Enjoy the silence

      Дазай о чем-то думает, пока открывает дверь в квартиру. Тишина тянется недолго. — Кстати… — с горечью на душе вспоминает, — мы не одни будем. — В смысле?       Накахара резко насторожился. Это вызвало у Осаму мимолетную ухмылку. — Хм… — рассеяно пялясь в пол, парень растягивает звук. Думает, как объяснить ситуацию. — Мой дядя сегодня устроил себе выходной, — со скрытым негодованием отвечает Дазай. — Но это дело такое, — внезапно оживленно произносит , — он наверняка отсыпается. — Отсыпается? — слегка хмурясь, переспрашивает второй. — Кем он работает?       Чуя на всякий случай решает уточнить. — Кардиохирург.       После такого ответа у Накахары плывут перед глазами непонятные цепочки. Он пытается зачерпнуть мелькающие воспоминания из неких диалогов ранее. На благо подстройка под ситуацию проходит в скором темпе. — Точно… — осознает он, — ты упоминал когда-то, что тоже в эту сферу собираешься. — Парень откашливается, направляя взгляд на собеседника. — Это из-за него?       «А ты проницательный», — с неподдельным удивлением смотрит свысока Осаму. — Вряд ли, он просто меня… — шатен искаженно протягивает последнее слово, чтобы добавить, — подтолкнул в этом направлении.       Дверь наконец-то полностью открывается. Перед глазами Чуи, стоящего немного позади, всплывает достаточно просторный коридор. — Вы, смотрю, любите минимализм. — Просто тут особо никто не живет, — Осаму объясняет, поворачивая голову в сторону Накахары. — Я только периодически шастаюсь. — Ты так громко говоришь. Не боишься разбудить его? — Чего мне бояться? — Дазай приходит в искреннее недоумение, тем самым поднимая одну бровь. — Как минимум его кабинет слишком непробиваемый для обычных разговоров. — А как максимум? — машинально прорывается из горла. — Как максимум ему будет похрен, — завершает шатен. — Проходи, чего застыл?       Чуя не спешит: принимается оценивать взглядом все, что его окружает. В квартире царит абсолютный порядок. Будто в музей попал, где любая мебель сведена к нулю. Серые фактурные стены, приятный черный пол — все это очень отличается от его собственной квартиры, где доминирующие карий, темно-синий и фиолетовый с серым цвета. Времени на осмотр мало, поэтому Осаму тут же ведет приятеля в незакрытую белую дверь. — Откровенно говоря, думал, что твоя комната будет завалена хламом из бинтов и прочих штук.       На услышанное Дазай посмеивается. — Огай бы меня выволочил из дома. Но в период… — шатен вовремя прикусывает язык, — да нет, ничего.       Накахара удерживается от просьбы продолжить начатую реплику. — Можешь пойти со мной, чайник ставить. — Куда я денусь, — Чуя на отвали разводит руки в стороны. — Рассуждая логически, можно прийти к выводу, что никуда, так как в школе, площадь которой намного больше, ты не потерялся. — Интересно, мой дорогой ученый. Это ваша логика неподвластна миру или мир вашей логике?       Осаму сокращает дистанцию и наклоняется к чужому озадаченному лицу. — Я явно нахожусь на ступень выше.        Он проговаривает это с невероятной антуражностью. Прибавляет интонации уверенности, глядя на недоверие в глазах Накахары. — Не будьте же таким самолюбивым, — он моргает и сводит гляделки на нет. — Ха-ха-ха, хорошо, мой покорный подопытный номер сто шестьдесят. — Играешь с огнем, Дазай, — вспыхивает внутри задетая гордость. — О, я вижу запал в твоих глазах. — Странно, — хмыкает парень, — должен видеть свою кончину.       Осаму оставляет продолжение беседы на потом. Бросает непонятный звук и направляется на кухню, Чуя без ответа на это следует за ним. — Он отравлен? — Конечно, для таких ворчливых нужен особый яд, его было очень сложно достать. Можешь не благодарить. — Я понял.       Пока чайник кипит, парни начинают обсуждать важный вопрос, хотя скорее спорить. Какой чай лучше, с сахаром или без? — Да ты фрик! Сахар портит весь вкус, буквально делает сладкую воду из него. — Хорошо, — в попытке погасить пыл соглашается Накахара. Но этот, сидящий рядом с мерзкой ухмылкой, выводит его на продолжение. — Зато я не псих, чтобы пить эту горечь без подсластителя.       В коридоре появляется тень, которую парни в процессе важного обсуждения не замечают. — Я думаю, что его можно и так, и так. — На кухне звучит третий, лишний голос. Парни поворачивают головы и видят в проходе мужчину, который упирается на стенку, скрестив руки. — Я не думал, Осаму, что ты решишь гостей привести. — Ты чего не спишь? — со скукой отзывается названный. — Сплю? — Огай недовольно вскидывает брови. — Может, ты хоть нас познакомишь? — врач, не отводя взгляда, кивает на парнишку слева от племянника.       Дазай держится, дабы не цыкнуть, а может, и огрызнуться. Приходится притворно лыбиться или хотя бы пытаться это сделать. — Ах, да, Чуя, это мой дядя, — он коверкает голос, — о котором я тебе говорил. — Чуя, значит. — Делает для себя какие-то пометки Мори.       Огай подходит ближе, этим слегка настораживая всех, конечно, кроме себя. — Будем знакомы. — Он протягивает руку для ознакомительного рукопожатия, хоть и поздновато. Накахара успокаивает чувство тревоги и отвечает взаимностью.       Уголок губ мужчины слегка дергается вверх при виде чужой в кожаной перчатке руки. Чуя в этот момент старается не дышать. Он на миг забывает о своих существующих навыках коммуникации, впадая в свои мысли, но реагирует, как только чья-то нога его несильно пихнула под столом. — А, да, приятно познакомиться, господин Мори…? — Накахара даже постарался улыбнуться как можно больше естественнее. — Огай, — продолжает мужчина. — Могу ли я, — врач, плавно двигаясь, кладет ладонь на стол, — ненадолго составить вам компанию?       Осаму вдруг приходит в оцепенение.       «Чего?!» — Пожалуй, не… — Да, конечно, — резко перебивает заинтригованный голубоглазый, а Дазай уже в сторонке делает лицо «вы-все-меня-зае…»       Мори отходит к закипевшему чайнику и наливает воду в кружки. После сразу подает остальным, присаживаясь напротив. Он не насыпает себе сахар, как делает это и Осаму, вглядывается в лицо Накахары, но понимает, что немного смущает итак зажатого в себе парня. Он его теперь мысленно так называет. Ведь руки опущены куда-то на колени, а осанка сгорбленна. Но только взгляд смело держится на уровне собственных глаз Огая. — Вы одноклассники? — Ты сам знаешь ответ, — вмешиваясь, констатирует нахмуренный Осаму. — Да, так и есть.       Пространство до потолка забито неловкостью. Все трое это понимают. Чуя добавляет третью ложку сахара, Дазай на это кривится, первый замечает и едва держится, чтобы не метнуть кусок метала ему в лоб. Мори с хорошо скрытым любопытством поглядывает за всем этим со стороны. — И как давно общаетесь? — Огай аккуратно ставит чашку на стол, а сам возобновляет свой опрос. — Да вот, уже больше месяца. — Средний срок, — мужчина делает глоток. У Чуи же сейчас происходит микроинфаркт от неловкости. — Ты почему не пьешь? — обращается Мори к Чуе.       Накахара вспоминает, где прокололся. Безвыходных ситуаций не бывает? Он почему-то уверен, что чем чаще маячить перчатками перед чужим взором, тем больше вероятность услышать ненавистный вопрос. — Жду, пока остынет, не люблю горячее. Постоянно обжигаюсь. — Парень вздыхает и ничего лучше не придумывает. — А-а-а... вот оно что, — мужчина закидывает ногу на ногу, хотя под столом этого не видно, и переводит взгляд на племянника. Он прекрасно все понимает. — Ты тоже горячее не любишь? — Как раз таки наоборот, — с приторной любезностью отвечает Осаму.       Пока они говорят, Дазай иногда улавливает вопросительный взгляд опекуна, а он все также беззвучно пожимает одними плечами. Настроение шатена падает, и он не может объяснить почему даже себе. — А вы хирург, верно ведь? — Да, но сейчас я чаще работаю с бумагами.       Чуя уже хочет спросить почему так, но его на полуслове перебивают. — Он еще и главврач. Забыл тогда добавить. — Это в твоем стиле, — закатывает глаза Накахара. — Как же Мори так внезапно стал настолько выше обычного кардиохирурга… — шатен говорит монотонным голосом, а Огай улыбается своей фирменной улыбкой. — Придешь хоть раз на операцию глянуть — узнаешь. — Ха, спасибо, откажусь. Тем более… — Вы можете пропустить его на операцию? Дазай, многое теряешь, отказываясь, — внедряется очнувшийся Чуя.       Мужчина бросает взгляд на взбудораженного юношу. Что-то там он явно выглядывает, раз никак больше не реагирует. Осаму это вводит в ощутимо нарастающий напряг. — У тебя там, наверное, еще очень много дел… — парень делает небольшой намек, реакция на который созревает через минуту. — Ты прав. Еще раз, приятно было познакомиться, Чуя. Мне пора идти, работа не ждет. — Взаимно, доктор Мори.       Огай уходит, кидая в конце на Осаму загадочный взгляд. Шатен понимает, что когда парни разойдутся, посыпятся вопросы от опекуна. Дазай не знает, как продолжить эту беседу красочно, поэтому водит указательным пальцем по столу, прикусывая щеку. — А вы прям законектились. — На первый взгляд, у тебя крутой дядя. — Мне кажется, что в первые секунды ты вздрогнул при его появлении, — и это действительно так. — Я думаю, это глаза у тебя дернулись и показали искаженную картинку. — Нет-нет. У тебя точно рука дрогнула. Вот, даже сейчас трясет.       Осаму берет Накахару за плечо, поднимая конечность. — Офигел? — нахмурился Чуя.       Дазай не слушает: он залипает на закрытые кисти. «Возможно, у этого парня свои скелеты в шкафу? — мысленно анализирует, — не приравнивай его к своим бинтам». — Молчишь, значит. Ну-ну, — Чуя сбрасывает чужую руку и щипает бедолагу, дабы вывести из транса. — Больно, — шипит Осаму, а Накахара по-садистски улыбается. — Ты разве не мазохист? — Терпеть не могу боль. Не выйдет из нас романтическая пара. — С наигранной горечью в голосе произнес Дазай. — Ты, я вижу, уже меня в качестве своей пассии рассматриваешь, извращенец? — Единственное, что я разглядел в тебе, так это твои несчастные сто шестьдесят, — говорит это, параллельно уворачиваясь от удара по плечу, — как младшеклассница какая-то.       Это, должно быть, достаточно фигачит по самооценке. Чуе наконец удается схватить наглеца за шею, тем самым притянув его на свой уровень. — Но на лопатки тебя уложу все же я.       Это факт. Осаму знает: этот парень физически явно сильнее его самого. — Я понял, — проигрышно поднимает руки вверх.       В молчании им сидеть долго не приходится. У Дазая воспроизводится ранее интересующий вопрос. — Почему ты постоянно в них?       Накахара рассматривает руки, но сводит глаза к чашке, перебирая подходящие варианты для ответа. Глаза незаметно расширяются. В это время Осаму смотрит на собеседника, поднимая брови. — Мне просто холодно. — Да ну, серьезно? — А ты на что рассчитывал? — Думал, что ты скажешь что-нибудь более захватывающее, чем просто… — шатен делает комичный голос, — мне холодно. — Ну, уж прости, что не придумал предысторию поинтересней. — Я тебе не верю.       Осаму действительно не верит. — Это уже не мои проблемы.       Чуя старается скрыть небольшую тряску рук. «Ей богу, так до тремора недалеко». Дазай делает вид, что не видит этого. — Ну и пусть. Еще чашечку? — Споить меня решил? — Да. В этот раз добавлю снотворное и продам тебя за еще один мешок. — Как мило. Я очнусь и найду тебя по запаху бинтов. — Я подготовлюсь и построю форт от тебя, коротышка. — Под землей прокопаю. — Там будет особая оборона. Ко мне на территорию не войдешь, — отдает подлинную информацию Дазай. — Залечу. — Ух ты, на чем же? — На крыльях любви, блять. — Я не против, — получается с особым энтузиазмом. — Передумал, — Накахара сбивает былой настрой своим заразительным зеванием. — Давай чашку, мыть буду. — Какой хозяюшка.       Чуя без вопросов передает предмет в чужие руки. Осаму справляется быстро и через минуту уже стоит около стола, скрестив руки, кидает взор на пол.       Накахара не знает, как разбавить тишину. Больше всего он не любит такие моменты в общении. Осаму подозрительно молчит. Чуя полагается на свою эмпатию. Он не думает, что это затишье перед мозговым штурмом или еще один из приколов Дазая. Только приятель стал в один миг мрачнее. Это вгоняет в панику и беспомощность одновременно. — Ты, пока посуду мыл, взгляды на жизнь пересмотрел? — Накахара отодвигается на стуле и встает. Устанавливает фокус зрения на чужой шее.       Дазай будто выходит из другой вселенной. Настолько проявляется ошеломленное выражение лица. — ?? — Осаму направляет непонимающий взгляд на Чую, но одновременно будто смотрит сквозь него. — Затих почему? — Накахару однозначно настораживает такое поведение. Больше, чем если бы Дазай скакал тут, как конь. — Мне начать развлекательную программу? — с нескрываемым отвращением предлагает Осаму. Чуя в изумлении осматривает его повыше. — Твоя смена настроения сейчас слегка негативно сказывается на нашем диалоге. Точнее, может это сделать. — Я не особо вижу смену настроения. Расслабься.       Чтобы подтвердить свои слова, Осаму улыбается и принимает более открытую позу. Руки опускает на стол и приоткрывает рот, чтобы сказать, может, абсолютно банальную фразу, но хоть что-то. Дазай прекрасно видит слегка нахмуренные чужие брови, почему-то учащенное дыхание и ответное желание заговорить. Но оба не знают о чем. Им проще перекинуться парой ласковых и надавать друг другу лещей. Хотя их получит только один, и это точно не Накахара. — Я, наверное, пойду. — Прерывает идиллию Чуя и уже собирается ретироваться с кухни.       У Осаму сердце трепещет. Он будто застыл в пространстве времени. Ему тяжело даже развернуться. Это похоже на паралич, но только какой источник? Откуда такая скованность? — Давай проведу хоть. — Борясь с желанием упасть на стул, промямлил Осаму.       Дазай не собирается удерживать тут парня. Но разум подсказывает, что сложившаяся ситуация выглядит абсурдно, странно. С какой-то точки даже нездорово. — Да нет, — потягиваясь, отрицает Накахара, — отоспись, скумбрия.       Осаму не может не усмехнуться. — Я все же проведу.       Оказавшись на улице, парни начали прогулку с разговора. Чуя обнаружил, что ему становится прохладно после чашки такого вкусного чая. «Нужно кровь сдать, — думает он, — вдруг анемия». На такие помыслы парень нервно вздыхает, что Дазай не оставляет просто так. — О чем думаешь? — Наверное, ни о чем.       «Ни к чему ему такая информация, — Накахара аргументирует это некой бесполезностью. — Будто что-то изменится, если скажу. Бред». — У тебя ведь дома есть пианино? — ненавязчиво, но и параллельно активно вытягивает удочку с информацией, (о которой знает итак), о парне Осаму. — Есть, — Чуя продолжает, вздергивая руку с указательным пальцем вверх. — Но я уверен, ты и так это знаешь. — Ага, — парень хихикает и заводит руки за голову, заключая их в замок. — Тогда это глупый вопрос. — Возможно… — Дазай делает вид, что о чем-то сильно задумался. — Почему ты начал играть?       К горлу Накахары подошел ком, который сглотнуть невозможно. Воздуха в таком огромном пространстве стало ощутимо меньше. Вопросы подобные таким его пугают, кажутся неизвестными. Ощущает себя товаром, который от оболочки распечатывают. Он отводит голову в сторону, оглядывая небо. «И почему ты всегда попадаешь на "задать хреновые вопросы?"» — Мне нравится, как оно звучит, — вылетает так легко и беззаботно. Но Чуя знает огромную, трагичную предысторию всего этого шоу с инструментом. Ее бы он, вероятно, предпочел стереть из своей памяти. — Именно пианино? — Осаму наклоняет голову в бок, показывая, что тема не безразлична. — Именно оно, — парень приостанавливается. — А ты почему так зацепился?       На этот встречный вопрос ответ хотелось получить поскорее. Он является самым любопытным для задавшего его. Накахара всматривается в лицо напротив, пытаясь понять, о чем думает Осаму. — Я ценитель просто. — Дазай не делится своими картами. Мало того, что козыри не вскрывает, так и обычные ни на секунду не показывает.       За столь короткое время оба прояснили, что общение скоро станет строиться на лжи. — Славно.       Это плохо. — До завтра? — Жду тебя в музыкальном. — Я приду раньше тебя, — со стороны похоже на хвастовство. Но только Осаму имеет ввиду свое удовольствие от слова «жду». — До завтра.       Придя домой, Накахара никого тут не находит. Он один здесь. Чуя решает воспользоваться этим, поэтому бежит открывать крышку пианино. Впопыхах усаживается на стул, едва не ударяясь мизинцем об угол инструмента. На это реакции не следует. Без рутинного разогрева рук принимается нажимать на легкие клавиши.       Играет что-то громкое, однако с резким переходом высот и частот. Пальцы не болят, напротив, они чувствуют прилив энергии.       Почему-то после такой нестандартной встречи Чуя испытывает слишком много противоречивых эмоций. От этого, по его мнению, стоит избавиться. «Но я такой, какой есть», — звучит когда-то выкинутая им фраза. «Я этого и не отрицаю». Чужой ответ на нее заставляет задышать чаще.       Парень ощущает каждый звук, будто он, как раскаленный метал, проходится по коже. Из-за этого игра приобретает ровность и красоту.       В голове раз за разом проматывается сегодняшняя встреча. Накахару начинает вновь бесить это. Раздражает каждая мысль, которая касается кого-то живого, а не чего-то материального. А Дазай так и пляшет всегда в поле зрения. И не думать становится до боли тяжело.       Он играл до истощения. Примерно, спустя час, засыпает прямо на инструменте, сложив на него руки. Чуе нужно подумать, но времени нет. Хочет ли думать? Вероятно, да. Боится углубляться? Определенно.