Помоги мне выйти

Арсений стоит перед своим домом на переднем дворе и рассматривает небо, затянутое серыми облаками. Холодного ветра с дождем нет, что уже радует, но все же атмосфера, повисшая над участком, давит так, что хочется побыстрее зайти в дом. Входной двери снова, как и в прошлый раз, не наблюдается, это Арсений замечает еще в первые секунды: на ее месте лишь бетонная стена. Но он уже знает, что, если хочешь войти внутрь, сначала нужно обойти весь дом и зайти со стороны веранды. Арсений оглядывается по сторонам, внимательно рассматривая участок, и грустно вздыхает, когда снова не видит кустов пионов. Это расстраивает и в тоже время заставляет теряться в догадках, почему таких прекрасных и невероятно пахучих цветов нет в его сне. То, что это однозначно сон, Арсений понимает еще в тот момент, когда видит перед собой стену вместо главного входа, но это не пугает, а, наоборот, заставляет понадеяться на то, что он снова сможет поговорить с Аленой. Попов не сомневался, что она где-то рядом, возможно, снова ждет его в доме, поэтому он направился по деревянному настилу к веранде, намереваясь зайти внутрь. Сделать первые шаги по немногочисленным ступенькам, ведущих в дом, ему не дает странное чувство внутри, возникшее в тот самый момент, когда он оказывается на заднем дворе. Арсений чуть хмурит брови, прислушиваясь к ощущениям, которые почему-то говорят ему идти сейчас не в дом, а чуть дальше, в угол участка, где стоит деревянная ширма с лавочкой. Он не спорит с самим собой и просто направился в указанное место, а, когда спустя полминуты заглядывает за ширму, видит на лавочке одиноко лежащий браслет, небольшие бусины которого сделаны из черного кварца. Арсений аккуратно поднимает его и медленно вертит в руках, с интересом рассматривая и перебирая каждую бусину, а после надевает браслет на левую руку и оценивающим взглядом рассматривает, как тот на ней сидит. Подобных украшений Арсений не носит и сейчас браслет на его руке кажется каким-то чужим, будто подкинутым или нечаянно оставленным на этой лавочке. Но, сказать по правде, Арсению этот браслет западает в душу, да и черные бусины приятно холодят кожу, поэтому он решает его не снимать. Чувство, возникшее внутри пару минут назад, будто резко меняет свое мнение и теперь говорит, что здесь больше нет ничего интересного, поэтому нужно идти в дом. Арсений лишь качает головой, соглашаясь с самим собой, и следует к веранде. Внутри обстановка дома не радует, потому как все здесь было такое же, как и в прошлый раз: стены и пол в копоти, повсюду разбросан мелкий мусор, а лестница, ведущая на второй этаж, все так же сломана и не позволяет подняться наверх. — Привет, — слышится приятный голос, когда Арсений заходит в гостиную. Алена сидит на подоконнике большого окна, вид из которого открывается на передний двор и выход на улицу, а на лице ее сверкает теплая улыбка. Она снова одета в белое платье, доходящее до колен, и медленно покачивает ногами то назад, то вперед. — Привет, — так же отзывается Арсений, подходя ближе. — Снова будешь говорить о том, что мне нужно присмотреться к людям, которые меня окружают? Что мне нужен тот, кто покажет, что после потери любимого человека можно жить дальше? — вспоминая их прошлый разговор, спокойно спрашивает он. Эти слова никак не выходят из его головы, поэтому Арсений намеревается сейчас узнать, что же Алена имела в виду. — Ты сказала, что я все пойму, но мне до сих пор ничего не понятно. — Эх, Арс, — усмехнувшись, она качает головой, будто безмолвно спрашивая «как до сих пор можно было не понять?». — Красивый браслет, — кивает в сторону руки Арсения. — Не замечала, чтобы ты носил подобное раньше. — Только что на лавочке нашел. Это, кажется, черный кварц, выглядит необычно, да и к моим часам хорошо подходит, — Арсений стреляет взглядом на украшение, несколько раз прокручивая запястьем, и слышит тихий смех со стороны окна. — Что? — Нет, ничего, — Алена делает невозмутимое лицо, будто это не она пару секунд назад давила тихие смешки в кулак, чтобы ее не услышали, но остаться незамеченной не получается. — Носи этот браслет, Арс, он и правда очень красивый, да и тебе подходит. Арсений поднимает брови и с удивлением смотрит на Алену, не понимая, как он может носить этот браслет, если со стопроцентной вероятностью после пробуждения на его запястье не окажется ни единой бусины. Возможно, она говорит только о сне и просит носить украшение всегда, когда Арсений будет оказываться в этом разрушенном изнутри доме. Именно это он и намеревается спросить, но не успевает, так как Алена заговаривает первой: — Знаешь, а этот Антон, который курьер, мне нравится, — она чуть наклоняет голову, с интересом наблюдая за тем, как после ее слов растерялся Арсений. — А тебе? — Что мне? — только и может спросить тот, действительно не понимая, почему их разговор заходит об Антоне, ведь о ком угодно, но о нем он явно не был готов говорить. — Он кажется очень хорошим человеком, а ты знаешь, что я в людях никогда не ошибалась, — Алена решает оставить вопрос без ответа, продолжая говорить об Антоне. — Ну… — Арсений пару раз моргает, будто загружаясь полностью и пытаясь все-таки уловить причину, по которой они сейчас говорят о Шастуне, а не, например, о их совместном прошлом. — Да, он неплохой человек, даже, скорее всего, очень хороший, как ты и сказала. — А еще? — Алена сильнее наклоняет голову и тянет широкую улыбку. — Расскажи, мне интересно узнать, какой он. — Веселый, — пожимает плечами Арсений, устремляя свой взгляд куда-то на окно, на котором сидит Алена. — Добрый, умеющий поддержать и выслушать, правда, немного неуклюжий, — он грустно усмехается, вспоминая тот момент, когда Антон пролил на себя горячий кофе и получил ожог. — А еще он искренний. Я давно не встречал таких открытых людей, это так… необычно, что ли. Арсений проходится взглядом по всему аккуратно подстриженному зеленому газону за окном и в голове сами по себе всплывают глаза такого приятного и успокаивающего цвета. Вслед за этим он вспоминает копну кучерявых и немного растрепанных волос, длинные пальцы с множеством разных колец и широкую улыбку, от которой возле тех самых зеленых глаз появляются несколько складок. Арсений, стоявший еще секунду назад со спокойным видом, сейчас вдруг остро чувствует, как сердце начинает неприятно колотиться с бешеной скоростью, а температура будто поднимается на несколько градусов, принося с собой неприятное чувство духоты. Резкая смена ощущений в теле вызывает непонимание того, что сейчас происходило, а следом появляется еще и раздражение от этого самого непонимания. Арсений отрывает взгляд от окна и крепко зажмуривается на несколько секунд, стараясь убрать образ Антона, который все никак не желает растворяться. — Арс, все нормально? — аккуратно спрашивает его Алена. Она соскакивает с подоконника и подходит ближе. Арсений, раскрыв наконец глаза, смотрит на нее чуть расфокусированным взглядом. — Да, все хорошо, — врет он, прекрасно понимая, что что-то явно идет не так, потому что сердце все еще продолжает колотиться, да и жар в теле никуда не уходит. — Ты говорил об Антоне, а потом замолчал, — Алена проходится по чужому телу внимательным взглядом, и Арсений понимает: она не верит его словам о том, что все хорошо. — А мы можем поговорить о чем-то или о ком-то другом? — в голосе Попова звучат нотки накатывающего раздражения из-за того, что как бы он не старался, унять свое тело не получается, а ему никогда не нравится не контролировать себя. Один лишь тремор рук, присутствующий уже не один год, выбивает его из колеи каждый раз, когда пальцы начинают мелко подрагивать, но сейчас с его телом происходит что-то совершенно другое, то, что он не привык испытывать. — Нет, я хочу поговорить об Антоне, — протестует Алена. — Лучше скажи, ты тоже считаешь, что ему идет та кепка? А эти кудри, которые выглядывают из нее… — Антон, Антон, Антон, — громко, так, что по просторной комнате проносится эхо, перебивает Арсений и взмахивает руками. — Почему ты не говоришь о Сереже, например, или о моем отце? Почему вдруг решила поговорить именно об Антоне? — А сам ты как думаешь? — Алена чуть сужает глаза и лукаво улыбается, ожидая ответа. — Сам я вообще о нем не думаю, — чуть подумав, отвечает Арсений, а после по гостиной разносится смех, который Алена уже не пытается скрыть. — Да ладно, Арс, кому ты врешь, а? — отсмеявшись, она складывает руки на груди, показывая, что именно ей он не сможет скормить ту ложь, в которую она бы поверила. — Ален, что ты хочешь от меня услышать? — Арсений разводит руками, возмущаясь тому, что его слова ставятся под сомнения. Он ведь не думает об Антоне. Ну, возможно, почти не думает… И от этого «почти», возникшее в голове ярким светом, Арсений раздражается еще больше. Потому что об Антоне не получается не думать, это происходит само по себе, неосознанно, и, даже если Арсений не хочет, чтобы образ этого курьера возникал у него перед глазами, мозг не воспринимает этот сигнал нежелания, все равно являя ему и растрепанные кудри, и мягкую улыбку, и зеленые глаза. — Хочу услышать правду, — спокойно отвечает Алена. Ее невозмутимое выражение лица так контрастировало с тем, какие эмоции излучает рядом стоящий Арсений, что кажется, будто они участвуют в абсолютно разных диалогах. — Хотя бы во сне позволь себе услышать свой внутренний голос, — она подходит еще ближе и снова, как и в прошлый раз, аккуратно прикасается к чужой щеке, заставляя Арсения перевести взгляд со стены на ее глаза. — Недавно, когда у тебя случился тремор в спальне, Антон попросил вспомнить человека, рядом с которым ты смог бы расслабится и забыть о плохом. — Ален, не надо, — шепчет Арсений, прикрывая глаза. Он знает, что та будет говорить дальше, и не хочет снова услышать то, что и так набатом звучит у него в голове вот уже больше суток. — Ты удивился, когда увидел образ Антона, да? — голос Алены, который должен успокаивать, сейчас не справляется со своей задачей. Арсений отрицательно качает головой и начинает громко дышать, стараясь контролировать свою раздраженность, но отвечать на вопрос не решается. — Ты очень удивился, — уже не спрашивает, а утверждает Алена. — Но почему, Арс? Я думала, что это никак тебя не удивило, ведь этот парень и правда по-особенному влияет на тебя. — Хватит, — как можно спокойнее перебивает Арсений, раскрывая глаза и встречаясь с карими. Сердце продолжает колотиться, из-за чего говорить сейчас втройне сложнее. — Я не хочу говорить об Антоне. — Не хочешь, — Алена грустно усмехается и отрывает ладонь от щеки Арсения. — Что ж, ладно, тогда больше нам говорить не о чем, — она разводит руками, говоря, мол, прости, и обходит его, намереваясь выйти из гостиной. — Что? Подожди, — Арсений, схватив Алену за тонкое запястье, не дает ей пройти дальше. — В каком смысле больше не о чем? Ты что, кроме как об Антоне, ни о чем другом поговорить со мной не хочешь? — Арс, послушай меня, — Алена разворачивается к нему лицом и на некоторое время замолкает, будто обдумывает все то, что хочет сказать дальше. — Пока ты полностью не отпустишь свое прошлое и не начнешь смотреть в настоящее, мы будем говорить будто на разных языках. Переведи фокус внимания с ужасных воспоминаний и того кошмарного дня, когда ты потерял меня и Кьяру, на действительно стоящего человека, — она мягко вырывает свое запястье из плена сжатых пальцев, а на лице ее появляется некая тень грусти. Арсений стоит, не в силах что-либо сказать, и только смотрит в карие глаза с удивлением и непониманием. Он старается дышать размеренно, чтобы сердце, будто сходящее с ума, наконец успокоилось, но все попытки рушатся пылью при каждом новом глубоком вдохе. Тело явно протестует и не поддается на какие-либо варианты успокоения, снова давая понять, что во сне, как бы Арсению не хотелось, бразды правления находятся точно не в его руках. — Я не хочу вкладывать тебе в голову то, что ты и так прекрасно понимаешь, — продолжает говорить Алена, перейдя на шепот. — Не хочу загружать тебя всякими мыслями, потому что они не помогут до тех пор, пока осознание не придет в твою голову. — она прикасается к груди Арсения, и, почувствовав быстрые стуки под его кожей, поднимает уголки губ в теплой улыбке. — Твое сердце уже все давно поняло, но вот до мозга никак не может дойти. — Тогда скажи мне то, чего я не понимаю, — голос Арсения звучит приглушенно и с хрипотцой, будто тот заговаривает впервые за несколько дней. Он тяжело сглатывает, но продолжает: — Просто озвучь все то, что, как ты говоришь, не может дойти до головы. — Ну уж нет, — усмехается Алена, изумляясь такой просьбе. — Арс, до тех пор, пока вот сюда, — она отрывает руку от чужой груди и прикасается пальцем к его лбу, — не придет самостоятельное осознание, я не появлюсь в твоем сне. Напоследок подарив Арсению печальную полуулыбку, Алена разворачивается и направляется к выходу из гостиной, оставляя его одного в разрушенной комнате. Арсений хочет ее остановить, снова ухватить за запястье, сказать, чтобы она не уходила и осталась еще на немного, но все тело будто за секунду каменеет, из-за чего он теперь не в силах даже пошевелить кончиками пальцев. Он открывает рот, чтобы позвать Алену, но ни единого слова так и не слетает с его губ, словно кто-то отключил звук, поэтому ему остается только наблюдать за тем, как она медленно уходит от него на веранду. Подол ее белого платья красиво развевается, а длинные каштановые волосы покачиваются при каждом шаге. В момент, когда силуэт Алены полностью скрывается за поворотом, Арсений чувствует, как сердце медленно начинает успокаиваться, уже не так разрываясь от сильных ударов, дыхание выравнивается, а духота, все это время неприятно отзывающаяся в теле, бесследно исчезает. Перед разговором Арсений намеревался выяснить все то, что Алена пыталась ему сказать, но та ушла, оставив после себя только больше вопросов. Он прикрывает глаза и размеренно дышит, чувствуя еле уловимый аромат пионов, что сбивает с толку, ведь во сне на его участке не растет ни единого цветка.

***

Арсений тихо вздыхает, когда чувствует, что лежать под теплым одеялом становится душно, но раскрываться он не спешит, так как первые секунды пробуждения всегда проходят под действием сонливости и лени. В закрытые глаза не бьет яркий свет с улицы, и он мысленно хвалит самого себя за то, что вчера вечером не забыл закрыть окно плотными шторами. Арсений чуть хмурится, когда спустя полминуты понимает, что теплое одеяло, лежащее на нем сверху, почему-то не такое уж и легкое. По мере пробуждения он начинает чувствовать, что что-то почти невесомо щекочет его подбородок, а тяжелый вес сверху совершенно точно не является хлопковым одеялом. Арсений снова вздыхает и наощупь старается понять, что же касается его лица, а спустя несколько секунд резко раскрывает глаза, когда пальцы тонут в чужих волосах. — Твою ж… — шепчет он, ошарашено смотря на кучерявую копну на его груди. Сонливость, еще недавно окутывающая сознания, тут же растворяется. — Антон? Арсений чуть наклоняет голову набок, чтобы точно убедиться в том, что это именно Шастун, и еще больше округляет глаза. Тот лежит в кровати Попова, навалившись на него сверху почти всем телом, и, кажется, довольно крепко спит, потому как не чувствует прикосновения к волосам и не слышит своего имени. Арсений приоткрывает губы, чтобы снова позвать Антона, но осекается, когда тот, пошевелившись, перекидывает одну ногу через его тело так, что теперь Арсений полностью оказывается прижатым к кровати. — Что за… — только и может выдохнуть тот, не в силах пошевелиться. Голубые глаза медленно проходятся по всему лицу Антона, рассматривая каждый сантиметр, а после взгляд останавливается на чуть приоткрытых губах. Нижняя губа чуть пухлее, чем верхняя, и Арсений пропускает момент, когда начинает гипнотизировать именно ее, кажется, даже забыв о том, что сейчас Антон давит на него всем своим телом. Тот, будто почувствовав на своем лице чужой взгляд, тихо вздыхает и проходится языком по губам, облизывая их, но все так же продолжает крепко спать. — Блять, — еле слышно говорит Арсений, с силой сжимая челюсть. Чертово сердце снова заходится с такой же бешеной скоростью, что и во сне, и Арсений раздраженно закатывает глаза, злясь на свое тело. Взгляд от губ медленно переходит на нос Антона, где он замечает небольшую родинку прямо на кончике, и мимолетно усмехается желанию аккуратно ткнуть подушечкой пальца в эту самую родинку, представляя, как Шастун, скорее всего, смешно сморщится после этого действия. Вопрос, почему тот оказался в его кровати, да еще и почти полностью лежащим на нем, продолжает крутиться в голове Арсения. Он теряется в догадках, ведь засыпали они, со стопроцентной вероятностью, в отдельных спальнях, в этом Арсений точно уверен. Как Антон очутился в его кровати, ему непонятно, но, что еще больше заставляет недоумевать, так это то, почему сейчас, смотря на Антона и чувствуя вес его тела на себе, он не испытывает какой-либо злости, раздражения или негодования. По сути сейчас Арсений должен вскрикнуть, громко разбудить спящего и выгнать его из своей спальни, ведь Антон, совершенно очевидно, не имеет никакого права не то чтобы бесстыдно греть свою голову на его голой груди, а в принципе лежать в одной постели. Всю свою жизнь Арсений ценит то, что с новыми людьми может сразу выстроить определенные границы, всегда со всеми общается «на расстоянии вытянутой руки» и не подпускает ближе до тех пор, пока полностью не удостоверится в этом человеке. Но с Антоном так не получается, с ним все не так, и это каждый раз заставляет впадать в пропасть недоумения. Арсений уверен, будь на месте Шастуна сейчас кто-то другой, он бы абсолютно точно тут же разбудил этого человека и заставил как можно скорее выйти из своей спальни. Он бы разозлился, лежи здесь кто угодно другой, но нет, именно длинные конечности Антона сейчас обвивают всего Арсения, не разрешая тому встать. Все границы его личного пространства бессовестно нарушены, и это, по сути, должно взбесить, но внутри нет раздражения, только тотальное спокойствие и умиротворение, нарушаемые лишь быстрым и бесконтрольным биением сердца, которое все никак не желает успокаиваться. Арсений снова поднимает руку, останавливаясь буквально в сантиметре от растрепавшихся волос, и поджимает губы, не решаясь сократить расстояние. Он рассуждает о том, что будет, если сейчас снова запустить пальцы в эту темную копну. Возможно, Антон проснется, теперь уже почувствовав чужие прикосновения, а может продолжит сладко спать, так и не узнав, что сделал Арсений. Рука медленно двигается вперед, растворяя тот оставшийся сантиметр расстояния, а пальцы аккуратно ныряют между прядей, перебирая одну за другой. Это действие выходит таким завораживающим, что Арсению становится невероятно тяжело оторвать свой взгляд. Осторожно беря одну из множеств кудрей, он вытягивает ее так, чтобы та выпрямилась, а после отпускает, наблюдая, как она за секунду снова закручивается. Губы Арсения расплываются в широкой улыбке, в точности как у довольного кота, объевшегося сметаной, а сердце постепенно приходит в норму, уже не так бешено колотясь. — Антон, — тихо зовет Арсений, трепля того по голове, из-за чего прическа приходит в еще больший беспорядок. — Антон, — снова повторил он чуть громче, когда его так никто и не слышит. — М-м-м, — еле протянул тот, кажется, продолжая сладко спать. — Вы… эм, — Арсений старается подобрать правильные слова, которых сейчас, как назло, не находится. Подобных ситуаций, когда он засыпает в одиночестве, а просыпается прижатым каким-то почти двухметровым телом, у него еще никогда не случалось, поэтому он и не знает, как правильно реагировать на все то, что сейчас происходит. — Вы прижали меня. — Мг, — какой-либо реакции от Антона не следует, тот лишь сладко зевает и продолжает лежать, не шевелясь. — Антон, — снова протягивает Арсений, сильнее трепля того по голове. Он задумывается, каждое ли утро Антона проходит в таком тяжелом пробуждении или это только одноразовая акция специально в честь проведения ночи в его кровати. — А? — наконец услышав, что его зовут, Шастун со всей медлительностью мира раскрывает глаза, пару раз моргая, и не спеша отрывает прилипшую к голой груди Арсения щеку, из-за чего на ней остается красноватый след. — Что? — он чуть сужает глаза, отвыкшие от света, и поворачивает голову в сторону, смотря на Арсения расфокусированным взглядом. — Не хотите объясниться? — тот вопросительно приподнимает одну бровь, выпуская пальцы из копны чужих волос, и ожидает дальнейших слов от Антона, который, кажется, все еще не понимает, что от него хотят. — В каком смысле? — Шастун снова пару раз моргает, а спустя несколько секунд на его лице почти со скоростью света меняются эмоции, переходящие от спокойствия к испугу. — Блять! — громко восклицает он, резко отодвигаясь как можно дальше настолько, насколько этого позволяла двуспальная кровать. — Это не я, а вы виноваты во всем этом. — Чего? — Арсений фыркает от смеха, наблюдая за тем, как Антон потирает свою покрасневшую щеку. — То есть это я виноват в том, что вы пробрались в мою спальню, залезли ко мне в кровать и чуть ли не задавили меня своим телом? — специально делает он акцентное внимание на местоимениях. — Вообще-то да, — без всякого зазрения совести возмущается Антон, садясь на кровати, и Арсений повторяет за ним, так же поднимаясь. — Вы сами затащили меня в свою кровать, между прочим, — последние слова тонут в чужом смехе. — Спасибо за поднятие настроения с самого утра, но теперь давайте правду, — отсмеявшись, Арсений скрещивает руки на груди и ожидает дальнейших слов. Антон уже было хочет снова возмутиться и сказать, что это и есть правда, но не успевает, так как рядом на прикроватной тумбочке загорается телефон Арсения и издает громкую мелодию. — Да, — ответив на звонок, говорит тот. Антон хмурит брови, осматривая всю кровать и заодно Арсения на ней. Он что, действительно лежал на нем? Чем дольше Антон задумывается об этом, тем острее чувствует, как кончики его ушей начинают краснеть, что свойственно в моменты, когда он испытывает неловкость или смущение. Ему становится интересно, насколько долго он так пролежал, прикасаясь щекой к обнаженной груди, что даже успевает оставить на ней красноватый след. Он точно помнит, что засыпали они наоборот, да и Арсений лежал лишь головой на нем, а не всем телом, как это делал сам Антон. Хотя, если уж и признаваться самому себе, он не может не согласиться, что спать на Арсении довольно удобно, и пусть даже это звучит странно. — Хорошо, я тебя понял, — чужой голос вырывает из раздумий, и зеленые глаза снова направляют свой взгляд на Арсения. — Сережа придет через пару минут, должен занести мне чертежи, так что наш разговор о том, как вы оказались у меня в постели, переносится на неопределенное время, — он встает с кровати, подходит к окну и одним резким движением раскрывает шторы, впуская яркий свет в комнату. Погода на улице стоит совсем не та, во время которой Арсений засыпал: на небе нет ни единого облачка, поэтому солнцу ничего не мешает устремлять свои лучи на немногочисленные лужи после ночного дождя. Арсений отворачивается от окна и направляется к двери, ведущей в гардеробную, но останавливается на полпути возле Антона, который продолжает все так же сидеть на месте и молча наблюдать за всеми его действиями. — Вам настолько понравилась моя кровать? — усмехаясь, спрашивает Арсений. — Нет, ну, если хотите, можете еще поваляться, я не против, — после этих слов он наблюдает, как Антон, будто током ударенный, резко поднимается с кровати, неловко поправляя съехавшую футболку. — Ничего мне не понравилось, — бормочет тот, уходя к выходу из спальни. — Доброе утро, кстати, — бросает он, уже почти закрывая за собой дверь, и оставляет Арсения одного в комнате.

***

— Хорошо, Тох, буду где-то через полтора часа, — слышится голос Ильи на том конце провода. — Через полтора? — переспрашивает Антон, ходя по гостевой спальне туда-сюда. — А раньше никак не получится? До работы остается всего час времени, и Шастун понимает, что уже точно не успеет за это время доехать до ресторана, а перед этим еще дождаться, пока приедет Илья и починит его машину. Ему остается лишь надеяться на то, что удастся уговорить друга приехать чуть раньше, тем самым сократив себе время, на которое он опоздает. — Нет, прости, брат, раньше никак, — с досадой в голосе отвечает Макаров. — Мне еще все необходимые инструменты нужно забрать с работы, а это в другой стороне Москвы. — Ладно, я понял, — вздыхает Антон, понимая, что опоздания на довольно длительное время ему не миновать. Попрощавшись с Ильей, он отключается и медленно прокручивает телефон в руке, думая, кому стоит позвонить в первую очередь: Ире, чтобы предупредить о том, что он все-таки опоздает, или Сергею Александровичу, рассказывая всю правду о том, почему доставка в его районы временно будет перенаправлена на других курьеров. Решив, что сначала нужно написать Ире, он отправляет ей длинное сообщение с извинениями и просьбой, чтобы та, как только приедет в ресторан, нашла того, кто сможет взять на неопределенное время его работу. Ира 8:02 Я так и знала, что придется кого-то искать Тут же приходит ответное сообщение от девушки, и Антон неловко поджимает губы, понимая, что нагрузил ее дополнительной работой. Ира 8:03 Надеюсь, ты рассказал обо всем Сергею Александровичу

Антон 8:03 Как раз собирался это сделать

Антон закрывает переписку с Ирой и переходит в телефонную книгу, быстро находя контакт начальника. Звонить ему нет никакого желания, а общаться по переписке онлайн Сергей Александрович не любит, об этом он еще давно оповестил весь персонал, говоря, что если они хотят с ним поговорить, то только по звонку, и никак иначе. Такая нелюбовь к виртуальному общению сначала вызывала непонимание у Антона, но потом тот все же привык, понимая, что Сергей Александрович относится как раз к той нише старшего поколения, которая никак не хочет признавать современные способы общения. — Ало, — слышится мужской голос после недолгих гудков, и Антон даже выпрямляется, хотя и понимает, что его никто не увидит. — Антон? Здравствуй, ты что-то хотел? — Здравствуйте, да, я хотел предупредить, что у меня возникли небольшие проблемы с машиной, и я могу опоздать на пару часов, — быстро тараторит Шастун, ожидая дальнейшей реакции начальника. — Иру я уже предупредил, она постарается найти замену на это время, — добавляет он, когда не слышит ответа на том конце провода. — Антон, почему с каждым днем у нас с тобой возникает все больше и больше каких-то неприятных историй? — наконец спрашивает Сергей Александрович, и по его голосу можно предположить, что тот явно не рад услышать с самого утра такую новость. — Вчера ты просто просиживал диван в кабинете у оператора, а теперь и вовсе не появишься на работе? Шастун хочет возразить и сказать, что нет, он приедет, только с опозданием на несколько часов, ведь он сказал об этом сразу, но начальник заговаривает первым: — Ира сегодня должна принести мне отчет по твоей работе, и если окажется, что большинство часов ты протирал дырку на диване в ее кабинете, а не работал… — Такого не окажется, — перебивает его Антон как можно увереннее. — Я всю неделю активно разъезжал по своим районам, ну, не учитывая тот день кейтеринга. — Что? Ты работал в кейтеринге? — удивляется Сергей Александрович. — Тогда мне точно нужно посмотреть отчет по твоей работе за эту неделю. Займусь этим, как только приеду в ресторан. У тебя еще что-то? — Н-нет, — чуть замявшись, просто отвечает Антон, не до конца понимая, разозлился на него начальник или все-таки нет. — Замену тебе найдем, но, если подобные проблемы с машиной снова повторятся, я буду вынужден потребовать, чтобы ты либо нашел другое авто, либо, пока полностью не приведешь в порядок это, не выйдешь на работу, — со всей строгостью в голосе говорит Сергей Александрович, и Антон даже представляет, как седые брови того сходятся к переносице, недовольные складывающимися обстоятельствами. Он благодарит начальника и отключается, громко выдыхая после напряженного для него разговора, который, кажется, прошел не так ужасно, как Антон себе представлял. Он быстро отправляет Ире короткое сообщение, в котором говорится, что, вроде бы как, проблем с Сергеем Александровичем у них не будет, а после направляется к выходу из гостевой комнаты, уходя к лестнице. Идя по ступенькам вниз на первый этаж, он замечает, как в гостиную, неся несколько скрученных в тубус листов бумаги, из коридора выходит Сережа. — Арс, принимай чертежи для работы, — громко говорит тот, оглядываясь по сторонам в поисках друга, но замечает лишь остановившегося на лестнице парня. — Антон? — его темные брови с удивлением взмывают вверх, а карие глаза проходятся по всей длинной фигуре. — Ага, — кивает тот, неловко топчась на ступеньках. — Здрасьте. — А вы… — Сережа указывает на Антона свободной рукой, обводя того указательным пальцем и стараясь подобрать слова. — Вы тут… почему? — О, Сереж, ну наконец-то, — слышится радостный голос Арсения со стороны кухни, а после он сам появляется в гостиной. — Обещал через пару минут прийти, а прошло уже полчаса. — Да, я немного задержался, — Матвиенко, не спуская глаз с Антона, отдает другу обещанные чертежи, и только когда руки оказываются свободны от бумаг, переводит на того свое внимание. — Арс? — он вопросительно поднимает одну бровь, больше ничего не говоря. Арсений на это лишь быстро усмехается, но отвечать что-либо не собирается, понимая, на что намекает друг, в глазах которого красным огоньком читается вопрос «что он тут делает?». — Ты завтракал? — переводит тему Попов, убирая на диван чертежи. — Я только минуту назад забрал доставку еды, заказал и на тебя на всякий случай. — Нет-нет, — качает головой Сережа. — Я зашел только чертежи отдать. Мне в офис нужно ехать, позавтракаю в каком-нибудь кафе, — он пятится назад к выходу и, когда уже готовится скрыться за углом коридора, обращается к Арсению. — Арс, я зайду к тебе вечером, поговорим о том, о сем. У тебя же… ну, нет никаких важных дел? — Только чертежи изучать, — усмехается тот, показывая на кучу бумаг. — Хорошо, буду ждать. Сережа, кивнув на слова Арсения, уходит в коридор, а через несколько секунд входная дверь хлопает, оповещая о том, что в доме остается лишь два человека. — Пойдемте на кухню, — обращается Арсений к Антону, который все продолжает стоять на лестнице, но после отмирает и полностью спускается в гостиную. — Вы пьете кофе или чай? — Черный чай, — отзывается Антон, заходя следом на кухню, и замечает пакет с заказанной едой. Арсений подходит к одному из верхних шкафчиков и раскрывает дверцу, где в ряд гордо выстроено большое количество различных упаковок от чая, не только пакетированного, но и рассыпного. — Ого, у вас так много чая, — удивляется Антон, садясь на высокий стул за барную стойку. — Да, Сережа заядлый чаевник, — усмехается Арсений, беря одну из упаковок черного чая. — Большую часть всего этого он сам сюда принес, потому что я фанат кофе и чай не особо люблю, — он достает пакетик, который оказывается последним, и кидает его в чашку. Пока Попов заваривает чай и себе кофе, Антон с интересом заглядывает в бумажный пакет, доставая оттуда боксы с едой. — Один сэндвич с огурцом и красной рыбой, а другой с яйцом, помидором и авокадо, — говорит Арсений, услышав, как сзади шуршит пакет. Он берет две тарелки и ставит их на барный стол, видя, как Антон, достав свою часть еды, начинает аккуратно и очень медленно отрывать хлебную корку от одного из двух сэндвичей. — А что вы делаете? — Не люблю корку в хлебе, — отвечает тот, кладя отломанные куски на тарелку, а после, закончив с первым сэндвичем, принимается за второй. — Они невкусные. — Жаренная картошка на огромном количестве масла вам нравится, а обычная корка нет? — усмехается Арсений, наблюдая за всей этой сценой. Такое предпочтение в еде кажется ему забавным, потому как он никогда даже и не задумывался о том, что кому-то может не нравиться обычная корка хлеба. Арсений берет свою чашку с горячим кофе и немного отпивает, слыша, как его телефон тихо жужжит от пришедшего сообщения. На экране высвечивается контакт Сережи, и Арсений открывает переписку, попутно делая еще один глоток черного кофе. Сережа 8:36 Не осуждаю, если вы переспали, но мог бы предупредить, что не один ночуешь, а то я немного охуел Прочитав сообщение, Арсений давится горячим напитком и заходится в кашле, еще несколько раз прочитывая текст. Поначалу ему кажется, что он просто что-то не так прочел и поэтому не понял сообщение, но нет, все буквы стоят в таком же порядке, что и в первый раз. — Все хорошо? — обеспокоенно спрашивает Антон, попутно жуя сэндвич без корки. — А? — Арсений поднимает на него взгляд, и на пару секунд зависает, мыслями еще прибывая в переписке с Сережей. — Да, все нормально, приятного аппетита, — он тянет непринужденную улыбку, на что Антон отвечает не слишком внятное из-за набитого рта «спасибо» и отпивает черный чай, полностью погружаясь в завтрак. Арсений тяжело сглатывает, некоторое время наблюдая за увлеченным поеданием сэндвича, и отмечает, что Антон, кажется, всегда уделяет еде максимальное внимание. Он снова делает глоток кофе, чтобы прийти в норму после ошарашивающего сообщения, и быстро печатает ответ.

Арсений 8:39 Ты ебанулся? Мы не переспали

Сережа 8:40 Это хорошо Было бы сложно объяснить всё его девушке Арсений приподнимает одну бровь, удивляясь пришедшему сообщению. С чего вдруг Сережа решил, что у Антона есть девушка? И насколько эта информация правдивая? Вопросов за секунду становится много, а ответов — целое ничего. Арсений прикусывает нижнюю губу, гипнотизируя последнее сообщение Матвиенко, и задумывается, действительно ли это правда. В голове в момент всплывает имя некой Иры, с которой Антон несколько раз говорил по телефону в его присутствии, и делает предположение, что она вполне может являться его девушкой. Арсений убирает телефон в сторону и снова поднимает взгляд на Шастуна, вдруг ощущая неприятное покалывающее чувство в районе сердца. Он делает пометку, что ему, кажется, стоит вызвать на дом врача и провериться, потому что то, что происходит с его организмом, вызывает у него тревожность. «Твое сердце уже все давно поняло, но вот до мозга никак не может дойти.» Слишком громко и неожиданно звучит в голове голос Алены, и Арсений, до неприятной боли сжав кулаки, вдруг за секунду резко осознает, что этой фразой та хотела сказать. Врача вызывать не придется, думает Попов, потому что в этой ситуации он вряд ли ему поможет.