху. Кожа на щеке тут же зарделась от прилившей кней крови. -Замолчи, негодник! Совсем сдурел?! Ты с кем разговариваешь! Куда ты от прилавка отошел, несносный ребенок! Что я тебе говорила?! – не унималась Цин. Фэнь Су только озадачено хлопал глазами, держась рукой за горящую щеку. -Прости, я просто задумался и забрел куда-то…я и не думал, что это настолько тебя напугает, шидзе. -Да я же…-всплеснула руками старшая сестра и устало покачала головой. -Ты что же, вправду ничего не понял? -Нет. –честно признался Су, и к горлу подступил комок обиды, ведь выходит, что его ударили за то, о чем он даже не догадывался. -Прости, я просто переволновалась. –выдохнула уже спокойнее девушка, отнимая ладошку ребенка от его лица. -Дай посмотреть, Тао-эр. Мальчик тут же приободрился, обиду как рукой сняло. -Все нормально, шидзе, можешь не волноваться об этом…но из-за чего ты все еже так испугалась? Намазав синяк целебными смолотыми травами, Цин поживала губу, нервно оглядывая столпотворение у их прилавка.   -Та женщина поклонялась демону или еще кому похуже и была ведьмой. Скорее всего, пошел бы ты с ней –оказался бы не в самом лучшем месте, а то и не выжил бы вовсе. Скорее всего, она бы просто принесла тебя в жертву. Матушка же говорила тебе быть осторожнее и ни в коем случае не в разговаривать с сектантами. Они тебе наврут, заманят, а потом. –она поморщилась, крепче сжимая пальцы брата. -Та женщина и правда рассказывала о заманчивых вещах. –Су прикрыл глаза, воскрешая в памяти образ возлюбленного. –Но… -Никаких «но». –отрезала Цин. –Ты забудешь все, что наговорила тебе та безумная и дело с концом. Считай, что прочел глупую книгу. -Но она…-начал было снова  мальчик, однако грозный взгляд сестры заставил замолчать. «Хуа Чэн» -повторил он про себя, облизывая пересохшие губы. -Прости. –снова сказал Чунтао. – Я больше не отойду далеко. Хочешь, буду за руку тебя держать? Цин, пытаясь успокоить биение трепещущего сердца, медленно выдохнула. -Не нужно этого, просто…А-Лин, подойди пожалуйста! Девочка тут же подбежала к старшей сестре, гордо вытянувшись по струнке. –Что случилось? О, Тао, ты нашелся! –Лин сжала братика в объятиях. –Ты чего так далеко ушел? Перепугал всех. -Да я…-начал оправдываться тот, но сестра перебила его. -Лин, можешь пожалуйста проследить за ним, чтобы больше не терялся. Девочка с готовностью закивала головой. -С радостью. Я как раз хотела показать А-Су кое-что. -Вот и славно. – Цин обмахнулась веером, чувствуя как с нее сваливается как минимум половина тяжелого груза в виде непоседливого ребенка. –Тогда оставляю его не тебя. Не отходите далеко. Чтобы наш прилавок был в поле зрения, поняли? Дети дружно закивали головами. Цин выдохнула и, кинув последний взгляд на парочку, удалилась куда-то к стеллажу с красной тканью. -Что ты хотела мне показать? – с интересом спросил мальчик, чуть дергая головой, чтобы вернуться в действительность из которой он поминутно выпадал, оказываясь в своем воображении. Имя Хуа Чэна не выходило из головы. -Идем. – просто ответила Лин, утягивая Тао за собой. Среди многочисленных столбиков, лавок, торговых рядов изредка встречались знакомые фигуры. Сюинь и Яньлин ворковали с тучной пожилой дамой, увешенной украшениями, как сорока, разглядывая себя в зеркальце и покрывая круглые щеки румянами. Яньли проводила тонкой кистью по векам сестры, высунув изо рта кончик языка. Сюинь морщилась от щекотки, беспрестанно извиняясь, но не забывая бросать заинтересованные взгляды на витрину и одаривать комплементами совершенно безвкусный наряд продавщицы. Несколько человек в костюмах с длинными павлиньими перьями и рогами промелькнули мимо детей. Купец у прилавка с вишней гневно размахивал кулаками, пытаясь призвать к ответу воришек –голодранцев. Гунь крутился возле рядов с сумками, меряя, щупая и даже нюхая то одну, то вторую, пустыми на первый взгляд глазами пристально всматриваясь в нервного и все время крутящего в руках четки продавца. Юнь развлекался с незнакомыми детьми в бревно, демонстрируя природную ловкость.  Группа бабушек, усевшись на лавки у главной площади, играли на свирели, развлекая толпу, и А-Су даже на мгновение поддался заводному ритму. Янь с восторгом и упоением разглядывал новоприобретенный кинжал, лелея его в руках. Ярмарочная жизнь кипела.Била ключом, увлекая в свой водоворот всех без исключения Фэней.   Остановившись, наконец, возле одного из переносных магазинов, Лин с гордостью и восторгом показала брату на маленький закуток, где за завалинами бус и коралловых рифов буньяо, скрывалась витрина шелковых лент для танцев. -Ух ты! –воскликнул А-Су, разглядывая покачивающуюся голубовато –сизую и лазурную дымку. –Смотри! –крикнула девочка, схватив пару лент и закружившись в легком воздушном танце среди небесных лепестков под прекрасную музыку, льющуюся откуда-то с площади. Чунтао захлопал в ладоши, радостно подпрыгивая. На мгновение прекрасный танец даже вытеснил из разума образ любимого, а во взволнованной душе воцарился покой. -Ты так ловко все это делаешь. Я видел людей, что танцуют там. – он указал в сторону главной улицы, где нашли свое пристанище все возможные бродячие  артисты, фокусники, танцоры и художники. –И им кидают монеты. Может, заработаешь что-нибудь? Лин замерла на секунду и после недолгого раздумья покачала головой. -Это тебе так кажется. –сказала она немного грустно. -Это из-за лент. Они вьются вокруг меня и парят так здорово, словно живые. Но ты видишь, сколько стоит даже одна такая. Девочка указала на цену в  пятьсот юаней, тяжело вздыхая. И снова Чунтао ощутил щемящую горечь и злость на себя, ведь сложи они с сестренкой накопления, лента, пусть и не самая красивая, была бы их. -Эй, не переживай ты так, я и без лент люблю танцевать. Дело ведь не в них, а в самом танце. –начало было А-Лин, и осеклась, поняв, что сказала. Су несмотря на одолевающую его печаль рассмеялся. -Вот ты и попалась, шидзе! –крикнул он. –Не ленты тебя такой славной делают, а ты сама. -Тише! Хозяин услышит! -попыталась было предупредить Тао сестра, но грубый мужской голос уже раздался за их спинами. -Ах вы мерзкие маленькие ублюдки! Воровать вздумали! –взревел владелец лавочки, выбегая из дверей.  -Нет-нет, мы только…-промолвил Су, но сестра быстро схватила его за руку, и , бросив ленты, рванулась куда подальше, пытаясь затеряться среди людей. -Прости, я сглупил. – задыхаясь выпалил Чунтао, когда они остановились возле играющих в салки мальчишек, в пяти сотнях метров от лавчонки. -Ничего. –махнула рукой девочка. –Все равно нам они не светили. А так мы… Лин замолчала, оглядываясь. Главная улица была  куда обширнее, чем казалась им издалека.  Столы были покрыты расписными скатертями, на которых лежали всевозможные товары. Куклы, заводные игрушки, коники, краски, ткани, сладкие с пылу с жару пирожки, леденцы. Они теснились от товара. Вырезанные из дерева детские игрушки, одежды, расписные ложки, глиняные чашки, чугунные горшки, сушеные грибы, и домашняя утварь. Все было подготовлено и для развлечения, как взрослых и детей, даже мешок с подарками, сладкими для младшеньких и практичными для игроков постарше, уже лежал возле сцены, на которой пока плясал, развлекая толпу, молодой, полуобнаженный танцор, под восторженные крики девушек. Там, где предполагалось устроить парад уже висели фонари из разноцветного стекла. Мальчишки бегали повсюду, сражались друг с другом на игрушечных деревянных мечах с росписями и гравировкой. От одной из корзин как раз отходила троица молоденьких девиц, весело что-то обсуждающих. В их фэньгуани  были вплетены цветы. Каждая шла гордо, высоко подняв голову, как бы хвастаясь своим украшением -Это похоже судьба. –заулыбался Су, услыхав звуки гонга. -Песня-то твоя любимая. И не зря же мы именно сюда прибежали. Я считаю сами небожители.- парень засмеялся на последних словах. –благословили тебя сегодня на танец. Лин смущенно улыбнулась. -Может все же не стоит? –девочка поглядела на уличного танцора и крепче сжала  руку брата. –Все же я далеко не так хороша, как он. -И что? –отмахнулся Фэнь Су. –Нам-то какое дело? Чунтао рассмеялся, беря сестру за руку и вытягивая на сцену. А-Лин, вся заливаясь краской, поначалу просто стояла, чувствуя, как пробегают по ней заинтересованные взгляды прохожих, и от того лишь сильнее впадая в оцепенение.  А-Су же, совсем не замечая наблюдающих за ним, плясал, как мог, неумело, порой путаясь в ногах и подоле ханьфу, чуть не падая, но продолжая танцевать, смеясь над самим собой и отдаваясь музыке, от которой ноги сами пускались в пляс. Рядом с другими он смотрелся настолько потешно, что зрители даже стали подкидывать медные монетки, хохоча и кривляясь. А мальчик не обращал внимания ни на кого на свете, глядя лишь на любимую сестренку, и то и дело пытаясь вовлечь в свое веселье. -Давай! –крикну он, чуть не падая в очередной раз. –Здорово же! -Да я…-начал девочка, но внезапно поняла, что оправдания кончились, да и искать их уже не хотелось. -Ладно, но лишь для тебя. –проговорила она со вздохом. Лин наконец пошевелилась и тут же покраснела и поняв, что теперь все взгляды снова  обращены к ней, но побороть минутное смущение оказалось на удивление легко, просто закрыв глаза. Знание движений и ощущение ритма выручали не хуже зрения. Лин, сначала ведомая братом, вскоре поняла, что он своими неумелыми попытками лишь мешает, сковывая ее танец, отстранилась. Су же, заметив, как осмелела сестренка и вовсе слез со сцены, присоединившись к толпе наблюдателей в первых рядах. Как хороша была эта робкая, тонкая, как молодое деревце осины, девочка. Темноволосая, загорелая, она словно парила в миллиметре над землей, не касаясь ее и отталкиваясь лишь для виду, на самом деле вспархивая в воздух на невидимых крыльях. Руки взлетели в вверх, как морские волны, бьющиеся о скалы, тело изгибалось неожиданно и гармонично, как будто сама богиня вод в своем истинном воплощении снизошла в мир смертных. Легкая, воздушная, гибкая, но при этом невероятно сильная, способная выполнить сложные многофигурные элементы, она завораживала, заставляя  задержать дыхание в волнении, каждый раз, когда совершала прыжок или оказывалась в шаге от края, чтобы выдохнуть с восхищением , когда она спокойно будто ничего необычного и не делала, балансировала на одной ноге или выполнила многоуровневые па. Толпы возле других танцоров заметно поубавились, привлеченные необычным талантом ребенка. Люди собирались возле сцены с Лин, кидая все больше монет, которые Су не упускал возможности собрать. -Сестра твоя? –вдруг услышал над самым ухом низкий мужской голос мальчик и вздрогнул от неожиданности. -Ага! –гордо заявил Фэнь Су, упирая руки в бока. –Она у меня очень красивая, правда? Человек, судя по одеждам из синего бархата, богатый купец, а то и землевладелец, кивнул, поглаживая полный живот. -И танцует твоя сестренка замечательно! Где только так научилась? Парнишка растерялся, даже не зная, что и сказать. Поняв проблему по удивленному лицу ребенка, купец только хмыкнул. -Мда…Какие только таланты не рождаются в селах и глубинках. – с серьезными видом проговорил он, доставая из мешочка на поясе воздушную небесно-голубую ленту невероятной красоты, не идущую ни в какое сравнение с тему безделушками, что они с Лин видели до этого в торговой лавке. -Думаю, в танце твоей сестры есть два изъяна. Во-первых, с этим все будет смотреться куда лучше. –мужчина кинул А-Тао ленту. –Во-вторых, она танцует не от имени моего бродячего цирка. Первое исправил, что же до второго…передай ей, как хороший братик, что Пань Синчо очень хотел бы видеть ее среди своих учениц. Передашь? Фэнь Су не услышал большую часть того, что так упорно пытался объяснить ему владелец цирка. Он осторожно, будто хрупкий хрусталь или ломкий фарфор, держал драгоценную ленту, стоящую дороже, чем все то, что все они, четырнадцать детей, могли купить вместе взятые. Хуа Чэн, беспрестанно крутящийся в сознании ребенка, представляющего как было бы славно так же танцевать перед ним, ловя на себе восторженные взгляды, померк перед столь дорогим подарком для любимой сестренки. -Эй, парень! –мужчина помахал перед носом мальчика, привлекая внимание. -Ты меня вообще слушал? -Д-да…-пролепетал Су, боясь разозлить того, кто одарил столь дорогим подарком. –Я все передам! Обязательно передам! -Вот и молодец. –похвалил парнишку владелец цирка. –Удачи вам и вашему дому. Я ее жду. -Спасибо! Спасибо! –закричал Чунтао в спину уходящему мужчине, и, не способный держать себя в руках, пробился, к самому краю сцены, громко крича: -Лин, слезай! Смотри какую штуку тебе подарили! Девочка замерла, распахнув глаза, и в изумлении обнаружила множество монет у своих ног. -Ой. –она повернулась к брату, на которого с явным недовольством смотрели местные зеваки , готовые надавать тумаков за прерванное зрелище. Лин спрыгнула с помоста и подошла к А-Су, клоня голову на бок. -Чего там? – с интересом спросила она, отряхивая платя и собирая монеты. –Знаешь, я так рада, что все же решила потанцевать. Оказывается, это так приятно, да и денег заработала, на ленту как раз хватит. Девочка говорила быстро и сбивчиво, все еще не выходя из темпа танца. -Да и чему тебе те дурацкие ленточки.  – воскликнул весело А-Тао. – Сотри! Он протянул девочке подарок трепетно и нежно коснувшись ее плеча. -Вот. Это тебе уважаемый прохожий подарил. Он просил передать, что был бы рад, если бы ты пошла к нему работать. К удивлению А-Су сестренка лишь рассмеялась. -Подарок прелестный, но я еще слишком мала для работы. Да и как я вас, тебя особенно, одного оставлю? –важно сказала девочка, всеми силами скрывая восторг при взгляде на ткань, что по тонкости и нежности походила на лепестки лотоса, и была подобна лентам из одеяния самой императрицы. -На самом деле, ты и правда выглядела очень красиво, так завораживающе танцевала! Я тебе совсем не ровня, ни я, ни тот молодой господин, сравнения с которым ты боялась. –Чунтао захлопал в ладоши. –А еще у меня теперь появилась возможность заработать неплохие деньги, если вдруг что, раз уж тот человека меня ждет.  Стану старше, может,  и устроюсь к нему. –повеселела Лин, протягивая брату мешок с собранными деньгами. От ее слов в носу у мальчика защипало. -Нет! Не надо! Не уходи от нас! Я буду скучать! –внезапно выпалил он, понимая вдруг, как будет ему не хватать сестры, если проведение их разлучит. Щемящая тоска, что он ощущал при мысли о Хуа Чэне, оказалась куда сильнее при мысли о разлуке с семьей. -Тао-эр. –успокаивающе проговорила Фэнь Лин, гладя мальчика по пушистым волосам. -Я никуда не ухожу, не бойся. Я тут с тобой. Ее пальцы прошлись по макушке брата. –И тут и останусь. -Правда? -немного испуганно, боясь, что семья исчезнет из его реальности, как и Хуа Чэн, спросил он. -Правда- правда. –рассмеялась Лин, обвязывая ленту вокруг пояса и целуя А-Су в щеку. Мешочек с деньгами исчез в его рукаве. -Идем отсюда, нам пора возвращаться к остальным. Мы же обещали далеко не отходить, помнишь? Чунтао бодро кивнул, крепко сжимая руку девочки. Вдруг среди всех этих ларьков и лавочек взгляд мальчика уловил что-то знакомое. -О, платье Цин! Значит мы почти пришли! –обрадовался Фэнь Су. -И правда. - Яньли рассмеялась, когда удивленный мальчик повернулся, растеряно глядя на близняшек и хлопая ресницами. -А что такое? –спросил он, теребя рукав ханьфу. -Да ничего, просто думаем, зачем нашей шидзе покупать столько красной ткани. –хитро произнесла на этот раз Сюинь. -Ты сама-то почто столько косметики купила? –заметила Лин, лукаво поглядывая на старающуюся скрыть смущение сестру. -Ну уж…это не так важно. –заерзала девочка. –Я просто…просто… -Она просто тренируется для будущей профессии. – помогла сестре Яньли. –Кстати, А-Тао, заходи к нам почаще, моделью будешь. У тебя такие веки– одно удовольствие красить. Мальчик опустил глаза, пробормотав что-то вроде «спасибо». -Ну полно вам его смущать. –улыбнулась подругам А-Лин. –Он скоро из белого красным станет. -Хорошо,что не фиолетовыми. –прыснула Сюинь. –Кстати, А-Тао, мы только пришли из того квартала. Она махнула рукой куда-то влево. -Там такие укрощения! –воскликнула Яньли, перебивая сестру. –Уверена, тебе понравится. Да и А-Лин тоже. -Пойдемте с нами. –позвал их мальчик, держа за ладошку младшую из сестричек.  -Извини. – с искренним сожалением произнесла Сюинь. –Мы очень спешим. Правда. Нам нужно в очередь за кистями и тушью, мы итак тут что-то заболтались. Чунтао надулся, повернувшись к Лин. Девочки умиленно вздохнули. -Ничего, нагуляемся еще вместе после ярмарки! –крикнули они на прощание, скрываясь в толпе. -Ага!– в ответ пискнул А-Тао, поворачиваясь к сестре. –А теперь пойдем на укрощения смотреть! Пойдем! Пойдем! Он умоляюще поглядел на А-Лин. -Хорошо-хорошо, идем. – девочка вздохнула и потянулась за Фэнь Су к ближайшим лавочкам. Длинные, простирающие на многие джаны торговые ряды, ломящиеся от множества пестрых тканей, платков, платьев, сияющих в ярком солнце серег, брошей, колец и браслетов из драгоценных и полудрагоценных камней, всевозможных изделий из расписанного дерева, фарфора или металла, свистушек, столовых, музыкальных приборов, детских игрушек, чайных сервизов, хрустальных лебедей, узорчатых фонариков, подков, кистей, чистейшей чёрной туши и краски цвета киновари, вееров ручного изготовления, расписных золотом, приковывали к себе внимание множество покупателей всякого достатка, от толстых богатых купцов в бархатных камзолах до худеньких загорелых девчонок. Чунтао остановился у одного из прилавков, склонив голову над разношерстными безделушками, среди которых встречались браслеты из золота, яхонтовые ожерелья, жемчужные бусы, дорогие броши и фэньгуани. -Что присмотрел? –уточнила Лин, склоняясь с ним рядом. Чунтао не ответил, не отрывая взгляда от небольшой серебряной шпильке в виде цветка смерти с рубиновыми камнями в виде лепестков. Она ослепительно сверкала в лучах дневного яркого солнца, маня Су. -Какая она…красивая! –прошептал Тао, облизывая пересохшие губы, в уголках глаз блеснули слезы. А-Лин бросила взгляд на цену. Настоящее серебро и большие рубины, тонкая ручная работа, не могли стоить дешево, и денег, заработанных простым танцем на сцене в ярмарочный день не могло хватить на такое украшение. Да и своих денег не собралось бы и на половину стоимости.  Девочка неловко преступила с ноги на ногу, не зная, стоит ли отвлечь шиди от созерцания прекрасного творения ювелиров и объяснить ему, что покупка им не по карману, пока он не обнадежил себя, или же не прерывать прекрасное мгновение и дать ребенку насладиться этим кратким счастьем. -Она прекрасна…- повторил Чунтао, прижимая ладошки к горящими щекам. –А-Лин, представь, как красиво я буду смотреться, если заколю ей волосы. Парень схватил шпильку и тут же замер пораженно. Глаза наполнились слезами, нижняя губа задрожала. Он увидел цену. -А-Су! –Лин, тут же все поняв, прижимала мальчика к себе. –Не плачь! Не плачь! Я куплю тебе другую, хочешь? Вот, смотри, какие тут еще есть красивые! Она взяла в руку что-то отдаленно похожее на заколку, грубо вырезанную из дерева. -Хочешь эту? -Н-нет…-всхлипнул мальчик, отпихивая от себя ладошку шидзе. –Нет. Не хочу! -Но у меня нет денег на эту заколку. –растеряно и виновато произнесла А-Лин, потупив глаза. -Я понимаю. –вздохнул Чунтао. Он переступил с ноги на ногу и шмыгнул носом, пытаясь успокоиться. -Просто…мне другие заколки и правда не нравятся. Лучше уж ты сама себе что-то купишь за эти деньги, чем мне то, что я не хочу. –здраво рассудил мальчик, всхлипывая и вытирая влажный носик рукавом. -Ну уж ты…-начала девочка, но чей-то голос перебил ее. -Чего опять нюни распустил. –спросил Цинцю , слегка пихая брата в плечо. Он сунул в руку Тао-эра платок. -На, утрись хоть, а то выглядишь, как сопля ходячая. -Цзю! –возмутилась Лин. -Что? –поднял бровь парень. –Не правда что ли? Чего ревешь то, мелочь? Фэнь Су высморкался и продолжил подвывать, роняя горячие слезы на песок. –Я просто хотел…-начал было мальчик, но подумал, глядя на удрученное лицо сестры, что заставлять еще и Цинцю чувствовать себя виноватым будет некрасиво. -Ничего. –махнул он рукой. –Просто ударился. Он поднял ханьфу, показывая разбитые еще тогда, на поляне, колени. Цзю вздохнул раздраженно. -Где ты так умудрился? – он закинул брата на плечо. -Идем к Цин, что ли…смажет тебя мазью, и может ныть перестанешь. -Нет-нет, все нормально. –начал оправдываться Чунтао, брыкаясь. –Я просто немного поплакал, ничего такого! Ты…отпусти меня! Откуда ты вообще тут?! -Не поверишь, пришел тебе какую-то глупость купить. Ты так расстроился тогда, в телеге, что я подумал –стоит обезопасить себя от твоего ныться на обратном пути. -А? -не понял А-Су, даже переставая вырываться на секунду. -Купил тебе эту гадость. –хмуро пробурчал мальчик, протягивая шиди красного сахарного петушка. -О. –глаза Тао округлились. -Спасибо. –улыбнулся он, неловко обнимая Цинцю. –Ты такой славный. -Когда дарю тебе сладости? –усмехнулся тот. -Неа, всегда, даже когда ворчишь. –Фэнь Су коснулся веревочки от кулона на шее мальчика. -Будешь трогать что не надо – руку сломаю! –хмыкнул Цинцю, встряхивая парнишку. –Подлиза. -Фу ты, ну ты. –весло наморщил нос мальчик, за что получил легкий шлепок по ягодице. -Вот принесу тебя к А-Цин, и она тебя выпорет. -За что? – с интересом спросил Тао. -За..за…-задумался Цинцю. -За то, что ты так подвержен влиянию гравитации. –придумал наконец старший Фэнь. -А ты будто не подвержен. –расхохотался Су, от чего Цинцю чуть не уронил его, хмуря брови и перехватывая под спину свою тяжкую ношу. -Вот. Так лучше. Хоть рыпаться не будешь. -Буду. –лукаво ответил мальчик, совсем развеселившись и почти забыв о шпильке.  Тао задергался всем телом, так, что старший брат еле сам удержался от падения. -Придурок ты. –Цинцю положил младшего на землю и сел рядом. -Я устал. –недовольно буркнул он, вытирая пот со лба. -Жара такая. -Ничего, сейчас! У меня вода есть. –А-Су стал шарить по карманам, одновременно с этим стараясь нацепить свою съезжающую на глаза шапочку на брата. -Еще чего вздумал! –парень отпихнул руку Тао. –Сгоришь и все тут, а кто тебя потом лечить будет? Где там твоя вода? -Я…-замялся мальчик, роясь в рукавах. –Я, кажется, отдал ее А-Лин и…А где А-Лин? Он удивленно огляделся по сторонам, но вокруг не было никого, даже отдаленно похожего на сестренку. -По-моему пошла куда-то в сторону главной площади. –раздался за спиной немного гнусавый голос. Гунь, стоящий позади братьев, шмыгнул носом и облизнул потрескавшиеся губы. -А вы уже взяли себе, что хотели? – он наклонился к сидящим на земле детям, протягивая купленную им недавно флягу, доверху наполненную водой. -Лично я – да. –кивнул Цинцю, но делиться с любопытным братом своей радостью не стал. А-Су же опустил глаза, печально вздохнув. -О…-Гунь понимающе закивал. –Прости, я забыл.. Ну…зато у тебя есть петушок. Он кивнул на конфету в руке мальчика. -Уже что-то. -От твоих речей наш персик того гляди повесится. –отозвался вездесущий Янь, вечно крутившийся рядом с другими тройняшками. -Что значит «повесится»? –несмотря на печаль поинтересовался парнишка. Сзади послышалось громкое «Ай!» -Не бейся ты! –обиженно воскликнул Янь. -А ты не говори глупостей ребенку. Мы, как ответственные взрослые, должны его защищать, а ты…-наигранно строго произнес Юнь, едва достигший десяти лет. -Так что такое повесится? –повторил любопытный А-Су. -«Повеситься» это значит, дать Яню по шапке. Так что можешь повеситься, разрешаю. –покровительственно провозгласил старший из тройняшек. -Я не хочу вешаться. -покачал головой Чунтао, по очереди обнимая всех братьев, даже поморщившегося Цинцю. –Я вас очень люблю и хочу обнимать, а не бить. –улыбнулся он, неосознанно касаясь щеки. –Вы у меня самые любимые. «Вы и Хуа Чэн» - подсказал странный, доселе не слышимый внутренний голосок, от которого по спине пробегали мурашки, то ли от удовольствия, то ли от страха. Фэнь Су поежился, стараясь отделить находившееся всплесками желание любить, обнимать, целовать каждого из своей семьи, слившись в едином порыве теплой нежности, от чувств испытываемых где-то глубоко внутри к неизвестному, только-только оформившемуся в голове образу. «Неправильно это! Нечестно! Нельзя!» -повторял он про себя в попытке отпихнуть от сознания сейчас ненужные совершенно неуместные мысли, но выходило плохо и все чувства любви и тепла, рождающиеся в нем при взгляде на семью, неизменно обращались к Хуа Чэну, которого мальчик и не видел никогда. Чунтао готов был заплакать от отчаяния. -Эй! Персик! –помахал перед лицом брата Янь и щелкнул его по носу. -Да? –отстраненно ответил А-Су, смаргивая пелену с глаз. -Ты опять уснул? –хихикнул он. –Того гляди, тебя в одержимых запишут. -Слушай, А-Тао…-серьезным тоном проговорил Юнь. –Может тебе и правда к лекарю обратиться? А то ты не очень-то здорово выглядишь. Фэнь Су покачал головой. -Просто задумался, простите.  –ответил он, опуская взгляд и внутренне сжимаясь. Энергия и искренние чувства испарились в одно мгновение, оставляя за собой тоскливую пустоту и единственное не желающее покидать разум слово: «Хуа Чэн». -Хуа Чэн. – неосознанно, будто в трансе повторил Чунтао. Янь покрутил пальцем у виска. -Мда уж…надо тебе побольше спать по ночам, а то видения уже пошли. -И пить побольше. –добавил Юнь. -И плакать поменьше. –подчеркнул Цинцю. -Наверное. –неловко поправил скрепленную чем-то порванную ткань ханьфу младший Фэнь. –Мы с Лин… Громкий голос, разошедшийся по всей окрестности ярмарки и звон большого колокола заглушил последние слова мальчика. «Именем Его Высочества Наследного Принца Юнани Лан Цинцю объявляю благотворительную лотерею открытой! Выигравший будет иметь возможность запустить фонарик в храме самого Цзюнь У! Плата для участия составляет пять десять юаней!» Колокол стих и шумная толпа двинулась к будочкам, заранее установленным по всей площади ярмарки, чтобы иметь возможность за скромную плату запустить в небеса божественный фонарик со своим желанием или просьбой о благословении. -Пойдем, посмотрим! –воскликнула подоспевшая Сюинь, за поясом которой красовалась метелка из конского хвоста.  -Ага!- тут же откликнулся Чунтао, думая о том, что это отличный способ избежать неловкости и расспросов. Дети слились с пестрым столпотворением, в едином порыве стать первыми, кто получит заветную цифру бросившемся к кассам. Тао сразу же взял за руку Яньли, чтобы не оторваться от их небольшой группы, но какой-то торговец с котомкой, прорывающийся вперед, оттеснил мальчика в сторону, а затем между ним и остальными втиснулись еще двое крепко сложенных мужчин, потом толпа разодетых красавиц и целая процессия ряженных, пробраться через ряды которых не позволяли разномастные пышные костюмы. Человеческий поток закружил парнишку, унося его все дальше от места, где остались стоять его братья и сестры. Балансируя в людском океане, Су старался лишь не потерять равновесие, да крепче держался за мешочек с деньгами, что насобирал после танца Лин.  Су закрыл глаза. «Меня сейчас стошнит» - подумал он, в очередной раз ощущая, как почва уходит из-под ног. Поначалу он надеялся, что среди всех желающих получить свой билет ему попадется знакомое небесное ханьфу. Однако, зачем Лин тратить деньги на фонарик?  Да и сменяющиеся как в калейдоскопе цвета чужих одежд не улучшали положение. Распахнул глаза Тао лишь когда сильно ударился об что-то головой. -Ой! –потер он ушибленное место, ловя себя на том, что мысли его от «найти остальных» постепенно начали переходить в другое русло, неизменно связанное с Хуа Чэном. Мальчик готов был уже разозлиться на себя, как кто-то, пробегающий мимо, задел его большой сумой, и А-Тао упал назад, спихивая какую-то молодую госпожу с законного места. Волны человеческого океана тут же сомкнулись, поглотив ее. -Эй! Эй! Куда лезешь без очереди! –выкрикнула какая-то женщина из задних рядов. Ее голос подхватило множество людей, отчаянно пытающихся вытолкать ребенка назад, но пареньку никак не удавалось пробиться через плотные ряды напирающих в желании раздобыть себе немного удачи гуляк и просто любопытных. -Ай!- пискнул мальчик, когда его руку сдавило между чьим-то тучным телом и краем повозки. -Ты либо покупай, либо проваливай! –прикрикнул на него продавец билетов, с осуждением и злобой глядя на ребенка. -Да я…-смутился А-Тао, думая, как бы выкрутиться из этой ситуации. Единственным более-менее свободным путем  оставался тот, по которому проходили  обелеченные к храму Небесного Владыки, но пробраться туда без покупки не позволили бы вооруженные стражники, проверяющие наличие цветных бумажек. «Вот попал» -пронеслось в голове у А-Су, когда он взглянул на цену билета. Все деньги отданные ему А-Лин пришлось бы потратить на ненужный в общем то пропуск. -Да я просто…-снова попытался оправдаться он, но его никто не пожелал слушать, только один из стоящих сзади больно толкнул мальчика грудью на  прилавок.  -Говори уже! –крикнул ему продавец. -Доставай свои деньги! Не задерживай очередь! –слышалось ото всюду. Толпа давила, и Чунтао казалось, что еще немного, и он разрыдается. Страх, паника, ужас. Чувства нарастали, не имея возможности вырваться наружу, и грозились вот-вот излиться слезами. Продавец выхватил мешочек из сжатых пальцев ребенка и бросил ему серебряную бумажку в ответ. -Теперь проваливай! Нечего тут стоять! –хмыкнул мужчина, и Фэнь Су вытолкали из очереди сразу несколько разъяренных ожидающих. Оказавшись на относительно свободной площадке, Чунтао присел на скамью перед храмом, с трудом пытаясь не расплакаться и часто дыша, чтобы подавить тошноту. -«Ладно» -выдохнул мальчик, обнимая колени. – «Все не так плохо. Во всяком случае у меня есть возможность запустить фонарик с пожеланием» Фэнь Су задумался, покусывая губу. «А что же мне пожелать, если билет окажется выигрышным? Может немного денег? Или новое ханьфу?» Чунтао поглядел на свои порванные одеяния. «Или..нет, стоп. Что за глупости?!» Мальчик ударил себя по лбу. Как он раньше не подумал?! Все его мысли даже в момент тревоги и страха постоянно возвращались к Нему. Мальчик метался в панике внутри собственного разума, отчаянно вопрошая, что делать, но при этом, в глубине сознания Чунтао отчетливо непрестанно прокручивал мысли о Нем. «Хуа Чэн» -повторялось в сознании Фэнь Су каждую секунду, и отдавалось тяжестью глубоко внутри. Что же еще мог загадать влюбленный ребенок, кроме встречи со своим идеалом. «Ну вот я и решил.» -улыбнулся себе мальчик. Страх потихоньку проходил, напоминая о себе лишь легкой дрожью в коленях, спокойствие и бодрость вскоре совсем сменили его. Чунтао достал из кармана и облизнул красного петушка. Вкусная конфета в руке, свежий воздух, плывущие по небу барашки-облака – все это прогоняло печаль, радуя душу, как тогда, в повозке, когда свежий ветер уносил в дорожную даль все переживания и тревоги. -Хорошо – то как…-расслабился наконец Фэнь Су, откидываясь на спинку скамьи и наблюдая за прожужжавшим мимо жучком –перемайком. -Интересно, как сейчас там А-Лин и остальные. –задумался он, греясь в теплых солнечных лучах, закрыв панамкой лицо. Мысли его ползали и ворочались в голове как толстые, неповоротливые шершни, даже волнение почти не трогала сердце. -«А ведь это из-за решения о пожелании встречи с Хуа» -внезапно напомнил ему внутренний голос, и Чунтао нахмурился, потирая переносицу. -«Неужели он действует на меня настолько сильно, что я не могу из-за него, как впасть в уныние, так и полностью отрешиться от мирской суеты?! Но я даже не знаю его!» -мальчик посмотрел на врата величественного храма, обнимая колени. Красота и монументальность строения поражали воображение, восторг обуревал все существо ребенка, но и теперь перед божественной колыбелью все чувства его возращенные созерцанием огромных статуй, могучих фасадов и изящных  витражей, отдавались в конечном итоге Хуа Чэну. Пораженный этим, не понимающий, откуда же взялся этот отрадный, но столь неясный и далекий ему самому образ, мальчик помотал головой. Вдруг мир перед его глазами потемнел, теплые ладони накрыли лицо.