Артефакт рода Долоховых

Антонина скрутило, и вот, он стоит в кромешной тьме, силясь что-то разглядеть, и до боли сжимая палочку. — Не стоит так нервничать, — раздался приятный женский голос откуда-то из-за спины. Мужчина резко обернулся, но не было ни единого источника света, чтобы понять, где противник. И больше ни единого звука. — Право дело. Я же даже пообещала вас не убивать, — раздалось уже с другой стороны. — Полагаю, за встречу это считается, — усмехнулся Антонин и попытался аппатировать. Внутренности скрутило, но он так и остался стоять на месте, — черт. — Ах, ладно — тихо рассмеялась девушка и хлопнула в ладоши. Множество огней тут же ослепили Долохова. Только через пару минут он смог оглядеться. Довольно большая комната, по всей видимости — гостиная. В паре метров от мужчины — камин, а около него два кресла и столик. С другой стороны комнаты несколько длинных шкафов, наполненных книгами. Там же и дверь. Через которую резко захотелось выбежать. — Не стоит делать поспешных решений, — сама хозяйка снова оказалась за спиной. Антонин вновь обернулся и вскинул руку с палочкой. Девушка выглядела также. Хотя и предполагалось, что это ненастоящая внешность. И на этот раз её образ гораздо больше походил на аристократку. Чёрное платье с юбкой в пол, бархатный пояс на талии и длинные широки рукава. Волосы собраны в какую-то замысловатую причёску на голове, открывая длинные серьги из белого золота и… едва заметный белесый шрам с левой стороны шей. — Прошу, присаживайтесь, мистер Долохов. Я бы хотела рассчитывать на небольшую беседу. — Беседу? Вы выторговали меня, как… — Не стоит разбрасываться словами. Я лишь попросила услугу за услугу? Не проще ли вам сначала выслушать меня, а уже после делать выводы? — И что же тебе от меня надо? — повысил голос Антонин, — информацию ты не получишь! — Какая жалость, а я на это так рассчитывала, — вздохнула Лейн, закатив глаза. — Да как ты…! — Послушай меня, Долохов, — Лукреция резко оказалась прямо рядом с волшебником, вжимая палочку ему в шею, — у меня нет настроения пререкаться. Неужели я прошу так много за смерть величайшего волшебника современности, а? Я сказала тебе. Сядь! И не собираюсь повторять ещё раз. — А если нет? — обманчиво спокойно поинтересовался волшебник, понимая, что его палочка касается ребер Лейн. — Тогда можешь попытаться меня убить, — ухмыльнулась девушка, — только учти то, что без меня эту комнату ты не покинешь, даже разнеся здесь всё. Лукреция отстранилась: — Я никогда не была терпеливым человеком, Антонин. А сегодня мне уже изрядно потрепали нервы. Поэтому, если ты, конечно, все-таки решил меня не убивать, то я пойду приведу себя в порядок и дам тебе время на размышления и оценивания ситуации, в которой оказался. — Сука… — На столе успокоительное. Не можешь взять себя в руки сам — выпей. Иначе с мой палочки случайно сорвётся Круциатус. Девушка с хлопком исчезла, оставляя Долохова наедине со своими мыслями. Последовал звук разбитого стекла… *** Лукреция тут же оказалась в своей спальне. Сердце громко стучало где-то в ушах, на глазах появились слезы, а воздуха стало катастрофически не хватать. — Нет, нет, нет… Лейн кое-как добралась до окна. С каждым движением голова начинала кружиться всё больше и больше. Одним взмахом руки, девушка распахнула створки и упала на подоконник, судорожно вдыхая холодный воздух. — Я так мечтала увидеть его таким. И я же всё испортила. Слезы полились из глаз. Лукреции не хватало сил сдерживать рыдания. Она так долго держала себя в руках, не выражая ни единого настоящего чувства. И вот, теперь всё нахлынуло сразу. Перед глазами стали мелькать воспоминания. Как он дарит кольцо. Как она радостно смеется, повиснув на шее мужа. Как встаёт между любимым и самим Тёмным Лордом. Как угрожает всем, как манипулирует, лжёт и клянётся, лишь бы спаси его. Как даёт показания аврорам. Как убивается, разбивая посуду, после суда. Как каждый месяц приходит в Азкабан, увидеть единственного дорогого человека. Как понимает, что он медленно умирает. Что его каждый день пытают, не оставляя ни одного живого места. Как он уже забывает свои самые счастливые воспоминания из-за постоянного присутствия дементоров. Как аккуратно обнимает её, говоря, чтобы она жила своей жизнью. Как говорит, где найти старинный семейную артефакт, чтобы помнить о нём. Как она готова пожертвовать собой, чтобы спасти его. И как они вместе летят вниз, прямо на скалы. И как сначала его, а потом и её, заглатывает бушующий океан и бьёт о каменные стены тюрьмы. Как в последний раз она видит любимого. Его мёртвые глаза. И тьма. Кромешная, непроглядная. — Я не смогу. Я не могу даже смотреть ему в глаза, — Лукреция дрожала то ли от холода, то ли от рыданий. Ей казалось, что сердце медленно разрезают ножом на маленькие кусочки. Отрывая все самое ценное. Всё счастье. И всё чувства. *** Антонин сидел на кресле с закрытыми глазами. Руки слегка подрагивали, сжимая палочку. Он не мог успокоиться. Его настолько сильно ранило то, что его просто продали. — Ещё и эта девчонка. — Я предпочла бы другое обращение, — раздался насмешливый голос. Мужчина медленно открыл глаза и с лёгким интересом оглядел Лейн. Та переоделась в лёгкие широкие штаны и огромную, будто мужскую, футболку. Волосы находились в беспорядке, а лицо без макияжа стало выглядеть ещё моложе. — Уж в своём доме я буду ходить так, как захочу, — усмехнулась волшебница и устало опустилась в кресло напротив. Оглядев комнату и заметив разбитую бутолучку зелья, Лукреция лишь фыркнула. — И так, полагаю вы готовы к спокойному разговору, мистер Долохов? — Полагаю, у меня нет выбора. — Выбор есть всегда. Вы можете попытаться напасть, наслать империус. — И мне это поможет? — поморщился Антонин. — Нет, — девушка положила палочку на стол и внимательно посмотрела на Долохова  — но вы можете просто уйти. Удерживать насильно? У меня нет желания трепать и вам, и себе нервы. — Да ладно, — мужчина развеселился. — Тикки, — Лейн приказала домовику принести чай и замолчала, пока в руках не оказалась чашка. — Итак? — нетерпеливо разрушил тишину Антонин — чем быстрее начнём, тем быстрее закончим, не так ли, леди Лейн? — Давайте без формальностей. Это будет довольно долго. Можно на «ты» и Лукреция. — Хорошо. Антонин, — на мгновение Долохов заметил на лице собеседницы грустную улыбку, но она тут же растворилась в маске равнодушия. — Тогда, сначала обсудим дела насущные. Как ты знаешь, я должна убить Дамблдора за месяц. Привлекать посторонних, даже тех, кто уже знает о моей деятельности, я не хочу. Поэтому, прошу тебя помочь. — Помочь? — удивился Долохов, — и зачем мне это делать? — Мотивацию я тебе дам чуть позже. Для начала опишу твою роль. Я выяснила местонахождение тюрьмы, где находится Гриндевальд. Если ты не знаешь, то Дамблдора и бывшего Тёмного Лорда раньше связывали довольно крепкие чувства. — Крепкие чувства? — Ага, — Лейн отпила чаю и прикрыла на секунду глаза, — любовь и всё такое. Альбус не позволит убить Геллерта. И на этом без проблем можно сыграть. Твоя роль будет не сложной. Проследить за тюрьмой и сообщить мне, когда придёт Дамблдор. А потом выставить чары, чтобы никто не смог зайти и выйти. — Собираешься одна победить «Великого светлого мага»? Может ещё дуэль предложишь? — Ты не забудь, что там будет Гриндевальд. Что я сделаю — не важно. Может, расскажу, когда всё получится. А сейчас, уж извини, но раскрывать карты глупо. — Ты уже выстроила план, который зависит от меня. А я ещё не услышал, почему должен тебе помочь. Оба замолчали. Лукреция не знала, как построить разговор, а Антонин пытался подавить в себе злость, смешанную с любопытством. Что же ещё знает девчонка? И что собирается делать? — Как думаешь, какую школу я закончила? — вдруг спросила она, подняв глаза. — Это и есть мотивация? — Я прошу ответить. — Хогвартс? — раздражённо предположил Долохов. — Нет, — покачала головой девушка и снова на её лице снова мелькнула грусть, — Дурмстранг. Услышь и не перебивай, пожалуйста. — Я родилась и выросла в России — тихо начала Лукреция, перейдя на русский язык, — имя сменила уже когда переехала сюда. И далеко не сразу. Я из рода Романовых. Те, что остались от когда то великой династии. Правда, только среди волшебников. Александра Романова. — Я знаю всех Романовых. И тебя среди них явно нет. — Я попросила не перебивать. В одиннадцать я поехала учиться в Дурмстранг. На старших курсах выбрала магию крови. Была лучшей во всём. Всегда побеждала в дуэлях, без проблем могла выстоять против нашего мастера. — Зачем мне история твоей жизни? — Мерлин! — зарычала Лейн — заткнись, а. Мне и так хреново. От такого заявления со стороны девушки, Долохов опешил, но решил послушать дальше. Что ж придумала девчонка? — Как-то раз, когда я уже была на седьмом курсе, в институт приехал один молодой и очень даже харизматичный мужчина. Мастер боевой магии. Я назвала его напыщенным индюком и вызвала на дуэль. Заклинания, которые он посылал были даже обидны, ничего более чар щекотки и прочего. Пока не понял, что я почти вытиснула его с ринга. Опомнился. Но никак не мог победить. С меня уже лилась кровь, рука была сломана. Но я уловила момент и швырнула его в стену, подарив одно очень неприятное проклятие. Через пару недель он буквально на коленях приполз, просил его снять. Тот ещё ловелас был. А я его лишила очень важной функции, — Александра по-детски хихикнула, — что было дальше… не особо важно. Проклятие я сняла. И этот напыщенный индюк решил взять реванш. В общем, избили мы друг-друга знатно. На выпускном он подарил мне родовое колье и увёз в Европу. Родители были в шоке. И мои и его. Но в итоге смирились, решив, что семьи обе родовитые, и такой союз будет очень кстати. Через пару месяцев, в Париже, он сделал мне предложение. И конечно же, я согласилась. Отношения у нас были ещё те. С нами боялись находиться в одном доме. Ссора превращалась в ураган с разрушительными последствиями. Всё было великолепно, пока его не вызвали «на ковёр». Я узнала, что он был буквально рабом одного волшебника. Тот был очень зол, что мой жених сорвался с поводка. Я отбила Круциатус прямо у его лица. Видел бы ты, как тот ублюдок разозлился. Но я была бы не я, если бы не смогла решить проблему. В итоге, он, так сказать, благословил нас на брак. Правда моего жениха потом стали называть «подкаблучником». Но я мигом заткнула всех своим любимым проклятием импотенции. — Зачем ты это всё рассказываешь? — Антонин выглядел крайне растерянным. — Я не стала препятствовать тому, что мой уже муж исполнял приказы своего господина. Хотя, когда он приходил домой весь в крови, я готова была убить и его и того ублюдка. — Неужели Гриндевальд? — Потом я стала ходить с ним. Его господин стал мне доверять. Я не раз спасала мужа от смерти. Тогда я приобрела то, что мне очень пригодилось сейчас. Умение безжалостно убивать. Я просто понимала, что если я этого не сделаю, то может умереть тот, кого я люблю. Мы прожили вместе три года. Три самых счастливых года в моей жизни. Несмотря ни на что, я любила и была любима. Потом я узнала, что у меня должен родиться ребёнок. Я тогда плакала и смеялась, обнимая мужа. И в один день, когда я осталась дома, а он пошёл выполнять очередное поручение… я его не дождалась. Я перебила всю посуду в доме. А утром… Утром я увидела в газете, что его господин повержен. И что моего мужа… схватили авроры. Я пыталась. Пыталась договориться, очаровать, подкупить. Но ситуация в стране и то, как потрошили министерство… Я просто не смогла ничего сделать. Даже поговорить с собственным мужем. В день суда я была там. Давала показания, пыталась помочь. Даже думала о побеге. Но ничего не получилось. Я отделалась штрафом, а его… его посадили в тюрьму на двадцать пять лет. Я ходила к нему каждый месяц, каждый раз выбивала разрешение. И каждый раз видела, как он угасает. Как медленно тухнет огонь в его глаза. Как он весь в крови и не может сделать и шага от пыток. Как он забывает те моменты, что мы проводили в месте. Я сходила с ума. Потеря ребёнка подорвала меня ещё больше. Я просто умирала. Пропустила три месяца посещений. А потом в слезах обнимала мужа и рассказывала о произошедшем. Тогда, он рассказал мне о семейном артефакте, что по записям может помочь «всё исправить». Я не знала как. И он тоже. Я нашла его, но так и не разобралась. Я была в отчаянии и решилась на безумный шаг. Я решила устроить побег. Палочки спрятала хорошо. Разработала план. Нужно было только добраться до камина в кабине коменданта крепости. Мы убили, наверное, около десятка стражей. Разогнали дементоров. А потом нас просто придавили числом. И было два выхода. Либо в руки стражам, которые нас бы не пощадили. Либо прыжок в океан, прямо на скалы. Я чувствовала полёт, чувствовала то, что умру. Мы пытались. Мы смогли преодолеть скалы. Но что может сделать человек с безумной стихией, да ещё и с дементорами над головой? Нас подталкивало к камням. Последнее, что я помню — окровавленное тело мужа и его мёртвые глаза. Потом его поглотил океан. А я… Я чувствовала холод дементоров. Чувствовала, как меня бьёт о стену тюрьмы. Чувствовала, как умираю. Тишина, казалось, была осязаемой. По щеке Александры скатилась слеза. А Антонин просто не знал, что сказать. Он будто бы пропустил через себя всю ту боль, что испытывала эта девушка, которая так стойко держала равнодушное лицо. Её выдавали лишь глаза. Глаза и дрожащие пальцы. — И потом я очнулась на берегу. Думала, что меня выбросило туда штормом. Хотя и не понимала, почему вообще жива. А потом нашла в кармане тот самый медальон, что сказал мне взять мой муж. Он был открыт. Хотя я так и не смогла этого сделать. И знаешь… Внутри были написаны имена. Моё и мужа. И дата. Дата нашей смерти. Долохов сам не знал почему, но поднялся и аккуратно обнял девушку. — И знаешь, что самое страшное? — казалось, русский причинял ей невыносимую боль, поэтому Лейн снова перешла на английский, — то, что когда я выбралась в цивилизацию. Я увидела его. Я увидела своего мёртвого мужа. Точнее живого. Я буквально умирала второй раз, потому, что поняла, что случилось. Меня никто бы не узнал, ни мой муж, ни мои родители. Никто. — О чем ты? — Посмотри на медальон и сам поймёшь, — на этот раз грустная улыбка задержалась гораздо дольше. Взмахом руки, Лейн притянула к себе небольшую коробочку, обитую чёрным бархатом. Капля крови и, с лёгким скрипом, она открылась. Долохов непонимающе смотрел на артефакт, не в силах оторвать взгляд. Он его сразу узнал. Он видел его комнате покойной бабушки. Осторожно подняв медальон, мужчина с лёгкостью его открыл. — Что это…? — Антонин Долохов, Александра Романова-Долохова. Одиннадцатое ноября. Тысяча девятьсот восемьдесят шестой год. — Этого не может быть, — черты лица мужчины ожесточились. Он пальцами водил по артефакту, чувствуя легкое покалывания, — откуда он у тебя? — От моего мужа. — Ты лжёшь, — воскликнул Долохов, с силой сжимая медальон в ладони. — Я знала, что так будет, — самой себе сказала Романова и встала, — я не буду тебя держать или что-либо доказывать. Я вообще не должна была говорить. — Ты лжёшь! Откуда ты знаешь об этом артефакте?! — Антонин толкнул девушку, так, что она упала обратно в кресло, и схватил за горло. — Он принадлежал твоей бабушке. Антонине Ивановне Долоховой, в девичестве Поляковой, — давление на шею усилилось, но Александра продолжила говорить, уже не сдерживая слезы, — не смотря на домовиков, она сама готовила тебе. Ты очень любил её оладушки с малиновым вареньем. — Откуда ты знаешь? — Ты был женат на Татьяне Ивановой. Но она умерла при родах сына, которого ты хотел назвать Дмитрием. Он тоже не выжил. Хватка ослабла, но Антонин продолжал держать девушку за горло. — Откуда ты это выведала?! — В детстве ты упал с третьего этажа, но благодаря выбросу магии, повис в воздухе, — Александра всхлипнула, смотря прямо в глаза Долохову. Она понимала, что он её ещё не знает, он не тот, кого она любила. Хотя нет. Он это он. Но он не любит её. — Твой отец был на стороне императорской семьи во время революции. Он был крестным наследника Алексея. И до последнего пыталась его защитить. Когда семью похитили и убили, он получил откат и мог колдовать только в родовом поместье. — Замолчи, — прошептал Долохов, он упал на пол, хватаясь руками за волосы. — Твоя мама на ночь вместо сказок рассказывала тебе истории различных семей. Всё, что знала. Рассказывала тебе предание о призраке, который обитает у вас в поместье. — Остановись, — простонал мужчина. — Прости, — Александра вскочила и понеслась к двери  — в шкафу омут памяти. Воспоминания пронумерованы. С той стороны, — девушка махнула рукой на другую стену, в которой появилась дверь — спальня. Если захочешь уйти — позови домовика. Он проводит. Девушка задержалась, смотря на самого дорогого человека в её жизни. Из-за слез она видела всё мутно, но его образ чётко остался в памяти. Если она его больше не увидит… Хотя бы запомнит. Хотя бы будет знать, что попыталась. И испортила всё. Дверь громко захлопнулась. Долохов остался один. Пытаясь соеденить свои мысли. Он никому никогда не рассказывал о своей семье. Родители не покидали поместья. Никто не мог ничего знать. Неужели девчонка говорила правду? Нет. Нет. Такого не бывает. Она переместилась в прошлое? Восемьдесят шестой год? Дата его смерти? *** — Долохов не выходил на связь? — Нет, пропал. Маячок на нём перестал работать сразу после аппарации. — Черт, — Риддл сжал руку в кулак и до крови прокусил губу. — Может мне связаться с Лейн? — Пока не стоит. Имя — Лукреция Эллада Лейн. Найди о ней всё, Адам. Абрахаса подключи. И свяжись с нашими людьми в Хогвартсе. Пусть поглядывают на Дамблдора.