Уроки русского

Что бы новоявленный Калининград ни делал за это долго тянущееся время, Волжский всё с интересом что-то читал в русско-немецком словаре, иногда переводя вопросительный взгляд на Вильгельма и дожидаясь от него короткого и слегка неловкого «Was?», вновь с удовлетворённой ухмылкой возвращался к книге. Твангсте уже в который раз недоуменно выгибал бровь, однако ничего не говорил. А толку? Гриша всё равно его не понимал. —Фриц...—вдруг окликнул его Сталинград, вновь как-то странно посмотрев на него, отчего Вильгельму стало, мягко говоря, не по себе.—Сможешь повторить: шла Саша по шоссе и сосала сушку. Ну же... Шла, Саша...—медленно выговаривая каждое слово, начал проговаривать Гриша, пытаясь тем самым объяснить немцу, что от него требуется. Поняв, чего именно от него хочет его русскоговорящий знакомый, Калининград тяжело вздохнул и накрыл своё лицо ладонью, чуть покачивая головой. —Willst du mich verarschen?—многострадальчески протянул Вильгельм и подпер спиной стенку поезда, с интересом наблюдая за тем, как Волжский что-то начал искать у себя в кармане, после его слов. —На, пиши.—положив на стол, что разделял небольшой кусочек смятого листка и сломанный, но ещё бывший в состоянии писать, карандаш, проговорил Гриша и пододвинул всё это поближе к Твангсте.—Что говоришь...—он указал на свой рот, а потом медленно перевёл указательный палец на бумагу, ткнув её, и взял в руки карандаш.—... пиши сюда.—для наглядности он чиркнул грифелем по чистой поверхности листа и кинул выжидающий взгляд на немца. Тот кивнул и взял в руки обломок карандаша и исподлобья посмотрел на Гришу. Если честно, сейчас он был не в лучшем состоянии, о чём очень отчётливо говорили мешки под глазами и довольно уставший вид. Поэтому для себя Вильгельм быстро решил, что именно напишет на этом листке. Быстро выписав родные латинские буквы, которые пришлось сделать немного мелкими, ибо «разговор» обещал быть длинным, Калининград с тихим стуком положил карандаш на столешницу и продвинул обрывок бумаги к Сталинграду, который тут же принялся расшифровывать запись. Может, переписка не такая уж и плохая идея? —Почему я не сплю?—вопросительным тоном прочитал Сталинград то, что у него получилось, и на секунду даже засомневался, что правильно перевëл данное ему предложение, однако вновь залез в книгу, ища нужные слова. —Lange Geschichte. Später.—вслух прочитал Твангсте и добродушно усмехнулся, параллельно забирая у собеседника карандаш.—Eine. Du hast vergessen, «eine» zu schreiben.—проговорил он и написал в начале чужого предложения забытое им слово, указывая Волжскому на ошибку. —Хм... Ладно, учту...—задумчиво протянул Гриша с интересом смотря на немецкое предложение и вновь уткнулся в книгу, быстро перелистывая страницы.

***

—Darf ich?—тихо спросил Калининград, пытаясь высмотреть лежащего Волжского за столом, который скрывал его лицо, и указал на книгу, которую оставили в покое буквально пару минут назад, ибо весь листок, где не осталось живого места, был исписан вдоль и поперёк, из-за чего, собственно, и было решено оставить несчастный словарь. Из-за стола показалась Гришина рука, что потянулась за книжкой, которая тут же пропала как и лицо советского и его верхняя часть тела. —Sicher.—вычитав нужное ему слово, он передал словарик немцу, который немного скривился, ибо сочетание «ch» было прочитано, как «ч». —Sicher.—аккуратно поправил его Твангсте, произнеся вместо «ч»—«х», и принялся искать нужные ему слова, ибо задуманный вопрос мучал его уже минут так двадцать. —Аа. Еnt... Entschuldige.—нещадно ломая собственный язык, попытался выговорить единственное слово, которое смог запомнить за сегодняшнее путешествие по словарю, однако получилось, мягко говоря не очень.—Аргх... Слишком сложно.—беспомощно бросил Сталинград, услышав тихую усмешку своего собеседника, который чуть слышно шелестел страницами книги. —Когда...—с очень хорошо слышимым акцентом спустя пару минут молчания произнёс Калининград, придерживая следующую нужную страницу.—Ми... Приходить?—медленно, но старательно произнёс Вильгельм и вопросительно уставился на то место, где по логике должен был появиться Гриша. —Ты умеешь читать на русском?—довольно резво поднявшись на локтях, удивлённо спросил Волжский, услышав родную речь из уст Твангсте. —Немного.—чуть потряхивая рукой в воздухе, мол пятьдесят на пятьдесят, пробормотал Вильгельм и получил новую порцию удивлённого взгляда.—Совсем чуть-чуть понимать. —Хех, а я и не ожидал такого...—всё ещё пребывая в лёгком шоке с улыбкой пробормотал Волжский и хотел было лечь обратно, однако ему не дали. —Когда ми приходить?—вновь повторил Твангсте, ибо ответа на свой вопрос так и не получил. —Не приходить, а приедем.—возвращая «долг», довольно спокойно поправил его Сталинград, однако буквально через мгновение подскочил на месте, смотря в окно, где увидел родную станцию.—Ох, черт...—быстро протараторил он и, вскочив с койки, схватил своё пальто, книгу и чужой китель, а с ним и самого немца, и потащил ошарашенного Твангсте за собой, чуть ли не сбивая идущих по узкому коридору пассажиров. Сойти с поезда не получилось... Так что было решено прыгать, надеясь, что поезд ещё недалеко отъехал, под звонкую ругань проводницы, которая тут же поспешила за ними следом. —И вам хорошего дня!—весело кинул вслед уезжающей женщине Волжский и быстро схватил за край рубашки чуть не упавшего с края перрона Вильгельма, ибо «сошли» они на самом краю станции. Ну лучше, чем в чистом поле на полной скорости. —Wir könnten verletzt oder getötet werden...—сглотнув, пробормотал Твангсте, косо смотря на огромные колёса, что набирали скорость по таким же огромным рельсам и могли за секунду разрезать человека.—Ihr Russisch seid wirklich verrückt.—отметил он скорее для себя, чем для непонимающего его нового знакомого и вежливо отцепил чужую руку от себя, что всё ещё крепко держала его, дабы тот не свалился. —Что-то я разошёлся...—слегка нервным, но довольным тоном усмехнулся Сталинград, ради приличия внимательно послушав, что ему сказал немец, но ничего, опять же, не поняв, продолжил.—Так...—уже серьёзно протянул он и передал своё пальто Калининграду, ибо и в самом городе было довольно прохладно.—Теперь надо спокойно добраться до квартиры, без приключений... Надеюсь, ничего не случится.—только были сказаны эти слова, как на лицо Гриши стремительно упала довольно крупная капля дождя. —Дошдь...—тихо произнёс Твангсте, подняв голову, и посмотрел на тяжёлое, низкое небо, которое заволокло тяжёлыми, чёрными тучами. —Дождь...—одновременно и соглашаясь, и подправляя Вильгельма, ярче выговаривая букву «ж», протянул Сталинград, чувствуя, что парой капель это вряд ли обойдётся. Через пару минут Твангсте успешно запомнит слово «ливень». Очень. Сильный. Дождь.