Грани нового рассвета

      — Шире шаг! Ставь шаг шире, Виллем! Курт, руку ровнее, сколько можно вас учить!       На землю полетел смачный плевок.       — Какой черт я терплю вас, полудурков.       За ним полетел меч.       — Но позвольте, командир, вы и других терпите и не…       А следом кулак прошелся по челюсти Виллема.       — Только потому, что они молчат, — Дариус улыбнулся. — Если я говорю, что это не мастерство, значит, это не мастерство. Именно поэтому вы до сих пор снуете «шестерками» по коридорам Бастиона.       — Но это ведь, — Виллем отчаянно потирал место ушиба, — это ведь не позорно. Я к тому, что Бастион — это твердыня, сердце Ноксуса, и силы для ее защиты нужны не менее прочные, чем те, с которыми шагают в легионах, разве нет?       — Вот именно, Виллем, «не менее». А здесь даже и мизером не пахнет. Хотя, знаешь, чем-то попахивает, — Дариус посмотрел по сторонам, шумно втягивая носом воздух, и рявкнул: — например, мальчишками, у которых молоко еще на губах не обсохло.       Он пнул носком сапога лежащий на земле меч, и тот пролетел, поднимая пыль. Меч годился для учебы, но не был учебным в привычном своем понимании — не деревянный, а стальной, хоть и самого низкого качества, меж тем, поранить он мог запросто. В Ноксусе не признавали поблажек.       — Бери меч и начинай сначала, щенок.       Виллем оглянулся на своих товарищей — каждый из них усердно делал вид, что занят тренировками, — и покраснел до кончиков ушей из-за того, что был выставлен на посмешище. А все из-за какой-то ерунды, из-за Дариуса, злость на которого постепенно поднималась внутри.       — Мне повторить?       — Нет, сэр, — процедил Виллем, стараясь, чтобы это звучало как можно более покорно. Но Дариус не поверил, и он это знал. Хуже того — он заметил прищур Виллема и жесткий блеск в его глазах.       — Меч, — это прозвучало приказно-спокойно. Опасно спокойно.       Как по щелчку все затихло. В центре внимания теперь был Виллем. И Дариус, который достал свою секиру.       — Туда, — концом секиры Дариус указал на вмиг расчистившуюся площадку. — Пусть все смотрят на твой позор, сопляк, если за все время ты не научился элементарному уважению. Скажи спасибо своему самодовольству, на этот раз оно сильно тебя подвело. Не согласен? Самое время доказать мне обратное и тогда, возможно, я рассмотрю твое повышение.       Почти что с издевкой Дариус смотрел, как Виллем медленно становится в центр. Тот явно нервничал, то и дело облизывал пересохшие губы и пытался унять дрожь в руках. По рядам пробежали смешки и перешептывания.       — Вдруг завтра ты уже будешь капитаном собственной гвардии, кто знает, вдруг я тебя недооценил. Такой шанс не упускают, друг.       Дариус взвесил в руках секиру, ее сталь опасно блеснула. Виллем попытался восстановить дыхание, но сердце то и дело рвалось из груди. Стоящая в воздухе духота, казалось, превратилась в смертельный удушающий кисель. Он крепче сжал рукоять меча.       — Бой до первой крови, Виллем.       Тот не успел кивнуть, а Дариус уже бросился в атаку. Широкий рубящий удар чуть не отсек Виллему руку, новый удар — едва не рассек его пополам. Удары были быстрыми, сильными и не давали передышки. Виллем едва успевал уклоняться и даже не собирался ставить блок: дешевая железяка против закаленной стали, что ж, лучше не рисковать.       — Какого…       «…черта он вздумал?! Это к черту не учебный бой!» — хотелось ему кричать, он и кричал, только мысленно, тем более, когда споткнулся и упал навзничь, и топор тут же вонзился в сухую землю — в место, где миг назад было его лицо.       — Бей же, щенок! — Дариус зарычал, ударил снова. — Не позорься!       Виллем быстро вскочил на ноги, тут же пригнулся, и вовремя — секира рассекла воздух, на миг время словно замедлилось, и он мог почувствовать резкий ветерок, последовавший от удара.       — Обидно, я думал ты умеешь больше, чем визжать, как баба, по ночам.       Едкая ухмылка Дариуса и его слова попали в цель. Виллем взревел, сжал меч и бросился вперед. Стремительно, необдуманно, быстро двигаясь то влево, то вправо. Меч, который еще недавно казался игрушкой, тем более в его руках, у наблюдавших теперь за боем уже вызывал не столько насмешки, сколько интерес. Шаг вперед, шаг в сторону и резко назад.       «Что ж, не учебный так не учебный, командир, ты сам сказал».       Виллем невольно усмехнулся.       Увернуться от секиры, зайти слева. Сделать обманный выпад и пнуть в колено. С пылом боя приходил адреналин, глаза подмечали каждую мелочь, тело двигалось-танцевало, обманывая противника, выбирало момент, выжидало. В один из моментов, когда оружие Дариуса прошло по дуге, Виллем резко присел, делая подсечку. Дариус с руганью повалился в пыль, и теперь ему приходилось парировать удары Виллема, который все с той же уже предвкушающей, полу-победной улыбкой орудовал мечом, проявляя удивительную гибкость и ловкость в ударах.       — Что, командир, внизу быть не нравится?       Он замахнулся для очередного удара, однако не учел: первый удар в живот окованным древком секиры выбил из легких воздух, второй — в солнечное сплетение, — заставил отойти на пару шагов. Затем третий, в бровь, откинул Виллема на спину. Распластавшись на песке, но не выпуская меч, он судорожно вздохнул, тихо застонав, а из рассеченной брови струйкой зазмеилась кровь. Все случилось чересчур быстро. Твою. Мать.       — Бой окончен, щенок, — Дариус сплюнул.       Он перекинул секиру в другую руку, на миг склонившись над полубессознательным Виллемом, но обвел взглядом всех вокруг.       — Нужно уметь приказывать, а не дорос — умей подчиняться, середины нет, зарубите себе на носу.       Кто-то отвел взгляд, кто-то продолжал стойко следить за Дариусом, ухмыляясь и словно не замечая неподвижно лежащего Виллема.       — Продолжать! — Дариус рявкнул, наблюдая, как толпа стала расходиться и возвращаться к занятиям.       Темные волосы слиплись от пота, солнце палило нещадно, а рубаха неприятно липла к телу. Он закинул секиру на плечо и шумно выдохнул. Время от времени, когда выдавалась свободная минута, он мог нанести неожиданный визит с целью проверить, как проходит подготовка не только молодых и неопытных, но и всех, кто так или иначе был причастен к военному ремеслу. Взглядом он отыскал Хельмута Фрея, молодого, крепко сбитого воина с чуть раскосыми глазами, который в свои двадцать девять уже назывался мастером военного дела и сейчас показывал одному из бойцов правильную стойку, то и дело нервно косясь на Дариуса.       «Докосился», — он усмехнулся про себя и кивнул Фрею, делая знак подойти.       Тот спокойно, с истинно воинской выдержкой, пересек поле и отдал честь, уважительно прижав правый кулак к груди.       — Да, командир?       Один из бойцов с шумом повалил другого наземь и победно крикнул.       — Если вы насчет Виллема, командир, я…       — Ты неплохо справляешься, — Хельмут был приставлен к этим ребятам после того, как предыдущий, мастер Льюис, упал с лошади и сломал себе шею, — и… Ты удивлен?       Хельмут поздно сообразил, что стоит, приподняв брови.       — Я…э-э-э… Нет, никак нет, командир, то есть…       — Не важно. В любом случае эти щенки стали куда проворнее и выносливей, чем были при Льюисе.       — Ви…       — Даже Виллем. Они еще молоды и неопытны, ты и сам видишь, в отличии от настоящих бойцов, которые сражались и сражаются сейчас в наших легионах. Вспомни как сам ходил подавлять авросский мятеж: кровь, пот и постоянная ходьба, приятного мало, но такая жизнь. Потому ты и здесь, с ними, чтоб подготовить их, и так далее и так далее, не буду снова повторять одно и то же, — Дариус искоса глянул на Хельмута, криво усмехнулся, затем его глаза снова вернулись к тренировке. — Но ты сам знаешь, у большинства из них есть потенциал, у большинства из них есть цель и желание стать лучше, а это пока самое главное. И даже таким, как Виллем, рано или поздно придется поунять свой нрав и длинный язык, чтобы тот не мешал оттачивать мастерство.       — Да, командир, истинно так.       — Теперь о невеселом. Провалиться может каждый, и тем не менее этот бой был слишком быстрым, даже чересчур.       — Да, командир, я… я согласен.       — А потому, — Дариус повернулся прямо к Хельмуту, — ты сделаешь все, чтобы они стали упражняться еще больше и еще лучше. В следующий раз я дам своей секире насытиться, уж поверь, и донеси это до их ведома, никаких поблажек.       — Хорошо, командир. Я… я скажу им. Они будут упражняться из всех сил, — Фрей кивнул, меж тем понимая, что в будущем может не досчитаться своих подопечных.       — Этому, — он кивнул на Виллема, которого уже оттащили с поля, — как очухается — неделю на вахте с «муравьиным» пайком.       — Понял, командир.       — Мне нужны псы, не щенки, если уж до волков им пока далеко. На границе растет напряжение, Хельмут, потому мне нужны все и во всеоружии.       Дариус взмахнул секирой, описал ею в воздухе дугу, попутно разминая запястье, и закрепил на перевязи, но тут быстрым взглядом уловил, как мимо прошмыгнула тень.       — Выполняй, Хельмут, — кинул Дариус через плечо, на ходу к казармам поправляя перевязь.       В крытом арочном переходе царила приятная прохлада.       — Что ты выяснил?       — Демасия собирает силы, это понятно, в том числе сосредотачивает их в Авлисе и Рианонне — городах у границы. Перебрасывает некоторые отряды с севера, среди прочего авангард Краунгарда отзывают из разведки с Фрельйорда, Джарван до сих пор на Сумрачных островах. Маги до сих пор под угрозой, они до сих пор преследуются и некоторые истребляются. — Человек говорил тихо, едва шевеля губами, но каждое его слово было четким.       — Замечательно. Демасия сама себя топит и не догадывается об этом.       — Не сказал бы. Там организованы тайные общества, поддерживающие магов; также ходят шепотки, что сестра Краунгарда сама имеет магические способности.       — Тогда мы должны эти шепотки превратить в слухи, а слухи — в громкий голос.       — Возможно. Если это окажется правдой, в Демасии может произойти раскол.       — Даже если не раскол, демасийцев эта весть всколыхнет. Как бы там ни было, это нам на руку.       — Я также слышал, что Пилтовер, в случае чего, не сможет прийти им на помощь, в Демасии этому явно не рады.       — Еще бы. Хотя кого пилтоверцы смогли б отправить? Грязных пиратов, чтоб те воровали наши грузы? Так первым делом они пилтоверцов и обворуют, а тех потом бомбанут заунцы, — Дариус хмыкнул. — У Пилтовера хватает мозгов пока не ввязываться в чужие конфликты, когда они не решили свои.       — Резонно. Пилтовер переживает не лучшие времена, взрыв уничтожил не столько здание, сколько символ их открытых возможностей и свободной науки в том числе. Университет придется долго отстраивать. К слову, этот Виктор из Пилтовера, он самый обычный ученый. Без злого умысла или демасийских увещеваний, по крайней мере на бумаге. Я проверил, как вы просили. И нашел у него Мерцание.       — Он пилтоверец, этой дрянью многие балуются.       — Отчасти, Волк. Он заунец, если быть точным. Но, мне кажется, здесь дело не в баловстве, а в физическом состоянии. Его здоровье вряд ли назовешь крепким.       — Тогда утверждаешь, что это окончательно снимает с него все подозрения?       — Да, он чист.       — Пока чист. Ладно, посмотрим. Хорошие сведения.       — Надеюсь в скором получить их и от вас, — голос превратился в шипение. С тренировочного поля донесся галдеж. Когда Дариус повернулся обратно, человек исчез.       — О, Виктор, вы наконец здесь. То есть, дверь открыта… наконец-то. А то я… да, в общем, я рада, — смущенно, Лив проскользнула в лабораторию. День снова клонился к вечеру.       Бз-з-з-з, бз-з-з.       — Да, утром я немного задержался, приношу извинения.       Виктор даже не удостоил ее взглядом, продолжая паять конструкцию. Тон его был сухой и ровный, голос спокойный, и врал он не краснея, ловя себя на мысли, что делать это легче, когда ты в защитных очках.       — Я принесла чай и книгу, как мы и… Ого, это вы сделали? Сегодня? — Лив ахнула, осматривая два каких-то новых механизма. — Это ведь… Собственно, что это?       — Один из них прототип тягача, может помочь с грузом в цехах, ну или, например, крестьянам на полях с урожаем, второй — защитная маска от вредных испарений, химикатов или другой дряни. А это, — он едва кивнул на кусок металлической цепи, которую сейчас мастерил, — планируется, будет поясом, он поможет перераспределить тяжесть вместе с тем уменьшая саму нагрузку. В хозяйстве пригодится, так сказать.       Бз-з-з-зик!       — Но это… превосходно. Мы этот ратиоскоп только чертили недели две, наверное, а вы тут сам за один день сконструировали почти три механизма!       — Это лишь прототипы, Лив. Не факт, что они будут работать так, как я запланировал, впереди их ждет испытательный срок, — пока Лив восторженно рассматривала довольно немаленький прототип тягача — махину на двух гусеничных лентах, — Виктор сверился со своими записями и подпаял еще одно скрепление в будущем поясе.       — И все равно мне у вас учиться и учиться, — девушка вздохнула.       В снова наступившей тишине только весело потрескивал паяльник.       — Я мо…       — Да, Лив, сейчас я закончу и мне понадобится ваша помощь. — Виктор говорил сухо, даже как-то монотонно. — Нужно будет сделать расчет для пояса, учитывая некоторые коэффициенты. Секунда только. Еще момент.       На поставленный на тумбу рядом чайник из матового синего стекла и две склянки он отреагировал тоже спокойно.       — Чай?       — Да, только у нас его называют «хэрба». И только он уже, наверное, остыл.       — Не беда, как раз… пора… — Виктор на миг затаил дыхание, «подползая» жалом паяльника к особо проблемной детали, — освежиться.       Затем с силой ударил спаянную часть о край стола. Записи на столе подпрыгнули, Лив взвизгнула и дернулась, однако сама деталь осталась на месте. На Виктора уставились вопрошающе, возмущенно и широко открытыми глазами.       — Все дело в материале, — Виктор наконец оторвался от детали и в своих очках посмотрел на Лив. — Этот металл покрыт костовым спреем, потому он легче и крепче обычного.       — …       — Что?       Искренне пожал плечами.       — Думаю, освежиться было бы действительно кстати, — Лив кивнула, разливая чай по склянкам, и одну протянула Виктору. Он стянул очки.       — У вас рука дрожит, — сказала она тихо, так, между прочим. Пока его правая рука держала стакан, левая сжимала тяжелые очки, и пальцы хоть и впивались в защитные стекла, подергивались в весьма заметном тике.       — Пустяки, — он отмахнулся, и когда столкнулся с ней взглядом, Лив подавила вздох: расширенные зрачки и сиреневый блеск, под глазами залегли глубокие тени.       — Слишком перенапряг, там тонкие детали, — он улыбнулся, криво, неестественно. Залпом допил чай и со стуком отставил пустую склянку.       — Да… Да, пожалуй.       — Пожалуй, — ей незачем знать то, что не положено. Незачем знать, что по возвращению от Свейна он потратил очередную ампулу Мерцания, и это было ничто по сравнению с захлестнувшей его работой. После услышанного ему срочно надо было чем-то занять голову. Он закрылся в лаборатории, бросался от одного проекта к другому, оставлял записи везде, часто перепрыгивая пару страниц даже не разобравшись в их последовательности. Главное, он должен был зафиксировать мысли, нужные мысли, постепенно из сумбурного, сложного вихря начинавшие выстраиваться в одну нить, пускай, пока и витиеватую.       — Книгу я положила там, на столе, у входа.       — Супер, ее мне как раз не хватало, — что было правдой, ведь значительная часть его рождавшейся формулы зависела от сведений, которые он рассчитывал там найти.       Его взгляд со стены метнулся обратно к Лив, резко, механически-быстро. Он, видимо, снова завис, пребывая в своих мыслях. Последствия — ерунда, о них — после, и о них — не говорят.       — За работу, Лив, — вынужденная деревянная улыбка была лишней, он чувствовал, но ему было плевать. Он внутренне собрался с силами, замечая, как девушка словно съежилась, а вот это ему, кажется, понравилось.       — Прочь пошел, старик, ну! Не до тебя.       Его грубо пихнули в плечо.       — Но я…       — Чего?       Бар был заполнен под завязку, на него в основном не обращали внимания, но те, кто обращал, шарахались словно от чумного.       — Дед, тебе бы свалить да по-хорошему.       Он нахмурено уставился на толкнувшего его громилу.       — Я хочу спросить, где…       — Да, Фрэнк! Давай сюда иди. Мона, быстрее, там за пятым столом уже ждут полчаса! — Бармен активно жестикулировал, и после неохотно вернулся к посетителю. — Ну что?       — Хочу спросить о…       — Тут девочек нет, дед.       — Мне…       — Мальчиков тоже.       — Мне они не нужны.       — Ну так жратва не за бесплатно.       — У меня есть деньги, пусть и немного, — взгляд его оббежал бармена. — Но есть и еще кое-что. Но это после. И насчет девочек… Мне много не надо, только одну, — он робко улыбнулся. — Представьте меня Горгоне.       И когда бармен нахмурился, добавил дружелюбней:       — Пожалуйста..?