Договор

      Солнце уже особо и не было, лишь небольшие отголоски на западе напоминали о том, что день когда-то наступал. Да и их не было видно за каменными джунглями, что особняком стояли уже не один десяток лет на улицах Москвы.       Звёзды начинали выстраиваться на свои места, что были обозначены миллионы лет назад. Сейчас они лишь кружат в медленных танцах, что длятся десятками тысяч лет под оркестр планет и астероидов, терпеливо ожидая своего конца. Какое жалкое, и одновременно с этим завораживающее зрелище.       Каждый шаг на разогретом за солнечный безоблачный день асфальте отдавался неким раздражением. Ну почему кому-то в голову пришла прекрасная идея: поговорить с нечистью тогда, когда у Алексея трансляция буквально через час?       Мужчина недовольно фыркнул, ускорив шаг. Чем быстрее он туда придёт, тем быстрее он оттуда уйдёт, а трепаться ночью на улице — это последнее, что хочется сейчас мужчине.       По каменному лабиринту, что буквально строился у Губанова на глазах несколько десятков лет, он уже умело ориентировался, зная примерное расположение улиц и домов, хотя иногда указатели той или иной улицы меняются. Например, магазин, что закрылся, и на его месте открылась парикмахерская.       Тогда уже начинаются настоящие проблемы в виде блуждания по знакомым улицам и попыток найти то, чего уже нет. А когда Алексей всё-таки додумывался спросить о том, куда же пропал знакомый магазинчик, чувствовал себя самым настоящим идиотом. Как он мог не догадаться?       Вот его уже встречает старая и обшарпанная остановка, что оставалась неизменной не один десяток лет. Не хотелось сегодня ехать на такси — почему-то вдруг захотелось проехать на старой доброй маршрутке, в которой он уже давно не бывал.       В ларьке, отстранённо читая газету, сидела продавщица лет сорока. Жёлтый свет одной единственной лампочки в крохотном помещении аккуратно падал на бумажные страницы под её руками, освещая крохотные черные буковки, что вырисовывались в текст последних новостей Москвы. Оказывается, есть ещё люди, что узнают информацию из прессы, а не из Интернета.       Хесус присел на лавочку и прикрыл глаза, при этом поднимая голову в небо. Тихие крики подростков и детей доносились откуда-то издалека. Листья держались за тонкие ветви деревьев, шатаясь за направлением ветра, а некоторые слетали и отправлялись в пляс.       Воздух приятен и прохладен. Сразу вспоминается детство, когда ещё и высоток не было, воздух был чище и, вообще, трава зеленее. Закатное солнце можно было спокойно наблюдать из окна небольшой избушки, в которой жила и трудилась семья. Алексей расплывчато вспоминает, как мама с сестрой готовили ужин, а он, как самый маленький, сидел на лаве, поджав ноги к груди, и вырисовывал невидимые узоры на стене.       Губанов сразу же погрустнел, понимая, что даже могил родителей уже нет, а они лишь остались одним воспоминанием в голове. Давно он забыл их имена, голоса, лица. Характеры тоже остались лишь в давних воспоминаниях. Даже не уверен, был ли с ними отец. Хесус понимает только то, что, скорее всего, просто похож на них.       Из мыслей выводит уже знакомый гул только что подъехавшей жёлтой маршрутки. Из неё выходит какой-то мужчина, что свои видом полностью описывал типичного офисного работника с женой и ребёнком. Вид у него был уставшим.       Залезая в полупустой транспорт, Алексей вдыхает давно позабытый запах. Со всеми своими разъездами на такси, он уже успел позабыть, как перемещаются по городу обычные работяги. Губанов садится чуть ли не в конец маршрутки, проходя бледной тенью по рядам, где сидел парень со скрипкой в чехле и отчуждённо высматривал что-то в телефоне; женщина лет тридцати что разглядывала узоры на переднем сидении, держа в руках потрёпанную сумочку, а рядом с ней девочка лет четырёх в платье. Сложилось впечатление, будто они ехали с праздника, так как на лице были нарисованы чёрные усики кошки или кого-то подобного. Ребенок, на удивление, сидел довольно тихо и глядел в окошко, вылавливая взглядом что-то там. Был ещё старик на заднем сидении, и, собственно всё.       Маршрутка двинулась с места, и никто не проронил ни слова, даже внимания не обратили, что кто-то зашёл. Будто на самом деле никто и не заходил. Губанов вспомнил, почему так не любил общественный транспорт. Это ощущение, словно он лишний здесь. Словно он лишний в этом мире.       Конечно, он понимает, что здесь ездят и так заёбанные люди, у которых в интересах лишь поскорее приехать домой и лечь спать, так что такая важная персона как Алексей им нахуй не нужна, но в душе всё равно неприятно.       Стример попытался отвлечься, направив свой взгляд в окно и полностью перенастроив свои мысли на улицу, но выходило откровенно хуёво. При каждой яме, в которую попадало колесо транспорта, мужчину выбивало в реальный мир.       Вот почему он любит такси, где весёлый водитель расскажет миллиард историй за поездку длиной в минут пять, и создаётся впечатление, что ты не лишний, что ты не выделяешься, что кому-то нужен.       Однако сочувствующие взгляды деда не давали полностью поместится в мир своих мыслей и рассуждений. Минуты две Губанов пытался понять, что же не так со стариком, пока не заметил небольшое жёлтое свечение над головой, что выстраивалась в очертания круга. Ангел. И что он забыл тут?       Алексей фыркнул, снова уводя взгляд в окно. А он думал, что они уже и забыли про смертных, а про то, что на их клич нужно приходить, и речи уже и не шло.       Ангелы в принципе редко связываются с людьми, что далеки от работы в церкви. Одних батюшек и попов им хватает, чтобы пополнять ряды работников, а душ всех людей, что постоянно молятся и готовы отдать свои годы жизни Раю, да ещё и с радостью, полно.       С Адом же связываются намного реже, а людей, что правда хотят отдать пару годиков для недр земли можно сосчитать на пальцах одной руки безрукого калеки. В основном Ад живёт на том, что мелкие школьники прикалываются, вызывая их, а они, обманом забирают у них по лет двадцать жизни.       Хотя раньше всё было намного лучше. Демоны и ангелы даже могли конкурировать за одну душу, предлагая наилучшие условия для душ. Тогда не считалось чем-то страшным связаться с Адом в своих целях. Но после Рай поступил довольно подло, выставляя подземное государство местом, куда отправляются на вечные страдания те, кто приносит людям лишь зло и страдания: убийцы, воры и так далее.       Поскольку было достаточно много ангелов, что уже успели выбиться в люди и стать у них авторитетом, то распустить байки про то, что с Адом связываются не самые хорошие представители общество, не составляло труда. И вот, уже через пятьдесят лет, любая связь с Адом грозила изгнанием из населённого пункта или вообще — смертью.       В те времена численность подземного государства значительно сократилась, а небесное наоборот, стало процветать. Демоны стали хвататься за любые возможности завлечь к себе новые души и получить годы для существования, когда ангелы могли брезговать и выбирать те души, которые им больше всего приглянутся. Так и вышло, что связываться теперь они могли только с отшельниками, да разбойниками, подтверждая слухи, хотя даже низшие слои общества пытались причаститься к церкви.       Те времена процветания Алексей не застал. Ещё при его жизни связаться с демоном считалось самым большим грехом, так почему он это сделал? Губанов уже и не помнит что хотел попросить у преисподней, понимает только то, что что-то да попросил, раз находится здесь.       Противное липкое чувство начало растекаться в груди, будто они, демоны, настолько жалки, что могут лишь получать сочувствующие взгляды, а на больше собственно и не способны.       Дома на фоне вечернего неба мелькали слишком быстро, чтобы рассмотреть хотя бы детали, но жёлтые и белые пятна, что были светом в окнах, всё-таки попадали в обзор. В каждом из них происходит своя собственная история. Лёша снова погрустнел, понимая, что сейчас он едет сократить, а если не повезёт, и оборвать одну из таких весёлых или не очень историй. Пара серых глаз отражалась в окне и с осуждением смотрели на своего хозяина. Хесус хотел было уже открыть рот и начать оправдываться перед ними.       Мужчина резко выдохнул и устремил свой взгляд туда, где сидел старик, но, к удивлению, никого не увидел. Раздражение сменилось удивлением и небольшим страхом. Поднявшись, он понял, что в маршрутке из пассажиров вовсе уже никого не было. Как он мог пропустить этот момент? Где он вообще находится?! Выглянув в окно и присмотревшись, Губанов понял, что он уже успел проехать свою остановку, но насколько? — Остановите здесь! — Алексей быстро прошёл к водителю, протягивая ему пятьдесят рублей, и, не успев выслушать недовольства о том, что остановку, помимо прочего, надо заранее заказывать, выбежал из маршрутки. Общественный транспорт это явно не его.       Сверчки пели серенады на полной громкости, разбавляя тягучую тишину меж каменных стен. Оглядевшись по сторонам и не заметив никаких знакомых мест, в голове начали складываться детали в слово «пиздец». Он где-то в Люберцах. Один. Честно говоря, он не сильно уверен, что он вообще в Люберцах, а не ещё дальше.       Рука потянулась в карман за телефоном. Губанов открыл Гугл карты. Определив своё местоположение, он успокоился. Лёша находится хоть и на окраинах, но в этих самых Люберцах, а не где-то в Казахстане. Уже хорошо. Как же просто заставить мозг радоваться! Просто создай проблему, а потом сам же её и реши!       Быстро вбив адреса, который ему дали, где жил мягко говоря не самый лучший человек, а если грубо, то уебан и гандон. Он его ещё не видел, но уже готов просто лишить его жизни за то, что потревожил покой. В глубине души он понимает, что так не сделает, слишком уж ему жалко этих бедных ребят, которые не понимали, что делали что-то страшное. Так, заберёт у них по пять лет максимум, даст конфет и отпустит гулять, немного припугнув.       Сегодня планировал сделать так же, скорее всего, это дети балуются. Подростки и взрослые выходят до кладбищ, там вообще начинается веселье. Пока доедешь до поля из могил, что находится в часах трёх езды, то там уже никого и нет обычно.       Уже давно Хесус на такие задания и не ездил, если вместе с адресом кладбища нет адреса каждого такого весельчака. Приходить к ним домой, и это ещё на дня четыре затягивается. Многие после слов «Вы меня вчера на кладбище вызывали» начинают притворяться, что их нет дома или вообще отказываются открывать двери, и тогда сиди жди этого придурка, пока тот выйдет и подпишет договор. Взрослые иногда хуже детей.       День настолько отвратительный, что даже не хотелось думать, что это за адрес и куда конкретно он ведёт. Уже стемнело настолько, что небо было чёрным. Кажется, Лёша сильно опаздывает на свой стрим. Хотя, как он может опоздать? Начальство не опаздывает, а задерживается! После такого настроение немного улучшилось, пусть и поняв, что теперь ему придётся оканчивать трансляцию не в три часа ночи, а к пяти утра, настроение снова упало ниже некуда.       Знакомая площадка во дворе из двух лавочек, качели и ржавой горки встречала пустотой. В такое время уже слишком поздно для мамаш с крикливыми детьми, но слишком рано для таких же крикливых алкашей и наркоманов. Губанов даже думать не хотел, почему площадка показалась настолько знакомой. Сил уже абсолютно не было, хотелось поскорее вернуться домой, да и грозовая туча, что чёрным туманом шла по безоблачному небу, доверия не вселяла. Учитывая, что день был довольно душным, гроза обещает разгуляться на всю ночь.       Заворачивая в подъезд, где лампочка горела только на пятом этаже, а остальные, видимо, уже выкрутили, Алексей начал глазами бегать по номерам дверей, в поисках нужной ему.       Ноги быстро переступали бетонные ступеньки. На стенах было куча бессмысленных надписей маркерами, что сделали подростки, которые думают, что портить общественное имущество так круто. Наконец-то, вступив устало ногами на лестничную клетку четвёртого этажа, Хесус взглядом натыкается на железную коричневую дверь с белой пластиковой цифрой «15». Пару секунд раздумий и рука, собранная в кулак, заносится над железным материалом и три раза стучит.