Глава 2.5 В поисках ответов. Часть 2
5 июля 2022 г., 17:01
― Осторожнее. Тут могут быть ловушки, ― Лилит прислонила посох к стене и, противореча собственным словам, потянулась к приглянувшейся книге на полке шкафа.
«От яда до лекарства. Полное собрание зелий Кипящих островов» ― прекрасное редкое издание. Просто лучшее из лучших, как и десятки других книг рядом. Что уж говорить: у Белоса был прекрасный вкус на литературу. Причем, крайне разноплановый. Основы строительной магии соседствовали с бардовским искусством, а в книге по зельеварению лежала переписанная аккуратным почерком страница из растениеводства, описывающая травы, о которых Лилит имела лишь смутное представление. Некоторые книги были такими старыми, что к ним страшно было прикоснуться.
Зато у Иды и помогающей ей Луз такой проблемы не было. Обе активно принялись выкидывать вещи из шкафа прямо на пол. И Луз, кажется, делала это еще менее аккуратно, чем Ида. Гас только чудом успел увернуться от летящей в его сторону чашки, которую благополучно поймала Эмити.
― Я все понимаю, но можно поаккуратнее? И запоминай где что стояло. Не думаю, что Белос оценит, когда увидит, что все его вещи перевернуты верх дном.
― Ой, что вы все так об этом переживаете? ― Луз недовольно поправила отросшую челку, но к словам девушки прислушалась и вещи бросать перестала. Оглядела предметы перед собой более придирчиво: котелок, деревянная ложка и вилка, маленький пузырек с чем-то кристаллическим и белым ― скорее всего солью. Да, она определенно выбрала не самую удачную полку. ― Я сама аккуратность.
― Да, я в курсе. Ты когда-то мастерски полазила по моему дневнику. Его аж заново сшивать пришлось.
― Ради Титана, ― взмолился Хантер, который до этого отошел к столу и присел на стул совершенно не чувствуя в себе сил участвовать в совместных поисках. Голова начинала кружиться, и снова сдавливало виски. ― Только не начинайте снова. Пять лет одно и тоже слушаю, скоро кровь из ушей пойдет.
― А ты не слушай! ― Луз и Эмити посмотрели на Хантера с таким раздражением, будто он сказал что-то из ряда вон выходящее. ― Лучше подумай, где Белос мог спрятать свои самые страшные тайны.
― Откуда мне знать? ― теперь уже Хантер начинал злиться. Впрочем, он хотел испытать это чувство и успешно игнорировал Гаса, который предупредительно замахал руками и начал загибать пальцы, призывая сделать дыхательное упражнение. Слишком много негативных эмоций накопилось за последнее время. ― Думаете, если я гримволкер, то должен знать каждую тайну создателя?
Сказал, и тут же прикрыл рот ладонью. Остальные тоже замерли, смотря на Иду и Лилит, которые лишь на секунду отвлеклись, хмыкнули синхронно и продолжили перебирать вещи.
― Эй. И это все?
― А чего ты ждал, парень? ― Ида выпрямилась во весь рост и постаралась улыбнуться Хантеру как можно искреннее. ― Оваций? Или нападения и криков, что тебя, как монстра из страшных сказок, надо схватить и сдать на опыты? Хотя, ― она покосилась на сестру. ― Вот она пять лет назад хотела тебя исследовать.
― Исключительно для твоего же блага, ― Лилит поправила съехавшие очки. ― Это же великое наследие предков. Когда Луз рассказала Иде, а Ида мне, я сразу же вспомнила легенду о том, как один маг пытался воскресить своего брата и из-за этого окончательно потерял себя. Ох и жуткая сказка была! Мама в детстве рассказывала. Но, не суть. Главное, что ты живое доказательство того, что это возможно.
― Ага… Ясно, ― Хантер прищурился, не зная, чего хочет больше: придушить Луз за то, что болтает на право и налево, или расспросить Лилит о той сказке. Уж больно она напомнила ему историю братьев Виттебейн. Впрочем, ему любая история, где фигурировало двое братьев, о них напоминала. ― То есть, вы знали об этом все эти годы, да Луз?
― Ой да ладно вам, ― Луз покраснела и постаралась отвернуться ото всех. ― Я вообще про это в книжке про Кипящие острова написала.
― Да… ― Хантер вздохнул и встал, решив, что пора присоединиться к поискам. ― Я только надеюсь, что тираж будет маленький. Ты же про Иду и ее трогательную историю с Рейном тоже написала?
― Про что? ― Ида покраснела до кончиков ушей. ― Малая, что вообще ты такое навыдумывала?
― А давайте вернёмся к поискам? ― Луз сказала это самым ласковым голосом, но Хантер не сомневался, что эта смена темы разговора ему обязательно аукнется. Улыбнулся. Именно на таком взаимодействии и строились отношения в их группе последние годы: дружеская поддержка сменялась переводом стрелок и подколками, призванными помочь выпустить накопившийся пар. Радовало, что каждый воспитанник Камиллы Носеда с радостью и азартом принял правила общей игры.
Впрочем, Уиллоу такое поведение не особо поощряла, считая его слишком детским. Вот и сейчас девушка решила не вмешиваться в перепалку, а осталась рассматривать рисунок на стене.
― Как думаешь, он сам это нарисовал? ― спросила она, когда Хантер встал за ее плечом и запустил еще два световых фонарика в воздух. Так было проще рассмотреть лес, небольшое озеро и крошечный домик, практически скрытый в тени деревьев. Рисунок, судя по всему, был сделан углем.
― Больше некому. Ида же сказала, что здесь кроме нее и охранников никто не бывал.
― Красиво… Это место похоже на тот холм к северу от памятника. Озеро слегка обмелело, но все-таки.
Хантер согласно кивнул. Ему нравилась та часть города, ставшая теперь парком. Там летало много красных кардиналов, болезненно напоминающих об оставшемся в другом мире Флэпджеке, а еще дышалось спокойно. Ночи около озера были темными и тихими, деревья ― всегда зелеными. Сидя на берегу озера, Хантер с трудом гнал воспоминания об единственном разе, когда Белос задумчиво произнес эти фразы, говоря с ним действительно как дядя, а не император.
― Эй, я сказала что-то не то? ― Уиллоу положила руку Хантеру на плечо. ― Извини.
― Нет, все в порядке. Просто я немного устал, ― он какое-то время смотрел на несмело улыбающуюся Уиллоу и то, как поблескивают позолоченные сережки в ее ушах. Это был подарок на ее девятнадцатый день рождения. Скидывались все, но ездил покупать именно Хантер.
В этот момент Флэпджек взлетел с плеча Хантера и, намеренно задев крылом Клевер, полетел к занавеске на стене, которую почему-то никто до этого не замечал. Приглядевшись, оба увидели руны и глифы, вышитые в каждом углу прямоугольной ткани.
― Хитро. Такая руна была на медальоне Короля, а еще она выбита вокруг лагеря. Сама видела.
― Похоже, он просто не хотел, чтобы кто-то вошел в его… Спальню? ― Хантер отдернул шторку в сторону и потянул Уиллоу за собой, надеясь, что неугомонные Луз и Ида не сразу заметят их отсутствие. Уж очень хотелось осмотреться в спокойной обстановке.
Они оказались в небольшом помещении без окон и какого-либо освещения. Только несколько массивных свечей зажглись, как только шторка снова скрыла проход. Здесь было еще меньше мебели: кровать с тонким матрасом, подушка, одеяло, еще одна стопка книг, которые вполне могли оказаться дневниками, письменный стол с пером и пустой чернильницей.
Хантер, заметив эту деталь, даже почувствовал легкий приступ раздражения. Не дать Белосу чернил ― это же форменное издевательство! До того, как отправиться обучаться боевому искусству и основам магии Хантер, с позволения тогда еще дяди, приходил к нему в кабинет, обставленный не то, что бы сильно разнообразнее этой коморки, и часами смотрел за работающим императором. Белос постоянно что-то записывал в приятно пахнущих книгах в кожаном переплете, зарисовывал, проводил эксперименты с пробирками, жидкости в которых то взрывались, то дымились или меняли цвет.
И тогда он снова описывал результаты в книгах. Как же Хантеру хотелось туда заглянуть, но он не смел попросить о такой дерзости. В те времена ему было достаточно просто находиться рядом и слушать монотонный скрип пера.
А теперь сразу пять толстых томов лежали в ряд и манили его.
― Не знаю, с какого начать, ― честно признался Хантер, размышляя, не стоило ли в начале помыть руки.
― Ну… Начни с верхнего, ― Уиллоу взяла в руки рукопись и открыла ее на произвольной странице. ― Ого, какой у него аккуратный почерк.
Она хотела сказать что-то еще, но не успела. Столп газа брызнул ей прямо в лицо и если бы не стекло очков, Уиллоу точно бы ослепла. Вместо этого она закашлялась и бросила книгу в сторону. Газ начал стелиться по полу, быстро подбираясь к зажженным свечам.
― Уиллоу, нет! ― Хантер подхватил девушку, не давая ей упасть на пол и только потом нацепил на себя дыхательную маску. ― Давай, держись. Сейчас мы отсюда выберемся.
― Что происходит? ― шторка отодвинулась и в помещение заглянули все собравшиеся.
― Вон отсюда! И Уиллоу заберите! ― Хантер практически насильно всучил им потерявшую сознание девушку и вытолкнул за шторку. Схватился за голову. Свечи. Огонь. Газ. Замкнутое помещение. Это плохо. Это определенно очень плохо. Флэпджек вцепился коготками в рубашку Хантера и изо всех сил тянул его прочь из комнаты. Титан с этими книгами ― палисман не хотел потерять и этого колдуна.
Но Хантер никого не слушал. Он схватил дневник Белоса или Филиппа ― сейчас это было вообще не важно ― попытался перевернуть страницу, но ничего не вышло. Руки опалило и несколько волдырей вскочили на грубой коже, не прикрытой перчатками. Выступило несколько капелек крови. Хантер взвыл от боли, но продолжил перелистывать страницу.
И тут все прекратилось. Когда первая капля крови коснулась листа, по книге пробежало голубое свечение и она будто бы вздохнула. Весь газ, уже практически доползший до свечей, втянулся обратно в книгу. Хантер покачнулся и сел на кровать, стараясь унять боль в ладонях. Кровь стучала в ушах.
― Хантер! ― Луз и Гас первыми ворвались в помещение и сжали его в объятиях. Отскочили в сторону, поняв, что причинили боль. ― Как ты? Как ты этого сделал?
― Отойдите, ему нужен воздух, ― Ида оттолкнула подростков и аккуратно потянула Хантера к выходу. ― Давай, милый. Еще чуть-чуть. Уже все позади.
― Уиллоу? Как она? ― вспомнив о подруге, Хантер вскочил с места и сам выбежал в основной зал.
Уиллоу лежала на лавке у стола и слегка покашливала, а Эмити и Лилит пытались отчистить ее от газа, преобразовавшегося в липкую субстанцию. Хантер подошел и дотронулся до ее плеча, виновато опустил уши, хоть и знал, что девушка его не увидит. Ее глаза и нос были закрыты платком, вымоченном в каком-то желтом веществе. Лилит утверждала, что это лучшее средство от отравления.
― Эй… Извини, что так вышло, ― сказал Хантер, и девушка улыбнулась и махнула рукой, как бы говоря, что ничего страшного. ― Сильно чешется?
― Немного, но кажется усиливается.
― Я уже отправила Эмире сообщение. Обещала скоро быть, ― Эмити подложила под голову Уиллоу скрученный плащ. ― Ты меня извини, но я все-таки скажу: Белос ― маньяк. Подвергнуть жизнь опасности из-за нежелания, чтобы его книги прочитали ― это перебор.
― Он просто очень трепетно относится к своим секретам, ― Хантер посмотрел на пострадавшие ладони. Перевел взгляд на Уиллоу, затем на полку, в которой рылась Луз. Вскочил с места. ― Но я знаю, как помочь! В замке я уже сталкивался с чем-то подобным. Нужно промыть нос и лицо скисшим молоком грифона. Где-то здесь должно быть, ― он передвинул несколько склянок, прежде чем нашел нужную. ― Ага, вот. В замке все молочные блюда готовили именно на таком молоке. Ходил даже слух, что это для продления жизни. Теперь-то я знаю, что оно просто похоже на коровье.
― Вау, молоко! ― Луз дождалась, когда Хантер нанесет достаточное количество на нос и глаза Уиллоу, и после выхватила емкость. ― Как же мне не хватало молока на Кипящих островах! А говоришь, что не знаешь никаких его тайн.
― Это не тайна. Просто наблюдение, ― он решил не рассказывать, что первый год жизни ― около шести лет назад ― несколько раз травился подобным газом. Первый раз случайно: тогда Белос практически не злился и даже сам протер ему лицо молоком. Второй ― намерено, и больше недели пролежал в постели, мучаясь от боли и жалости к себе. Хантер просто хотел, чтобы император обратил на него внимание. ― Вот так. Можешь теперь открыть глаза.
Уиллоу послушалась и приоткрыла один глаз. Прищурилась, чтобы лучше разглядеть Хантера. Сейчас он выглядел светлым разноцветным пятном.
― Спасибо, уже лучше, ― она хотела прикоснуться к его руке, но Хантер отдернул руку, зная, что ему будет больно. Уиллоу кажется расстроилась, но, получив назад очки, ужаснулась. ― Что с твоими руками?
― А, это? Ерунда.
― Не ерунда, ― Ида подошла и взяла Хантера за руку, нанесла мазь. Он стоически выдержал новую боль от заживления ладоней. ― Вот так. Почти как новые. А то, что произошло с книгой ― доказательство, что вы с Белосом родственники. Кровные узы и прочая древняя магия. Уж я-то знаю. Папа прятал от заказчиков готовые палисманы в ящики с такими чарами. Меня даже несколько раз пытались подкупить, чтобы я отдала их в полцены.
― Ида!
― Ну я же не сказала, что согласилась! ― Ида сделала жест рукой, как бы говоря, что это утверждение не совсем правдиво. ― Но теперь мы знаем точно, как читать книги Белоса так, чтобы нам за этого ничего не было. По капле крови на каждую книгу ― и больше никаких проклятий. Ура!
― Да… Хорошо, ― выдавил из себя Хантер. Он пока не решил, как относиться к этой информации: бывали моменты, когда он представлял, что не имеет с Белосом ничего общего, но в ту же секунду стыдился и чувствовал непреодолимую тоску. Несмотря на всю любовь и поддержку, которой окружили его в доме Носеда, Хантер осознавал, что продолжает скучать. Особенно сильно это выражалось, когда остальные начинали вспоминать о том, чему их научили родители или какие-то забавные случаи из детства, а он не решался сказать хоть слово. Глупо же хвастаться тем, что Белос научил его читать, подарив тем самым целый мир. Глупо… Это же и так все умеют.
И сейчас, держа в руках книги, с обложек которых сошел весь блеск, сделав их совершенно невзрачными и потрепанными временем, Хантер чувствовал трепет и некоторую ответственность. Эх, была не была!
― У меня одно условие, ― Хантер чувствовал, что начинает краснеть. Пришлось прочистить горло, чтобы собраться с мыслями. ― Точнее два. Первое ― я первым выбираю книгу. Второе ― если там есть что-то личное, отдаете мне. В конце концов, как сказала Ида, я кровный родственник. А это, ― он потряс книгой и из нее вывалилось несколько страниц. Хантер нагнулся, чтобы поднять их и замер, рассматривая рисунок. ― Это семейное дело.
― Не думаю, что в этих записях есть хоть треть правды, ― Луз скрестила руки на груди. ― В прошлом дневнике было сплошное вранье. Он мастер искажать факты.
Но Хантер ее не слушал. Он рассматривал рисунок, точную копию того, что был в ненастоящих воспоминаниях Белоса. «Золотой Страж. Хантер. 17 числа лунного месяца по змеиному календарю» ― гласила подпись на листе.
«Надеюсь, это здесь потому, что тебе хочется помнить тот день. А не потому, что ты переживал, что забудешь имя Стража», ― Хантер вздохнул и, помахав книгой, пошел за стол. По крайней мере, он уже выбрал, что читать.
***
― Эй… Вы живы? ― Ви попыталась дотянуться до лежащего за решеткой мужчины, но не смогла и вместо этого бросила в него небольшим камушком. Мужчина дернулся всем телом и посмотрел на василиска так зло, что Ви захотела отшатнуться. Благо, быстро вспомнила, что их разделяют прутья и расслабилась. ― Я просто проверяла, живы ли вы. ― Проверила? Прекрасно. Теперь оставь меня в покое. ― Простите, Филипп. Мне просто совсем не по себе. Клетка навевает на меня неприятные воспоминания, ― Ви прислонилась головой к прутьям и внимательно посмотрела на мужчину. Он ей не нравился: слишком резкий, смотрит как на низшее неразумное создание, взгляд холодный, как у тех ученых, что изучали василисков в подвалах императорского замка. При этом, он старался быть дружелюбным: поделился глотком воды, сказал несколько фраз от которых на душе стало спокойнее и легче, и больше не отскакивал в сторону, как делали все ведьмы и демоны на Кипящих островах ― сводные братья и сестры Носеда не в счет. А еще он тоже сидел в клетке, хоть пока не признался за что. Ви вздохнула. Почему сидит она можно было даже не спрашивать: уже несколько столетий жители Кипящих островов вели настоящую охоту на василисков. Мудреное людское слово «геноцид» подошло бы лучше. Василисков уничтожали целыми семьями, помещали в лаборатории и специальные тюрьмы, в которых ставили опыты, а иногда и насильно скрещивали. Ви как раз стала таким лабораторным ребенком и только мельком слышала, что все ее страдания связаны с тем, что некоторые особо кровожадные представители ее народа в прежние времена могли за сутки высушить целый город ведьм, чтобы насытиться и набраться сил для борьбы за территорию. Особенно василиски зверствовали в Дейдвореанскую эпоху. Позже их постепенно вытеснили новообразовавшиеся ковены, призванные бороться с дикой магией и всеми угрозами на Кипящих островах. Прошло несколько веков, а ведьмы так и не научились принимать василисков. Даже слова сказать не дали. Ви с болью вспоминала, как ее оторвали от потерявшей сознание Камиллы и бросили сюда. Казалось, о ней забыли, но потом появился новый сосед. ― Как ваши раны? Лучше? ― Филипп проигнорировал ее вопрос, продолжив лежать лицом к стене. Вопрос на самом деле был неуместный: Ви знала, что ему плохо. Ночью у него был жар, он стонал во сне, но гноящаяся рана на лице стала как будто бы меньше. И синяки на руках уже пожелтели. Ви знала, что это хороший признак для человеческих повреждений, хоть не могла до конца определиться, человек Филипп или нет. Человек же не может так быстро восстанавливаться после избиения. К тому же Ви чувствовала слабые потоки маги, циркулирующие по его венам и сосредотачивающихся на правой руке. А еще уши ― она никогда не видела такой формы ни у людей, ни у ведьм. Будто взяли крупные человеческие и отрезали по кусочку. ― Вы не ответили на вопрос? Лучше? ― Ви ударила по решетке. ― Не молчите, а то я раскричусь и сюда придут охранники. Нам тогда обоим не поздоровится. Она сжала зубы и с улыбкой выдержала долгий давящий взгляд. ― Лучше. Теперь ты довольна, василиск? ― Меня зовут Ви, и вы это знаете, Филипп, ― Ви моргнула, сбрасывая накопившееся напряжение. ― Нет. Вы обещали, что смените меня, когда вам станет немного полегче. Я два дня не спала. И вы так и не рассказали, что делали в мире людей. ― Я не обязан перед тобой отчитываться, ― глаза Филиппа сверкнули голубым, заставляя Ви отпрянуть и склониться к мысли, что он все-таки ведьма, а не человек. ― Ты разгадала загадку на этом приборе? ― он ткнул пальцем в телефон Хантера, который Ви сжимала в руке. ― Нет. Здесь числовой код. Обычно люди пишут номер своей учебной группы или дату своего рождения, ― Ви провела двумя пальцами по экрану ― Белос уже знал, что так можно увеличить изображение и рассмотреть его детальнее. А еще знал, что под изображениями подразумеваются фотографии, которые, в свою очередь, являются точным отпечатком из прошлого, сбереженным в маленькой коробочке под названием телефон. От всей этой информации уже начинала болеть голова, но Белос продолжал стоически терпеть. Самое главное сейчас ― восстановить поврежденное тело и силы и собрать достаточное количество информации. Василиск станет хорошим подспорьем и живым щитом во время побега. К тому же, она пять лет жила в мире людей и многое знает. Ее одиночество играло на руку бывшему императору, ведь нет более доверчивого существа, чем то, которое само хочет подружиться. А еще Ви была возможно единственным демоном на Кипящих островах, который не видел лицо Белоса без маски. ― Вы меня вообще слушаете? ― Конечно. Ты сказала, что там может быть дата рождения. ― Вот именно! А Хантер даже ее не знает. Он вообще ничего не знает и не помнит все, что было до того, как он начал заниматься перед вступлением в ковен. Его опекун определенно был мудаком. Как можно не рассказать ребенку про День Рождения? Даже я свой знаю. А меня вывели в пробирке для экспериментов по всасыванию магических сил, ― Ви скрестила руки на груди и надулась. Причем частично в буквальном смысле слова: ее тело и хвост стали толще, а уши начали подрагивать чаще. ― Но вы опять сбиваете меня и юлите. Не пытайтесь это провернуть. Я жила в семье с шестью детьми, и ни у кого не получалось. Хотя нет. У Хантера иногда, но я обязательно понимала его уловку через день или два, и ему было потом не до смеха. Я мстительная, господин Филипп. Очень мстительная, ― Ви выговорилась и хлопнула в ладоши. ― О чем это я? А, точно. Вы говорите, зачем хотели попасть в мир людей, и я замолкаю. Только не врите. Мы, василиски, чувствуем ложь. Белос смотрел на эту нагую чешуйчатую девчонку какое-то время, но затем решил уступить. Чтобы привязать к себе это создание нужно проявить чудеса терпения. С Хантером было проще ― он любил Белоса только за то, что он есть. К слову, прошедшие пять лет без Хантера или другого гримволкера рядом оказались для Белоса довольно тяжелыми в моральном плане. Как бы он не гнал веками от себя все сентиментальные проявления человеческой души, они никак не хотели затухать. А гримволкеры… Что ж… Они всегда были такими очаровательными в первые годы жизни, такими заботливыми. Заглядывали в глаза, надеялись на мелкую похвалу или поглаживание даже если испытывали в этот момент боль. Что же шло потом не так? ― Я хотел попутешествовать там какое-то время, ― наконец произнес Белос. ― Увидеть все чудеса, о которых столько говорят. Пройтись под не кипящим дождем. Увидеть мир, ― его перебил смешок, и Белос разом утратил всю свою сдержанность. ― Я сказал что-то смешное? ― А вы даже этого не понимаете? ― Ви стерла выступившую слезинку с глаза. ― Да вы бы и двух недель не продержались в мире людей. В лучшем случае закончили жизнь на какой-нибудь помойке. Без обид. ― Это еще почему? ― Ну… ― Ви стала загибать пальцы. ― Вы старый ― это факт. А значит на работу вас практически никуда не возьмут. Ваша одежда старомодна, но это еще поправимо. У вас нет документов, а без них вот вообще сейчас никак. Нет денег, друзей. Нет базовых знаний о человеческом мире. Вот на какой свет нужно переходить дорогу? ― На зеленый. ― Неплохо. А как купить электронный билет на поезд или другой транспорт с помощью интернет приложения? Как не попасться полиции? Где найти нужное лекарство, если вы простудились? И не тратьте силы: собрать лекарственные травы на лугу или в лесу ― это неправильный ответ. Потому что если вы умны, а вы выглядите умным, то вы бы подались в большой город вроде Нью-Йорка. Может прибились к какой-нибудь ночлежке. Если не начали бы к тому моменту пить или колоться, может вам бы разрешили остаться. Вы варили бы супы в больших кастрюлях или мыли бы пол до конца своих дней. Но по выходным ― кажется, в волонтерских организациях они довольно редкие ― вы бы выбирались в парк, сидели под деревом и смотрели бы на небо. И ели бы сэндвич с резиновым сыром и генномодифицированной ветчиной, потому что на натуральные продукты у вас денег бы не было. Магия-то в мире людей не работает. Надеюсь, у вас хорошие зубы, а то услуги стоматолога крайне дорогие, ― Ви замолчала и постаралась отдышаться. Смахнула выступившие на глазах слезы. ― Простите… Я не должна была говорить все это. Просто мы с ребятами так часто это обсуждали. Мир людей такой огромный. В сотню, а то и тысячу раз больше, чем Кипящие острова. И люди такие разные. Кто-то добрый, как мама Луз, а кто-то хочет растоптать тебя в моральном, а иногда в физическом плане, если ему не нравится твой цвет кожи, религия или твоя ориентация. А если ты инвалид или малообеспеченный, то пиши пропало. Я знаю, про что говорю. Я притворялась девочкой, которая не может ходить и передвигается на инвалидной коляске. Такая жизнь просто отстой, ― Ви придвинулась ближе и обхватила решетку руками. ― Знаете, если бы не мама Камилла, мы бы не смогли жить так хорошо. Она нам во многом помогла, но даже этого в начале не хватило. Нас забрали в разные детские дома. Я оказалась вместе с Гасом и Эмити и каждый день молилась, чтобы меня не раскрыли. Молитва ― это такой религиозный обряд, в который многие люди не очень то верят, но все равно просят у Бога ― местного Титана ― помощи и сил, чтобы справиться со всеми трудностями. Так вот я после всего случившегося раз в месяц в местный храм ходила и свечку для Камиллы ставила, чтоб ей жилось хорошо и спокойно. А вот оно как вышло… ― Ви опустила голову, и несколько зеленых капель упали на каменный пол клетки и испарились серым туманом. ― Мама Камилла сейчас где-то там, а я ничем не могу ей помочь. Застряла в этой дурацкой клетке! Она дернулась, собираясь сказать что-то еще, но замерла, чувствуя чужую руку на своей голове. Ладонь Филиппа оказалась слегка холодной, но это было даже приятно. Для Ви всегда были важны тактильные ощущения. Что ж, Филипп стал нравиться ей капельку больше. ― Уверен, ты чудесная дочь, ― сказал он, глядя Ви прямо в глаза. ― И я обязательно придумаю, как выбраться отсюда. Я тебе обещаю. Пока поспи, а я подежурю. Заодно постараюсь подобрать дату или что там придумал Хантер. Это же просто цифра. Может даже получится отправить ему сообщение. ― У вас не получится, ― Ви зевнула. Ее будто бы гипнотизировали эти голубые глаза. ― Старые люди годами учатся пользоваться смартфонами, и не у каждого выходит. И здесь нет интернета, и связи в принципе. Тот звонок был каким-то внутримировым сбоем, ― она снова зевнула. ― Но вы правы. Мне действительно нужно поспать. Когда василиск отползла в темный угол и свернулась там сонно сопящим клубком, Белос позволил себе измениться в лице, стать настоящим. Он поднялся на ноги и сделал несколько шагов вдоль периметра клетки, стараясь успокоить сердцебиение. Рассказ этой девчонки взволновал и задел все страхи, которые были благополучно загнаны в самые темные углы сознания. Мир действительно изменился. Даже если ему удастся выбраться из лап Коллекционера невредимым и добраться до портала, что само по себе требовало время, без проводника не обойтись. А ведь василиск даже не старалась сгущать краски. Белос сам видел эту новую реальность, не имеющую ничего общего с тем, что он запомнил. Впрочем, а что он помнил из той жизни, кроме их с братом хижины и конюшни на берегу озера? Кажется, рядом с ними было еще несколько домов, где жили такие же изгои общества как Виттебейны, но Белос был в этом не уверен. Человеческая память же не рассчитана на такой долгий срок и такое множество дат. «Даты… Ну посмотрим насколько ты типичный человек, Хантер». Пароль подобрался с третьей попытки. Кто бы мог подумать, Хантер не знает дату своего рождения. А вот Белос ее помнил будто это было вчера. Такой перерасход реагентов трудно забыть. «День посвящения в Золотые Стражи. Ты правда банален, Хантер». Он не знал, что конкретно ищет, да и пока плохо представлял, что хочет найти. Просто открыл папку «Изображения», про которую уже был наслышан, и стал смотреть одну картинку за другой. Среди бесчисленных изображений ведьм, мотоциклов и каких-то незнакомых людей оказалось довольно много видов природы. Особенно Филиппа заинтересовала фотография Хантера, сидящего на берегу обмелевшего озера. Его уши были скрыты шляпой, глаза прикрыты, а губы сжаты в тонкую улыбку. В руках ― книга, а за спиной ствол сосны. Такой Хантер был слишком похож на Калеба…
