За красной птицей и обратно

      Пролетающие сверху острова задели друг друга, осыпаясь вниз камнепадом, грозящим убить все, что попадется ему на пути. Хантер успел среагировать вовремя: рванулся вперед, лишь чудом избежав прямого попадания. Два камня задели его котелок, еще три ― пробили насквозь наскоро сплетенный шалаш. Финальным аккордом стало падение увесистой глыбы, накрывшей весь импровизированный лагерь.       ― Вот поэтому я все самое главное ношу с собой, ― Хантер улыбнулся Флэпджеку и посильнее сжал руками посох. ― Давай-ка посмотрим, что там повыше.       Флэпджек чирикнул, соглашаясь и быстро телепортируя своего мага все выше и выше, туда, где уже и дышать-то было трудно. Хантер прекрасно знал это и надел маску с дыхательной смесью. Без нее в этом обновленном мире Кипящих островов было тяжело перемещаться, также как и без защитного плаща и очков. Рассказывали, что появились целые зоны, наполненные то ли отравленным газом, то ли вакуумом, попав в который ведьмы умирали чуть ли не мгновенно. А еще были несъедобные плоды, плотоядные деревья, ложные реки стебли, высасывающие магическую силу, и одичавшие демонические животные ― будто до этого Кипящие острова были недостаточно опасным местом.       ― Черт, ― Хантер и его палисман среагировали одновременно, но не слишком своевременно.       Должно быть, на острове выше было озеро с кипящей водой, которое из-за повреждения грунта обрело свободу и хлынуло вниз, прямо на Хантера. Капли успели попасть на его перчатки и чудом не просочились под маску. Глаза защитили плотные очки, руки ― перчатки, от которых Хантер успел отвыкнуть за время нахождения среди людей. В человеческом мире всем было все равно, что его руки изрезаны многочисленными шрамами. И Хантеру такой подход очень нравился.       ― Как ты, дружок? ― Хантер смахнул с себя кипяток и постарался высушить палисмана, который смешно распушился, скидывая горячие капли со своих волшебных перьев, но лететь не перестал. Флэпджек ответил настороженным, но бодрым свистом. ― Ничего, малыш. Сейчас эти два острова проверим и новый лагерь разобьем повыше. Часок поспим, остров как раз под нашим весом опустится, дышать будем спокойно. А после заката повернем на запад. Там кипящих ливней точно нет, обещаю. Этот водопад был последним.       Флэрджек снова свистнул, поддразнивая Хантера. Он-то прекрасно знал, что Хантер не очень-то торопится возвращаться в лагерь выживших, пока не найдет хоть что-то, намекающее на судьбу Камиллы Носеда и Ви. Уж слишком серьезен и внимателен был Хантер, слушая рассказы разведчиков. Палисман видел подобный взгляд и рвение раньше ― за время их разлуки мало что изменилось.       Хантер и остальные вернулись через портал на Кипящие острова около четырех дней назад и сразу же угодили в центр всеобщего внимания. Сложно было сказать, что поразило и взбудоражило ведьм и демонов сильнее: возвращение подростков, которых давно многие считали мертвыми или то, что Белос был захвачен Коллекционером.       Слухи распространялись с ужасающей скоростью, и совсем скоро жители Кипящих островов, нервничая, а иногда и находясь практически в состоянии паники или праведного гнева, подходили к Иде и с надеждой оглядывающимся по сторонам молодым магам и требовали подтвердить ту или иную сплетню. Кто-то широко улыбался, радуясь, что Белос наконец-то получил заслугам. Кто-то ― переживал, что теперь руны, из которых, как поняли ведьмы, состояла защита форпостов и поселений, без бывшего императора утратят свою силу или, что еще хуже, Коллекционер выпытает у Белоса, как пройти сквозь них. Но злорадствующих было все-таки больше.       Иногда, к ним подходили и бывшие члены Императорского ковена, радостные, довольные. Но увидев Хантера вытягивались чуть ли не по струнке и старались уйти как можно быстрее. За годы после Дня Единстве все служители дворца, а не только верхушка, как это было прежде, узнали, что племянник императора и Золотой страж ― это один и тот же колдун.       Были и радостные встречи: палисманы и уцелевшие члены семей быстро нашли вернувшихся. Было трогательно наблюдать за тем, как Эмити бросилась в объятия мамы, которая не сдержала слез, обнимая дочь. Одалия в промежутках между мелочными обвинениями в долгом отсутствии и внезапном поощрении фиолетового цвета волос рассказывала, что с остальной семьей все в порядке. Что папа Аладор теперь свободен как ветер, но жив и даже мастерит что-то новое, что Эмира стала встречаться с девушкой и теперь вся надежда по продолжению рода на Эдрика. Но тот настолько увлекся звероводством, что вообще на девушек не смотрит.       В семье Гаса и Уиллоу были потери: у одного магия Коллекционера забрала маму, у другой ― отца. Папы обоих находились сейчас на других форпостах, но получили сообщения от близких через пентаграм и колдовской шар. Оба пообещали постараться как можно скорее отправиться к семьям, что было справедливо.       Только Луз не находила себе места. Рассеянно здоровалась со знакомыми, кивала на приветствия, даже не сразу нашла, что ответить на вопросы о том как прошли пять лет в мире людей. Она водила взглядом по в большинстве своем улыбающимся лицам, а потом не выдержала. Остановилась, дернула Иду за единственную руку, в которой та несла новый портальный ключ:       ― Ида, а где Рейн? ― этим вопросом она окончательно стерла натянутую улыбку с губ Совиной Леди и отогнала вездесущих прохожих. Хантер тоже насторожился.       А потом был вздох сожаления и долгий путь по длинным коридорам к затемненному залу, где в два ряда лежали непроснувшиеся Главы ковенов. Их глаза светились цветом ковена и метки и были открыты, а лица лишь изредка изображали эмоции. Тела, плотно укутанные в одеяла, еле заметно дергались ― похоже, сейчас всем им снился сон. Мерно поднимались и опускались насосы у изголовьев, перекачивая зелья, кислород и питательные вещества Главам в тела.       ― И после этого ты сговорилась с Белосом? ― Луз сказала это тоном, не терпящим никаких возражений. ― Он же убил их, и убил бы вообще всех, если бы Коллекционер не прервал заклятие. Хантер, не молчи! Мы же видели почти такое же в его воспоминаниях. Те ведьмы просто замерзли насмерть, и никто им не помог. Умерли и не проснулись даже. И эти не проснутся!       ― Луз, ― Ида положила ладонь на плечо девушке, но та сбросила ее одним движением. ― Ты несправедлива. Если бы не Белос, я бы не выжила тогда.       ― Если бы не Белос, выживать бы не пришлось, ― Луз не собиралась так легко соглашаться. ― Это он придумал Иссушающее Заклятие, он решил убить всех ведьм одним махом. Потому что он чертов охотник на ведьм! Пережиток Американского прошлого, которое давно должно было исчезнуть, ― она потянулась к Иде, обняла. ― Я так мечтала, что когда-нибудь ты окажешься на пороге моего дома. Представляла, как я буду показывать тебе чудеса человеческого мира. Подарю настоящие сережки, а не вешалку. Но когда увидела его… Я не хочу его смерти, но если бы не он, мою маму не забрали бы. И Ви тоже.       Когда приступ негодования слегка утих, Ида обняла девушку в ответ, позволив ей уткнуться в ее плечо и выплакаться. Виновато улыбнулась Хантеру, застывшему около кровати Дариуса. Тот лишь пожал плечами: Луз уже успела высказать ему, что не стоило любезничать с Белосом и так легко отдавать ему то, что он искал. Она даже сказала, что у Хантера похоже Стокгольмский синдром, на что тот ничего не ответил. Он никогда особо не интересовался психологией.       Правда, Хантер и сам чувствовал, что поступил странно: только увидев Белоса он хотел защищаться настолько яростно, что чуть не убил, а потом… Понадобилось всего несколько ничего не значащих диалогов, прикосновений ― просил же держаться за багажник, а не за плечи ― да просто мирных моментов, и Хантер будто бы все простил. Даже думал о том, чтобы остаться. В смысле, он и так часто об этом думал, чувствуя себя в мире людей более полноценным, но видел свое будущее рядом с Белосом только в страшных снах и то сразу после перехода в мир людей.       «Гримволкер не может навредить своему создателю», ― вспомнились слова Белоса, и Хантер сжал челюсть от раздражения. Это звучало как проклятие или как подтверждение, что он с самого начала был вещью, созданной на неопределенный срок, который теперь стремительно подходил к концу. Хантер успел свыкнуться с мыслью, что его жизнь искусственная и конечна, но позволить своему разуму предательства и резкие смены настроения вроде той, что случилась у памятника, не мог.       «Если бы я только знал больше», ― Хантер чуть не рассмеялся, ловя себя на мысли, что снова повторяется. Пять лет назад он тоже мечтал докопаться до истины, чтобы помочь Белосу облегчить боль или даже ― в самых смелых мечтах ― снять проклятие с любимого дяди. И куда это его привело? К слову, Белосу и сейчас нужна была помощь, хоть Хантер и запрещал себе об этом думать. Нужно было решать проблемы в соответствии с возможностями.       Пока ни одна ведьма, из тех с кем говорил Хантер, не знала, ни где находится замок Коллекционера, ни куда он забирает своих пленников.       ― Ты тоже это слышал? ― Хантер вовремя сманеврировал в сторону, избегая столкновения с падающим сверху чем-то. Фиолетовый предмет соскользнул с края летающего островка, неприятно скрежеща по камням, и тем самым давая Хантеру возможность увернуться. ― Это же доска от забора Луз!       Он сманеврировал, подхватив доску в воздухе и полетел выше, приземлившись наконец на острове. Он уже примерно знал, что увидит: остатки стен и крыши, разбитый телевизор, земная трава ― обломки того, что когда-то было приютившим его домом.       ― Камилла, Ви! Есть кто-нибудь? ― глупо было полагать, что здесь кто-то есть, но Хантер вместе с Флэпджеком обшарили каждую щель, каждую бывшую комнату здания. К своему облегчению, Хантер не нашел ни крови, ни тел. Это давало надежду, что Ви и Камилла живы. Их просто забрали. И возможно сделали это, пока они были без сознания.       Хантер не нашел следов борьбы. Не было ни отпечатков, ни каких-либо повреждений, которые не были бы вызваны падением дома с большой высоты. Кое-где были обуглены стены, похоже, взорвался газ, повредив часть предметов на кухне. Присмотревшись, Хантер понял, что части вещей не хватает: исчез диван, практически все книги, старая игровая приставка с джойстиками, цветы Уиллоу и многочисленные фантазийные фигурки Луз, которые та собирала с детства. Телевизор разбился при падении, а ноутбук, которым часто пользовался Гас тоже не подавал признаков жизни. Подумав, Хантер решил взять его с собой вместе с еще несколькими вещами, которые были дороги его временным братьям и сестрам.       Любимая косынка Эмити, наброски рисунков, сережки в виде то ли золотистых сердечек, то ли листиков Уиллоу, журналы про фильмы и путешествия, несколько предметов человеческой одежды и скромный набор инструментов из гаража ― все это уместилось в сумке Хантера. Флэпджек даже неодобрительно зачирикал, предупреждая, что с таким грузом он станет менее маневренным, но Хантер отмахнулся. Он хотел привести в лагерь как можно больше реликвий, важных только для их компании.       Странно, но холодильник, как и шкаф с запасами на случай непростых времен, был опустошён. Похоже, кто-то целенаправленно забрал всю еду из человеческого мира. Зато осталась двухлитровая бутылка воды и солнечные очки, которые Хантер положил в сумку личного инвентаря. Луз и остальные обзавидуются конечно, потребуют делиться, но Хантер не уступит. Возможность летать против солнца и не слепнуть дорогого стоила.       ― А вот это забираем обязательно, ― закрыв дверь холодильника, Хантер увидел фотографию, прикрепленную к поверхности магнитом.       На изображение было запечатлено событие полугодичной данности: приемные и родные дети Камиллы поздравляли ее с Днем Рождения. Поздравление получилось неожиданным, ведь женщина совсем заработалась и перепутала даты ― или Луз все напутала, Хантер точно не помнил ― и очень удивилась, когда ей с порога вручили букет из желтых ромашек и большой торт, который готовили и украшали все вместе. Фотографировали с помощью таймера, поэтому это было практически единственное фото со всеми членами семьи или, как шутили, ковена Носеда.       От воспоминания стало так тепло на душе, что Хантер позволил себе задуматься и не заметить, на что наступает. Что-то неприятно хрустнуло под его ногой, и он поспешно поднял ногу, радуясь, что наступил недостаточно сильно, чтобы раздавить.       ― Не бойся, Флэпджек, это всего лишь телефон. По нему люди передают голосовые сообщения в реальном времени. Как эхо-птицы, только не нужно, чтобы они потом улетали. И, надеюсь, я его не сломал окончательно, ― палисман свистнул, делясь своим отрицательным мнением по поводу эхо-птиц, ударил несколько раз клювом по разбитому экрану и испуганно шарахнулся в сторону, когда тот загорелся приглушенным светом. ― Осторожнее. Тут и так трещин хватает. Нет. Я на тебя не злюсь, просто хочу отдать это Луз в относительной целостности.       Должно быть, телефон был достаточно поврежден, чтобы начать жить собственной жизнью. Сенсорный экран замигал, самостоятельно решая, что надо зайти в телефонную книгу и набрать последнего абонента, с которым говорил ранее. Хантер несколько секунд смотрел на собственное спящее лицо ― наверное Камилла сделала это фото в первые дни после прибытия, когда он еще засыпал где попало, ― прослушал два гудка и со вздохом отменил вызов. Если его телефон в этом мире, то он у Белоса, а может и в руках Коллекционера. Не важно. На Кипящих островах мобильная связь точно не работала.       Нужно было скорее возвращаться в лагерь выживших.