Помоги мне выйти

Антон скучающим взглядом проходится по всем гостям, которые снова неспешно начинают подниматься со своих мест в зале. Сережа, закончив выступать перед публикой, говорит, что сейчас все могут отправляться на перерыв, но через пятнадцать минут снова приступят к презентации проекта. От неимения работы, Антон переставляет белые чашки на подносе то в одну сторону, то в другую, а после принимается за серебряные чайные ложки. Он смотрит на второй шведский стол, где Леша занимался приготовлением кофе для какого-то мужчины, и задается вопросом, что сейчас было бы лучше: тоже делать горячие напитки или стоять истуканом, покачиваясь с носков на пятки. Только он об этом задумывается, как краем глаза замечает, что в его сторону, непрерывно о чем-то разговаривая, направляются две девушки, и поворачивает голову. Приветливо улыбаясь, на него снизу-вверх смотрит блондинка, которую Антон сразу узнает. Она пару часов назад просила сделать ей то ли кофе, то ли чай, Шастун, честно говоря, не собирается даже начинать напрягаться, чтобы вспомнить. Рядом с ней стоит брюнетка, ростом чуть выше, чем ее подруга, и так же дружелюбно улыбается. — Сделайте, пожалуйста, зеленый чай и капучино, — просит блондинка. Получив кивок от Антона и дождавшись, пока тот начнет делать чай, она чуть тише обращается уже к подруге. — Слышала, говорят, что Арсений Сергеевич уже может выходить дальше своего участка. Услышав краем уха эти слова, Антон чуть дергает рукой, из-за чего еле удерживает чашку от падения на пол, и выдыхает. Лимит разбитой посуды на сегодня не должен превысить больше одной чашки. Шастун немного замедляет свою работу и старается делать все с минимальным шорохом, чтобы услышать, о чем дальше будут говорить эти двое. — Что? — удивленно спрашивает вторая. — Серьезно? — Не знаю насколько это правда, но слух по поселку такой идет. Антон задумывается на пару секунд, а не из-за него ли и пошел этот слух, ведь он недавно сказал продавщице в магазине именно то, что сейчас принялись активно обсуждать девушки. Если эта женщина в тот же вечер рассказала все Сереже, который тут же примчался к Арсению выяснять, в чем дело, то она вполне могла начать и всех остальных в поселке посвящать в эту новость, которая может выйти за шлагбаум на въезде и распространиться дальше. — Ну, не знаю, — брюнетка чуть хмурит брови, задумываясь. — Если бы это было так, мы бы сейчас презентацию проекта проводили у нас в офисе, а не здесь. — Знаешь, может ему еще сложно так далеко ездить. Эта фобия, все-таки, уже шестой год у него. Антон округляет глаза, когда слышит слова девушки. Шестой год? Фобия? Его рука замирает с пакетиком чая прямо над чашкой с кипятком, в который он намеревался опустить чай, а шестерёнки в мозгу быстро начинают свой ход. Арсений не выходит из дома уже шесть лет? Мало того, причина этому фобия? В голове тут же вспыхивает их недавний разговор, когда Антон готовил ужин на его кухне. — Последние лет шесть только и заказываю себе еду из каких-то ресторанов. — А перед этим что было? У вас что, был личный повар? А еще Антон вспоминает, насколько быстро сменились эмоции на лице Арсения после этого вопроса и то сухое «не важно», брошенное в ответ. Перед глазами непроизвольно появляется образ той семилетней девочки Кьяры на фотографии и фраза «ей было бы сейчас тринадцать лет», которая все продолжает набатом звучать в голове. Не нужно быть великим математиком, чтобы отнять семь от тринадцати и получить как раз шесть. Шесть лет, которые, как оказалось, Арсений не выходит из дома. Что такого могло случится с той девушкой и милой девочкой на фотографии шесть лет назад, из-за чего Арсений отказывается выходить дальше своего участка? Антону хочется узнать обо всем, но сейчас, черт бы его побрал, совершенно не то время и не то место. Нужно работать, нажимать на раздражающие круглые кнопки кофемашины и улыбаться. — Ваш зеленый чай, — оборачивается Антон, перебивая диалог девушек, отдает блондинке чашку и принимается делать капучино для второй. — Спасибо, — улыбнувшись, та снова переключается на подругу. — Ты поставь себя на его место. Шесть лет прожить без возможности уходить куда-то дальше двора. — Я бы с ума сошла, — брюнетка кивает, снова нахмурившись. Слова подруги вызывают у нее не самые приятные эмоции и даже навеивают меланхоличную грусть. — Ох, мне так его жаль. — Мне тоже, — соглашается вторая. — То, что пережил он, я бы даже врагу не пожелала. — Если он правда уже может выходить, то я рада за него, — говорит брюнетка, пытаясь заглянуть за спину Антона и посмотреть, когда же ее капучино будет готов. — Но, если Арсений Сергеевич теперь будет ездить к нам в офис, получится двойной контроль от директоров. А это, знаешь ли, так себе удовольствие. — Это да, — смеется блондинка, делая небольшой глоток зеленого чая. — Сергея Борисовича нам вполне хватает. — Капучино, — Антон снова оборачивается и отдает чашку с блюдцем. Насколько бы сильно ему не хотелось, чтобы эти двое еще немного постояли рядом и поговорили об Арсении, Антон просто не может себе позволить задерживать приготовление горячих напитков — перспектива снова нажить проблемы и все-таки получить от Оксаны нагоняй ему совершенно не нравится. Девушки, поблагодарив за чай и кофе, неспешно направляются к одному пустующему круглому столику. Антон грустно проводит их взглядом, но сделать что-то большее не может, поэтому остается стоять на месте возле кофемашины, принимаясь выполнять заказы от других гостей.

***

Спальня Арсения благодаря плотной ткани штор полностью погружена в полутьму, и только тонкая полоска света выглядывает из-под двери. Нахмурив брови, он беспокойно ворочается на своей кровати, будто старается улечься поудобнее. Синее покрывало, лежащее рядом, давно скомкано под его телом, а подушка, совершенно забытая хозяином, находится недалеко от темной растрепавшейся макушки. Арсений крепко спит, но по его виду невооруженным взглядом видно, что то, что он видит во сне, совершенно ему не нравится и поэтому вызывает беспокойство…

***

Арсений стоит возле своего дома на заднем дворе, ежится, чувствуя сильный порыв ветра, и поднимает взгляд на небо, полностью затянутое темными тучами. Они не дают солнцу абсолютно никаких шансов на проблески хотя бы малейших лучей, и это нагнетает неприятные ощущения. Арсений с интересом оглядывается по сторонам, будто видит свой участок впервые. Почти все здесь такое, каким он привык видеть, без каких-либо изменений, но все же что-то его смущает, заставляя поворачивать голову в разные стороны. Только спустя пару минут он замечает, что на его участке совершенно нет пионов, что очень удивляет. Ранее усаженный цветами высокий забор сейчас одиноко стоит по периметру и из-за этого выглядит совсем непривлекательным и скучным. Почувствовав, как холодный ветер с большей силой подул прямо в лицо, Арсений обхватывает себя руками в надежде, что это поможет согреться. Стоять на таком холоде нет никакого желания и он, окинув взглядом дом, направляется к веранде. Быстро поднявшись по немногочисленным деревянным ступенькам, он входит внутрь, но тут же останавливается, удивленно раскрыв глаза. — Что за… — шепчет Арсений, медленно проходя вперед. То, что творится внутри, совершенно не соответствует фасаду дома. Снаружи здание в идеальном состоянии, имеет красивый, чистый и современный вид, но внутри выглядит так, как ни один город в фильме после апокалипсиса. Все стены столовой, посреди которой стоит Арсений, измазаны в черной копоти и саже, большой обеденный стол расколот на несколько частей, а у стульев сломаны ножки. Арсений тяжело сглатывает, не желая оставаться в этой комнате, и быстро проходит дальше в гостиную. Но, на удивление, здесь его также ожидает беспорядок, а стены просторной комнаты измазаны в копоти. Он бросает взгляд на лестницу, которая должна вести на второй этаж, но сейчас стоит сломанная. Перила ее отвалены, первые несколько ступенек покрыты толстым слоем сажи, а дальше идет пропасть, будто что-то большое свалилось прямо на лестницу и сломало ее, разделяя первый этаж со вторым. Весь пол гостиной в каком-то мусоре, повсюду разбросаны скомканные бумажки и битое стекло, а пол покрывает такой же толстый слой сажи, что и пара ступенек лестницы. Стоя посреди комнаты, Арсений чувствует себя до жути неуютно, а к горлу медленно подступает тошнота. У него появляется дикое желание немедленно выйти из дома, поэтому, аккуратно проходя между осколками стекла на полу, уверенно направляется к главной двери, но тут же резко остановился. Там, где должна стоять дверь, ведущая на передний двор, сейчас лишь холодная бетонная стена. — Арсений, — слышится тихий голос сзади, из-за чего Попов оборачивается, но никого не замечает. — Арс, — повторяется снова. — Что? — то ли у голоса, то ли у самого себя спрашивает Арсений. — Иди сюда. Он немного медлит, не решаясь идти на голос, но после все же делает пару неспешных шагов вперед, снова возвращаясь в гостиную. — Я на кухне, — подсказывают ему. С каждым шагом незнакомый далекий голос будто бы уже и не кажется таким незнакомым. Арсений готов поклясться, что знает этот тембр, и даже очень хорошо знает. Он аккуратно заходит на кухню, такую же разрушенную, как и прошлые комнаты, и только спустя пару секунд замечает возле окна силуэт человека, стоящего к нему спиной. Немного прищурившись, он узнает в нем девушку с красивыми длинными волосами темно-коричневого цвета, одетую в белоснежное платье до колена. Мысль, вмиг вспыхнувшая в голове, ударяет с такой силой, что Арсений отказывается ее принимать, и только приоткрывает рот, всматриваясь в прекрасные густые волосы, которые не спутает ни с какими другими. Он уже хочет что-то начать говорить, так как девушка долгое время молчит, продолжая смотреть в окно на темные тучи, но та, будто почувствовав это, оборачивается, направляя карие глаза прямо на Арсения. — Алена? — неверующе шепчет тот, качая головой. — Ты… — Да, Арс, — мягко перебивает она его, подходя ближе. — Это я. Полностью обездвиженный от шока, Арсений приковывает свой взгляд к Алене, боясь что-либо сделать не так и нарушить этот момент. Он чувствует, как воздуха становится нещадно мало, а пол под ногами обмякает. Арсений не может поверить в то, что сейчас видит. Алена, его Алена, стоит перед ним, говорит и, самое главное, дышит. Вот она, смотрит на него своими большими карими глазами снизу-вверх и кажется, что в ее взгляде читается буквально вся нежность этого мира. Он не видел ее целых шесть лет. Просмотр совместных фотографий или видео совершенно точно не могут сравниться с тем, что происходит сейчас. Алена, смотрящая на него такими родными глазами, стоит прямо напротив него и говорит. От этой мысли голова идет кругом, и Арсений, слегка пошатнувшись, старается не упасть на ровном месте. Алена кажется такой реальной, будто те шесть лет, проведенные в одиночестве и горе, лишь страшная иллюзия, которая наконец-то закончилась. Арсению до скрежета в зубах хочется прижать ее к себе, обнять крепко, что есть сил, вдохнуть родной запах и попросить никогда больше не оставлять его. Он чувствует, как внутри него разгорается огромное желание начать тараторить слова прощения и не замолкать ни на секунду. Сейчас хочется, забыв о своей гордости, упасть перед Аленой на колени и извиняться, извиняться так долго, как только возможно. — У тебя такой уставший вид, — говорит она, прерывая поток мыслей в голове Арсения, и подняв руку, слегка касается его щеки, покрытой легкой щетиной. Тот ластится под ее ладонь, но, не почувствовав какого-то тепла от прикосновения, немного теряется. — Почему ты почти не спишь? — Ален… — Это из-за нас, да? — голос становится грустным, когда она не слышит ответ на свой вопрос. — Ты винишь себя в том, что случилось, — уже не спрашивает, а утверждает она. — Потому что так и есть, — уверенно говорит Арсений, на что получает от Алены отрицательное покачивание головой. — Если бы я приехал раньше с работы или хотя бы услышал от тебя звонок… — Арс, ты не виноват — снова мягко говорит Алена, из-за чего тот замолкает. — Пожалуйста, услышь это и не вини себя, хорошо? — Арсений не отвечает, потому что уверен, что это совершенно не так, но спорить в этот момент совсем не хочется. — Я люблю тебя. — И я тебя тоже, — еле слышно шепчет Попов, прикрывая глаза, которые начинает пощипывать от подступающих слез. Он снова чувствует, как его кулаки сами по себе крепко сжимаются, а желваки на скулах начинают подрагивать. — Ален, прости меня, пожалуйста. — Послушай, — та прикасается ко второй щеке, заставляя открыть голубые глаза и посмотреть на нее. — Я люблю тебя, но меня больше нет в этом мире. Слова ударяют с такой силой, что выбивают последний воздух из легких Арсения, шокируя окончательно. Он знает, что ее больше нет, уже долгие годы живет со смирением, но слышать такое от родного человека — самое болезненное, что может быть. — Нет, — Арсений не хочет слышать этих слов, поэтому качает головой, снова закрывая глаза. Он отказывается слушать от Алены, своей прекрасной Алены то, что очень больно врезается в сердце. — Нет, Ален, пожалуйста, не говори этих слов. — Сень, посмотри на меня. Арсений предпринимает усилия, чтобы прийти в норму, делает несколько тяжёлых вдохов и открывает наконец глаза, полные горя и боли. — Ты хочешь казаться сильным, но ведь в душе ты совсем не такой, — Алена грустно улыбается, поглаживая большими пальцами напряженные скулы. — Тебе нужен тот, кто покажет, что после потери любимого человека можно жить дальше. — Что? — Арсений сводит брови к переносице, удивляясь таким словам. То, что сейчас говорит Алена, совершенно не то, что он хочет слышать. — В каком смысле? Я не понимаю. — Ты все поймешь, — та еле заметно кивает, продолжая грустно улыбаться, но в ее карих глазах нет печали или боли, там отражается лишь смирение и спокойствие. — Совсем скоро ты все поймешь, — она встает на носки и тянется чуть ближе к Арсению, чтобы быть совсем рядом с его лицом. — Присмотрись к людям, которые тебя окружают. Возможно, среди них уже есть нужный человек, — совсем тихо говорит она, настолько, что можно услышать завывающий на улице ветер. Губы Алены очень близко к губам Арсения, но она не собирается сокращать дистанцию, а только неотрывно смотрит в глаза напротив, продолжая тихо говорить: — Не держись за прошлое, пожалуйста. Думай о том, что происходит в настоящем. — Но ты мое прошлое, — голос Арсения немного срывается из-за отчаянно подступающих слез. — И Кьяра тоже. — Вспоминая о прошлом, ты забываешь жить настоящим, — Алена немного отстраняется и пробегается взглядом по родному телу, будто бы желая запомнить все в самых мельчайших подробностях. — Прими тот факт, что нас больше никогда не будет рядом, и не кори себя за все то, что случилось. — Умоляю, не говори этого, — слова невероятно тяжело даются Арсению, Алена это видит. Она замечает, как у того начинают подрагивать руки, все еще плотно сжатые в кулаки, но не сказать этих слов она просто не может. Алена понимает, что Арсению нужно их услышать, как бы больно ему не было. — Я изо дня в день вспоминаю тебя и Кьяру, вспоминаю то, как мы каждое воскресенье гуляли в парке, — после этих слов она сжимает губы, вздохнув, и хочет что-то сказать, но все же не решается, давая Арсению возможность высказаться. — Я каждый божий день смотрю на эти пионы в саду и вспоминаю тебя, вспоминаю все, что было. Я шесть гребаных лет не говорил с тобой, а сейчас ты, появившись, заявляешь, что мне нужно забыть вас? Говоришь, чтобы я не жил прошлым? Как я могу взять и забыть вас? — Сень… — И что значит «тебе нужен тот, кто покажет, что после потери любимого человека можно жить дальше»? — перебив Алену, все продолжает громко говорить Арсений. — Что значит твое «ты все поймешь»? Объясни мне, потому что сейчас я совершенно ничего не понимаю. Закончив, он громко дышит, чувствуя, как начинает болеть голова. Увидев в первые секунды возле окна Алену, Арсений явно не ожидал, что их разговор окажется таким напряженным и принесет ему лишь боль в районе сердца. Он с упоением всматривается в карие глаза и отчаянно старается найти ответы на все свои вопросы. Несмотря на громкую речь, Алена продолжает оставаться спокойной, даже в каком-то смысле меланхоличной. Она молча смотрит на Арсения с полминуты, а после заговаривает: — Прошлое тебя медленно съедает и не приносит никакой радости. А все, чего я хочу, это чтобы ты был искренне счастлив. — она снова подходит чуть ближе к Арсению, на лице которого читается лишь печаль. Весь его внешний вид дает понять, насколько тяжело ему слышать все, что говорит Алена. Плечи Арсения в бессилии опущены вниз, руки бесконтрольно подрагивают, а синие глаза блестят от подступивших слез. Кажется, стоит ему лишь раз моргнуть, как две тонкие соленые дорожки тут же покатятся по его щекам. — Сень, мне нужно идти, — Алена все с такой же нежностью, как и пару минут назад, смотрит на Арсения, который тут же отмирает, меняясь в лице. — Что? Нет, подожди, — он протягивает руку вперед, стараясь прикоснуться к Алене, но пальцы, будто в плотном тумане, хватают лишь воздух. — Ален! — голос срывается на крик, когда образ родного человека, словно растворяясь, медленно пропадает. — Тебе пора просыпаться, — фраза звучит очень тихо, рассеиваясь на середине. За окном слышится раскат грома, приносящий после себя сверкающую молнию, и Арсений чувствует, как перед глазами темнеет, а из-под ног словно уходит земля.

***

Словно испытав удар током, Арсений резко раскрывает глаза и хватает ртом воздух, смотря в потолок. Он садится на кровати и тяжело сглатывает, опуская глаза на свои подрагивающие руки, а после раздраженно сжимает и разжимает кулаки, желая поскорее избавиться от этого чувства. Осознание того, что весь разговор с Аленой был лишь сном, впивается острой болью в сердце, принося неприятную ноющую боль. Она была настолько реальной, настолько живой и родной, что сейчас, сидя на холодной кровати, Арсений чувствует себя до невозможности одиноким и никому не нужным. — Блять, — шипит он, стараясь удержать эмоции в узде. Во сне он дает волю своим чувствам, но наяву запрещает себе расклеиваться, поэтому мысленно принимается считать от одного до десяти, в надежде, что это хоть немного поможет прийти в норму. — Арсений, — вдруг слышится тихий голос, и он поворачивает голову к двери, замечая Антона, боязливо стоящего неподалеку. — Простите, я вас разбудил, да? — Что? — Арсений пару раз моргает, стараясь убрать пелену с глаз. — Я нечаянно хлопнул дверью, когда входил, и вы резко проснулись, — Шастун не решается проходить дальше двери, продолжая топтаться неподалеку. Он чуть сводит брови, замечая дрожащие руки и то, насколько подавлено выглядит Арсений, и это не может не вызывать волнения. — А, — тот осматривает всю комнату и видит, что подушка лежит на полу, а покрывало почти на половину сползло вниз. Кажется, он очень неспокойно спал. — Нет-нет. Я… я сам проснулся, — Арсений потирает переносицу пальцами и берет очки с прикроватной тумбочки, надевая их. — Вы что-то хотели? — Нет, просто решил прийти проверить, все ли у вас нормально, — Антон все же делает несколько несмелых шагов вперед, останавливаясь возле кровати, а после аккуратно спрашивает: — Вы в порядке? Арсения немного удивляют его слова. Антон в самом деле просто так пришел посмотреть все ли у него нормально? Сначала он думает, что Шастун ему нагло врет и на самом деле того прислал Сережа, который чисто физически не может подойти из-за презентации проекта, но, посмотрев снизу вверх в зеленые глаза, стремительно меняет свое мнение. Взгляд у Антона такой обеспокоенный, что Арсению даже становится неловко — не привык он видеть, как кто-то, кроме Матвиенко, за него переживает. — Да, я, вроде бы, в порядке, — он старается усмехнуться, но выходит лишь печальная усмешка. — Просто сон был не очень приятный. — Такое бывает в первые разы после настойки пиона, но, если в течение нескольких недель ее пить регулярно перед сном, это проходит. — Настойка… — Арсений задумывается на пару секунд, неотрывно смотря в большие зеленые глаза, а после говорит: — Точно. Антон, а вы не могли бы… ну, одолжить мне эту настойку на пару раз? Пожалуйста. — Да, без проблем, — тот кивает и присаживается рядом на кровать, аккуратно говоря: — У вас руки трясутся. — Это, кхм… — Арсений снова несколько раз сжимает и разжимает кулаки, но это, как и предполагалось, совершенно не помогает. — Это пройдет. — Ложитесь на кровать. — Что? — он удивляется услышанной фразе, сомневаясь, правильно ли вообще ее понял. — Ложитесь на кровать, — повторяет Антон, а после поднимается с места и ждет, пока его указания будут выполнены. — Я знаю хороший способ избавиться от тремора. Вам нужно лечь на спину, но перпендикулярно кровати. — Эм, ладно. — немного подумав, Арсений все же делает так, как его просят и ложится на спину. — Что теперь? — Сейчас закройте глаза, постарайтесь расслабиться и поднимите одну руку вверх, — прикоснувшись к вытянутой руке, Антон немного сгибает ее в локте. — Дышите размеренно. — он решил немного подождать, пока тело Арсения погрузится в релакс, а через время медленно отводит руку в сторону, но, почувствовав небольшое сопротивление, непонимающе хмурится. — Арсений, расслабьтесь. — Да я уже максимально расслабился. Антон недовольно качает головой, понимая, что тот совершенно не погружается в релаксе. Арсений, сам того не осознавая, не может полностью отпустить свое тело. Немного напряженные скулы и еле заметная складка между бровей дает понять, что он еще находится в напряженном состоянии, из-за чего сейчас рука не поддается Антону. — Вспомните что-то хорошее, — тот старается говорить как можно тише, но не переходя на шепот, чтобы его голос успокаивал. Удерживая кисть Арсения одной рукой, Антон медленно, еле касаясь, водит кончиками пальцев другой руки вдоль чужого предплечья. — Вспомните то, что вас успокаивает, из-за чего вы чувствуете себя хорошо. Пальцы монотонно и невесомо проходятся по руке вверх-вниз, а зеленые глаза внимательно наблюдают за лицом Арсения, стараясь уловить малейшие изменения в эмоциях. Его длинные ресницы чуть вздрагивают, но глаза не открываются, а грудь продолжает размеренно то подниматься, то опускаться. Видно, что Арсению очень тяжело полностью уйти в релакс, но сейчас это просто необходимо сделать. Его скулы, как кажется Антону, уже не так напряжены, но небольшая складка между бровей все еще подсказывает, что Арсений не до конца расслабился. Продолжая слегка поглаживать предплечье, Антон чувствует, как рука ослабевает, но еще не настолько, чтобы продолжить уводить ее в сторону. — Вспомните запах пионов и то, что успокаивает, — тихо говорит он, надеясь, что после этого Арсений сможет расслабиться. Антон не знает, то ли срабатывают его слова, то ли невесомые манипуляции пальцами, а может и все вместе, но рука, еще минуту назад сопротивлявшаяся, сейчас полностью обмякает. Арсений отпускает свои зажимы в теле, а ненавистная Антоном складка наконец-то пропадает. — Отлично, — Шастун довольно улыбается и до невозможности медленно опускает руку. В тот момент, когда рука оказывается в довольно неустойчивом пложении, пальцы Арсения начинают подрагивать с большей силой, чем до этого, и Антон кивает самому себе, радуясь, что наконец добивается желаемого успеха. Он знает, что нужно увеличить степень тремора и заставить руку трястись сильнее, так как именно таким способом можно донести до головного мозга сигнал, что имеется подрагивание в конечностях, из-за чего тот включит механизм самокоррекции. — Все хорошо, — успокаивающе шепчет Антон. — Сейчас станет легче. Продолжая медленно то опускать, то поднимать руку, он неотрывно наблюдает за Арсением, лицо которого продолжает быть спокойным. Антон искренне радуется тому, что может ему помочь хотя бы на немного, хотя бы один раз облегчить ту боль, которая цепкими корнями цепляется за его душу, не желая уходить. Хоть и не до конца зная, в чем же состоит причина горя Арсения, Антон все-таки может его понять. Зная лишь, что несколько лет назад тот потерял семью, своих близких людей, которых любил до безумия, он может частично понять то, что Арсений испытывает сейчас, поскольку тоже когда-то потерял близкого ему человека. Эта потеря оставила шрам на сердце Антона и первое время заставляла практически каждый день мучиться от боли. Было тяжело справиться с потерей, внутри была пустота и непонимание того, как теперь жить дальше зная, что больше никогда в своей жизни не увидишь такую родную улыбку и теплый взгляд. Антон знает, каково это, каждое утро просыпаться и не иметь возможности позвонить тому, кто всегда с радостью выслушает и что-то скажет в ответ. Он знает, каково это, когда у тебя в жизни случается какое-то радостное событие, но ты не можешь сообщить о нем нужному человеку. Знает, насколько сильно может быть больно, когда ты не имеешь шанса просто увидеть теплый взгляд, родную улыбку и тут же почувствовать себя живым. Он все это прекрасно знает на своем личном опыте. Но Антон, тяжело пройдя все стадии принятия, смог смириться с утратой. Он смог принять прошлое, оставить его там, далеко позади, и начать свой путь уже без близкого человека. Ему было до безумия тяжело, но он справился, и Антон также уверен, что со всей своей болью и горем сможет справиться и Арсений. Он верит, что рана на его сердце, внутри которого процветает чувство утраты, сможет затянуться, оставляя лишь еле заметный шрам. — Отлично, — говорит Антон, нарушая повисшую в комнате тишину. Заметив, что рука Арсения теперь совершенно не трясется, он радостно усмехается и медленно опускает ее на кровать. — Теперь вторая. С такой же аккуратностью он берет вторую руку, рассчитывая, что с ней будет быстрее, но, на его удивление, Арсений снова напрягается, не желая полностью расслабиться. Кажется, будто тот лишь на пару минут разрешил себе потерять контроль над своим телом и теперь, когда это время вышло, снова напрягается. — Арсений, пожалуйста, расслабьтесь, — во второй раз просит его Антон, видя, как челюсть сжимается с двойной силой. — Вспомните… — он кидает взгляд на стоящий недалеко комод, а после глаза цепляются за фотографию когда-то давно счастливых людей. — Вспомните человека, с которым рядом вы можете расслабиться и забыть о плохом. После этих слов тело Арсения резко дергается, что немного пугает Антона, заставляя того перевести взгляд с фотографии снова на лежащего. Закрытые глаза на мгновение хотят широко раскрыться, но Арсений сдерживается, продолжая неподвижно лежать. Антон на несколько секунд теряется, задумываясь, о чем таком мог бы тот подумать, что вызвало бы подобную реакцию в теле, но он ничего не говорит, продолжая стоять и смиренно ждать, когда Арсений снова погрузится в релакс. Просьба Антона вспомнить человека, рядом с которым он смог бы расслабиться и забыть о плохом, вызывает в Арсении очень непонятные ощущения. Образ человека, который тут же проясняется в темноте после слов Шастуна, невероятно сильно шокирует, из-за чего в голову тут же ударяет чувство растерянности. Потому что это совершенно точно не Алена, не Кьяра, и даже не Сережа. Арсений хмурится, изо всех сил стараясь убедить себя в том, что тот, кого он видит — лишь ошибка, и на самом деле ему кажется Алена в белом платье. Но, как бы он не убеждал самого себя, как бы не пытался обмануть свой внутренний голос, того, кто сейчас стоит перед глазами, никуда не спрячешь. Арсений не может поверить, что в абсолютной темноте закрытых глаз он видит улыбающегося Антона.