Помоги мне выйти

Тишина, повисшая в гостиной, не давит на уши, а даже наоборот, приносит с собой приятное успокоение. Ни Антон, ни Арсений не знают, как долго они просиживают вот так, обнявшись, но по их расслабленным выражениям лиц можно понять, что никто из них не против еще пару минут посидеть в таком положении. Разорвать объятия их заставляет резкая и слишком громкая мелодия звонка, раздавшаяся где-то сзади Антона. Он оборачивается и замечает свой телефон, на экране которого светится фотография улыбающейся Иры. — Антон, где ты ездишь? — чуть громче обычного спрашивает она, и Антону кажется, что голос у нее раздраженный. — У меня в приложении написано, что заказ давно выполнен и за это время ты должен был уже приехать в ресторан. — Черт, — еле слышно говорит он, из-за чего Ире не удается его расслышать. Антон быстро смотрит на время на наручных часах и отмечает, что действительно совершенно забыл о работе и о том, что по-хорошему уже давно должен был быть в их ресторане. — Ир, я уже еду, все нормально, не переживай. — Хорошо, тогда я жду тебя, — чуть поубавив пыл, голос Кузнецовой теперь звучит спокойно. — Рабочий день закончился десять минут назад, но я все еще сижу в кабинете и пишу отчет по анализу работы за этот месяц, — после этого в трубке слышится тяжелый вздох и несколько звуков нажатия на клавиатуру. — А мне, между прочим, еще нужно сделать отчет всех твоих заказов за эту неделю. — Ну, это уже не моя вина, что кое-кто сегодня был злой, как собака, — Антон чуть хмурится, вспоминая сегодняшнюю неприятную ситуацию с Сергеем Александровичем, после которой осадок грусти все еще лежит полупрозрачным следом на душе. Он слышит от Иры лишь громкое и уставшее сопение, означающее, что та максимально недовольна сложившимися обстоятельствами. — Я скоро буду, подожду, пока ты доделаешь отчет, и поедем ко мне. — получив в ответ «хорошо, целую», Антон отключается и поворачивает голову к Арсению. Тот в свою очередь тихо сидит рядом и неотрывно смотрит на стакан с виски, стоящий на столике. Желание выпить совершенно точно исчезло, а алкоголь теперь кажется каким-то ненужным и даже противным. Удивительно, но после разговора с Антоном и последующего за этим объятия Арсений ощущает, как терзающие его душу неприятные чувства сменяются на полное умиротворение. — Мне пора ехать, — Антон старается говорить как можно обыденней и надеется, что в его голосе не проскальзывают нотки грусти, потому как вдруг понимает, что уходить из этого дома ему совсем не хочется. Хочется продолжить сидеть в гостиной рядом с Арсением, смотреть в его глаза и слушать все, что тот говорит. Антон досадно поджимает губы, понимая, что совершенно не испытывает желания поехать к Ире, и от этого ему становится совестно, а следом, когда в голове на пару секунд проносится мысль, что компания в лице Арсения ему кажется комфортней, чем Кузнецовой, появляется еще и чувство стыда. Ведь Ира его девушка, а кто для него Арсений? Он клиент их ресторана, просто знакомый, не больше, но все же присутствие его рядом вызывало в Антоне не те эмоции, которые в основном испытывают, например, с обычном знакомым или другом. Именно этот нюанс и заставлял Антона в растерянности думать, что же тогда такое он чувствует, что сейчас не хочет уходить от Арсения. — А, да, конечно. Я проведу вас. — тот кивает и поднимается в след за Шастуном, уходя в коридор.

***

— Да чтоб тебя… — шипит Антон, сидя на водительском месте. Попрощавшись с Арсением, он садится в свою машину, намереваясь уехать из коттеджного поселка, но автомобиль явно против всех его планов. Антон снова делает несколько попыток завести мотор, но тот лишь с глухим звуком воет в ответ, а после затихает. В гудение где-то в районе капота и хрипение мотора так и проходит пара напряженных минут, не приносящих с собой какого-либо результата, и Антон громко чертыхается, выходит из машины и направляется к капоту. Кажется, в тот самый момент, когда он остановился возле дома Арсения и услышал какой-то странный звук, был намеком от автомобиля на то, что сегодня он снова знатно помучается с его ремонтом. — Что-то не так? — обеспокоенно спрашивает Арсений, который все еще стоит на пороге своего двора, ожидая, когда машина заведется и скроется за поворотом. — Ну, что-то явно не так, — Антон пожимает плечами, открывает капот и принимается внимательно проверять, что же могло случиться. Он немного удивляется совпадению, что машина уже во второй раз ломается именно в те моменты его жизни, которые связаны с Арсением, потому что за весь день езды по городу не возникло ни единой заминки, ни единого намека на то, что что-то может пойти не так, а автомобиль будто специально отказывался уезжать из поселка, намереваясь остаться тут на максимально длительный срок. Антон снова тихо выругивается и внимательно просматривает весь капот в надежде найти корень всего зла, но, проведя в поисках несколько минут, он приходит к выводу, что все так же, как и до открытия капота, не имеет ни единого понятия, что могло бы пойти не так. Знаний в области автомеханики у него не слишком много, чтобы за пару минут определить причину поломки, поэтому Антон решает, что снова нужно звать на помощь самого лучшего, по его скромному мнению, специалиста в этой области, а именно Илью. — О, Антох, здарова, — слышится в трубке веселый голос друга после недолгих гудков. — Привет, брат, — отзывается Антон, продолжая скрупулезно рассматривать все запчасти капота. — Слушай, мне тут неожиданно снова нужна твоя помощь. Машина ни в какую не хочет заводиться, я уже все посмотрел, но так и не понял, что не так, — он измученно вздыхает и качает головой, будто Илья увидит его грустный вид. — Я в поселке Троицкий парк. — Тох, слушай, — протягивает Макаров, а после на несколько секунд замолкает. Такая заминка вызывает у Антона небольшое волнение, ведь друг всегда с уверенностью и решительностью отзывался на его просьбу помочь, и сейчас, он уверен, ответ так же будет положительный. — Я вообще никак не могу приехать, тут такая запара на работе. После этих слов уверенность Антона медленно спадает на нет. Он тихо чертыхается и краем глаза замечает, как Арсений все еще стоит на пороге двора, наблюдая за его разговором. Тот, видимо, совершенно точно не собирается уходить обратно в дом, то ли просто заинтересовавшись, что не так, то ли действительно обеспокоенный проблемой Антона. Поэтому, почувствовав прохладное дуновение ветра, Арсений только и делает, что обхватывает себя руками, но продолжает стоять на месте, лишь время от времени посматривая на темное небо. Мелкий дождь закончился, но вот тучи и сильный ветер, так же, как и Арсений, никуда не собираются уходить. — Я бы попросил кого-то из парней к тебе приехать, — продолжает Илья, — но они тоже все здесь трудятся в поте лица. Нужно в сжатые сроки починить несколько машин подряд, а мы не успеваем. — Ну, что ж, хуево, — коротко констатирует Антон, с громким звуком закрывая капот. — Может, у тебя есть кто-то на примете, кто мог бы приехать? — кроме Ильи у него больше нет контактов тех, кто может оставить свою работу и примчаться помогать ему с машиной, поэтому остается только надеется на связи друга. — Вряд ли, насколько я знаю, у всех работы хоть жопой жуй, — на заднем плане вдруг слышится какой-то грохот, и Антон даже чуть отстраняет телефон, чтобы не резало ухо. — Блять, пацаны, поаккуратней! — кричит Илья, а после снова обращается к другу: — Тох, мне бежать надо, без меня тут, видимо, все у всех валится из рук. — Да, хорошо, — Шастун несильно пинает носком кроссовка пару раз шину колеса, раздосадованный разговором, исход которого ему совершенно не нравился. — Прости, брат, я бы приехал, ты же меня знаешь, но сейчас вообще никак, — по расстроенному голосу Макарова слышно, как тому действительно жаль, что так складываются обстоятельства. — Ладно, не переживай, я что-нибудь придумаю, — Антон, попрощавшись с Ильей, отключается и поворачивается к Арсению, думая, что же тому сказать. — Вы случайно не умеете чинить машины? — Случайно нет, — тот усмехается такому вопросу, догадываясь, что дела обстоят не самым лучшим образом. — Я так понимаю, из ваших знакомых никто не сможет приехать и починить машину? — на эти слова Арсений получает лишь молчаливый и грустный кивок. — Погода не самая лучшая, — он снова поднимает голову, смотря на темно-синие тучи. — Предлагаю пойти обратно в дом и там что-нибудь придумать.

***

— Я не могу бросить машину, — качает головой Антон и снова падает на диван в гостиной, явно не рассчитывая на то, что, уходя от Арсения, он настолько быстро снова вернется в его дом. Да, он действительно испытывал грусть, когда говорил, что ему пора ехать, и сейчас, развалившись на уже довольно привычном диване, Антон даже в какой-то степени… рад. Но эту радость очень умело перекрывает понимание того, что, все-таки, ситуация не самая приятная, ведь ему нужно снова возиться с машиной, искать того, кто может ее починить и тратить на ремонт свои кровные деньги. Все эти факторы мешают приятному чувству радости от возвращения в гостиную Арсения. — Мне завтра кровь из носу нужно быть на работе, иначе начальник просто убьет, — вспомнив о Сергее Александровиче, Антон старается не представлять, что будет, если он так и не сможет никого сегодня найти для ремонта автомобиля. — Начальник? — спрашивает Арсений, следом зашедший в гостиную. — Он у вас такой, эм, строгий? — он делает небольшую паузу, пытаясь подобрать слово. — Ну, если бы вы спросили меня об этом несколько дней назад, я бы ответил, что он очень классный мужик, хоть и иногда говорит со строгостью в голосе, но после сегодняшнего случая мнение о нем у меня немного поменялось. — А что за случай, если не секрет? — Арсений подходит ближе и снова присаживается рядом на диване. — Да, фигня и только, — отмахивает Антон, не желая вспоминать неприятный конфликт. — Пришел сегодня злой до ужаса и наорал просто ни за что, поэтому не очень хочется пропускать работу. Неизвестно, в каком настроении он будет завтра. — Что ж, знакомых, которые могли бы приехать и починить вашу машину, у меня нет. Сами понимаете, за рулем я не сидел уже очень давно. — грустно говорит Арсений, с сочувствием пожимая плечами. — Но можно посмотреть какие-то контакты в интернете. Только отнесу это обратно, — он, взяв в руки стакан с так и не выпитым виски и стеклянную бутылку, уходит на кухню. Антон устало откидывается на спинку дивана, думая, что же ему теперь делать. Он сказал Ире, что скоро будет, но вот прошло уже около двадцати минут после их разговора, а он даже не выехал из коттеджного поселка. Придумывать какой-то лживый монолог на тему того, почему его машина все еще не стоит у ресторана, Антону не хотелось, но и рассказывать Ире всю правду не было особого желания. Тем более, после слов «я скоро буду» новость о том, что Шастун, оказывается, еще даже не выехал из поселка, явно не обрадует Кузнецову. Звук пришедшего сообщения отвлекает Антона от раздумий, и он смотрит на экран телефона, в какой-то степени даже радуясь, что это Илья, а не Ира с расспросами, когда он приедет. Илья 19:33 Антох, ну, что, нашел кого-нибудь, кто сможет починить машину?

Антон 19:33 Пока все попытки тщетны

Внимание от переписки на несколько секунд переходит на Арсения, вернувшегося в гостиную. Тот говорит, что нашел в интернете контакт какой-то службы технической помощи на дороге, которая должна помочь. Антон на это лишь кивает и чуть улыбается, благодарный Попову за помощь. Илья 19:34 Блин, херово Слушай, если так никого и не найдешь, то я смогу приехать, но только завтра утром Антон немного хмурится, явно не обрадовавшись тому, что друг только завтра сможет починить автомобиль. Он кидает быстрый взгляд на Арсения, который медленно ходил туда-сюда по гостиной, ожидая, когда на том конце провода возьмут трубку, а через секунду вернулся к переписке с Ильей.

Антон 19:35 Спасибо, брат, но надеюсь, что я все-таки смогу починить машину сегодня

— Служба технической помощи, кажется, решила игнорировать своих потенциальных клиентов, — говорит Арсений, с сожалением смотря на Антона. Тот откладывает свой телефон в сторону и недовольно хмурится. — И что теперь делать? — вера в то, что сегодня ему удастся починить свою машину, медленно покидала парня. Он знал, что Ира вот-вот, буквально с минуты на минуту, должна снова позвонить ему и спросить, где же тот ездит, ведь обещал быть скоро у ресторана, а что на это ей ответить, Антон так и не знал. — Сейчас только половина восьмого, — Попов кидает быстрый взгляд на наручные часы, а после снова обращает внимание на раздосадованного Антона. — Будем пытаться все-таки дозвониться в службу ремонта авто, должны же они когда-нибудь взять трубку, — на это мужчина слышит со стороны Шастуна усталый вздох, но больше тот ничего не говорит.

***

— Нет, ну это ненормально, — вымученно восклицает Антон, взмахивая руками. Прошел уже целый час в попытках дозвониться до какой-то из предложенных интернетом служб починки автомобилей на дороге, но ни одна так толком и не смогла четко заверить Шастуна в том, что они смогут приехать и решить его проблему. — Одна служба не отвечает, другая сегодня не работает, а третья взяла трубку, но решила послать нас куда подальше из-за того, что все работники заняты. — он раздраженно откидывает телефон в сторону, из-за чего тот скрывается между двух небольших диванных подушек, но не проваливается дальше вниз. — Я, наверное, мешаю вам своей сломавшейся машиной. Простите за это. Антон поворачивается к Арсению, думая, что наверняка тот не так планировал провести свой вечер, но после этой мысли в голову приходит другая: что бы тот делал, не позвони ему Антон несколькими часами ранее? Ведь до прихода парня Арсений намеревался нехило так напиться после напряженного разговора с отцом, а тут, получается, что Шастун почти сразу успел пресечь его планы на распитие алкоголя в одиночестве. Как бы чувствовал себя Арсений, если бы Антон так и не решился ему позвонить? Представлять, что бы тогда случилось, Шастун не хочет, но он уверен — исход был бы не самым приятным для Арсения. Как минимум ужасное похмелье на утро, возможно, больная голова или снова проснувшееся желание выпить. Сейчас тот уже вовсе и не кажется подвыпившим, а вполне трезво разговаривает и имеет твердую походку. Может быть, если бы Антон уехал от него сразу же, как и намеревался изначально, Арсений бы вспомнил все те мерзкие и больные для сердца слова, что наговорил ему отец, и снова достал бы с кухонного шкафчика недопитую бутылку виски. — Антон, да бросьте, — говорит Арсений спокойным голосом. Весь его вид дает понять, что он совершенно не раздражен из-за сложившейся ситуации. Арсений расслабленно сидит на диване, листая какой-то сайт в телефоне, а затем поднимает глаза на Антона и улыбается в попытке приободрить. — Вы мне сегодня очень помогли, после разговора с вами мне действительно стало легче, за что я вам безумно благодарен, правда, — он замечает, как после этих слов Антон отводит взгляд, неловко усмехаясь. — То, что сейчас мы ищем кого-то, кто смог бы помочь с вашей машиной, не сравнится с тем, что вы сделали для меня. И ведь действительно, Арсений уверен, что, даже если и удастся помочь Антону, это будет самое малое, что он сможет для него сделать. Ведь то душевное спокойствие, которое Шастун принес с собой, стоит куда большую плату, чем множество попыток дозвониться до службы ремонта на дороге. Арсений смотрит на Антона с благодарностью и неким удивлением, потому что ему все еще так и не удается понять, как тот, всего одним-единственным объятием, смог удивительно быстро распутать клубок из давящих, режущих душу и сердце чувств. — Я заказал еду, вы же голодны? — спрашивает Арсений, смотря на слегка растерянного Антона, у которого до этого момента в голове крутились слова мужчины о том, что он очень благодарен ему за помощь. Услышав вопрос о еде, Шастун уже было хочет возразить и сказать, что нет, с чего Арсений так решил, но желудок, будто услышав слово «еда», в полной тишине издает предательски громкий вой. Попов на это тихо смеется, а затем уже утвердительно говорит: — Вы голодны. Последний раз Шастун ел днем во время рабочего перерыва, и спустя столько часов действительно испытывал чувство голода, поэтому спорить с Арсением не решает, а лишь благодарит того и снова принимается звонить в одну из нескольких служб по ремонту автомобилей.

***

Антон смотрит на экран телефона, где время показывает ровно девять вечера, и потирает слегка уставшие от напряжения глаза. Надежда на то, что он сегодня сможет уехать из поселка, с каждой минутой угасает все сильнее и сильнее. В истории звонков на телефоне появляется почти с десяток новых номеров разных служб ремонта авто, но ни у одной так и не получается заверить в том, что она сможет помочь в починке машины. — Что ж… — протягивает Арсений, и замолкает на пару секунд, будто что-то обдумывая. — Как я понимаю, сегодня мы уже вряд ли найдем кого-то, кто сможет починить вашу машину, поэтому, если хотите, можете остаться у меня на ночь. — А? — глупо переспрашивает Антон, даже чуть приоткрыв рот от удивления после услышанного. — Вы предлагаете мне переночевать… здесь? — он медленно обводит глазами всю гостиную и возвращает взгляд на Арсения, который, кажется, вовсе не был обескуражен своим предложением. — В первый день нашего знакомства, когда я так и не получил свой заказ из ресторана, вы пришли ко мне в дом и начали готовить на моей кухне. — Арсений взмахивает рукой, показывая на высокую арку, которая и являлась входом на кухню. — Я вас совершенно не знал, но, почему-то, впустил. Не думаю, что после этого предложение переночевать в гостевой спальне одну ночь звучит странно. — Я, эм… — Антон немного теряется, удивленный такому предложению. Все то время, что они провели в поисках кого-то, кто поможет с ремонтом авто, он даже и не успел задуматься, что будет, если все-таки попытки не увенчаются успехом. — Не думаю, что перспектива переночевать на улице в машине вас радует больше, чем поспать в гостевой спальне, — Арсений пожимает плечами и ненадолго отвлекается на пришедшее уведомление. — Доставка еды приехала, я схожу заберу, — с этими словами он встает с дивана и уходит в коридор, оставляя Антона наедине с самим собой. Он провожает Арсения взглядом и, когда слышит звук закрывающейся входной двери, так же поднимается с места, подходя к большому окну, из которого открывается вид на передний двор. Антон наблюдает за тем, как Арсений медленной походкой направляется к выходу со двора и ему вдруг становится любопытно, что же испытывает человек, который страдает агорафобией. Какие эмоции или чувства у него возникают в тот момент, когда он останавливается на пороге двери и понимает, что ступить за его пределы просто невозможно. Антон уже знает, что Арсений каждый день заказывает доставку еды, но ему интересно узнать, насколько тяжело тому было осознать и смириться с тем фактом, что теперь так будет до тех пор, пока он не переборет в себе агорафобию. А еще ему безумно хочется узнать, что именно случилось с семьей Арсения такого, из-за чего тому приходится каждый день встречать разных курьеров, стараться приветливо улыбаться им и делать вид, что это не он не в силах ступить на асфальтированную дорогу, расположенную прямиком за порогом его двора. Звук входящего звонка немного пугает Антона, и он чуть дергается, доставая телефон из кармана. Он ожидает, что это Илья звонит ему сказать, что вырвался из тонны работы и все-таки сможет приехать к другу чинить машину, но на экране высвечивается номер Иры, из-за чего Антон чертыхается, но все же нажимает на кнопку принятия звонка. — Антон, я тут так заработалась, что не увидела, как пролетело полтора часа, — устало протягивает Ира и по небольшому скрипу на заднем фоне можно предположить, что она откидывается на спинку своего рабочего кресла. — Но это ладно, я уже закончила, а тебя все еще нет. Не хочешь объясниться? — Ир, слушай, — тот неловко чешет затылок и на несколько секунд отвлекается на Арсения, открывающего дверь курьеру, — у меня машина снова сломалась. — Что значит сломалась? — возмущенно спрашивает Ира, и Антон прикрывает глаза, готовясь к миллиону вопросов в свой адрес. — Ты же сказал, что скоро будешь. Ты где-то недалеко заглох? — Я, кхм… — он негромко откашливается, почесывая затылок. Желание врать и придумывать какие-то небылицы совершенно отсутствовало, поэтому Антон решает, что стоит сказать правду. — Я еще в Троицком парке. — Чего? — от удивления Ира чуть повышает голос. — Антон, что происходит? Почему сначала ты говоришь, что скоро будешь, а потом выясняется, что ты даже не выехал из поселка? Что и с кем ты там делаешь, что теперь тебе приходится врать? — по ее голосу отчетливо слышно, что та с каждым новым вопросом становилась все более и более раздраженной, и Антон понимает, что у нее есть все основания возмущаться, ведь ее парень уже который час непонятно что делает в поселке, куда уезжал отвозить заказ с едой, после чего сразу должен был вернуться обратно в ресторан. — Ир, поверь, у меня нет повода тебе врать, честно, — Шастун громко вздыхает и старается говорить, как можно спокойнее, надеясь, что его тон подействует на Иру и та поубавит свой пыл. Говоря с ней, он продолжает наблюдать за тем, как курьер что-то рассказывает Арсению, а тот, внимательно слушая, широко улыбается в ответ. Антон чуть сужает глаза, думая, что такого этот парень может рассказывать, из-за чего вокруг глаз Арсения появляется множество морщинок. — Я правда думал, что смогу быстро приехать обратно в ресторан, но вот уже несколько часов ищу хоть кого-нибудь, кто сможет помочь с машиной. Илье… — он осекается, когда видит, как Арсений вскидывает голову, смеясь. Антон не слышит этого смеха, но точно знает, что он очень звонкий и приятный для ушей. В сознании мгновенно возникает сравнение их с Арсением разговора, когда Антон первый раз привез тому заказ с задержкой, и этим курьером. Тот раздраженный, смотрящий будто свысока Попов, который предстал перед ним в тот злосчастный понедельник, был совершенно не тем, кого Антон видит сейчас в окне. — Что Илье? — нетерпеливо спрашивает Ира, когда в трубке слишком долго никто не отвечает. — Антон? Алло. — Да-да, я здесь, — он моргает пару раз, возвращаясь к разговору. — Илье я уже звонил, его парни тоже не могут приехать, а служба починки авто не отвечает. Илья говорит, что сможет только завтра утром приехать и починить машину. — И ты теперь останешься в этом поселке ночевать на улице, или что? — голос Иры продолжал звучать раздраженно, но Антон предполагает, что та такая лишь из-за того, что переживает за него, ведь подобной ситуации у них еще никогда не было. — Только не говори, что да, иначе я сама приеду чинить твою дурацкую машину. — Арсений предложил мне переночевать у него, — тихо говорит Антон, наблюдая, как мужчина, попрощавшись наконец с курьером, направляется обратно в дом. — Кто? — Ира чуть теряется, действительно пытаясь вспомнить, о ком идет речь. — Подожди, это тот самый Арсений, у которого вчера был кейтеринг? — в ответ Кузнецова слышит лишь молчаливое «мг». — А каким образом он вообще узнал о том, что твоя машина сломалась? — Ир, я тебе завтра все объясню, — Антон ныряет пятерней в свои волосы, закатывая глаза, и слышит вопрос о том, почему он не может рассказать ей все именно сейчас. — Потому что не могу, — просто отвечает, чувствуя, как сам начинает раздражаться. Говорить действительную причину, по которой он встретился с Арсением, Шастун не собирается, поэтому ему нужно время, чтобы придумать что-то, что прозвучит правдоподобно. Почему-то теперь все, что связано с Арсением, кажется Антону каким-то личным, тем, что не предназначено для третьих лиц. В голове проносится мысль, что каждый последующий разговор с Поповым открывает для него какие-то новые факты о нем, и эти самые факты являются настолько тайными и личными, что между ними уже сформировалось негласное правило никому о них не рассказывать. Антону вдруг становится очень приятно от осознания того, что Арсений, так старательно скрывающий все свои тайны, обиды на отца, мучительное прошлое и горе настоящего, открывается, хоть и не быстро, но именно ему. Возможно, до этого он никому, кроме самых близких, не говорил о своих переживаниях и проблемах, и Антон даже на пару секунд задумывается, что такого есть в нем, что Арсений делится всем этим именно с ним. — Ну, конечно, кто я такая, чтобы знать, почему мой парень будет ночевать у клиента нашего ресторана, — раздраженно проговаривает Ира, в голосе которой слышатся язвительные нотки. Антон виновато поджимает губы, но ничего не отвечает. Он знает, что Ира имеет довольно вспыльчивый характер, но, к счастью, она так же быстро и успокаивается, поэтому в данном случае просто нужно дождаться такого момента. — А что если Макар не успеет завтра утром починить тебе машину, если там что-то серьезное и нужно будет провозиться несколько часов? Ты же можешь сильно опоздать на работу или вообще не появиться там. Что тогда я скажу Сергею Александровичу? — Тогда… — Антон в растерянности бегает глазами по гостиной, думая, что ответить. Вопросы Иры заставили его задуматься о том, что, возможно, в машине действительно сломалось что-то серьезное и тогда он рискует снова нарваться на проблемы с начальником. — Тогда я сам ему позвоню и все объясню. Ир, — он делает небольшую паузу, когда замечает вошедшего обратно в гостиную Арсения, несущего в руке пакет с заказанной едой, — не переживай, если возникнет такая проблема, я сам ее решу. Обещаю, что тебя не заденет гневной волной, — Антон слышит, как Ира тихо сопит в трубку, явно думая, какими словами его обозвать, и, воспользовавшись заминкой, говорит: — Я позвоню тебе завтра утром, бери такси и езжай к себе, хорошо? — Ладно, — тихо отзывается Кузнецова, но Антон уверен, что та еще держит в себе небольшую обиду. — Ох, Шастун, когда-нибудь ты выведешь меня окончательно. На эти слова Антон лишь виновато усмехается, прощается с Ирой и отключает звонок, разворачиваясь к Арсению. Тот уже открывал свой бокс с едой, из-за чего запах медленно разносился по гостиной, доходя до Антона. Сделав глубокий вдох, он подходит ближе к журнальному столику, и чувствует, как желание поесть увеличилось в несколько раз. — Как вкусно пахнет, — Антон падает на диван и с интересом заглядывает в бумажный пакет. — Что это? — Куриное филе с запеченным брокколи и лапша с грибами, — отвечает Арсений, делая укус филе, а спустя пару секунд округляет глаза. — У вас же нет ни на что из этого аллергии? А то я даже и не спросил. — Нет-нет, не волнуйтесь. На рис только аллергия, но тут его явно нет. — Антон улыбается, беря свой бокс с едой в одну руку, а вилку в другую. — Знаете, я бы очень сильно удивился, если бы вы заказали какие-нибудь пельмени или пиццу. — Ужас какой, — Арсений морщится и качает головой, на что получает негромкий смешок со стороны. — Я всегда был, есть и буду за здоровое питание. Такую гадость в меня так просто не впихнешь. — А как же то мое шикарное блюдо из жаренной картошки и колбасы? — Антон наматывает на вилку немного лапши и аккуратно отправляет ее в рот, а после, немного пережевав, спрашивает: — Вам разве не понравилось? — Ну… — Арсений неоднозначно пожимает плечами, вспоминая, что именно случилось с тем творением кулинарии и из-за чего оно оказалось в мусорном ведре. Он ловит на себе заинтересованный взгляд Антона, который даже на пару секунд перестает жевать. — Было вкусно, наверное. — Наверное? — Шастун вскидывает брови, ожидая, что тот скажет дальше. — Все нечаянно сгорело, — виновато улыбается Арсений и тут же слышит удивленное «как?». — Сковородка, как оказалось в итоге, не антипригарная. — Ха! — восклицает Антон и указывает на Попова вилкой. — Я говорил, что нужно больше масла, а вы мне не верили. Арсений ничего не отвечает, а лишь смотрит на то, с каким удовольствием Антон произнес эту фразу, наверняка чувствуя гордость за то, что в итоге именно он оказался прав. Наблюдая за тем, как все свое внимание Антон обращает на бокс с едой, Арсений усмехается, даже сам не зная, чему именно. Он запускает вилку в лапшу и медленно накручивает ее, но есть не спешит, а только все продолжает вертеть столовый прибор в руке. Исподлобья косясь на Антона, который за обе щеки уплетает куриное филе и даже не замечает на себе взгляд чужих глаз, Арсений задумывается, когда в последний раз проводил время не с Сережей или в одиночестве, а с кем-то другим. Ему так непривычно видеть кого-то кроме Матвиенко рядом с собой, что ужин, проходящий в присутствие Антона, кажется каким-то не таким, совершенно не похожим на тот, что почти каждый вечер проходит в компании Сережи. Продолжая уже машинально наматывать лапшу, Арсений никак не может оторвать взгляд от Антона, все продолжая рассматривать его лицо, и настолько увлекается своим занятием, что даже не замечает, как губ коснулась мягкая улыбка, а в груди, где-то в районе сердца, разливается приятное тепло.

***

Антон Шастун 23:48 Спасибо, брат, я знал, что ты сможешь выручить Антон отправляет сообщение с таким текстом Илье, которому он пару минут назад рассказал, что все попытки найти какую-нибудь службу по починке авто увенчались провалом. Макаров на это ответил приободряющим сообщением, в котором было сказано, что Антон может не переживать, потому что завтра точно приедет к нему и починит машину. Арсений ушел спать еще минут тридцать назад, перед этим выпив настойку из пионов. Он попросил Антона, чтобы тот снова развел ему в нужной пропорции воду и темно-коричневую жидкость, а после, выпив все залпом, пожелал спокойной ночи и ушел к себе в спальню. Шастун не сомневается в том, что Арсений, уже спустя минуту после их прощания, заснул крепким сном, погружаясь в царство Морфея, но вот сам Антон никак не может уснуть, поэтому лежит на кровати в гостевой спальне, с головой погрузившись в свои мысли, посвященные только одному человеку. Антону нравится общаться с Арсением, нравится смотреть в его синие глаза, нравится сидеть с ним рядом и держать за руку, когда тому требуется поддержка. Он не может оспорить того факта, что и обнимать Арсения ему очень понравилось, поэтому ни капли не жалеет, что поддался желанию. В тот самый момент, когда чужие руки коснулись его спины, обнимая в ответ, в голове Антона со скоростью света пронеслась мысль, что это до невозможности приятно. Тогда, сидя на диване в гостиной, он не успел поймать эту мысль, но, оказавшись в абсолютной тишине и наедине с самим собой, она снова возвращается, принося еще кучу других разных мыслей, связанных с Арсением. Антон прикусывает нижнюю губу и старается уловить хотя бы одну, но не выходит. В голове крутится лишь слово «Арсений» и его образ, те трясущиеся руки, красивого синего цвета глаза, приятный тембр голоса и то тепло, которое Антон почувствовал в момент объятий. Он в непонимании приоткрывает рот, когда чувствует, как его сердце по неизвестной ему причине начинает биться в несколько раз быстрее, а мыслей об Арсении возникает настолько много, что в районе висков неприятно побаливает. — Да что за хуйня, — тихо шепчет Антон и скидывает с себя одеяло, чувствуя, как в комнате становится слишком жарко, а ладошки начинают неприятно потеть. Антон поднимается с кровати и подходит к окну, раскрывая плотные шторы. Хочется впустить свежий воздух и проветрить не только комнату, но и голову тоже, поэтому, открыв нараспашку окно, он делает несколько глубоких вдохов, прикрывая глаза. От этого становится легче, но лишь немного. В помещение влетает слегка прохладный воздух, освежая комнату, но вот голова так и остается забитой все теми же мыслями об Арсении, что и минуту назад. Антон тихо выругивается, когда понимает, что забыл такие нужные в данный момент сигареты внизу в гостиной. Вдохнуть никотин, чтобы дым хоть немного отвлек от разрывающих мозг мыслей, становится жизненно необходимо, поэтому Антон закрывает окно и снова задергивает шторы, а после старается как можно тише выйти из спальни. К счастью, половицы не издают громкие и противные скрипы, как это бывает в старых или не слишком хорошо сделанных домах, и Антону удается выйти без единого звука. В полной темноте он медленно проходит мимо ванной комнаты и направляется к лестнице, ведущей на первый этаж, но резко останавливается возле спальни Арсения, услышав какой-то громкий шорох в комнате. — Антон, — доносится еле слышное из чуть приоткрытой двери, и Шастун, нахмурившись, старается прислушаться к звукам, думая, послышалось ли ему. — Что? — тихо спрашивает он, подходя чуть ближе к двери. — Вы меня звали? — Антон ждет некоторое время, но ответа на свой вопрос так и не получает, а лишь слышит тихое шуршание одеяла. — Арсений? — он негромко стучит пару раз, приоткрывая дверь чуть сильнее, и заглядывает в темную комнату. — Антон, — снова слышится отчетливый, но, как кажется парню, взволнованный голос. Шастун снова хочет спросить, что случилось, но, заметив, что тот неспокойно мечется по кровати, вмиг забывает о своем вопросе. Он проходит дальше в комнату и останавливается возле Арсения, глаза которого плотно закрыты, а кулаки снова с силой сжаты. Вид у него весьма обеспокоенный и Антон сразу предполагает, что тому снится что-то очень неприятное или страшное, но вот чего он не понимает, так это того, почему во сне Арсений говорит его имя. Конечно, есть вероятность, что сейчас тому снится какой-то другой Антон, и, возможно, это совершенно не Шастун, но ему так, почему-то, не казалось. Он аккуратно прикасается тыльной стороной ладони ко лбу Арсения, чувствуя небольшую испарину, и только сильнее хмурится, рассуждая о том, стоит ли того будить. — Арсений, — снова зовет он, но это совсем не помогает. Тот лишь мычит что-то невнятное, откидывая одеяло в сторону, и Антону открывается вид на голый торс Арсения, который, кажется, всегда спит без одежды. Шастун немного смущается, хотя и понимает, что нечему, ведь он тоже парень, да и Арсений недавно видел его не то что без футболки, а в добавок к этому еще и в трусах. Пройдясь быстрым взглядом по чужому телу, Антон облегченно выдыхает, когда замечает на нем серые штаны, и уже собирается в который раз позвать Арсения в надежде на положительный результат, но тот, снова пробубнив что-то невнятное, неожиданно хватает его за руку. — Эм… — Антон удивленно округляет глаза, смотря на то, как чужие пальцы обхватывают его запястье, и пытается аккуратно высвободить руку. Хватка у того довольно крепкая, поэтому все его попытки оказываются тщетными. — Хватит, — громко восклицает Арсений, а после поворачивается на другую сторону, утаскивая руку Антона вслед за собой. — Чт… — только и успевает прошептать тот, чуть ли не сваливаясь на Попова сверху, благо он успевает опереться свободной рукой о кровать, нависая теперь над спящим, который, кажется, вовсе ничего не замечает. — Блять, — одними губами говорит Антон, смотря на профиль Арсения, и быстро пытается придумать, что же ему делать, ведь ситуация довольно странная и в подобных случаях ему еще никогда не приходилось бывать. — Ладно, — тяжело выдохнув, он аккуратно ложится на кровати так, что теперь любой, кто зайдет в спальню, может тут же решить, что Антон специально обнял Арсения со спины, уместившись рядом. Попов, будто почувствовав чужое тепло сзади, отпускает руку Антона и снова разворачивается к нему лицом. Тот уже было хочет воспользоваться случаем и аккуратно встать, тихо уходя из спальни, но Арсений не дает ему этого сделать —придвигается ближе и крепко хватается пальцами за футболку Антона, не разрешая уходить, а после утыкается тому носом куда-то в район ключиц, удобно устраивая голову на чужом плече. Антон на это снова ошарашено раскрывает глаза и приоткрывает рот в немом вопросе, но слов так и не находит, да и, впрочем, их никто бы не услышал. Футболка Антона чуть заминается, а воротник съезжает вниз, из-за чего теперь он чувствует теплое дыхание на своей шее. Шастун противится мысли, возникшей в голове, но все же спустя минуту соглашается с ней: дыхание Арсения на своей коже не раздражает или щекочет, а наоборот, вызывает довольно приятные ощущения. В момент, когда он чувствует, что сердце снова, как и пару минут назад в гостевой спальне, забилось в несколько раз быстрее, Антон не хочет думать, что все это из-за Арсения. Возможно, виною всему откуда-то резко взявшаяся тахикардия, предполагает он, но уж точно причина не кроется в Попове. Дыхание предательски сбивается, и Антон злится сам на себя за то, что не в силах контролировать свое тело и эмоции. Прикусив нижнюю губу, он смотрит на плотно закрытые глаза Арсения, ресницы которых слегка подрагивают, и рассуждает о том, что же тому снится, что вызывает такой беспокойный сон. Антон кидает быстрый взгляд на чужие пальцы, которые продолжают крепко сжимать его футболку, будто боясь, что если хотя бы на секунду расслабится, то тело рядом с ним просто растворится, исчезая бесследно, и снова поднимает глаза на лицо Арсения. Тот хмурится, что-то беззвучно говоря одними губами, и от этого вида Антону становится не по себе. Он переживает за состояние Арсения и видеть, как тот хватается за него во сне, будто за спасательный круг, становится просто невыносимо. Он готов сделать для него все, что поможет облегчить беспокойный сон, но вот что именно ему нужно сделать, Антон понять не может. Он никогда не сталкивался с подобным, поэтому и идей, что такого можно применить, у него нет. — Арсений… — вздыхает Антон, а после одна рука снова ложится на чужую талию. — Тише, все хорошо, — шепчет в копну черных растрепанных волос, надеясь, что слова каким-то образом все-таки долетят до сонного сознания Арсения и тому действительно станет спокойнее. Волосы у того очень приятно пахнут, и Антон запрещает себе поддаваться на мимолетное желание, ярким светом загоревшееся в голове. Он говорит сам себе «нельзя» и «ты, что, ненормальный?», но уже через минуту признает свое поражение в битве с самим собой, и, немного поддавшись вперед к макушке Арсения, все же делает глубокий вдох носом, отмечая, что темные волосы действительно пахнут просто прекрасно. Этот запах точно имеет нотки крепкого двойного эспрессо и, кажется, цитрусов. — Все хорошо, — повторяет Антон снова уже не только Арсению, но и себе. Он не замечает того момента, когда начинает без всякого зазрения совести рассматривать напряженное чужое лицо, делая пометку, что оно у Арсения очень красивое. Курносый нос, длинные черные ресницы, брови, тонкие губы, небольшая щетина и даже родинки на щеке и шее, которые Антону все-таки удается рассмотреть в темноте. Одна часть Шастуна считает, что все это в Арсении является таким необычным, что даже завораживает, но вот другая его сторона спрашивает в сомнении, что же такого особенного может быть в простых родинках или губах. На этот вопрос Антон не может дать ответ, поэтому продолжает слушать лишь ту часть себя, которая видит во всем этом необычайную красоту. Шастун прикрывает глаза и пропускает тот момент, когда его рука начинает аккуратно поглаживать напряженную спину Арсения. Подушечки пальцев медленно скользят туда-сюда по обнаженной коже, оставляя после себя след тепла, который уже спустя несколько секунд растворяется. Кожа у Арсения мягкая, это Антон может точно сказать; он не видит, но чувствует под пальцами мелкие родинки и удивляется тому, насколько их у мужчины много. Та часть Шастуна, которая говорила о необычности Арсения, снова подает голос, отмечая, что такая россыпь родинок на спине так же является удивительной особенностью. Сон, который долгое время не шел, сейчас начинает медленно, но верно захватывать сознание Антона. Тишина, повисшая в темной спальне, нарушается лишь тихим сопением Арсения и чуть сбитым дыханием Шастуна, а через пару минут тот засыпает крепким сном, не чувствуя, как пальцы медленно разжимают ткань футболки и обхватывает его торс, прижимаясь слишком близко, настолько, что растворяет последние сантиметры дистанции между ними. Ресницы Арсения больше не подрагивают, лицо снова приобретает спокойный вид, а спина, после недолгих поглаживаний Антона, полностью расслабляется. Тот беспокойный вид Арсения, мечущегося по кровати с испариной на лбу, абсолютно безвозвратно растворяется в темноте плотно закрытых штор и кажется, что ему снится что-то, что может вызывать исключительно приятные эмоции. За окном снова начинается холодный дождь с сильным ветром, накрывающий коттеджный поселок некой пеленой тревоги. Возможно кто-то, кто сейчас еще не спит или находится на улице, испытывает тревожность и смятение из-за плохой погоды, но это совершенно точно нельзя сказать о тех, кто делит одну кровать на двоих в спальне Арсения. У обоих на душе и в сердце лишь умиротворение и безмятежность, возникшие в тот самый момент, когда голова Арсения коснулась плеча Антона, а рука того чужой спины. И пусть оба отвергают всевозможные мысли друг о друге, пусть игнорируют сбитое дыхание или быстро колотящееся сердце, пусть ищут разные отговорки, но тот факт, что им до невозможности приятно находиться друг с другом, является аксиомой, не требующей доказательств.