Помоги мне выйти

— Тох, ты чего такой задумчивый? — спрашивает Леша, когда они с Антоном протирают последние чашки для сервировки стола. — М? — тот, чуть дернувшись, смотрит на друга и пару раз моргает, прогоняя пелену перед глазами. — Ничего, просто задумался. Антон уже около трех минут стоит как вкопанный и монотонно протирает дно чашки салфеткой, смотря куда-то в никуда. Перед глазами все никак не может раствориться взгляд Арсения, направленный на куст приятно пахнущих цветов, а в голове, как на повторе, крутится фраза «мне тоже пионы напоминают близкого человека». Сказать, что Антон сгорал от интереса узнать, что же это за близкий человек, значит ничего не сказать. У него складывается впечатление, что весь Арсений — какая-то сплошная тайна за семью замками, открыть которые не в праве ни один человек на этой земле. Будто бы он — секрет, который разрешено узнать только избранным и самым близким сердцу людям. Любопытству Антона просто нет предела. Каждая недосказанная фраза или неотвеченный вопрос порождают все больше и больше желание понять то, что пытается скрыть Арсений. И проблема заключается в том, что Антон умело видит все, что тот, как считает сам Арсений, хорошо маскирует. Шастун словно прочитывает почти в каждом взгляде голубых глаз слово «печаль» и «боль», что, собственно, и подогревает интерес разгадать загадку. Он действительно не понимает, откуда вдруг взялось то горе, которое отображается в чужой радужке, и что больше всего заставляет метаться в раздумьях, так это то, с каких пор он вдруг стал все это видеть в абсолютно незнакомых ему глазах. В какой момент своей жизни ему удалось уловить этот навык? Антон никогда особо не отличался какой-либо проницательностью, более того, он никогда не уделял внимания чужим глазам, чтобы увидеть там хоть какие-то эмоции. Он всегда считал, что глаза, отображающие чувства, бред и вымысел из романтических книг, ведь это просто орган, не способный на подобные махинации. Но сейчас, снова вспоминая Арсения, это будто бы уже и не кажется таким бредом. — Антон, давай я расскажу, что ты должен будешь делать, а то скоро все начнется, — Оксана, нервно поправив черную юбку-карандаш, подзывает друга к себе за другой стол. По ее взволнованному виду заметно, что она, хоть и прошла через огромное количество выездных мероприятий, сейчас все же имеет некую долю волнения, пусть и старается тщательно ее скрывать. Бизнес-конференция вот-вот должна начаться, и с каждой приближающейся минутой становится видно, как Оксана все чаще мечется из одного угла в другой, перепроверяя, все ли стулья на своих местах, в достатке ли столовые приборы и хватает ли им еды. Суркова, как ответственная за мероприятие, просто не может позволить, чтобы что-то пошло не так. Но, как считает Антон, поводов для беспокойства не имеется, ведь все практически в идеальном порядке: стулья расставлены по своим местам, столы засервированы, а вся посуда натерта до блеска. Шастун будто бы поменялся с подругой местами и теперь, в отличие от Оксаны, более-менее спокоен. — Итак, — начинает та, окидывая площадку взглядом, — ты будешь официантом, — она указывает на пару небольших круглых столов на одной ножке, расставленных по всему свободному месту специально для того, чтобы люди, подойдя к фуршетному столу, могли что-либо взять оттуда и отойти в сторону. — Тебе нужно будет ходить и забирать грязные чашки и тарелки со столов, относить их под фуршетный стол, а после, когда будет свободное время и накопленная посуда, уносить все на кухню к Арсению. Там уже стоят специальные контейнеры, чтобы потом все сразу забрать и отнести в машину. Оксана, закончив говорить, выдыхает и смотрит на Антона, глаза которого сейчас могут посоревноваться с размером тех самых натертых до блеска блюдец на их столах. — Ты все понял? Антон на этот вопрос лишь сильнее округляет глаза, хотя кажется, что больше сделать их просто невозможно, и растерянно смотрит на немногочисленные столы, расположенные по периметру участка. Понял ли он все из того, что сказала Оксана? Пусть лучше спросит, понял ли он хоть что-нибудь, потому что весь поток информации о кейтеринге просто не может уложиться в голове за пару секунд. — Ладно, — вздыхает Суркова, видя все непонимание в чужих глазах. — Поставим тебя на место возле кофемашины. Все, что тебе нужно будет делать - это нажимать пару кнопок и готовить чай или кофе всем желающим. Махнув рукой, она отходит немного в сторону, подзывая Антона к себе, и указывает на массивную кофемашину, гордо стоящую возле стола на специальной стойке. — Ну, «делать кофе и чай» звучит не так страшно, как «работать официантом», — Антон, с облегчением выдохнув, чуть улыбается, понимая, что с этой задачей будет не так сложно справиться, как с работой официантом, ведь он, зная свое невезение, может запросто заплестись в ногах и полететь носом вниз вместе со всей посудой, стоящей на подносе, и вот тогда уж точно он навлечет проблемы и на себя, и на Оксану, и на ресторан в целом. Суркова вкратце объясняет Антону, как работает кофемашина, показывает, где открывается дверца для проверки уровня молока, воды и прочего, рассказывает, что обязательно нужно подавать не просто с чашкой, а блюдцем и ложкой. Устав слушать длинный рассказ подруги, Антон старается не закатить глаза и просто сделать вид, что очень внимательно слушает. Ему и так понятно, на какие кнопки нажимать и как подавать горячие напитки, все просто, любой дурак справится. — Окс, а это вообще нормально, что конференция по работе проходит на частном участке директора? — спрашивает Антон, окидывая взглядом задний двор Арсения. — Ну, да, вполне, — просто отвечает она, пожимая плечами. — А почему не сделать ее в каком-то более рабочем месте? Ну, или хотя бы в нейтральном. Это же личное пространство и все такое. — Шаст, — Оксана, скрестив руки на груди, делает небольшую паузу, чтобы друг перевел взгляд с рассматривания двухэтажного дома на нее, — если тебе настолько интересно, то можешь спросить об этом у самого Арсения, но я бы не советовала лезть не в свое дело: захотел и сделал. Лучше скажи, ты все понял из того, что я тебе рассказала? — Да что тут понимать-то? Написано же «эспрессо», значит вряд ли кофемашина сделает какой-то латте, если я нажму на эту кнопку. — Хорошо, тогда, если будут вопросы, зови либо меня, либо Лешу, — получив положительный кивок, Оксана уже делает пару шагов в сторону, чтобы уйти, но останавливается: — А, и еще, — добавляет она, оборачиваясь на Антона. — Постарайся приятно улыбаться и не задавать лишних вопросов, потому что, зная тебя, ты еще тот любитель викторин, — с этими словами она, снова развернувшись, уходит в который раз проверить, хватает ли стульев для всех гостей. — Ничего я не любитель, — шепчет Антон, когда Оксана отходит на довольно длинное расстояние. Как бы не хотелось, он все же не может не согласиться, что подруга права: Антон любит задавать всякие вопросы, и она это знает. Ему лишь дай повод поговорить с кем-нибудь или что-то поспрашивать, потом не остановишь. Эта любовь к разговорам и вопросам никак не вписывается в нынешние условия, где нужно лишь молча делать свою работу, поэтому Антон дает сам себе установку, что если он не хочет снова нажить проблем с Арсением, то сегодня рот должен держать на замке.

***

Как-только время на часах достигает отметки 12:00, гости, приглашенные на бизнес-конференцию, постепенно приезжают на своих машинах, припарковываясь недалеко от дома Арсения. Сам Попов встречает приезжающих точно так же, как и Антона с Оксаной и Лешей возле откатных ворот. Он, переодевшись, показывается гостям облаченным в белую рубашку, черный пиджак с брюками и такого же цвета тонкий галстук. Совершенная классика, которая, как замечает Антон, очень подходит Арсению, а очки в тонкой темно-серой оправе полностью завершают этот образ. Гости не обращают почти никакого внимания на персонал ресторана, а только молча проходят к аккуратно расставленным Оксаной стульям, рассаживаясь по своим местам. Что за конференция и о чем она, Антона не сильно волнует, он лишь понимает, что это демонстрация какого-то проекта, разработанного Арсением и его командой из нескольких сотрудников. В первые минуты мероприятия, на котором Попов что-то увлеченно рассказывает о дизайне сада, Антон еще слушает вполуха, наблюдая за тем, как Арсений показывает на небольшом проекторе красивые 3D фотографии. Но после, когда солнце немного меняет угол света, картинка с его стороны становится нечеткой и тусклой, сильно отсвечивая, из-за чего приходится перевести свое внимание на Арсения. Тот, в свою очередь, продолжает без остановки говорить, указывая на сменяющиеся на экране фотографии. Антон, проходясь изучающим взглядом по всему Арсению, останавливается на его белой рубашке, после чего опускает взгляд на свою собственную. Он снова раздумывает над тем, действительно ли ему идет этот предмет одежды, как сказал Арсений, или это были пустые слова лжи, только бы не отвечать на вопрос. Может ли Попов так нагло изображать правду? Ведь он, по сути, дизайнер, а не актер. Из мыслей его вырывает неожиданно повисшая тишина со стороны конференции, и Антон поднимает глаза, пытаясь понять, в чем дело. Арсений, договорив свою речь, кивает в благодарность слушателям и немного отходит в сторону, чтобы дать кому-то другому из гостей выступить. Облокотившись руками на небольшой стол с ноутбуком и множеством проводов, отвечающих за подключение к проектору, он внимательно слушает девушку, вышедшую из небольшого зрительского зала. Черный пиджак Арсения расстегнут, а рубашка, из-за того, что тот держит руки чуть позади себя, натягивается, слегка показывая мышцы торса. — Шаст, — тихо зовет Леша, стоящий возле второго фуршетного стола. Антон, встрепенувшись, переводит взгляд на друга. — Не пялься, у тебя же девушка есть. — В смысле? — Что в смысле? Ты так смотришь на эту девушку, будто у тебя Иры нет, — фыркнув от смеха, Леша взглядом указывает на блондинку, продолжающую рассказывать что-то про дизайн. — Так я… — Антон мнется, даже не зная, что сказать, ведь на девушку, как раз внимания и не обращал. Он кидает взгляд на блондинку, после на Арсения и ненадолго задумывается, сколько он так простоял, рассматривая чужой торс, пока Леша его не отдернул. — Я вообще не на нее смотрел. — Ну да, и глаза по пять копеек тоже не делал, — качает головой друг, ехидно улыбаясь. — Да иди ты, — только и может прошептать Антон, понимая, что оправдываться сейчас не время и не место. Он что, правда сейчас стоял, уставившись круглыми глазами на Арсения? Нет, бред, он просто смотрел на него, без всяких круглых глаз, уверяет самого себя Антон. Заметив рельефный пресс у Арсения, он всего лишь подумал, что ему тоже не помешало бы заняться собой. На этой мысли Антон и останавливается, полностью уверенный в том, что так все и было. Больше он в сторону Арсения не смотрит. Только наблюдает за зрительным залом и иногда стреляет взглядом в пионы, растущие вдоль всего забора.

***

Спустя сорок минут конференции гости поднимаются со своих мест, подходят к фуршетному столу и принимаются медленно расхаживать туда-сюда, выбирая что-то из еды. Несколько девушек подходят к Антону и просят сделать для них американо, один статный мужчина с густой бородой заказывает зеленый чай, а та самая блондинка, на которую, как счел Леша, заглядывался Шастун, хочет латте. Вежливо ей кивнув, Антон отворачивается к кофемашине и приступает к приготовлению, но краем глаза замечает, как Леша, за неимением работы, смотрит на него в упор, поэтому на несколько секунд поворачивает голову в его сторону. Тот предупреждающе качает указательным пальцем и смотрит взглядом а-ля «не буянь, у тебя есть девушка», на что Антон лишь закатывает глаза. Через минуту он отдает горячий латте блондинке, кивающей в благодарность и уходящей к одному из круглых столиков, и вымученно вздыхает. Он немного разминает затекшие ноги, очень уж устает замирать по стойке смирно, не имея возможности присесть. Работа на выездных мероприятиях теперь не кажется ему такой классной, как еще днем в ярких красках расписывала Оксана. Антону по душе трудиться курьером, ездить на своей любимой машине и отдавать заказы, а не вот это вот все. Лучше уж он будет каждый день выкручиваться из проблем с Арсением, чем скучно стоять несколько часов и делать горячие напитки. Конечно, он мог выбрать работу официанта и не стоять, а, наоборот, носиться с подносом грязной посуды, но это кажется ему еще большим кошмаром, чем его нынешнее занятие. — Антон, еще раз здравствуйте, — вдруг слышится рядом, и Шастун поворачивает голову, встречаясь взглядом с Арсением. — Сделайте, пожалуйста, двойной эспрессо без сахара. Антон кивает ему в ответ, берет белую чашку и нажимает пару кнопок на машинке, но даже спустя несколько секунд ничего не происходит. С удивлением он чуть сводит брови к переносице, нажимая комбинацию кнопок еще раз, но за этим все также ничего не следует, поэтому он поворачивается к Арсению, который выжидающе наблюдает за всем происходящим. — Что-то не так? — Нет, все нормально, одну секунду. Антон, промычав что-то нечленораздельное, еще больше хмурится, не понимая в чем, собственно, причина заминки. Он открывает дверцу кофемашины, в точности как ему рассказывала Оксана, и проверяет, есть ли вода, но на удивление ее там оказывается больше половины, поэтому причина явно заключается не в этом. — Что за херня… — тихо шепчет, но по усмешке Арсения становится заметно, что тот его слышит. — Попробую на второй кофемашине, постойте тут, пожалуйста, я через две минуты подойду. Не успевает Антон отойти, как Арсений, кинув краткое «ага», ближе подходит к аппарату и нажимает комбинацию тех же самых кнопок, что и полминуты назад Антон. Машина, характерно загудев, начинает работать, после чего в чашку медленной струйкой льется горячий кофе. Антон, окаменев на месте, удивленно округляет глаза и с непониманием смотрит на Арсения. Он уже всерьез начинает думать, что когда тот оказывается где-то поблизости, то у Антона, как по щелчку пальцев, тут же все выходит из строя, отказываясь работать. В сглазы и порчи он не верит, но вот мысль о том, что этот Арсений может быть каким-то колдуном, всё-таки закрадывается в его голову. — Я же только что два раза пытался, ничего не происходило, — говорит Шастун, по большей части пытаясь оправдать самого себя и заверить, что он не настолько тупой, чтобы не разобраться в кофемашине. — Вы же видели, она не работала. Арсений на эти слова лишь тянет все такую же лукавую усмешку и понимающе кивает, продолжая делать себе кофе. Он берет ложку и медленно помешивает напиток, а после тянется к блюдцу. — Я помогу, — торопится исправиться Антон, ведь если Оксана увидит, что заказчик сам себе делает кофе, то надает парню по шапке. — Спокойно, Антон, все нормально, — Арсений одним жестом руки останавливает Шастуна и ставит чашку на блюдце. Тот на это нервно отдергивает рукава белой рубашки и взглядом проходится по всему двору в надежде не найти Оксану где-то рядом. Подруга в это время увлеченно убирает посуду с одного дальнего стола, не обращая на кого-либо внимание, и Антону остается продолжать надеяться, что та его не заметит стоящим истуканом возле кофемашины, из-за чего ему может нехило так прилететь. От наблюдения за Оксаной его отвлекает незнакомая мелодия, звучащая где-то рядом. — Ох, мне звонят, — говорит Арсений, поднимая взгляд. — Антон, подержите, пожалуйста, кофе, я сейчас вернусь. — Хорошо, — тот, кивнув, принимает чашку с блюдцем, наблюдая за тем, как Арсений, достав телефон из внутреннего кармана пиджака, принимает звонок и отходит чуть в сторону. Антону ничего не остается, кроме как стоять и ждать его возвращения, поглядывая в разные стороны. Оксана, не обратив на него никакого внимания, быстро проходит мимо с подносом грязной посуды и принимается аккуратно убирать ее под стол, а после, закончив, разворачивается и уходит за угол веранды. Поняв, что подруге, вероятно, сейчас нет никакого до него дела, Антон решает рассмотреть гостей, пришедших на конференцию. В основном это молодые люди, так же официально одетые, как и Арсений. Все они увлеченно о чем-то говорят, разбившись по несколько групп за столиками. Кто-то пьет сок, кто-то воду или кофе, у некоторых рядом с напитками стоит перекус со шведского стола, и у всех присутствующих каменные лица, будто бы они говорят о чем-то сверхсерьезном и секретном. Антон удивляется, когда в толпе всех этих лиц замечает знакомый строгий взгляд, направленный прямо на него. Сережа, стоя за столиком и медленно попивая кофе, не сводит глаз с Антона, на что тот удивленно вскидывает одну бровь, чувствуя себя так же неловко, как и вчера на кухне Арсения. Он явно не ожидал снова увидеть человека, который произвел на него не самое приятное впечатление после вчерашней встречи. Антон слегка кивает Сереже и немного улыбается, пытаясь не показывать своей растерянности. Матвиенко, сделав пару глотков своего кофе, что-то коротко кидает мужчинам, стоявшим за столиком рядом с ним, и медленно направляется в сторону Антона. — Вот же сука, — одними губами произносит тот, понимая, что деться ему, по сути, некуда. — Антон, — вдруг неожиданно слышится голос Арсения сзади, что пугает Шастуна. Он, дернувшись, не удерживает чашку, начавшую быстро съезжать с блюдца. Попытки поймать посуду увенчиваются лишь парой неловких движений, не принесенных какого-либо результата. Горячий кофе вмиг выливается прямо на антонову белоснежную рубашку, окрашивая ее в светло-коричневый цвет. Чашка с блюдцем громко падают на землю, раскалываясь на несколько частей, из-за чего все присутствующие затихают, обращая внимание на Антона. Все происходит настолько быстро, что понимание приходит лишь спустя пару секунд, принося с собой жгучее ощущение боли. Грудь мгновенно начинает гореть, а кофе продолжать растекаться вниз по животу. — Ай, блять, — шипит Антон как можно тише, хотя сейчас очень хочется громко кричать и материться на весь двор. — Пойдемте, — строго говорит Арсений, и, не дав парню хоть что-либо сказать, тут же берет его за руку и быстро уводит в сторону дома к веранде. Антон успевает лишь бросить быстрый взгляд на Сережу, который, остановившись буквально в нескольких метрах от кофемашины, с нескрываемым удивлением смотрел на все происходящее. Когда они уже поднимаются на веранду, Антон замечает выбегающую из-за угла Оксану, всеми силами пытающуюся понять, что произошло. Она, сердито посмотрев на друга, а после на его испорченную рубашку, хмурит брови, но сказать ничего не успевает, так как Арсений быстро уводит его в дом. Антон лишь одними губами кидает «прости» в надежде, что этого будет достаточно, хотя и понимает, что выпрашивать прощения придется еще очень долго. Он так сильно не хотел подставить Оксану, зная, насколько для нее важно это выездное мероприятие, что сейчас хочется рассыпаться перед ней в миллионе извинений и просить прощения, не замолкая ни на секунду. Но чувство вины сейчас усиленно закрывает дикая боль в области груди, не разрешая думать ни о чем, кроме нее. Войдя через веранду в дом, Арсений с Антоном оказываются в небольшой столовой, а после проходят в уже знакомую для Шастуна гостиную и поднимаются по лестнице на второй этаж. Идя по ступенькам вверх, Антон невольно опускает глаза на их сцепленные руки, не понимая, почему нельзя было просто сказать ему идти следом, ведь он прекрасно бы справился и сам. Крепко сжимая ладонь Антона, Арсений молча ведет его вперед, и только когда они подходят к одной из нескольких закрытых дверей, разжимает пальцы, отпуская руку. Он открывает дверь и пропускает Шастуна вперед, заходя следом и оказываясь в просторной ванной комнате с душевой кабинкой и отдельно стоящей ванной. — Снимайте рубашку, — командует Арсений, подходя к ванне. Антон, полностью погруженный в ощущение боли, не спорит и сразу начинает расстегивать рубашку, параллельно с этим еле слышно матерясь. На груди уже виднеется алое пятно размером с ладонь, которое отзывается тройной болью при малейшем касании. — Ого, — протягивает Антон, смотря на ожог, а после поднимает глаза на мужчину. — Садитесь на ванну, — Арсений, взяв шланг от душа, открывает кран, выкручивая его так, чтобы вода была прохладной. — И облокотитесь удобней. Антон, выполнив все указания, наблюдает за тем, как Попов пробует рукой воду и, убедившись, что она достаточно холодная, но не настолько, чтобы быть ледяной, подносит душ к его груди. — Подождите, так у меня штаны намокнут, — протестует он, уже чувствуя, как небольшая струйка воды быстро течет вниз по животу, оказываясь под линией ремня. Как бы ни хотелось Антону оставить свои штаны сухими, он вынужден согласиться с тем, что ему вмиг становится легче, когда на обожженную кожу льются капли холодной воды. — Нужно промыть ожог проточной водой, по-другому никак, — Арсений пожимает плечами, продолжая держать душ над парнем. — Можете, конечно, снять штаны. — А? — А? Антону кажется, что вчера у них состоялся точно такой же диалог вопросом на вопрос, только тогда в замешательстве был Арсений, а сейчас на его месте оказался сам Шастун. — Вы предлагаете мне снять штаны? — удивленно спрашивает тот, смотря на то, как Арсений усмехается, явно чувствуя, что сейчас именно он управляет ситуацией. — Вы же не хотите их намочить? Антон, прикусив нижнюю губу, печально смотрит на свои штаны, которые уже начинают чуть намокать, и соглашается с тем, что если сейчас не сделает хоть что-то, то выйти из ванной он не сможет не только без верха, но еще и без низа. — Ладно, — Антон дожидается, пока Арсений уберет душ в сторону, а после быстрым движением расстегивает ремень. Он чувствует, как без холодной воды рана на груди моментально начинает пылать с двойной болью, и ускоряется, снимая темно-коричневые штаны и оставляя спущенными на щиколотках. Снова сев боком на бортик ванной и облокотившись, Антон прикрывает глаза и с облегчением выдыхает, чувствуя холодную струю, но, заметив, что теперь из-за воды начинают намокать его трусы, открывает глаза и смотрит вниз на небольшую влажную линию у края ткани, начинающую медленно расползаться дальше от воды. — Трусы я не сниму, — тут же говорит Шастун, на что получает тихий смешок от Арсения. — А я и не предлагал. — Я могу накрыться полотенцем? Пожалуйста. Антон чувствует, как вместо раны на груди теперь начинают гореть кончики ушей, и действительно не может понять, это из-за Арсения, который сейчас смотрел сверху вниз на его намокающие боксеры, или же виною всему ожог, побудивший такую реакцию. Попов, одной рукой дотянувшись до вешалки с полотенцами, отдает одно Антону, на что тот сразу принимает его и накрывает боксеры, чтобы вода впитывалась не в них, а в полотенце. — Спасибо, — чуть замявшись, говорит Антон. — А долго так сидеть нужно? — Еще пару минут. — Хорошо, — кивает он. — Простите за все это, — из-за шума воды слов Шастуна почти не слышно, и Арсению приходится чуть наклониться, чтобы лучше расслышать. Антон испытывает неудобство и неловкость перед мужчиной за все то, что случилось пару минут назад, поэтому он не решается смотреть на того в ответ. Остается лишь неловко ковырять ворс полотенца пальцем, чувствуя, как уши начинают гореть еще сильнее. — Я правда не хотел, пытался поймать чашку, но не получилось. — Знаете, еще немного и я начну привыкать ко всем вашим проколам, — тон, с которым была сказана эта фраза, кажется Антону очень ровным и даже в какой-то степени успокаивающим, будто Арсений непрямым текстом давал понять, что все нормально. — Главное, что у вас не сильно большой ожог и вдобавок нет порезов. — Но я сорвал вам конференцию, — продолжал Шастун гнуть свою линию, чувствуя вину. — И Оксану подставил… — еле слышно добавил он. — Антон, посмотрите на меня, — Арсений, не дожидаясь, пока на него поднимут глаза, свободной рукой прикасается к чужому подбородку, заставляя Антона повернуть голову в его сторону. — Заказчик мероприятия здесь я, и если я говорю, что все нормально и эта ситуация не повлияет на мою конференцию, значит она никак не повлияет. Голубые глаза сейчас находятся ближе обычного, из-за чего Антону становится не по себе. Понимание того, что стоит отстраниться, дабы внимательный взгляд оказался чуть дальше, устойчиво закрепляется в его голове, но в то же время он испытывает чувство внутри, которое не может понять. Чувство, заставляющее продолжать смотреть в глаза напротив и даже не моргать. Пару часов назад Шастун считал, что смог уловить навык узнавания эмоций и чувств, отображающихся в арсеньевских глазах, но сейчас, всматриваясь в них, он не может понять их от слова совсем. Антон знает, что видит что-то, что должно как-то называться, будто бы вот оно, это чувство, светится небольшим огоньком в радужке Арсения, просто назови его, но это что-то, будто играясь, все время ускользает и прячется далеко внутри мужчины, не разрешая себя словить. — Арс, — слышится со стороны двери, и оба, будто от удара током, дергаются, поворачивая головы к выходу. В проходе стоит Сережа, облокотившись на косяк двери. Он проходится глазами по Антону, сидящему вполоборота на ванне с полотенцем на бедрах и спущенными штанами, и, удивленно кашлянув, переводит взгляд на Арсения. — Я замял ситуацию, объяснил все гостям и сказал, что перерыв задержится еще минут на десять. — Спасибо, — говорит Арсений, кивнув в благодарность. — Я знал, что ты все уладишь. — Ну, так это, — Матвиенко указывает пальцем на Антона, делая в воздухе пару кругов. — Все нормально? Или, может, врача вызвать? — Нет-нет, — тут же отзывается Шастун, активно качая головой. Он мог бы подключить руки, но одна из них держится за бортик, облокачиваясь, а другая удерживает полотенце, чтобы то не упало на пол и не явило свету его боксеры. — Врач не нужен, уже почти все нормально, спасибо. — Нужно будет сейчас наложить повязку, — обращается Арсений к парню, после чего немного отодвигает душ, смотря на ожог и убеждаясь, что рана не стала больше и не поменялась в цвете. — Может я сделаю это? — проходит дальше в ванную комнату Сережа. — А ты пока к гостям выйдешь. Антон признается самому себе, что оставаться наедине с Матвиенко у него нет ни малейшего желания. Он все еще помнит, как тот смотрел на него пару минут назад, и этот взгляд явно говорил о том, что этот человек не сильно дружелюбно настроен к парню. — Нет, Сереж, я справлюсь. Знаешь, ты лучше отмени перерыв и начни пораньше вторую часть презентации проекта, чтобы как-то отвлечь гостей. Услышав от Арсения эту фразу, Шастун тихо выдыхает с облегчением. Все-таки вариант остаться с Поповым в одном помещении ему кажется куда лучше, чем с Сережей. — М-м-м, — тянет Матвиенко, с прищуром косясь на Антона, и тот еще раз радуется, что все-таки остается с Арсением. — Ладно, тогда я пошел? Не задерживайся только. — Да, хорошо, — Попов проводит взглядом друга, который, выйдя из ванной, прикрывает дверь и уходит на первый этаж, а после отключает воду и обращается к Антону: — Пойдемте, наложим повязку, и я дам вам какую-нибудь из своих рубашек. — Не нужно, я, наверное, в этой… — тот хочет возразить, но, посмотрев на свою мокрую рубашку, больше похожую на одно сплошное бледно-коричневое пятно, желание спорить в момент пропадает. — Ладно, согласен, рубашку все-таки стоит поменять. Натянув быстро штаны, Антон все еще ощущает неприятное жжение в области груди, но благодаря прохладной воде все-таки немного становится легче, что не может не радовать. Оба, выйдя из ванной, направляются в сторону спальни.