Противоположности притягиваются

- Вставай, травоядное, иначе - камикорос! У тебя пять минут! Тсуна накрылся с головой в одеяло и застонал. Когда же этот кошмар закончится? А начиналось все так хорошо! Он возвращался с друзьями домой. И размышлял о последних событиях в своей жизни. Он увидел Главу ДК в момент слабости, увидел его настоящим омегой. Почувствовал запах. Даже сейчас, при одном лишь воспоминании, кружилась голова, а в горле пересыхало. Горьковато-сладкий, прохладный запах перечной мяты и нотки лимона. Подобно облаку он окружил Тсуну и захватил в свою власть, оставляя на языке реальный привкус. С тех пор Никчемный перестал реагировать на ароматы кого-либо еще. Для него существовал только ОН. Парень не понимал, что с ним происходит. Хибари стал приходить во сне, причем занимались они таким... Тсуна покраснел и помотал головой. Нельзя, нельзя сейчас думать об этом. Мама была несказанно счастлива - сын нашел пару. Она долго говорила о необходимости бережного отношения к своей второй половинке, на что Тсуна только нервно хихикал и краснел. Нежность? Да Хибари о таком даже и не слышал, а о милосердии наверняка только в книжках читал. Если он узнает, что Никчемный Тсуна - его пара, не просто забьет до смерти, он еще и на могилке спляшет под гимн школы. Для верности. - Тсуна, с тобой все в порядке? Ты какой-то задумчивый. - Ничего страшного, Ямамото. Просто я... нашел свою пару. Лица друзей просветлели. - Поздравляю, Десятый! Кто она? Наверное, красавица. И умница? - Она из нашей школы, Тсуна. - Это Хибари-сан. Улыбка Ямамото перекосилась, Гокудера стал напоминать вытащенную из воды рыбину. Он же первым пришел в себя. - Джудайме, этот еж вас заставил? Это все он виноват! Я убью его! - Не надо, Гокудера-кун. - Тсуна перехватил руки друга. - Хибари-сан ничего не знает. Да и не поможет тут ничего - такова природа. - Если Джудайме так пожелает, то я... Ямамото молчал. Тсуна посмотрел на бейсболиста. Тот был странно задумчив. В его глазах парень заметил такую же грусть и тоску. Видимо, им обоим суждено любить безответно. Пару себе Такеши выбрал уж больно взрывную. Тут на голову в буквальном смысле этого слова свалился Реборн. - Никчемный ученик, мы с маман и детьми на неделю уезжаем. За тобой присмотрит Хибари. - Хииии! - Джудайме, если хотите, можете пожить у меня. - Гокудера как всегда верно оценил ситуацию. Однако открывшего было рот ученика жестоко обломал Реборн. - Нет. Вы с Ямамото на неделю поедете в горы. Правая рука босса должна уметь ладить со всеми Хранителями. Подрывник перевел преданный взгляд на друга. - Джудайме, если скажете, я останусь и помогу вам с ежом. Тсуна переглянулся с мечником. Во взгляде Ямамото читались безумная радость, надежда и отчаянная мольба не рушить хрупкое счастье. Еще бы! Неделя на приручение непокорного подрывника. - Не стоит, Гокудера-кун, я справлюсь. Отправляйся на тренировку. Я рассчитываю на тебя. - Последнюю фразу он буквально выдавил из себя. Гокудера просиял. - Я не подведу вас, Джудайме! Я стану лучшим! Я... По мере того, как мечник утаскивал своего омегу, голос становился все тише и тише. Только когда пара скрылась за поворотом, Тсуна повернулся к Реборну. - За что? Киллер усмехнулся. - Я же сказал ещё раньше - от судьбы не убежишь. - С каких это пор быть забитым Хибари - моя судьба? - Он так о тебе заботится. Приплыли. Если это забота Хибари, что же будет, когда ГДК влюбится? Стоит сразу пожалеть несчастную. Да ей вся семья скинется на бомбоубежище где-нибудь глубоко-глубоко в джунглях. Пока Тсуна думал, Реборн с помощью Леона молча смылся. Вот так и началась совместная жизнь Хибари Кеи и Савады Тсунаеши. Никчемный рассчитывал на ледяное презрение и постоянный камикорос. Все оказалось намного хуже. Нет, Хибари практически не бил его, разве что даст легкий (по сравнению с прошлыми) подзатыльник тонфа. Не ругался, не хранил ледяное молчание, нет. Вместо этого он стал требовать каждую свободную минуту Тсунаеши себе. Он смотрел, как Тсуна неумело готовит, смотрел, как тот убирается и стирает. Сказать о том, что это - работа омеги, язык не поворачивался. Да и жить как-то хотелось. В школу они ходили вместе, и теперь Тсуна не опаздывал. После окончания уроков Тсуна под конвоем дисциплинарного комитета уходил домой. При этом чувствовал себя преступником. От него уже шарахалось полшколы. Вечером они вместе смотрели телевизор. Ну как смотрели? Тсуна пытался, а Хибари сверлил его взглядом. В конце концов Тсуна не выдерживал и сбегал к себе в комнату. А по ночам ему чудились ласковые прикосновения и поглаживания по лицу. Утром на губах ощущался привкус лимона и мяты. Если Реборн поднимал ученика молотком,электрошоком и множеством других орудий пытки, то Хибари - только и исключительно тонфа. Хоть какой-то плюс. Тсуна спустился вниз. ГДК уже сидел и терпеливо ожидал свой завтрак. - Д-доброе утро, Хибари-сан. - Тсуна сразу встал к плите. За последнее время он научился неплохо готовить. Тонфа - лучший мотиватор. Спиной ощущал его взгляд, почему-то от него не становилось страшно или холодно. Привык? Может быть. Но этот взгляд заставлял дыхание перехватываться где-то в груди и распирать ребра в попытке выбраться наружу. Он заставлял кровь быстрее бежать по жилам, а руки - мелко дрожать. В результате Тсуна чуть не сжег яичницу. Что и говорить, он привык к постоянному присутствию Хибари, к его молчанию и тихому спокойствию. Рядом с ним чувствуешь себя защищенным. У каждой медали две стороны. Данный случай не стал исключением. Болезненная тяга к аромату превратилась в больную влюбленность. Тсуна с закрытыми глазами мог перечислить все выражения лица своего Облака и их значения. Нутром чуял его настроение, пальцами желал разгладить морщинку, появляющуюся между бровей, когда омега был чем-то недоволен. Он узнал, какие книги любит ГДК, что предпочитает есть и пить. Когда возвращается домой. И приготовить поздний ужин и горячую ванну стало наслаждением. Тяга быть хоть чуточку полезным. А Хибари словно издевался, подходил все ближе, таскал всюду, сжимая тонкое запястье. Постепенно сокращал дистанцию. Отчего Тсуна нервничал все больше. Каждый день выматывал так, как никогда бы не смогли все тренировки Реборна вместе взятые. В каждом вопросе чувствовался подвох, второе дно. Садист. Тсуна стал ревновать к Дино-сану, тот все чаще стал заглядывать на тренировки и уводить Хибари. Ревность сжигала подобно каленому железу, растравляя душу, бередя сердце. Хотелось стать парой со своей омегой. Но этому никогда не бывать. - О чем задумался, зверек? - тихий голос над ухом, тепло чужого тела ощущается всей спиной. Хибари почти прижался к Тсуне. Сердце болезненно зашлось. - Н-ничего, Хибари-сан. - Ты забыл вчера обработать мои раны, - бархатная интонация, обожаемая Тсунаеши. - С-сейчас, Хибари-сан. Еще одна милая их традиция. Пока Хибари ест, Тсуна занимается травмами, полученными в драке либо с нарушителями, что вряд ли, либо с Дино, что вероятнее. Первый раз Хибари сам заставил обработать небольшие царапины, затем Тсуна старался делать это без напоминаний. Аптечка на стол, белоснежная рубашка вешается на спинку соседнего стула. Изящное тело с сильными мускулами, прикрытыми нежной кожей. Белоснежный бархат обжигает пальцы подобно жидкому азоту. Вся спина расчерчена синяками от хлыста. Мда, Дино постарался, кое-где даже видна кровь. Тсуна стал осторожно обрабатывать синяки мазью-антисептиком, иногда дуя, как будто Хибари был ребенком. Теплое дыхание проходилось по нежной коже, как влажный тропический ветер. И от этого разбегались мурашки. Тсуна поднял глаза. Хибари продолжал спокойно есть, на лице - никаких эмоций. Разве что глаза опасно потемнели. Неужели Никчемный сделал что-то не то? - Вам больно, Хибари-сан? - Робкий вопрос. - Продолжай. - Безразличный ответ. - Х-хорошо. - Что связывает тебя с ржущим травоядным и взрывным травоядным? - внезапно спросил он. - В-вы о Ямамото и Гокудере-куне? Они мои друзья. - Ананас? - Я... я его боюсь. Хибари удовлетворенно хмыкнул. - Конь? - Дино-сан мне как старший брат. - К чему все эти расспросы? Но поинтересоваться Тсуна не решился. А на перемене заметил в школе Дино с Ромарио. - Здравствуйте. Дино-сан, можно с вами поговорить? - И тебе привет, Тсуна! Конечно, я обязательно помогу моему младшему братишке. Они пришли на крышу, где Ромарио оставил их одних. - Я... я хотел спросить. Почему ты так... сильно избиваешь Х-хибари-сана? Дино удивленно взглянул на покрасневшего и вспотевшего от волнения Тсуну. Не ожидал, что тот будет интересоваться ершистым учеником. Каваллоне рассмеялся. - Кея сам просит меня об этом. К тому же, - Дино наклонился и приобнял братишку. - С ним по-другому не сладить. Чертовски силен. Но я постараюсь быть помягче в следующий раз. Тсуна просиял, вызвав очередную широкую улыбку Мустанга. - Спасибо, Дино-сан. "Дино-сан очень добрый. И красивый". Тсуна покраснел. Откуда такие мысли? К тому же с Хибари Мустангу все равно не сравниться. - Тсуна, почему ты так волнуешься за него? Парень прикусил губу. Признаваться стыдно, но от Дино скрывать нечего, он не выдаст. - Он... Ответить не получилось. За их спиной разрослась угрожающая аура. Братья обернулись и одновременно сглотнули. ГДК собственной зловещей персоной. В руках тонфа, в глазах - приговор каждому присутствующему. И Ромарио поблизости нет, и пилюли Тсуна дома забыл. - Непарнокопытное травоядное - вон из школы, зверек - за мной. Разъяснять, кто есть кто, не понадобилось. Тсуну за шкирку протащили через всю школу в кабинет ГДК. Хибари прошел и сел за стол, мрачно уставившись на дрожащего парня. - Зверек, - "А Реборну я завещаю..." - Что это было? Там, на крыше? - М-мы просто разговаривали с Дино-саном. - Почему он обнимал тебя? Тсуна не понял. Что-то он не помнил объятие, за которое можно убить. - Аре? Хибари подлетел и прижал парня к стене, надавив на горло тонфа. Жаркое дыхание влажно лизнуло ухо. - Ты только мой, зверек, запомни это! Чтобы я больше никого возле тебя не видел! Какого? Что тут вообще происходит? Внезапно Тсуна взбесился. Сволочь, скотина! Измывается над ним всю неделю, а теперь ещё и это заявление. - Ненавижу, - прошипел он прямо в лицо омеге. Хибари отшатнулся, удивленно глядя на зверька. А тот с надрывом продолжал. - Это было так весело, да? Видеть мои чувства и издеваться надо мной. Все время так близко подходили, касались! Дышали в ухо! Заставляли быть рядом! Зачем? Что плохого я вам сделал? Ну влюбился я в вас, ну и что?! Избили бы как раньше, да и все. Зачем же так мучить, давать ложную надежду? Я был бы счастлив просто видеть вас, а вы... Зачем отбирать у меня последнее - друзей - если мне нечем их заменить? Если у меня никогда не будет вас?! Но даже так я бы никогда не отвернулся от друзей ради такого человека, как вы! Вы только берете, ничего не предлагая взамен!!! Голос сорвался, из глаз брызнули слезы, и Тсуна выбежал из кабинета, оставляя за спиной ошеломленного Главу. Боже, как унизительно! Он не выдержал в самом конце и сорвался. Еще бы немножко, и Глава уехал жить к себе, и все бы закончилось. Так нет же... Все-таки напряжение из-за близости своего омеги сказывалось. Как результат - позорная истерика. Природа словно откликнулась на состояние Тсуны. С неба хлынула вода, холодная, пробирающая до костей. Тсунаеши поднял лицо, давая слезам смешиваться с ливнем. Небо потемнело, полыхали молнии. Тонкая школьная рубаха быстро промокла, сумка осталась в кабинете ГДК. Мимо быстро бежали люди, стремясь спрятаться где-нибудь под крышей, и с удивлением косились на промокшего насквозь парня, бредущего прямиком по лужам. Тсуна обхватил себя руками. Как же там было? Ах, да... "Мне холодно, прошу вас, помогите, Мне холодно, ведь я совсем одна. В ответ я слышу: "Извините. Ты сильная, согреешься сама". Вот и ему придется согреваться самому. Как же холодно. Словно все тело наполнено сверкающими осколками зеркал. Пустыми, остро режущими. Никчемный ступал осторожно, словно мог рассыпаться на части от неловкого движения. Как будто шел по лезвию ножа. Дождь помогал, смывал с него печали и заботы, охлаждал мысли. Но не чувства. Они кипели и бурлили в крови, альфа требовал вернуться и наподдать своему гордому омеге, чтобы больше не выпендривался. Завоевать его. Снаружи холод, внутри - осколки и огонь. Сколько он так бродил, Тсуна не знал. Просто в какой-то момент ноги сами привели его к дверце знакомого дома. Молясь, чтобы друг уже вернулся, Тсунаеши позвонил. Дверь распахнулась моментально, изнутри дыхнуло теплом и запахом динамита. Послышался истошный мяв. Встревоженные зеленые глаза быстро осмотрели маленькую фигуру. - Джудайме... Слабая улыбка и ставшая уже привычной фраза: - Гокудера-кун, ты можешь мне помочь?