Вкус пыли

Есть несколько важных понятий, которыми должен располагать каждый уважающий себя человек. Перечислять их не имеет смысла, ведь все их знают. Другое дело, что не все ими пользуются. Рампо Эдогава, как и Ориона, – выходцы из богатых и аристократичных семей, так что примерное поведение заложено в них с рождения. Наверное, это единственная причина, почему Рампо не перечислил всех известных ему чертей, богов, полубогов, героев, дриад, нимф и так далее. Только потому что перед ним стоит сам, мать его, принц. Да, принц, черт бы побрал Эдогаву старшего, зачем Рампо вообще на это согласился. Скучно, ему, понимаете ли, жилось, да, а теперь весело будет. Очень весело будет Рампо. Слабо верилось в то, что огрызок сказки про прекрасных принцесс, драконов и принцев, сейчас стоял перед ним. Если быть точным, то часть про принцев наиболее подходила, к, как не странно, принцу. Этому человеку не хватало только коня под ноги и меч в руки, и готово, типичная фреска, хоть на стену наноси. Прежде всего, Рампо уставился в глаза своего, о Господи боже, мужа. Непростительно много времени он стоял, глупо хлопая ресницами, надеясь впитать как можно больше всего, жадно въедался в черты лица принца, как будто всю жизнь стремился увидеть его. Будь они в прошлом веке его бы точно сожгли за такие глаза. Темные, мутновато блеклые, как острые стекла, что много веков носились волнами. Они казались никак не человеческими, слишком глубокими и выцветшими для живого, может, подходили коту, но никак не принцу. Никак не человеку. Острые черты лица, будто бы он был гранитной статуей, которую высекали скальпелем. Покрытые кровавой коркой губы, обветренные и покусанные – единственное, что было не совершенно в его лице, но даже так он был до безумия красив. Пожалуй, будь Рампо девушкой, он бы даже мог влюбиться. Белоснежное жабо, изумрудная брошь, лазурный камзол, все было в нем идеально. Даже одежда, казалось, была словно второй его кожей, чему Рампо даже на мгновение позавидовал, так как сам ненавидел придворные наряды. – Э...привет? – промямлил его суженый, пряча глаза. А. Ну ладно. Этой фразой он даже не спустил восхищённого Рампо на землю, а скорее прошил шпагой облака и жестоко сдёрнул воспарившего от красоты чертёнка за его хвост. Рампо впервые в своей жизни повелся на внешность, и... грандиозно так не попал. Единственное слово, приходившее на ум, с осознанием того, что перед тобой за человек – фиаско. Это было безусловно фиаско. А принц – мямля, тихая тряпка и ещё с десяток мало приятных слов, которые Рампо, в виду своего положения в обществе, и знать то не должен, не то, чтобы вслух произносить. Волшебная пелена волнения тут же спала, а сердце, разочарованно вздыхая, налило себе вина в чарку, и со скукой стукнуло пару раз, исключительно для приличия. Вся заинтересованность Рампо в затее сошла на нет и, если бы он не был ужасным жмотом до потраченного времени, то он точно бы сорвал фату, топнул ногой и надул щеки, потому что, как это, такие надежды и все пуф. На настойчивую просьбу священника скрепить брак поцелуем Рампо сердито свел брови к переносице. Не самый приемлемый жест, который можно выбрать, но его суженый так забавно нервничал и кусал внутреннюю сторону щеки, что тут либо плакать, либо смеяться. Эдгар быстро мазнул губами по уголку сжатых губ Рампо и страдальчески посмотрел на священника, в немой просьбе закончить это все наконец. Мужчина несколько секунд, точно он был не служителем бога, а садистом, наблюдал за полумертвым от волнения По и тихим, но от этого ещё более злобным Рампо, а потом наконец кивнул. Коронация принцессы должна была состояться тут же, прямо на свадьбе, но все организовывалось в таких торопях, что едва ли венчание можно было считать достойным для уровня аристократии. Поэтому, как только Рампо отстранился от Эдгара, продолжая сохранять на лице маску вежливой скуки заинтересованности в происходящем, его сразу потянуло из зала на свободу. Йосано, злобно зашипев, засеменила следом, призывая вернуться обратно. Светлый монстр из кружев, бархата, шелка, живых цветов, лент, бантов и множества различных оборок, кусал Рампо за пятки, не давая нормально идти, поэтому приходилось волочить ноги, пряча разочарованное лицо под вуалью. Такое приключение с неизбежной развязкой в виде разоблачения обломал характер мужа, который был понятен с первого взгляда. Его можно будет дурить и до коронации, а потом в день первой ночи споить, ну и подсунуть ему какую-нибудь купленную служанку. Имитировать беременность, подкупить врача, а при «родах» подсунуть ребенка не составит труда: Эдгар оказался слишком застенчивым, чтобы возразить что-то. Одним словом – скука. Йосано крепко вцепилась пальцами в локоть Рампо, чувствуя, как ее тонкие белые перчатки летят в Тартарары, расходясь от напряжения на кончиках пальцев. Она бросала полные злости взгляды на Рампо, а тот лишь самозабвенно разглядывал зал, не желая даже смотреть на свою помощницу. Йосано, натянуто улыбаясь, провела юную принцессу до ближайшего столба, украшенного лозами и цветами белых роз, и сильно встряхнула его. – Это что такое было?! – зашипела она сквозь зубы, оглядываясь, как бы ее никто не услышал. Рампо потерянно качнул головой, как кукла повторяшка, и пустым взглядом уставился на нее. Думать не хотелось. Даже не так, думать было слишком сложно и энергозатратно, поэтому он некоторое время безмозгло хлопал ресницами, разглядывая ее лицо, будто впервые видел. – Рампо, я с кем разговариваю, – Йосано ещё сильнее сжала его локоть, на что он лишь слабо мотнул головой, глядя на нее безразличным взглядом. Глупышка. Не понимает, кто ее господин. Возможно, такое поведение потом будет терзать его, потому что находясь под эмоциями он не отдавал себе отчёта в действиях. Скорее всего, он даже пожалеет. Вряд ли, конечно, попросит прощения, но будет кусать губы, при виде Йосано. Даже если бы он очень хотел, даже если бы не рос избалованным и даже если бы Акико была его госпожой – он бы все равно не извинился. Таков уж Рампо Эдогава. – Я Ориона, а вас попрошу разговаривать уважительнее с принцессой. Йосано вдруг резко отпрянула от него, заглядывая ему в глаза с подрагивающей улыбкой, в которой отразилось все непонимание, накопившееся в ней к этому человеку. Стал ближе к королям и возгордился, надо же, а кто бы мог подумать, что ещё вчера он называл ее лучшей подругой, пусть вся вина и лежит на чарке алкоголя. Но тогда было немного легче и теплее, от того, что Рампо безоговорочно вверял ей, Йосано Акико, свою жизнь и честь. И тут это. Нет, Йосано была к этому подготовлена, но ее, будто слепого щенка, приманили добротой и, пусть своеобразной, но заботой. А затем швырнули новообретенным королевским титулом в лицо с так и не сказанной фразой «ты мне больше не нужна». И был бы это кто-то другой, она бы пожала плечами и собрала вещи, чего уж долго задерживаться, но это был не кто-то другой, а Рампо. Тот самый Рампо Эдогава, который с помощью ее непосредственного усилия, стал Орионой Эдогавой, принцессой, высокопоставленным лицом, а ещё очень-очень плохим человеком. – Как скажете, – она до боли прикусила язык, чувствуя, как острые зубы впиваются в мясо, отчего тут же появилась зудящая боль и железный привкус во рту, – позвольте отвести вас в обратно, ваше королевское высочество. Такое поведение могут посчитать неприемлемым. Рампо презрительно фыркнул на нее, забивая камнями и так полумертвое чувство вины, и расправил плечи, поднял подбородок, ещё раз оглядев зал, но уже не со стороны чуть живого от волнения обманщика, а со стороны принцессы. И все как-то краски потеряло, потускнело и вряд ли эта скомканная и проведенная второпях свадьба отличалась от обычного венчания семей выше среднего класса. Украшения были скупо разбросаны то тут, то там, абсолютно не сочетались с пестрыми гостями и точно не были рукой профессионала. Выглядело все так, будто слуг послали в церковь за пару часов до свадьбы с приличным нагоняем и корзинкой роз, мол, цветы есть? Есть. Ну и вперёд. Глупо завязанные голубые ленточки били по глазам, вылезая в самых неожиданных местах. Благо, в цвет платья – единственное, что было прекрасно в этом зале. Пожалуй, жениха не стоит включать в грубый интерьер и, если не считаться с ним как с личностью, то хотя бы оценить красоту его костюма, да и сам он ничего, вроде. Йосано еле дотрагивалась до него, просто шагала рядом, подтянув к груди медузу длиннейшей вуали, которую невеста раздражённо стянула за секунду до того, как фрейлина успела предупредить. Рампо, злобно передергивая плечами каждые несколько метров, мягко стукал туфлями по каменному полу церкви, стараясь побыстрее дойти до выхода; но Акико, которая в отличие от своего подчинённого, не потеряла голову, притормозила его и легонько кивнула в сторону гостей, которые застыли, в изумлении поглядывая на невесту, рванувшую невесть куда. Йосано уничтожающе на него посмотрела, перечисляя в уме все молитвы и ругательства. В громадном зале стояла гробовая тишина, было слышно, как томно сопит что-то на ухо своей даме круглый лорд, поблескивая жирнящимся носом. Но даже та самая, порядком уставшая от своего кавалера, дама осуждающе на него посмотрела и с кроткой улыбкой попросила отложить эти слова, благодаря чему все окончательно стихло. Рампо, казалось, не замечал этого, продолжал злобно пялиться на Йосано, а та испуганно бегала глазами туда-сюда. Наконец, поняв, что от него хотят, невеста все так же раздражённо огляделась. Круглые глаза-блюдца, точно стая сов, изредка хлопая ресницами, наблюдали за ним. Интуиция подсказывала, что невесте не пристало сбегать с алтаря, как только получила поцелуй, и, яростно бурча себе что-то под нос, нестись к выходу, по пути скидывая фату и выставляя слишком короткие волосы. Такие иметь даже неприлично. В воцарившейся тишине было слышно лихорадочное стучание сердца Йосано, которая поняла на чем их застали. По не оговоренному плану Рампо должен был как можно дольше скрывать свои волосы, пока те хоть немного не отрастут, а в года париков, которые застали они, это было не так уж и сложно. Но на свадьбу нужно было идти без накладных волос, грудей и другого, к чему не раз прибегали дамы, на этом настоял Король. И тут-то и был главный подвох, потому что даже наученный манерам, движениям, словам, голосу и даже улыбкам Рампо, ну никак за дюжину дней не смог бы отрастить волосы даже до плеч, не говоря уже о новой Рапунцель. Напряжение нарастало со страшной скоростью, казалось, что где-то выстрелили из пушки, и ядро, ускоряясь с каждой секундой все сильнее, было нацелено прямо на Рампо и Йосано, так мало того, первый даже не слишком волновался по этому поводу, что злило ещё больше. Девушка почти видела, как в розоватом свете от витража блеснула гарда и серебряная молния с характерным свистом рассекла воздух. Старинная шпага, никаких армейских нововведений, тяжёлая и украшенная камнями. Прекрасный экземпляр. Опускалась она, правда, точно на бедные головы Рампо и Йосано, притом ситуацию осознавала только она, а Рампо задумчиво жевал щеку, высматривая кого-то в замеревшей от изумления толпе. – Ах, Ориона, вы сегодня прекрасны, – Йосано испуганно вздрогнула от голоса молодого человека, который выпрыгнул из толпы, как слишком резвый кузнечик. Казалось, что каждый мускул на его лице двигался, оно постоянно менялось, как если бы его лепили из глины. Он что-то быстро тараторил, привлекая внимание к себе и расхаживая в своем кофейном камзоле вокруг Рампо. Тот лишь снисходительно ему улыбался, кокетливо подставлял под миллионы поцелуев ручку, обтянутую белой тканью перчаток. Молодой человек обхаживал принцессу кругами, успевая отвесить ей лесть по каждому поводу: пальцы, банты, кружева, туфли, нос, талия. Рампо на это устало улыбался и время от времени поощрительно касался руки нового кавалера, легко оставляя там теплое напоминание, в виде мимолётной задержки пальцев на чужом запястье. Узнавать имя Кузнечика, думается, было бы неуместно. В своей голове Йосано тут же окрестила этого джентльмена как клоуна-спасителя, спасибо ему, конечно, что внимание отвлёк, но хотелось бы знать, зачем он это делает и когда прекратит. – Знали бы вы, душенька, как завидно мне становится, глядя на жениха и вас, такое сокровище как вы крайне сложно обнаружить, – горячо и слишком громко прошептал мистер Клоун, чуть ли не стекая по плечу Рампо. Тот же, пока на него цеплялся непонятный самоубийца, потому что так с женой принца желающие жить люди не говорят, сохранял абсолютное спокойствие, немного скучающе подыгрывая ему, растягивая губы в кокетливой улыбке. – Дадзай, прекращайте, не забывайте про приличия, – глупо хихикнул Рампо, строя из себя кокетку-вертихвостку, но с силой отталкивая от себя человека, в котором Йосано узнала графа Дадзая Осаму, – У меня теперь есть муж, а вы, нахал, опоздали. Где-то в конце зала умиленно всхлипнула Королева, еле слышно прошептав «прекрасный выбор». Клоун театрально заломил брови, но теперь Акико начала смутно подозревать о том, что вообще происходит. Помощь Рампо выискивал в зале, в то время как она чуть с ума не сошла, вот гаденыш. Йосано схватилась за локоть Рампо понимая, что балаган пора прекращать, и под аплодисменты в виде хлопков ресниц, заявила, что невесте «стало дурно из-за стресса, перенервничала, бедняжка». После чего в компании рассыпающегося в комплиментов графа и уже снова что-то жующего Эдогавы, злобно зацокала каблуками в сторону выхода, не забывая тихо и так же злобно шипеть на жену принца. За массивными дверями их наверняка ожидает множество горожан, готовых встретить новую принцессу; поэтому Йосано пихнула Рампо в сторону низенькой ниши, спрятавшейся в тени очередного «творения» тех, кто украшал зал. Дадзай звонко рассмеялся, стоило ему нырнуть в приглушённый свет, который здесь тусклел ещё сильнее, чем по углам. Рампо пихнул его в бок и раздражённо что-то забурчал, но ничего не было слышно, так как он жевал что-то, а Дадзай время от времени вкладывал ему в руку добавку. – Так вот почему Эдогава до руки вашей дотронуться хотел. Что это? Карамель? – усмехнулась Йосано, приглядываясь к неказистому лакомству размером с монету, которое исчезало в Рампо быстрее, чем она успевала моргнуть. – Милейшая, – Дадзай на секунду запнулся, обворожительно улыбаясь, вопросительно посмотрел на девушку. – Акико. – Наслышан о Вас. Милейшая Акико, премного благодарен Вам за труд, несказанно рад, что смог повидать Вас. Даже не представляете какое счастье встретить поистине великолепную девушку. Вам говорили, что вы ослепительно прекрасны? Что ж, должны говорить каждый день, ведь негоже скрывать такого ангела – все так же улыбаясь, быстро щебетал Дадзай, что было похоже скорее на атаку, нежели на приятные девушке комплименты. Он как-то незаметно наступал, ослеплял своей лестью и нагнетал, заставляя самому отступать, чтобы потом трусливо оправдывать себя тем, что Осаму просто урод. Слова сыпались отовсюду, оглушали и отскакивали от святых стен, снова и снова рикошетом били по Йосано. Она тогда впервые осознала, что речь действительно мощное оружие и она проигрывает перед ним. – Прекрати сейчас же, – она со злобой толкнула Дадзая в грудь, отстраняя его от себя. Оказалось, что Йосано отшатывлась от него назад и теперь почти вышла из ниши, привлекая к себе ненужное внимание гостей, которые, поняв, что ничего страшного не произошло, разбрелись по залу и скучковались, переговариваясь друг с другом. Священник явно нервничал и был этому не рад, но королева его убедительно успокаивала. – Я знаю, что ты делаешь, и если ты сейчас же не перестанешь, то, – Акико запнулась, так как сделать что-то графу она особо ничего и не могла, – Я тебя ударю. Дадзай с минуту смотрел ей в лицо, пристально, но все с той же надоедливой улыбкой. А ведь глаз этот кошачий оскал не касался. Йосано только сейчас заметила, какие они холодные и неживые. Значит, не ошибалась. Он актер, а все его слова – нападение. – Как скажешь, милая, – рассмеялся он, поднося чужую руку в белой перчатке к лицу, и оставил невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони. Девушка строго проследила за ним, после чего снова грозно обернулась к затихшему Рампо. Он с ленивым интересом следил за ними, время от времени тихонько скрипя конфетами, которые были у него, кажется, в неограниченных запасах. Лучший друг детства, с которым он рос и воспитывался, чьи повадки и поведение знает лучше, чем свои, улыбался девушке, которая стала ему почти сестрой за дюжину дней, всегда непредсказуемая, кажется, постоянно немного на веселе и очень надежная. – Вы станете отличной парой. Звонкий смех Дадзая и тихие, но от этого ещё более злобные проклятья Йосано смешались в одну неясную музыку и заполнили каждый уголок душевного лабиринта Рампо. Ему вдруг подумалось, что никогда в его жизни, кроме Дадзая, хотя тот тоже плохо подходит на эту роль, у него не было просто друга. Не учителя, не напарника, подчиненного, слуги, покровителя, а друга. Или, быть может, они все-таки имелись, но Рампо просто не замечал их, думал лишь о себе. Два его друга сейчас бранятся в этой самой темной нише, где каждый сантиметр дорог, потому что она ужасна мала и напоминала больше узкий, заложенный камнями коридор. – Ладно, ну, хватит, – вдруг резко посерьезнел Дадзай, заглядывая в глаза Рампо. Он протянул принцессе руку, подхватывая под локоть, а Йосано, сообразив, что от нее надо, проскользила с другой стороны и обвила предплечье Рампо. Так, гордо вышагивая по обе стороны от принцессы, они вывели ее из тенистой арки, сдерживая смех, когда отовсюду посыпались поклоны и по залу прокатилась волна восхищения девушкой. Как же быстро люди меняют свое мнение, думал Рампо, украдкой поглядывая на улыбающуюся Йосано. Почему-то была уверенность, что кто-то из королевской семьи «помог» народу резко сменить свое отношение к новоиспеченной жене принца. С другой стороны, принц не так уж и ужасен, им можно будет легко управлять и водить за нос, верно? Рампо опять подвели к наследнику, который готов был потерять сознание, а то и вовсе прилечь отдохнуть в могилу. Смущение сменялось обидой, снова смущением, переходило в гнев, но тот сразу же сникал под волнами неловкости. Его лицо то краснело, то белело, а потом и вообще шло пятнами, делая его похожим на мухомор. Рампо даже стало жалко его. Может, ему стоит хотя бы подружиться с принцем, он его жена, как-никак, хорошие отношения не навредят им. Он растянул губы в улыбке, стараясь вложить все свое дружелюбие и доброжелательность, которая у него была, в эту кривоватую трещину губ, и протянул принцу руку для поцелуя. Тот переменился в лице и как-то очень неожиданно успокоился, чуть испуганно вздрогнув, но робко улыбнулся и оставил на перчатке неловкий поцелуй. Они стояли посреди зала, окруженные тихо беседующими гостями, которым не терпелось перейти к банкету, и настойчиво прятали взгляд друг от друга. Принц понятно почему, а принцесса за компанию. В следующий миг их подхватила разодетая толпа, закружила, понесла словно волна, выкинула из церкви. Рампо ослепил уличный свет, он злобно сощурился и попытался прикрыть рукой лицо. Все перед глазами завертелось, а в ушах забились колокола, в комплект к слепоте ещё и оглушая его. Он схватился за кого-то поблизости, после того, как его верных слуг друзей, отбросила жестокая толпа. – Ой-ой-ой, не сломай мне, пожалуйста, запястье, – вдруг пискнул его муж, за руку которого схватилась невеста, осторожно и мягко перехватывая Рампо за плечи, и вытягивая его из потока. Тот долго и упорно моргал, пока наконец перед глазами все не перестало плыть как картина во время дождя. За плечи его всё ещё придерживали руки муженька. Почему-то их настойчиво хотелось скинуть: когда его вот так держали было очень неприятно, но от принца исходил какой-то странный уют, успокаивающий и призывающий сохранять трезвую голову. Так что Рампо решил сделать ему поблажку и позволил касаться себя. По поляне перед церковью были разбросаны одуванчики и зеваки, пришедшие поглазеть на новую принцессу. Они, зеваки, а не цветы, восторженно захлопали, заулюлюкали и засвистели, стоило королевской семье, отнюдь не грациозно, вывалиться из церкви. Под чутким руководством пузатого мужчины в форме, люди резво разделились на две кучи, образуя между ними проход. По этому живому коридору начала свое движение процессия из знати и большого количества всевозможных родственников семей. Первым гордой поступью шел король, львино, как ему казалось, выпятив грудь, на деле же он походил на французскую курицу. Рядом с ним грациозно плыла его жена, искренне улыбаясь своим подданным, и в этот момент становилось ясно, почему её так любили. Потом плелась юная пара, а за ними разнообразные советники, генералы, графы и все те, у кого были деньги и время на подобные прелести жизни. Вишнёвые деревья, словно мачты на корабле, тянулись вверх, стремясь белыми цветами заменить небо. Время от времени ветер, разбойнически свища, подхватывал цветы и в мелких ураганах разбивал их о белоснежные стены церкви, а потом трагически вымаливал прощение, гоняя по траве, усыпанной желтыми головками одуванчиков. В воздухе витала цветочная пыль, нанизанная на солнечные нити, которые прошивали вишневое полотно. За ними тянулся церковный шлейф благовоний, как фата невесты опаляющий на траву; но его перебивали запахи цветов и весенней листвы, которые кружили голову получше любого вина. Одуванчики хрустели под ногами, печально склоняя свои солнечные головы в знак уважения королям. Принц вдруг воровато оглянулся и, быстро упав на одно колено, с мокрым хрустом надломил стебель одного цветка, потом он так же стремительно вскочил, убеждаясь, что его не застали за этим глупым занятием, сунул одуванчик в руку Рампо со смущенной улыбкой. – Вижу, что вам не очень понравились розы в зале, надеюсь, что одуванчики вы любите больше, – заговорчески прошептал он, пряча руманец на щеках, опустил голову, чтобы челка падала на лицо. Рампо удивлённо глянул на него и хмыкнул. Одуванчики он не то, чтобы не любил, но особой страсти к ним не питал. И все равно поглубже сунул цветок в рукав, пусть он и испачкает платье, зато никто не увидит. И делает он это не потому, что поступок принца кажется ему чрезвычайно милым, а просто....Ну, он должен быть хорошей женой, а принимать подарки с благодарностью это ведь показатель хорошей жены, так? Эдгар обернулся назад и неловко извиняющимся тоном попросил прощения за замедления процессии. – Я, кстати, Эдгар По. Можно просто Эдгар или Аллан, – шепнул принц, вроде бы и не обращаясь к Рампо, а просто улыбаясь своим подданным, но тот его услышал и еле сдержался от того, чтобы закатить глаза. А то он не знает, как тебя зовут. – Ориона Эдогава. Можно просто Ориона Эдогава. Принц неловко поджал губы, проглотив колкость, и устало отвернулся от Рампо. – Приятно познакомиться.