Билль о правах омег

Среда, 3 ноября 2004 года, 13:05:

Адалин Селвин была весьма милой девушкой. С прекрасными манерами и изящными движениями. С длинными светлыми волосами и необычайно нежной улыбкой. Милая и воздушная, утончённая. Её образ никак не вязался с образом Пэнси Паркинсон. Яркой, дерзкой и невероятно наглой. Видимо, вкус Малфоя был весьма разнообразен. Либо же он просто трахал всё, что движется. — Я так рада, что вы смогли со мной встретиться. — Голос Адалин вырвал Гермиону из задумчивости. — Драко сказал мне, что если я действительно хочу выиграть это дело, то мне нужен самый яростный, устрашающий и пробивной юрист в Магической Британии. Признаюсь честно, я думала, что он говорил об альфе. Но никак не о такой… милашке, как вы. Гермиона натянуто улыбнулась и сделала глоток чая. От Селвин отчётливо и ярко пахло омегой. Её естественный запах, который и правда очень напоминал аромат спелых персиков, буквально душил Гермиону. Она впервые столкнулась с такой открытой демонстрацией своей сущности в магическом обществе. — Адалин, подскажи, как так получилось, что тебя нет в реестре омег? — Моя мама француженка. Вы знаете, для моей семьи это дикость. Всё это, что творится в стране по отношению к омегам. Моя мама никогда не придерживалась порядка, который повсеместно преобладает тут во всех чистокровных семьях. Впрочем, как и мой отец. Конечно, она не могла допустить и мысли, чтобы я обучалась в Хогвартсе. Особенно после всего, что там происходило. Поэтому я закончила Шармбатон. И, соответственно, не проходила никакой процедуры медицинского освидетельствования в шестнадцать лет. Во Франции нет этой дикости по отношению к омегам, которая наблюдается в Великобритании. Хотя, исходя из того, что мне рассказал о вас и ваших планах Драко, вы и так в курсе. — Да, ты права, Адалин. Но я не только в курсе положения вещей тут и заграницей. Я всеми фибрами своей души хочу исправить эту ситуацию. И именно в этом направлении собираюсь вести работу в ближайшее время. — О да, я слышала ваше выступление. Ваши планы впечатляют. Но помощь мне нужна сейчас! — Знаю. И я настроена помочь тебе. — Мисс Грейнджер, на данный момент у меня нет средств, чтобы заплатить за ваши услуги. — Адалин выглядела смущённой, но всё равно держала спину прямо и смотрела Гермионе в глаза. Манеры аристократки. — Но если дело будет выиграно, я обещаю вам щедрое вознаграждение, любое, какое вы захотите. Я не попаду в реестр, а наследство останется со мной. — Адалин. — Гермиона наклонилась к девушке через стол и взяла её за руку. — Не беспокойся об этом. Выиграть это дело будет лучшим вариантом оплаты для меня. — Вы знаете, все эти деньги принадлежали моей матери. Мой отец был абсолютно безденежным альфой, который сбежал во Францию от своей семьи из-за разногласий во взглядах на чистоту крови. Я знаю, что часть моих родственников по линии отца была в рядах Пожирателей смерти и служила Волан-де-морту. Мои родители никогда не придерживались этих идей. Да и род моей матери далёк от чистокровности. У нас даже были маглы. — Это очень многое объясняет. Но почему же ваша семья вернулась в Великобританию? — Отец получил в наследство Селвин-мэнор, когда остался последним альфой из всего рода. Они вернулись. Поместье достаточно большое и с прекрасными садами. Садоводство было страстью моей матери. Она обожала выращивать цветы, чтобы затем делать букеты. Цветочный магазин на углу Косого переулка принадлежал моей матери. По документам, конечно, моему отцу, но управляла им мать. Мне не нужен мэнор, ваше Министерство может забрать его себе. Мне нужен мамин магазин и оставшиеся деньги в Гринготтсе. И чтобы никто даже думать не смел выставлять меня в банке омег, словно я племенная кобыла. — Я поняла вас, Адалин.

Четверг, 11 ноября 2004 года, 13:15:

Джулиан вытащил Гермиону на обед в столовую Министерства. За последние два дня она успела проштудировать множество судебных отчётов по делам об оспаривании прав наследования, но пока не нашла ничего и близко похожего на ситуацию Адалин. Это раздражало. Хоть и было ожидаемо. Гермиона хотела использовать прецедентное право, и ей был нужен первый случай. Голова гудела от количества прочитанного текста, глаза слезились и отказывались служить хозяйке дальше в таком же режиме. Она практически ничего не ела, очень часто постоянно выбирала поиск информации в пользу перерыва на перекус или полноценный сон. Даже ванную она принимала с книгой в руках. — Гермиона, тебе надо поесть. — Джулиан выглядел обеспокоенным. Его нереализованный любовный потенциал не находил выхода и порой выплёскивался в виде чрезмерной заботы, направленной на неё. — Джулиан, почему у тебя никого нет? — Он поперхнулся кофе. — Ты довольно симпатичный молодой альфа. — Спасибо, Герм, за комплимент, но думаю, ты и сама догадываешься. Мы никогда об этом не говорили, но я неспроста выбрал право. Мой отец накопил достаточно денег на подбор омеги на основе аромата амортенции только к сорока годам, матери на тот момент только исполнилось шестнадцать и она прошла процедуру определения. Мама его ненавидела, а он был патологическим ревнивцем, который с лёгкостью распускал руки… На несколько секунд он замолк, уставившись в чашку. Гермиона не торопила. Возможно, это был самый интимный разговор за всё время их знакомства. — Нет, скажу тебе честно, я ходил туда. Мне хватило денег на подбор пяти образцов на основании словесного описания моих пожеланий. И когда я увидел их… Эти пять пузырьков на столе, а рядом с ними пергамент с чёрствым перечислением физических качеств обладательницы каждого запаха и колдография… Мне стало тошно. От себя, от этого места. От того, что будет значить мой выбор. У неё даже не будет возможности его оспорить! И если я действительно её выберу, всю жизнь ей придётся быть рядом со мной тенью той, на основе запаха которой я составил описание нужного мне аромата… Нет, я просто понял, что не смогу. И ушёл. Так и не открыв ни один из них. — О, Джулиан. — Гермиона уже пожалела, что спросила. Она чувствовала, насколько изменился его запах. Буквально ощущала степень его боли в аромате феромонов. Захотелось его обнять. Гермиона привстала и притянула его в свои объятия. Сложность создавала разница в их комплекции и само положение, но она смогла устроить его голову на своём плече и нежными успокаивающими движениями перебирала волосы за ухом, невесомо касаясь брачной железы. С каждым движением его запах говорил ей о том, что он успокаивается. На свободное место за их столом сел Малфой. Гермиона опустилась обратно на стул и перевела на него рассерженный взгляд. Джулиан выпутался из объятий, напоследок нежно проведя большим пальцем по костяшкам её кулака. — Надеюсь, я не помешал? — ухмыляясь проговорил Драко. Достав из кармана мантии яблоко, он надкусил его. — Грейнджер. — Какого чёрта, Малфой? — Она была возмущена его наглостью и необоснованной тягой к вторжению в её общество в самый неподходящий момент. Гермиона видела его в третий раз за последние несколько недель. Необычайная частота пересечений — с учётом того, что в последний раз достаточно близко она видела его лишь на суде над его семьёй в июне девяносто восьмого. Да, он мелькал в светской хронике и «Пророке» с разной периодичностью на протяжении всех этих шести лет. Но никогда, никогда за всё это время они не общались. И если четырёхлетний курс обучения в Оксфорде точно был явным препятствием для личных встреч, то даже два последних года в Министерстве не обеспечивали им такое количество взаимодействия, несмотря на то, что она буквально поселилась там из-за своего проекта о правах домашних эльфов. Тем более он никогда не вторгался в её общество по собственному желанию. — Здравствуй, Малфой, я тоже рада тебя видеть, — проговорил Драко. Затем опять откусил внушительный кусок от яблока и перевёл вопросительный взгляд на Джулиана. — А ты кто? — Никто не обязан отвечать, когда с ним разговаривают в таком тоне! — Гермиона бросила сердитый взгляд на Джулиана. Он открыл было рот для ответа, но тут же захлопнул его обратно. — У-у-у, годы идут, а ты всё такая же невозможная командирша, Грейнджер. — Повторяю свой вопрос ещё раз. Какого чёрта, Малфой? — Возможно, её агрессия была излишне яркой. Совсем невзрослой. Да, Гермиона вела себя, как школьница. Словно они опять столкнулись в коридорах Хогвартса и ей нужно готовиться защищаться от его оскорблений. И в случае столкновения с ним политика «бей первой» её полностью устраивала. Он устало вздохнул, одарил её насмешливым взглядом и переключил всё своё внимание на Джулиана. — Драко Люциус Малфой, — сказал он и протянул свободную от яблока руку через стол, но в тоне не было и намёка на дружелюбность. — Джулиан Бьёрн. — Они обменялись рукопожатиями. — Достаточно вежливо, Грейнджер? — Он определённо дразнил её. Всё — начиная с его позы за столом, заканчивая взглядом и этой насмешливой ухмылкой — выводило Гермиону из равновесия. Отвернувшись от него и демонстративно игнорируя, Гермиона продолжила пить чай. — М-м-м, а говорила, что ненавидишь мяту. — Он продолжал гипнотизировать её взглядом, отчего на щеках Гермионы выступил едва заметный румянец. — Либо говори, что тебе нужно, либо проваливай, Малфой. Не порть аппетит. — Какая ты скучная, Грейнджер. — Он ещё и фыркнул в подтверждение своего мнения. — Хотел узнать, как продвигается дело Адалин. — Переживаешь за подружку? — Не представляешь, как, Грейнджер. — Он доел яблоко и бросил огрызок в её пустую тарелку из-под супа. Гермиону затрясло. — Всё в полном порядке. Если у тебя… — Какую тактику защиты ты собираешься строить? Уже обдумала, на что опираться при выступлении в суде? — Перебивать невежливо, Малфой! Я не обязана отчитываться перед тобой. Ты не мой подзащитный. И ты никак не… — Всё ясно, ты ещё ничего не придумала. — Придумала, просто не нашла прецедент, на который могу опереться. Гермионе захотелось опрокинуть ему на голову тарелку с салатом, а ещё лучше укусить, но больше всего ей хотелось треснуть себе по лицу за желание оправдаться. Драко же достал ещё одно яблоко из кармана своей мантии и положил на её поднос. Плод был крупным, с зелёно-красной блестящей кожурой. Наверняка яблоко было очень вкусным. Сладким, но не чересчур. Возможно, с лёгкой кислинкой в конце. — Съешь, в нём много железа. Я читал, что оно полезно для сохранения ясности ума. Надеюсь, поможет. Гермиона не успела ничего ответить, и он встал из-за стола. Кивнул на прощание Джулиану и ушёл. Она сверлила его спину самым злым из всех злых взглядов в её арсенале в надежде на то, что он воспламенится, но он просто удалился. Явился, разозлил и ушёл. И это яблоко. Гермиона хотела схватить и запустить его куда подальше, но Бьёрн оказался быстрее. — Дегустация. — Он взял его в руку и откусил огромный кусок. Яблоко так сладко хрустнуло под нажимом его челюсти. Наверняка очень плотное и сочное. — М-м-м, вкусное. Хочешь? — Нет, спасибо. Есть перехотелось, Гермиона взяла поднос и встала из-за стола. Она собиралась поселиться в картотеке до конца рабочего дня. Ей нужно найти как минимум одно дело, где омега смогла сохранить хотя бы часть состояния, чтобы выстроить правильную линию защиты в суде. В случае с реестром омег Гермиона собиралась делать упор на французские корни и двойное гражданство Адалин. Пригрозить вынесением дела в Европейский Магический суд. Это точно сработает. Но что делать с наследством?

Пятница, 12 ноября 2004 года, 21:30:

— Ты уверена? — Джинни сидела в кресле у камина, а Альбус спал у неё на руках. Традиционные пятничные посиделки у Поттеров в этот раз проходили в урезанном составе: Гермиона, Джинни, Джеймс и Альбус. Гарри был на важном задании. Рон уехал на тренировочные сборы с командой, Лаванда решила поехать с ним, предположив, что провести бóльшую часть беременности в тепле и у моря, будет лучшим вариантом. Они должны были вернуться как раз к её предполагаемой дате родов. — Когда я увидела это фото в «Пророке», где он сидел в кафе с Адалин, подумала, что всё уж точно в порядке, Джинни. — Гермиона крутила в руках бокал с вином, наблюдая, как переливается рубиновая жидкость от огня в камине. — Он искал омегу с запахом персиков. И он получил эту омегу. Послышался стук. Гермиона переглянулась с Джинни и ушла на кухню, откуда доносился звук. За окном была уже знакомая сова. Филин Малфоя принёс внушительный свёрток и улетел сразу же, как только Гермиона забрала его. Она вернулась в гостиную и со смятением посмотрела на подругу. — Что там? — Не знаю, но это от Малфоя. — Так открой, чего же ты ждёшь! Я сейчас умру от любопытства. Декрет не так часто привносит столько интриги в мою жизнь. Она развернула свёрток. Внутри была книга и карточка с запиской. Качественный кожаный переплёт с ручным оформлением корешка. «Самые громкие судебные дела Священных Двадцати восьми» без указания авторства. Она никогда не слышала о ней. Гермиона переключила своё внимание на записку:

«Грейнджер,

почитай на досуге. Думаю, ты найдёшь для себя много интересного. Я заберу её у тебя на балу в Министерстве двадцать пятого декабря. Надеюсь, что тебе хватит этого времени для её тщательного изучения.

Д. Л. М.»

— Что там? — Джинни не выдержала и встала с кресла. Она шла очень медленно, постоянно укачивая Альбуса. — Что там?! — Книга от Малфоя. — Гермиона раскрыла и прочитала аннотацию, а затем бегло пробежалась взглядом по содержанию. Целая часть книги была посвящена процессам по оспариванию порядка наследования. Глава с названием «Омеги, получившие первоочередное право наследования» сразу же привлекла её внимание. Хотелось поскорее оказаться в одиночестве и начать читать. Возможно, сейчас она держала в своей руке ключ к выигрышу дела Адалин Селвин. — Хм, я в смятении. — Гермиона дала Джинни посмотреть и книгу, и записку. — Даже просто прочитав содержание, я понимаю, что в ней практически со стопроцентной вероятностью есть то, что мне нужно. Но зачем? Зачем ему помогать мне? Это явно не просто книга, Джинни. Я никогда о такой не слышала. Возможно, это что-то из частной коллекции его семьи. — Ох, Герм. — Джинни повертела карточку с запиской в руках и вернула Гермионе. — Будь осторожна. Не думаю, что ему на самом деле есть дело до этой Адалин. Проще было бы поставить ей метку, если она уж так сильно ему понравилась, чем помогать ей обрести независимость. — Я знаю.

Воскресенье, 14 ноября 2004 года, 15:47:

Гермиона сидела на кухне за столом, заваленном исписанными пергаментами. Она испачкала пижаму в чернилах, а голова превратилась в воронье гнездо. Книга, которую прислал Малфой, оказалась настоящим сокровищем. Неудивительно, что её не было ни в одной общественной библиотеке. Она содержала буквально всё грязное бельё Священных Двадцати Восьми. Эта информация показывала, как легко изменить закон в свою сторону, если у тебя есть большой счёт в Гринготтсе и чистая волшебная кровь. Она успела прочитать её три раза. Каждое дело, задокументированное на этих страницах, стало находкой для юридической практики Гермионы. Она была уверена, что выиграет дело Адалин Селвин. Ведь, как ей теперь известно, в Магической Великобритании уже существовали прецеденты, когда всё наследство доставалось омеге. Самым громким случаем являлась Вальбурга Блэк. После смерти своего супруга Ориона она получила всё семейное состояние семейства Блэк, несмотря на то, что у неё было два брата: альфы Альфард и Сигнус Блэк, а также кузина Лукреция, сестра её мужа и по совместительству кузена. И позднее смогла лишить права первоочередного наследования своего сына-альфу Сириуса Блэка в пользу младшего сына-беты Регулуса Блэка. Впрочем, тот всё равно получил какие-то крохи в виде дома на площади Гриммо, где теперь живёт чета Поттеров. Но даже после её смерти всё золото семейства Блэк прошло мимо Сириуса и из-за смерти Регулуса и его физической невозможности наследования ушло Нарциссе, которая к тому времени уже стала Малфой. Что тоже являлось ярким прецедентом обхождения правил наследования. Ведь деньги получил не Люциус Малфой — как альфа и глава семьи. И не Драко Малфой — молодой, но всё же альфа по линии Блэк. А сама Нарцисса. Гермиона поймала себя на мысли, что если Малфой не будет такой язвой при их следующей встрече, то она скажет ему спасибо. Ведь по сути он принёс ей на блюдечке тайны своей семьи.

Понедельник, 22 ноября 2004 года, 14:45:

Перелистывая протоколы заседаний нужных ей дел в Министерском архиве, Гермиона ещё раз осознала, насколько несправедлива иерархия и социальный строй Магической Великобритании. Богатство и чистокровность вкупе со связями были способны изменить даже самые укоренившиеся и важные законы общества. Она сняла копии со всех заседаний суда, чтобы использовать их во время своего выступления. И ещё раз усмехнулась тому, что если бы не Малфой, она бы никогда этого не узнала, несмотря на то, что обыскала архив буквально вдоль и поперёк этим летом, пока готовилась к формированию билля. И пару лет назад сделала то же самое, пока готовилась к реформе домашних эльфов. И ни разу, ни разу не наткнулась ни на одно из этих дел! — Ну что ж… — Она в последний раз провела взглядом по полкам, уже предвкушая возможность вернуться сюда снова. — Спасибо, Малфой, что бы ни было причиной твоего решения.

Вторник, 23 ноября 2004 года, 9:45:

— Волнуешься? — Гермиона ободряюще улыбнулась стоящей рядом Адалин. Заседание должно начаться ровно в десять. К их счастью, слушание сделали открытым. Гермиона чувствовала такую уверенность в линии своей защиты, что была готова поставить Визенгамот на колени. И лучшим вариантом для её билля стало бы попадание этого дела на первую полосу газет. — Нет, Гермиона. Ведь, как мне сказал Драко, у меня самый яростный юрист во всей Магической Британии, и мне нечего бояться. Я верю в вашу победу. Гермиона расправила плечи, задрала подбородок вверх (дурацкая привычка из детства) и вошла в зал.

16:33:

— Спасибо! — Адалин заключила Гермиону в очень крепкие и чересчур интимные объятия. А затем расцеловала в обе щёки. — Гермиона Грейнджер, вы лучшее, что со мной случалось! — Твои слова разбивают мне сердце, Дали. Адалин запищала и кинулась в объятия подошедшего Малфоя. Как только её руки сомкнулись вокруг его шеи, он чихнул, сильно мотнув головой и чуть не ударив лбом по носу Селвин. Они засмеялись из-за этой ситуации, а та начала источать такое количество феромонов, что коридор переполнился запахом персиков. Драко чихнул ещё несколько раз подряд. Гермиона была вымотана самим долгим заседанием в истории её практики. Она ужасно хотела наконец снять туфли, лечь в ванную и поесть, а лучше выпить стакан очень горячего чая с мятой. В этот раз она надела более лёгкий вариант костюма во избежание повтора прошлой ситуации, доказавшей несостоятельность системы вентиляции здания. Это привело к тому, что она ужасно замёрзла. От визгов Адалин, смеха Малфоя и их обжиманий у неё зарябило в глазах, и она поспешила ретироваться. — О-о-о, я, пожалуй, пойду. — Гермиона махнула Джулиану и пошла в сторону лифтов. Она не успела дойти буквально пару метров, когда её руку поймал Малфой. — Великолепная работа, Грейнджер. С запястья его пальцы переместились на её ладонь. Она проследила за ними взглядом и удивилась, насколько маленькой казалась её рука в его хватке. У него были удивительно красивые кисти с длинными пальцами. Большой палец погладил выпирающие косточки, она вздрогнула и подняла голову. И наткнулась на внимательный взгляд серых глаз. Опять эти блики. Гермиона проглотила комок в горле. — Спасибо за помощь, Др… Малфой, — она еле выдавила из себя благодарность. Он действительно не был засранцем в эту их встречу. А она обещала себе, что скажет ему спасибо, если всё так и будет. — До встречи на рождественском балу. — Прежде чем отпустить, он слегка сжал её руку напоследок. — Не забудь принести мою книгу, Грейнджер. Гермиона проследила за тем, как он вернулся к Адалин. Подъехал лифт, она зашла в кабинку, даже не заметив, что всё это время была не одна в коридоре. Джулиан шёл рядом, а теперь стоял, подпирая собой стену и внимательно рассматривая её. Гермиона не могла оторвать взгляд от своей руки. Ей до сих пор казалось, что она чувствует прикосновение его пальцев. Они были на удивление тёплыми. Хотя ей всегда казалось, что он должен быть холодным как лёд.