glass of honey

Этот мужчина перевернул его понимание жизни вниз головой. Он верх безумства и апогей недопонимания. Этот, казалось на вид еще мальчишка, способен на безрассудства, кои ему даже в голову не приходили. Юнги, думая о нём, сходит с ума, и словно швы на ткани, расходится его маска на лице. Чонгук для него и спасение, и кошмар одновременно. Много раз приходилось убеждаться в этом. С ним не соскучишься. Он стоит напротив ранее белой стены и еле сдерживает смех. От края до края множество цветовых гамм. Он потратил несколько минут на разглядывание сия творчества, потому что световые полоски и линии показывают множество совершенно невероятных оттенков. На стене яркими аэрозольными красками нарисовано непонятное слово на английской, а вокруг обвивает шедевр семицветная радуга, конец которого зарывается в горшочек золота. Рядом стоит мультяшный персонаж в зеленой одежде, сгребая в карманы монеты из горшочка. В рисунке явно не заключалось никакого тайного смысла. Тем не менее рисунок такой смешной, что Юнги с трудом сдерживается, чтобы не захохотать. — Я найду того, кто это сделал, и заставлю всё отмывать, — говорит Намджун, стоящий рядом, сжимая кулаки в карманах кремового цвета пальто. Юнги тихо смеется. Сегодня утром когда он только собирался на работу, у него было предчувствие что что-то обязательно случится. Он ожидал подвоха где-то под вечер, но это произошло ещё с утра. Охрана Намджуна стояла за углом, куда не падало видение камеры, а рядом с ними стоял и сам Намджун. Он хотел узнать что случилось и увидел что вся стена разрисована граффити. — Зачем он это нарисовал? Что это вообще значит? — спрашивает Джун, несколько успокаиваясь. — Кажется, кто-то тебя недолюбливает. Не в обиду тебе будет сказано, — Юнги смотрит на стену с мгновениями до очередного шага назад. — Правда, красиво? — спрашивает он. — Ни сколько. Уродство. Намджуна начинает раздражать это безобразие на стенах его корпорации. Ему хочется поскорее уйти, а нахала оставить на подчинённых. Неуверенности, что они не найдут его не было — Намджун привык полагаться на своих верных работников. Но то, что они допустили такое варварство, проводя охрану на тяп-ляп, просто так не оставит. Если не найдут хулигана, отправит несколько бумаг в отдел кадров и откроет вакансии на должности охраны, а пока отделаются лишением премиальных. Намджун оборачивается на Юнги, так внезапно появившегося рядом, а тот смотрит на стену, словно думая о чём-то своём. Охранник нервно поправляет очки на носу, затем убирает руку в карман и прикрывает глаза, он отворачивается от Мина и босса. Несколько секунд длится тишина. Этих секунд хватает чтобы услышать беспокойство ветра. Пальто Намджуна чуть колышется при каждом движении тела. Юнги замечает это краем глаза. — Дорогой, мне нужно с тобой поговорить. Через час жду в своём кабинете, — говорит Намджун и быстро уходит. Это его обращение «дорогой» полное яда, даже в воздухе чувствуется язвительность. Его фигура пропадает за углом. Охрана удивлённо разводит руками, а Юнги улыбается. Телефон Мина в кармане вибрирует уже добрые полчаса, но только сейчас у него появляется возможность, посмотреть, что ему отправил Чонгук. На экране мелькает картинка. Та же картина, что и перед его носом. И несколько коротеньких сообщений: Безымянный: С добрым утром, Юнги-хён! Завтра ты отправишься на работу? Как здорово было бы, если это случится прямо сейчас. Я всё подготовил. Уверен, ты будешь счастлив увидев мой подарок. Безымянный: Жду тебя завтра вечером в девять. Не опаздывай, пожалуйста. Безымянный: Сегодня вечером я расскажу тебе о секрете, который недавно только понял. Безымянный: Знаешь, я ведь тебя совсем не знаю, а такое чувство, будто знакомы всю жизнь))

Вы: Спасибо, ты развеселил меня с утра.

Вы: И тебя это совсем не напрягает?

Безымянный: Нет. Безымянный: Мне пора. Обещаю написать попозже. А сейчас, извини, дела. Целую. От последнего слова лицо Юнги мгновенно стало пунцовым. Он всего лишь написал «целую», а Юнги уже горит. Нельзя так реагировать на обычные буквы, — думает он и, спрятав телефон в карман, идёт ко входу в офис. Вместо того, чтобы смущаться от обычного сообщения, стоило бы подготовиться к разговору с Намджуном. Чёрт его знает, зачем Мин ему понадобился, но точно не что-то хорошее. Вряд ли чтобы вручить что-нибудь. Да и подарок Чонгука вряд ли кто переплюнет. И снова его мысли возвращаются к невинному сообщению, которую собственные мысли опошляют до невозможности: интересно, как целует, куда целует и даже представляет себе поцелуй в губы, в щеки, ключицы, шею. Кажется, Юнги не хватает секса, раз он возбудился от одних лишь мыслей. Очень часто в жизни человека некоторое количество свободных минут, погружаясь в размышления, мы словно освобождаем тело от его тягостных оков. А в этих мыслях он готов утонуть. Немного занявшись самокопанием, Юнги приходит в себя. Ему уже пора бы встретиться с Намджуном. Он оглядывает пустой коридор. Никого из секьюрити, наверно, которых отправили на поиски и сам поднимается в лифте на десятый этаж. Кабинет отдаёт тяжестью в груди. Почему-то возникает неприятное ощущение, что в кабинете осталось что‑то неприятное — некое чувство дежавю. Он заходит и быстро закрывает за собой дверь. Присев в одно из кресел у стола, он трогает ладонями выпуклый телефон, показывая, как расслаблено сидит, бездумно ощущая, какая тяжесть спала с плеч. Намджуна еще нет. И единственное чем он может занять себя это разглядыванием интерьера комнаты. Потолок высокий, от пола до самого верхнего карниза примерно три метра, а может и больше. На полу расстелен толстый ворсовый ковер серого цвета, со сложным орнаментом в виде мелких спиральных завитков и ромбиков. Справа от входа, у стены, стоит белый диван с подушками. Напротив него низкий столик, на котором стоит включённый ноутбук и ваза с мандаринами. Рядом с ним ещё настольная лампа, с шапочкой в виде гриба и цвета кокосовой стружки. Единственная темная деталь в кабинете с белыми шкафами и тумбочками, это пол темно-серого цвета, почти черного, на котором стоит светло-серый стол. Но на него садится почти весь свет из панорамного окна. Его руки лежат на столе, глаза по обыкновению смотрят в никуда, а лицо расслабленно. У окна стоит похожая на горшок статуэтка каменного оленя — небольшое грубо высеченное из куска черного камня животное с невероятно трогательной мордой, и спиральными золотыми рогами. Легким движением кисти в браслетах, он поправляет темные волосы. За спиной он слышит легкий щелчок и шаги в комнате. Поворачиваясь в кресле на 160, он видит Намджуна, источающего вычурность и напыщенность. В его глазах сверкали молнии, а в глазах Юнги бесились черти и слышался веселый смех, разбавленный легким шелестом аплодисментов. Намджун улыбнулся и прошагал до своего кресла, но не торопился сесть в неё. — Так, о чём хотел поговорить, дорогой? — спросил он таким тоном, что Намджун съежился. — Или ты уже не хочешь говорить, любовь моя? — пока спрашивал у Юнги от улыбки почти что челюсть болеть начала, а от отвращения в горле образовался душащий комок. Намджун ухмыльнулся, в своей манере скаля зубы, и спросил в ответ: — А у тебя вижу сегодня настроение хорошее, да? — Юнги кивает и говорит что «да». С самого утра его радуют — это же улыбка на весь день. — Ну так, может к делу? А то мне ещё столько надо сделать. Намджун кивает и садиться в кресло, скрещивая руки замок. Что-то Юнги это припоминает. — Это связано с Чимином. Почему ты никогда не делаешь что я тебе велю, идешь наперекор моему слову и не слушаешься? Общество может это плохо воспринять, а ты знаешь, что имидж в наше время — это всё. Я просил тебя не мешать мне, а ты только усугубляешь ситуацию. — Ты о чём? — искрене не понимая Юнги щурит глаза. — Я уж точно не делал ничего плохого. Если ты про то, что я навестил вчера Чимина, то я тебе это уже объяснял — я не могу его оставить одного. В отличии от тебя у меня есть сердце и оно не позволит мне поступить плохо с ним. Чимин всегда ждёт меня. А если он будет ждать меня, а я не приду? Я даже представить боюсь, что может произойти. — Ты слишком гиперболизируешь ситуацию, вряд ли с ним может что-нибудь случиться в стенах госпиталя. Но вот свою репутацию и мою в отместку, ты можешь испортить одним неверным движением, — теперь очередь Намджуна щурить глаза, из-за которых он кажется злее, чем бывает обычно. Юнги напрягается, но он готов дать отпор. — Вчера за тобой следовал журналист, которого ты не заметил. Он проводил тебя до самой больницы. Если бы мои ребята не поймали его, когда он пытался сбежать со снимками, то уже завтра на страницах газет напечатали бы то, как ты заходишь и выходишь из больницы, а плюсом придумали бы какой-нибудь заголовок, омрачающий наше имя. Они словно стервятники, готовы на всë ради сенсации и больших денег. — Мне кажется это ты, наоборот, всё гиперболизируешь. Даже без доказательств вешать на меня такие обвинения. Не считаешь что это слишком? — высказал Юнги — Я стараюсь защитить Чимина, помочь ему выздороветь. Навещаю по возможности. Я считаю его своим братом, и не вижу в этом ничего зазорного. Просто, когда вижу его страдания я немного теряюсь. Ты видел когда-нибудь раньше как он плачет? — Конечно, ты же у нас мать Тереза — помогаешь всем, но это другой случай, ему и без тебя помощников хватает. Если хочешь доказательств — вот они, — Намджун ставит на стол две фотографии, и на обеих, Юнги у входа в больницу где лежит Чимин. Юнги смотрит на самого себя и кажется, понимает насколько был беспечен, но это не значит, что он жалеет о сказанном ранее. Юнги украдкой бросает взгляд на глаза Намджуна. Он необычно спокоен. Та же разница в выражении их взглядов. Между двумя людьми все время происходит невидимый обмен. Но Юнги это, похоже, совсем не интересует. Его глаза снова переходят на фотографии. — Хорошо, — говорит он — Впредь я буду осмотрительней. Но Чимина посещать не перестану. — Ладно, но будь, пожалуйста, поосторожней, — сказал Намджун. В комнате повисла неловкая тишина. Глаза Юнги округлились до размеров орбит, а рот приоткрылся в немом вопросе. Его несколько шокировало то, что он сказал, и почти не верилось, что слова исходили из его уст. — За пять лет совместного брака, ты никогда не говорил мне таких слов. Намджун ничего не ответил, лишь легонько улыбнулся краешком губ и уставился в компьютер. Юнги так и ушёл, не дождавшись продолжения разговора.

///

Двести восемьдесят один. Двести восемьдесят один раз Чонгук отжимается от пола. Пот ручьем стекает по бицепсам и гладкой спине. Через пять минут он валится на пол, демонстрируя блестящий результат — кубики пресса, квадратную грудь и натренированные упорными занятиями мышцы рук, ног и бедер. В зале становится тихо. После небольшой отдышки он снова встаёт. Чонгук потирает уставшие мышцы и делает мощный мах ногой — раз, и два другой. После в ход идут руки, и несколькими точными движениями он бьёт по груше, вкладывая в удары не всю свою силу. Затем двумя руками подхватывает увесистый цилиндр и, приложив ладонь, откидывает к стене мощным ударом второй руки. К потолку взлетают клубы пыли, а Чонгук отбегает назад и плюхается на мат. Несколько секунд он блаженствует в абсолютной тишине, затем поднимает лицо и улыбается, глядя на ухмыляющегося Тэхёна. Он пришел недавно и тихо стоял пока Чонгук закончит. Чонгук сжал губы. Тэхён подошел ближе и упал рядом с ним. Он кинул ему на плечи махровое полотенце и потрепал мокрые волосы, тут же скрючив лицо от неприятного ощущения влажности. — Иди, прими душ, от тебя воняет потом, — сказал Тэхён, поднимая его на ноги. — Или мне тебя искупать? — Хах, и не мечтай! — отталкивает его Чон, выбегая из зала, под смех Тэ. — Жду тебя на улице! — кричит он ему вслед и выходит за Чонгуком, закрывая двери зала. Чонгук заканчивает водные процедуры довольно быстро и, надев чистые вещи, идëт к выходу, где ждëт его Тэ. — М-м-м, здорово, чувак! Чувствуешь себя после тренировки как будто заново родился, — говорит Чонгук когда выходит на улицу, где листва шелестит, шепча что-то едва различимое. Воздух чистый, несмотря на плотную стену машин и мир тоже кажется новым. «Что же будет дальше?» — думает он и ему становиться интересно. — Тэхён, какие ставки? — спрашивает друга, догоняя на пути к автобусной остановке. — Как обычно, большинство ставит на Джина, — отвечает Тэхён. Заметив стоящий недалеко автобус он ускоряет шаг. Чонгук подстраивается под него. — Почему никто не ставит на меня? — Ты новичок, Чонгук, они тебя не знают так, как знаю я. — Но, даже ты никогда не уверен в моей победе. Они садятся в автобус одновременно, а на их лицах расцветает улыбка, когда замечают свободные места, почти в самом конце. — Повезло, — хихикает рядом Тэхён — А то в такое время, автобусы все бывают забиты полностью. Пока проезжали знакомые места, Чонгук, задумавшись, склонил голову. Все его мысли были только об одном человеке. Об омеге, которого он не так давно встретил. Свои чувства к нему Чонгук может описать только как смятение. С ней всё вместе, начиная от легкого шока и заканчивая жаром желания, от которого чуть ли не перехватывает дыхание. Даже не верится, что всё это происходит с ним на самом деле. И все же его чувства, скорее всего иллюзорны. А если и нет, все равно это не важно. Какая разница - думает он. Но в тот момент, пока автобус едет по оживленной улице, его душу охватывает сомнения. Неужели он так и будет постоянно думать об этой омеге? С одной стороны ему нравиться думать о Юнги, но с другой, ему кажется это каким-то неправильным - все время думать о ком-то. Во время сегодняшней тренировки его голову внезапно поселилась пошлая мысль: Чтобы он сделал, если бы Юнги был сейчас здесь? А что если бы Юнги был под ним, пока он отжимался? Чонгук как дурак улыбается в стекло, вспоминая все эти нелепости. Сейчас бы провести рукой по его тёмным волосам и посмотреть в его лицо… Чёрт, почему же так приятно думать об этом в автобусе? Лучше бы он уже пришёл в себя и поскорее. Автобус останавливается, и Чон открывает глаза. Он на одном из самых оживленных перекрестков города — здесь всегда много машин, людей и рекламы. Но Чону тут нравится. В любую погоду он чувствует себя в безопасности на этом пути домой. У дороги стоят пестрые палаточки с торговыми рядами и несколько ресторанов. Кроме того, отсюда видно море и корабли. Невольно он смотрит на Тэхена, который заткнул уши наушниками и закрыл глаза. Он знает как Тэхён любит море, особенно прогуливаться босым по берегу, когда кажется что вокруг так спокойно, так умиротворенно, что даже дышать становится легче. Тэхёну нравится это одиночество, когда вокруг тебя только шум прибоя и всё. Через пятнадцать минут их остановка. Чонгук и Тэхён выходят из автобуса и не спеша направляются к подъезду серого бетонного здания. Тэхён уже набирает номер и звонит. Наконец ему отвечают. Тэхёна спрашивают: «Кто там?» — Я! — отзывается он. На заднем фоне слышен смех и музыка. — Вы где? В телефоне повисает тишина, а через несколько секунд прилетает ещё один вопрос: «Кто я?» — Сука, Джек, ты бухой что ли? Посмотри кто звонит. — Аааа, малыш Тэхён-и. — Чего? Какой я тебе малыш?! — Ты чего кричишь. Написано так. Чонгук отбирает телефон у разгневанного Тэхёна и сам отвечает. — Алло, Джек дружище, привет! — Ооо, Малыш Чонгук-и, как ты? Давно тебя не слышал. — То есть тебя он сразу узнал, а меня нет? — Это же, Джек, хён, ему просто нравиться так над тобой шутить, — ехидничает Чонгук и снова возвращается к разговору. — Алло, Джек, так вы выйдите? — Гуки, через пять минут будем, — сказал он и отключился. — Он сказал что через пять минут будут. А пока пойдём посмотрим, как там мой байк. Когда Чонгук начал интересоваться мотоциклами и гонками? На этот вопрос нет точного и верного ответа. Просто, в один прекрасный момент, в его жизнь вошёл один друг, ставший для него верным проводником в загадочном мире уличного спорта. Он узнал про гонки, понял, что здесь скрывается настоящий смысл жизни, и начал ездить вместе с Джеком. В мир уличных гонок, он влился, начиная со ставок вместе с Тэхёном. Но по-настоящему заинтересовался, когда увидел байк, на котором ездит Джек. Его «монстр» произвел огромное впечатление. Это был модифицированный под владельца двухколёсный байк из стальной рамы, позволяющий разгоняться до сотни за секунды. Он захотел себе такой же, но стоил дорого. Целый год он потратил на то чтобы накопить на мотоцикл и всего месяц, чтобы научиться на нём кататься, как настоящий гонщик. Так, Чонгук и попал в мир стремительных звуков и ветра. Последующие два года он посвятил обучению и изучению всего, связанного с уличной гонкой. У него был свой сайт, в котором он постоянно публиковал материалы об уличном движении, о секретах управления и вёл журнал. И вот, однажды, совсем неожиданно для себя, впервые после двух лет обучения, побив все рекорды скорости, он едущий по трассе вместе со своей любимой малышкой, смог преодолеть двести девяносто километров в час. Это было невероятно! Он впервые преодолел такую скорость. — Моя малышка, — он гладит руль, словно обнимает омегу. — Любимая, — проходиться по корпусу своего байка. Медленно опускается вниз, касаясь задницей сиденья, и замирает. Широко открывает глаза, щурится и снова поднимает взгляд на дорогу. Солнце уже начало клониться к горизонту — вскоре он встретится с ещё одним любимым. — Я думал, больше никогда тебя не увижу и не потрогаю. — Что ты несёшь, конечно вы бы обязательно встретились. Она же от тебя сбежать не сможет. Чонгук стреляет в него глазами-молниями, а Тэ лишь ухмыляется. — Не порть романтику. — Ладно. Постою тогда, свечку подержу. — Смотрю, у вас тут веселье, — со стороны парковки к ним приближается Джек, а позади него ещё трое человек. — Разрешите присоединиться. — Чонгук-и привет. Привет, Тэхён-и, — вперёд вышла высокая девушка и обняла сначала Гуки, а потом Тэ. Её звали Лиса. И гонками она интересовалась с детства, поэтому водит лучше Чонгука, но сам он так не считает. — Привет, — сказал высокий мужчина с черными волосами. Его пухлые губы раздвинулись в линию в милой улыбке. Его звали Сокджин, и он учитель для Чонгука. Позади всех стоял низкий парень с белыми волосами, он лишь кивнул, когда Чонгук и Тэхён помахали ему. Гювон. Он был тихим и скромным, но на трассе он никого не жалел и отдавался делу по полному. Джек, выглядел как глава этой компашки, как самый взрослый из них. В большой кожанке, хотя на дворе не май месяц, и в уютных серых джорданах. Остальные ничем друг от друга не отличались, укрытые громоздкими черными куртками. Кажется самый старший и заболеет самым первым. — Гонка начнётся через час, пора выдвигаться, — сказал Тэхён громко и чтоб слышали все. Каждый разбрёл к своим байкам. Чонгук нацепил на голову шлем, а второй отдал Тэхёну. Так как Тэхён не умеет водить, он всегда возит его. Так куда удобнее, чем ему одному переться на автобусе. Однажды Чонгук спросил у него, почему тот не хочет ездить на байке, на что прозвучал ответ, в его духе, — «что б я на нём разбился? Это самоубийство в полном её понимании. Лучше я навечно останусь пешеходом, зато живым». — Хён, — позвал его Чонгук обернувшись. — Что? — Скоро ты его увидишь, — сказал это и хитро улыбнулся. — Я так хочу вас познакомить, мне кажется вы найдёте общий язык. — Конечно, Чонгук. Если ты так считаешь. — Но не смей его соблазнять, иначе… — И не подумаю. Почему я вообще должен делать что-то подобное? Чонгук, ты меня бабником считаешь? — Нет, хён, ты же девственник, но осторожность не помешает, — сказал это Чонгук и закрыл стекло шлема. — Ах, этот ребёнок, — пробубнил себе под нос Тэхён и сел позади Чонгука, обхватив руками его талию. Байк разгоняет ветер. Носится вперёд не чувствуя преград. И качается обтекаемое тело в потоке. Ветер едет на беззвучном ходу, — скорость, поворот, скорость. Он движется только вперёд. Ветер — не источник силы, он просто направленный порыв. Когда он движется вниз, ветер чувствуется сильнее, когда вверх слабее. Под какофонией оркестра движка, они носятся по почти пустой асфальтовой дороге. Носятся словно безумцы на огромных скоростях. Чонгук от других не отстаёт, сжимая педаль газа только сильнее. Все кайфуют от того, как быстро они двигаются и, только один Тэхён, хоть и не видно за шлемом, зажмурился и прижался к спине Чонгука, словно оно способно его защитить. Нет, не подумайте, Тэхён в жизни не занялся бы гонками, если бы они не были ему интересны. Он умеет кататься, только на низких скоростях. А на таком бешеном, как сейчас разгоняется Чонгук, совсем его не жалея, он сам никогда бы не смог. Ну не в гонках счастье — он вообще не чувствует себя водителем. Куда привычнее чувствовать под ногами землю, и получать деньги от того как другие развлекаются. А для Чонгука наоборот. Вот это и есть его счастье. И даже ветер от него зависит — иначе бы он никогда не ездил. Можно иногда сильнее зажать педали — тогда быстрее поедешь. Только не всё время, иначе слишком быстро потеряешь себя… Главное любить дорогу. Ведь пока дорога твоя она всё. До самого конца. А конец уже довольно близок. Впереди, в конце автотрассы, стоит толпа знакомых и незнакомых людей. Также и гонщики-байкеры, которые пришли состязаться ради главного приза. Гордо подняв подбородки, показывают своих новых электрических монстров на мощных, огромных колёсах, при этом дымя дешёвой сигаретой. Джек и его компания останавливается неподалёку от старта. С севера дует прохладный ветер. Чонгук чувствует, что в воздухе есть особо сильный запах моторного масла и жжённой резины — это колёса байков, после крутого дрифта по асфальту. Трасса, точнее дорога, по которой будет проходить гонка, начинается здесь, спуск вниз по шоссе, неровная дорога по лесопилке и снова возвращаемся обратно к старту — здесь же и финиш. Смотреть за гонкой можно будет при помощи камер прицепленных к переду каждого байка и с помощью дрона, следящей за траекторией с высоты птичьего полёта. Впрочем даже без этих средств видеонаблюдения можно увидеть всю картину стоя на холме с биноклем. Гонка будет продолжаться до тех пор, пока последний участник не перейдёт линию финиша. На трассе будут дежурить два маршала, один с правой стороны трассы, другой слева. Следить за всем и контролировать ход гонки, будет специальный человек — координатор. Он будет находиться на линии финиша. Также, как и маршалл с левой стороны, он должен будет следить за всеми байками и не давать никому нарушать правила. Если это случится, то байк нарушителя будет вынужден стоять на обочине и ждать прибытия маршала с противоположной стороны дороги. В гонке могут участвовать только те, кто сдал экзамены по вождению на мотоцикле, а также те, у кого есть права на управление байком. Каждый мотоцикл уникален, каждая модель, каждый двигатель, каждая машина индивидуальна, у каждой есть своя история и свой характер. У каждого свой стиль. И эта гонка покажет кто из них лучший. Гонка начнётся ровно в десять вечера. — Вот и прибыли, — говорит Джек, увидев, что все уже почти готовы к старту. — Да, отлично! — отвечает Чонгук. У него на лице появляется улыбка, когда он видит своих друзей. В этот момент он понимает, что они не зря здесь собрались. И тут его окликает один из членов команды: — Чонгук, ты готов? Чонгук поднимает голову и видит, как Джин смотрит на него. Он кивает и говорит: — Конечно. Готов. Я хочу выиграть! До начала гонки остался один час. Ночью зимой довольно холодно, и гонщикам приходится тратить больше времени на подготовку байка. Если достаточно не прогреть мотор, то он заглохнет на половине пути и прощай победа. Это первая гонка, которая устраивается зимой, поэтому все тщательно подходят к организации. Особенно сильно переживает Тэхён. Как бы что ни случилось, ночью в лесу. Байки будут передвигаться лишь в свете своих фар, а лес на данном этапе, самая сложная часть трассы. Чтобы не терять связи с Чонгуком даже во время гонки, он всегда отдаёт ему наушник и мини-микрофон цепляющийся к шлему. Такой есть у каждого участника, на случай если кто-то заплутает. — Мы как раз вовремя, — говорит Джек, который уже переоделся в костюм, для участия в гонке. Он держит в руках красный шлем. Чонгук, одетый в тёмную футболку и чëрные джинсы, тоже уже готов. На ногах у него кеды, на голове бейсболка. И, конечно же, очки. Джек подходит к Чонгуку и вручает ему шлем. — Держи. Чон кивает и берет шлем. Джек улыбается и треплет Гуки волосы. Они идут по трассе к старту. Чонгук идёт рядом с Джеком, позади них, тихо шагает и Тэхён, думая о своём. Все трое молчат, но нет никакой неловкости. Они уже столько лет друзья, что иногда устаёшь от постоянной болтовни друг друга. Любитель поболтать в их компании — Джек, особенно если выпьет. Ким толкает Чонгука в бок, чтобы привлечь его внимание. — Смотри, — говорит он и указывает вперёд. На трассе стоит белая машина, в дуге из самых разных моделей байков. За рулём сидит незнакомец. Это такси, как успел понять Чонгук, и уже догадывается с кем. Ким указывает на машину и толкает его в спину, а Чонгук в удивлении смотрит как она глушит мотор. В голове проносится мысль: «О нет, Чонгук. Только не сейчас. Успокойся». Парень быстро бежит к машине, кидая шлем в руки Тэхёна. Дверь белого феррари открывается и из неё выходит омега, заставляя всех смотреть на него. Толпа удивленно охает, когда замечают его. Альфы не отводят глаз, дожидаясь его следующего шага. Юнги знал куда едет и оделся соответствующе. Главное больше ярких вещей. Его чёрные брюки отлично подошли к белой футболке в синюю горизонтальную полоску и к чёрным кедам. Поверх футболки он был одет в красную лёгкую рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами. А на носу оранжевые очки с серебряной оправой, сверкали в свете фар и уличных фонарей. На пальцах по двое колец, а кисти украшают различные браслеты. Волосы красиво уложены и напоминают волну. У Чонгука нет слов чтобы описать, как он очарован и шокирован красотой омеги. Его сердце бьётся быстрее, когда Юнги касается его, когда улыбается ему или просто смотрит на него лисьими глазами. Каждый раз, когда он видит его, его лицо будто озаряется светом, а глаза теплеют. Но самое главное, Чонгук уже не может оторвать взгляда от него, это просто невозможно. Он чувствует, что его тянет к нему, так, как будто его магнитом притягивает к чему-то очень важному. Чонгук не понимает почему, но ему становится легче. Он чувствует себя более уверенно, если рядом с ним Юнги. Этот омега не похож на других. Чонгук не знает точно, но он чувствует, что они созданы друг для друга и, что должен заполучить это сокровище. Чонгук хочет быть с Юнги каждый день, каждую минуту, каждый час. Он хочет защищать его от всего мира. Хочет сделать его самым счастливым, хочет стать его самым лучшим другом, его защитником и его мужчиной. Чонгук хочет подарить ему всю свою любовь и заботу. — Привет, — глазками улыбается Юнги. А у Чонгука, кажется, сердце сейчас остановиться. Голос Юнги звучит так странно, так непривычно, что Чонгук готов в любую секунду провалиться сквозь землю. Юнги подходит ближе, останавливается в нескольких сантиметрах от Чонгука и снова улыбается. А Чонгук думает, что если бы он не знал, что это Юнги, решил бы, что ему показалось. Но вот они, эти странные, странные глаза… Чонгук смотрит на Юнги и от этого взгляда становиться по доброму не по себе. — Привет, — тихо повторяет Юнги, непонимающий, почему ему не отвечают. — Привет, — наконец отвечает Чонгук. — Ты пришёл. — Ну… Ты же звал. — О, это тот самый Юнги хён, про которого ты рассказывал, Гуки, — сзади украдкой к ним приближается Джек и останавливается рядом с Чонгуком. Вместе с ним подошёл и Тэхён, который до сих пор в шоке, от того как Чонгук помчался к такси. — Здравствуйте, — Джек и Тэхён кланяются Юнги. — меня зовут Тон Ёнбэ. — Здравствуйте, меня зовут Ким Тэхён, — Тэхён долго смотрит на лицо Юнги, оно ему кажется знакомым. — Мин Юнги, добрый вечер, — Юнги кланяется интересным парням в ответ. — Тебе не холодно хён? Ты всегда так легко одеваешься. — Да, немного прохладно. Но чего стоит первое впечатление, не правда ли? — Я принесу тебе свою куртку, — говорит Чонгук и быстро бежит к своему байку, где и оставил куртку. Не прошло и десяти минут, как Чонгук возвращается с курткой в руках. А Юнги уже мило беседует с его друзьями. Джек его смешит, а Тэхён качает головой, не соглашаясь с ним. — Спасибо, — благодарит Юнги и надевает на себя пуховую куртку. — Спасибо, что пригласил, здесь так всё необычно. Никогда раньше не был на гонках, только если скачки лошадей, можно считать гонками. — Чонгук, почему ты раньше не рассказывал о своём хёне? У него оказывается довольно насыщенная жизнь, мы почти сразу нашли общий язык. — Так, и я с ним только недавно познакомился. — Серьёзно? — спрашивает Джек и кашляя смотрит на Тэхёна. — Тогда я думаю, нам лучше оставить вас знакомиться поближе. Пошли, Тэхён. — Ещё увидимся, — говорит Тэхён и идёт следом за Джеком. Они остаются наедине и совсем не знают о чём говорить. У обоих в мыслях только одно: «Как же я хочу поцеловать его… Нет, обнять и не отпускать. Но это невозможно — они слишком мало знакомы». — Хён, скоро начнётся гонка и… — Тебе нужно подготовиться сейчас? — Нет, я хочу что б ты смотрел только на меня. Щеки Юнги становятся пунцовыми. Этот мальчик только и делает, что смущает его каждой своей фразой. То «целую» в сообщении, то это «хочу что б смотрел только на меня». Кажется, Юнги этого не выдержит и сбежит куда подальше, где никто не будет его смущать. — О чём это ты? — Юнги почему-то боится смотреть ему в глаза и всячески отводит взгляд. — Я хочу чтобы ты видел как я пересеку финишную черту первым. — Обещаю, я буду следить за тобой и твоей победой. В таком случае, постарайся выиграть, чтобы не опозориться, а то тебе будет очень неловко. — Ах, этот хён, — улыбается ему Чонгук — ты такой прямолинейный. Юнги лишь пожимает плечами улыбаясь. Смотря на улыбку Юнги, Чонгуку кажется, что он тает. У него такая невинная и детская улыбка, что невольно засматриваешься, а потом жалеешь, потому что нельзя оторваться. — И такой… красивый, — говорит он, улыбаясь шире и, уже предугадав, какая будет реакция у хёна. Как он и ожидал Юнги засмущался сильнее. Когда-нибудь в их разговоре перестанет делаться акцент на неловкость, но сейчас они как два подростка, которые долгое время влюблены в друг друга и никак не решаться признаться. — Это очень мило с твоей стороны, делать такие комплименты, — Мин улыбнулся. Как можно было бы не оценить такое? Но вот только не все так просто. В его голове слишком много мыслей, которые не должны приходить ему на ум. Да и не только в голове, но и в сердце. И он не знает, как с ними бороться. Хотя, он уже давно перестал их контролировать. — Скоро начнётся гонка, разве твои друзья тебя не ждут? «Они могут и подождать», думает Чонгук, но глаза в их сторону всё же поворачивает. Джин махает ему, как только их взгляды встретились. Гонка и вправду скоро должна начаться, но оставлять Юнги одного не хочется. А если кто-нибудь из альф к нему подойдёт, а Чонгука рядом не будет? Он даже представлять не хочет, как Юнги кто-то касается. — Через десять минут начало, — к ним подходит Тэхён, который пришёл оповестить Чонгука о начале. Чонгук смотрит на Юнги, на Тэхёна, на толпу зрителей и гонщиков. Тэхён тянет Чонгука за локоть и шепчет на ухо: — Не волнуйся и иди к старту, я пригляжу за твоим ненаглядным. У Чонгука в глазах сверкает истинная благодарность, а у Тэхёна наоборот они закатываются под орбиты. Он кивает и благодарно пожимает ему руку. Как и ожидалось от друга, почти что брата, с которым прожил немало лет. Он знает его вдоль и поперёк, и прекрасно понимает чувства и беспокойства Чонгука. Тэхён — его брат, его поддержка, его плечо. Они давно стали лучшими друзьями и никогда не расстаются, даже живут вместе и разделяют общий стол и еду. Тэхён, которому он доверяет свои мысли и чувства.Он всегда рядом и всегда поддерживает. Тэхёну он доверяет и верит ему, ведь он знает, что тот никогда не предаст его. Они не родные, но они братья. Братья, которые вместе прошли через многое. Вместе они пережили многие трудности. — Юнги, обязательно смотри на меня, и только на меня. Тэхён покажет тебе как следить через телефон. Юнги кивает, а Тэхён гонит Чона на трассу. — Удачи, — кричит ему Юнги. — И не смей проиграть, — кричит Тэхён, ему напоследок и поворачивается к Юнги.

///

— Ну что, пора начинать, — сказал Джин, обращаясь к парням справа и слева от него. Он едет в центре и уже готов обогнать каждого уже в самом начале. — Да, пора, — откликнулся Чонгук и посмотрел на Джека. — Пора показать всем, кто тут папочка. Джек подошёл к нему и прошептал что-то на ухо. Чонгук улыбнулся и кивнул. Затем он подмигнул и пошёл к своему байку. — Одназначно это буду я, — говорит Джек ухмыляясь и заводит мотор. — Посмотрим, — говорит Джин с Чонгуком одновременно и тоже заводят. — Ну, что же, поехали! — кричит Джин и мчится вперёд, снося на своём пути ветер. Байк Джека разгоняется до 50 км/ч на спидометре. Следом за ним, с рыком, вылетают два байка — Хонда и Сузуки. На них, как обычно, сидят Лиса и Гювон. Все остальные уже остались позади. Ещё пару минут и они уже пересекли первый пост. Хонда, Сузуки и Чонгук на своей малышке Дукати, едут друг за другом. Джек, на своём байке, впереди, за ним Хонда (Лиса) и сзади Сузуки (Гювон).Чонгук смотрит на них и думает, что они, наверное, очень крутые. Но тут он замечает, как его подруга Лиса, которая на самом деле очень добрая, и всегда помогает, толкает в бок Гювона, а тот не понимает, что происходит, но всё же, поддаётся её толчку, и врезается в бок во впереди идущего Джека. — Ты что, совсем больная на голову! — кричит Гювон, чтобы его слышали. — Прости! — смущённо произносит Лиса. — Да ладно, ничего страшного, — успокаивающе говорит Джек. — Потом поиграете, Джин вперёд ушёл, надо его нагнать! И побыстрее! Все четверо, не боролись друг с другом, их главной целью сейчас было — обогнать сильнейшего из них, Джина. Чонгук смотрел только вперёд, он обогнал Лису, но впереди ещё были Гювон и Джек, которые ехали с одинаковой скоростью. Внезапно ему стало так тепло в душе и улыбка сама по себе появилась на лице. Он не помнит, когда в последний раз так радовался чему-либо. Эта гонка не похожа ни на одну из тех, что он видел раньше. Они ехали по трассе, а потом вышли на открытую местность с бездорожьем, но впереди их ещё ждал лес, с которым не каждый справится. Везде, куда не посмотри, был лес, а дорога шла через него. Чонгук не мог поверить, что сейчас находится в лесу, вокруг было темно и лишь редкие фонари, на ветках, подсказывали дорогу. Это было так необычно. Но он даже не заметил, как они въехали в лес. Дорога была извилистой, но Чон все равно старался ехать быстрее. Он наслаждался каждым километром, каждым новым поворотом. Даже на поворотах он улыбался. И только когда дорога стала совсем узкой, Чон понял, что они едут друг за другом и обогнать здесь кого-то невозможно. На краю леса он увидел дерево. Оно было старым, толстым и очень высоким. Казалось, оно было живым. Ему даже показалось, что оно смотрит на него. Через несколько минут они вышли из леса. Чонгук первым заметил БМВ Джина и его спину в кожанке. Он интенсивнее нажимал на газ, и даже объехал Джека с Гювоном по обочине. Они шокировано уставились в его спину, и немного сбавили в скорости, тут же их перегнала Лиса и понеслась вперёд со свистом мотора и с криками о том какие они неудачники. Чонгук почти уже догнал Джина и хотел его обойти, но тот не позволил, перегородив ему дорогу. Они ехали друг за другом в притык, их колёса чуть ли не касались, что могло повлечь за собой плохие последствия. — Ты сумасшедший! — говорит ему Джин, наблюдая за младшим через боковые зеркала. — Знаю! Не хочу проигрывать! Он мчится вперëд, где одна цель — пересечь черту раньше Джина. Преодолеть его и посмотреть в восхищенные глаза Тэхёна и его друзей. — Чонгук? Внезапно он слышит знакомый голос — именно им один омега с ним разговаривал до начала гонок. Именно этот голосок пожелал ему удачи. Чонгук, ты меня слышишь? — он понимает что говорят в наушник, который обычно использует при разговоре с Тэхёном, а тот значит дал его Юнги. Ты делаешь слишком опасные вещи. Ты уверен в том, что делаешь? Он не хотел беспокоить Юнги. Но видимо заставил его понервничать. — Я уверен, Юнги, — говорит он в встроенный микрофон. — Ты только верь в меня. Я посвящу свою победу тебе. В наушнике повисает недолгая тишина, а затем Юнги говорит: Чонгук, в таком случае… Выиграй! Это послужило для него мотиватором куда больше, чем слова кого-либо ещё, больше чем приз который ждёт его в конце, больше чем возможность превзойти своего учителя. Чонгук нацелился на победу, потому что Юнги велел ему победить, выиграть. — Юнги, спасибо, — благодарит он его и мчится вперёд с рëвом мотора. Джин, испугавшись столкновения, слишком резко дёргается в бок и открывает путь вперёд для Чонгука. Он уже впереди, как и старт через несколько метров, а сзади тот, кто хочет обойти, даже больше чем Чонгук. В зеркале он видит Хонду (Лиса). Но не допустит, чтобы она выскочила вперёд как Чонгук. Такого безумца как он, ещё надо поискать. Чонгук видит флажок, оповещающий о прибытии к старту. Сзади двое, но один занят защитой позиции, а другая пытается его обогнать, и у него есть все шансы сегодня выиграть. Он никогда раньше не доходил первым, вторым да, третьим тоже, нечасто и в самом конце. Вот он его дебют в роли победителя и за его триумфом сейчас наблюдают не только его фанаты, но и он, Юнги. Толпа начинает отсчёт, вместе с ними тихо ведёт и свой отчёт Чонгук: Три… Два… Один… Он пересекает финишную черту первым. Со свистом ветра, он проносится вперёд под бурные аплодисменты. Позади него его друзья — Джин (второе место), Лиса (третье место) и Джек с Гювоном вместе прибыли на старт (четвёртое место). Остальные гонщики тоже подходят к старту, но некоторые сдались уже в районе леса. Чонгук снимает шлем и встряхивает голову. Он смотрит на толпу, и замечает среди них омегу, который отчаянно за него болел. Он злился и был подавлен, когда Чонгук стартовал почти последним, волновался, когда Чонгук слишком близко подошёл к мотоциклу Джина, и кричал вместе с толпой, когда Чонгук смог обогнать Джина и занял первое место. Он болел за него как настоящий фанат, и смотрел только на него, сдержав обещание. Чонгук спускается с мотоцикла и идёт вперёд, к нему. Толпа расходится, становясь в круг, и даёт ему пройти. Он видит омегу у которого сверкают глаза, который восхищается им и не скрывает своей радости после его победы. В нём сейчас бурлит адреналин снося крышу, а встречная улыбка Юнги и его поздравления, рушит всё окончательно. Он обхватывает его лицо за подбородок и щеки обеими руками. Юнги был сбит с толку, его голова казалась пустой и он не мог понять, что происходит. Он смотрел на Чонгука, который медленно приближался к его губам с намерением их поцеловать. Он почувствовал, как его сердце начало биться сильнее и быстрее, когда Чонгук коснулся его губ своими. Их поцелуй был мягким и чувственным. Юнги был захвачен этой страстью, но одновременно и испуган. Он не знал, что делать и как реагировать, не знал как ответить. Все смотрели на него, и это почему-то добавляло только огня. Одновременно было так неловко и стыдно и, в тоже время, горячо. Чонгук оторвался от его губ с большим трудом. Они были такими мягкими, сочными и сладкими, и словно измазаны в абрикосовом сиропе. Юнги красивый, стильный, запах у него лучше чем у любой омеги, которую он раньше встречал, так, ко всему прочему и губы у него чертовски приятно целовать. Юнги словно создан для него. Но в тоже время кажется что он иллюзия. Ну не может существовать его идеала. Не может быть человека, который настолько сильно способен его затянуть. Каждая деталь в Юнги словно частичка него, словно он нашёл свою половину, которая отломилась от него ещё до того как родился. Этот парень, этот омега, сводит его с ума. Юнги смотрит на него мутными глазами, не понимая, что только что произошло, как до его уха доносятся тысячи звуков щелчков, а вспышки слепят ему глаза. Но ему всё равно, он смотрит в глаза Чонгука наполненные похотью и сам припадает к его губам, в страстном и горячем поцелуе. Он отвечает остервенело, голову словно покинули все мысли и ему сейчас так хорошо, как никогда не было. Вкус горького рома и приторность сладкой вишни — послевкусие оставшееся от их поцелуя. Разум затуманенным опьянением, и он не мыслит что делает, когда прижимается ближе к Чонгуку, обнимая руками шею. — Чонгук, — выдыхает он в ухо жаром после горячего поцелуя. По телу Чонгука пробегает табун мурашек, от произнесенного собственного имени, томным, сиплым голосом, напоминающим стон. Он берëт его ладонь в свою, и пока щёлкают вспышки камер, поскорее уходит прочь. Здесь слишком жарко. В окружении толпы фанатов очень душно. А Юнги — его личный фетиш, которым не хочет делиться.